Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Сновидения, архетипы, душа.

Читайте также:
  1. Архетипы и душа.
  2. Архетипы, связанные с образом человека………………………………………68
  3. Архетипы, соотносимые с образом человека.
  4. Архетипы, соотносимые с представлениями о времени и пространстве
  5. Архетипы, соотносимые с растительным и животным мирами
  6. К.Г.Юнг "Воспоминания, сновидения, размышления".

Основное содержание сновидений это образы. Они, образы, являются выразителями воли той глубинной сути, из которой мы происходим и которой являемся, сущностью того, чем мы живём. Слово Архетип можно перевести как прообраз, то есть изначальный образ, исток. Следовательно, наши сны в значительной степени наполнены архетипами, и, даже, возможно, все образы сновидения, если проследить их истоки, окажутся архетипическими.

В пространстве истоков, в мифологическом пространстве живут боги. Там, где боги находится и наша глубинная память, память об изначальном мироустройстве и, попадая в сновидение, мы, так или иначе, соприкасаемся с этим пространством. Наши сны это наши личные миниатюрные мифы и миры, созданные творческой силой нашей души, мифы о бесконечном её возвращении в мир, воскрешении и преображении.

Люди древности обладали знаниями о природе сновидения и сознательно пользовались ими для общения с богами, для устройства и исправления своего мира. Например у Австралийских аборигенов, индейцев Америки, шаманов Сибири, большинства восточных врачевателей, а так же в тех народах и народностях где сохранилась сновидческая культура, считается, что одним из первых признаков потери связи с самим собой, со своим духом и душой является то, что человек не помнит своих снов и не понимает их языка. В сохранивших традиции сновидения культурах утро обычно начинается с пересказа того что было увидено ночью, и сновиденное зачастую может повлиять на планирование дневных событий. Большинство шаманов – целителей различных культур и в наши дни начинают приём и диагностику пациента с опроса что ему снится. Часто большую часть причин и происхождения проблемы шаман извлекает именно оттуда. Есть и такие, которые в особо сложных случаях устраивают собственное погружение в сновидение и спят до тех пор, пока им не откроется причина и пути разрешения ситуации обратившегося к ним за помощью. Бывает, что целитель видит сон ещё накануне визита человека. Говоря о снах с точки зрения их целительной функции, следует вспомнить известного греческого мужа Асклепия, ставшего символом науки исцеления. Как и многие смертные ставшие потом бессмертными богами, Асклепий был сыном земной женщины и бога Аполлона. Его мать была убита стрелой ревнивого любовника во время беременности. Терзаемый угрызениями совести, Аполлон спас и выходил не рождённого ребёнка, а когда тот вырос, отправил его учиться к Хирону, мудрому кентавру, воспитавшему многих героев.

Асклепий стал таким великим целителем, что говорили, будто он может даже оживлять мёртвых. Повелитель подземного царства мёртвых Аид жаловался богам, что Асклепий крадёт причитающиеся ему души. Зевс убил Асклепия ударом молнии, но одумавшись, возвратил ему жизнь, сделал его бессмертным и подарил место среди звёзд.

Особенно знаменит был Асклепий тем что умел исцелять через сновидения. Страждущий пришедший в храм, молился Асклепию в надежде увидеть целительный сон. Засыпая в стенах храма, он надеялся увидеть сон, посланный богом, который будет наполнен сведениями о причинах болезни и способах исцеления. Если пациент делал все подготовительные процедуры и ритуалы верно и достиг нужной степени чистоты и ясности сознания, то он видел такой сон. Иногда чтобы достичь результата пациент проводил в храме несколько месяцев. Когда нужный сон приходил сновидец был обязан записать его. Самое эффективное исцеление происходило если пациент и врач видели один и тот же сон в одно и то же время. Жрецы храма помогали разгадать сон, а после прописывали лекарство основанное на послании, заключённом в сновидении.

Сведения об общении с тонким миром во снах святых и адептов мировых религий, явления воспринятые ими во сне многочисленны и общеизвестны.

Люди современности по многим причинам в основном эту способность утратили, и теперь она воспринимается как исключение. Прогресс морали, технической и философской мысли незаметно, но неуклонно создали условия для ложного чувства отделённости и независимости от мира вообще, и от мира богов и архетипов в частности. Мы, современные цивилизованные люди, утеряли то, что являлось естественным для туземцев и аборигенов.

Так неужели умение раскрывать смысл сновидений так и останется привилегией избранных или посвящённых? А уделом большинства останутся сонники, не дающие полноценных ответов?

Как воспринять ту свою древнюю, многотысячелетнюю мудрость, что мы несём в себе? Как воскресить ту чуткость и восприимчивость, бережное отношение к окружающему миру, так свойственную древним? - Посредством снов, посредством работы со сновидениями. Можно и нужно восстановить эту способность, сначала с помощью специалиста, или в групповой работе, а после и самостоятельно.

Работа со сновидениями дело сложное и требует индивидуального подхода. Хотим предостеречь читателя – не злоупотребляйте толкованием снов при помощи сонников. В основном это только лишь уводит от восприятия смысла послания души в некие умозрительные прогнозы-предположения предназначенные для эго личности.

Предпочтительно для разгадывания посланий использовать методы, включающие в себя непосредственный контакт с образами сновидений, их проживание. Эти методы будут подробно приведены далее. Все образы сновидений, являются личными, имеющими отношение только к вам образами, значение которых вряд ли совпадёт с толкованием, принятым в той или иной аналитической школе будь то классический психоанализ, структурализм, юнгианство, те или иные оккультные школы. За самими образами, разумеется, стоят архетипы, но к ним нужно ещё найти путь. Для этого наилучшим и безопасным является ассоциативный метод, конечно, если вы не обладаете прямым видением. Воспользуйтесь методами, описанными в этой книге, методами которые обогатят кладовую глубинных воспоминаний и помогут соотнести их с архетипами, о которых так же пойдёт речь в этой книге.

Архетипы чаще всего посещают нас и говорят с нами, когда в нашей душе что-то расстроилось. Очень часто первое, что происходит в процессе активизации воображения – это «всплытие» наших глубоко укоренившихся проблем и комплексов. Значит, чтобы встать на путь активизации воображения, необходимы смелость и чувство ответственности. Это вовсе не игра. Но процесс может привести к обнаружению архетипического источника наших проблем.

Активизация воображения это гибкая техника, её можно использовать просто для создания «сна наяву», состоящего из образов дневной жизни, в котором так же можно входить в контакт с архетипами, проживать их и преображать себя и свой мир.

Для этого делать нужно практически то же что и при работе со снами – расслабьтесь освободите разум и погрузитесь внутрь себя. Сейчас не нужно восстанавливать картину сна – просто позволяйте образам являться вашему внутреннему взору. В большинстве случаев вам не удастся сразу встретить какой - либо персонаж или архетип. Скорее всего, вы увидите некий простой образ, например бабочку в полёте. Не позволяйте своему взору блуждать, иначе он просто будет перебирать образы, от бабочки к траве от травы к небу от неба к облакам и так далее. Не отпускайте образ бабочки до тех пор, пока не поймёте, зачем он явился и что означает.

При частой практике активизации воображения вы постепенно начнёте получать всё более сложные и яркие впечатления, будете встречаться с архетипами, которые являются в сновидениях и сможете беседовать с ними. Таким образом, у вас появится шанс лицом к лицу столкнуться со своими глубочайшими проблемами и их истоками.

Одна из главных задач сейчас это реабилитация души, возвращение её событиям, состояниям и образам исходной ценности, приятие того что в ней происходит. И это вовсе не точка зрения психоанализа, это точка зрения души.

Психика это вовсе не «бессознательное». Душа весьма разумна, самостоятельна, активна и более того весьма заинтересована в том, чтобы проявляться в человеке. Она постоянно находится в процессе взаимодействия с миром, создаёт сновидения и состояния, симптомы, фантазии и настроения, она чрезвычайно целенаправленна в стремлении чувствовать мир и тем самым жить. Воображение, то есть способность воспринимать и создавать образы, является основным инструментом и потребностью человеческой души. Именно посредством воображения человек может встретиться с глубинными образами, а задача терапевта заключается в создании условий для восприятия психического материала и обеспечение чёткого проживания заложенного в образах богатейшего и важнейшего смысла.

Терапия в данном подходе это, прежде всего, пробуждение воображения в человеке, или исцеление отношения к воображению.

В результате работы у человека развивается душевное, творческое чувство воображения. Здесь душевное есть такое качество фантазии, порождающие только те образы, которые действительно резонируют с глубинами и не закрывают душу от дальнейшего воображения. Надо отметить, что погружение в такие фантазии – совсем нелёгкое дело. Если человек действительно отпускает себя, и фантазирует, то потом часто пугается своих фантазий и стыдится их, он ведь не хочет видеть себя «таким». Это возможно только в самых сокровенных моментах, в молитве, на исповеди, между любовниками и друзьями, в творческом самовыражении.

Поэтому, чтобы не разрушить зачастую очень робкую откровенность души, терапия в данном случае должна быть образцом материнства, не по отношению к эго, а по отношению к образам.

Здесь мы сталкиваемся с фундаментальным недостатком знаний о душе не важно кого, хотя бы впервые сидящего перед вами пациента, или хорошо знакомого товарища, с которым вы решили пуститься в исследование какого-то давно известного состояния. Это не связано с качеством подготовки вас как специалиста или недостатком опыта. Просто душа всегда лучше знает, чего она хочет. Именно поэтому необходимо Активное Воображение. Оба, и терапевт и пациент получают возможность найти разгадку, следуя мудрости души, её изначальному устройству и устремлению, путешествуя по тем образам что она предлагает к осознанию и проживанию.

Вот пример работы: во сне или фантазии откроется дверь, и маленькая девочка войдёт с букетом тюльпанов. Дальше есть, к примеру, две основные возможности. Первая. Воспользоваться применяющейся в психоанализе системой толкований, и тогда можно «объяснить» пациенту – это твоя детскость и инфантильность, или твоя ещё не выросшая анима. В этом случае образ отправляется в копилку негативного, чтобы впоследствии это можно было исправить или вылечить, чем и занимается психоанализ. Но в этом случае теряется большинство смысла и жизненности, почти всё из спонтанно явленного душой образа.

Вторая. Сохранить «маленькую девочку», сохранить в цельности событие, феномен. Она то, что она есть – некое явление. Если в воображении не происходит никаких действий с вашим и её участием, то можно попробовать поиграть с ней, поговорить, предложить ей что-то. И главное отдавать себе отчёт в том, что рождается в вас в ответ на её появление. Вы растерялись, смутились, напряглись от её присутствия, или напротив, чувствуете наплыв тёплых почти религиозных переживаний? Или отеческие чувства?

Позвольте проявиться всем чувствам, наполняйте ими пространство где вы с ней находитесь и, в конце концов, возникнет сильное желание позволить образу говорить и действовать и голос девочки начнёт звучать сам и скажет почему она пришла и чего хочет.

Любое толкование сновидческого или фантазийного опыта требует от терапевта не только серьезной вооруженности концептуальным багажом, но и приоритета понятийного аппарата, задействованного в этой герменевтике, над непосредственным чувственным опытом. С другой стороны, метод, ставящий во главу угла воображение, имеет дело с самим явлением, феноменом. Вещи проливают свет на себя, они светят, они могут быть увидены, когда мы толкуем их, мы затемняем этот свет, потому что мы делаем предположение о них, вместо того чтобы позволить им говорить так, как они есть. Терапевт – это, прежде всего «наивный реалист», он сам пытается стать, прежде всего, феноменологом. Т.е. иметь шанс столкнуться с событием воображения как оно есть. Не отдаляться от образа, посредством признанной в психоанализе формуле «это означает это», но следовать за ним и сквозь него.

И если первый значимый шаг здесь делается вместе с основоположниками жанра, и Фрейд после 1900 года, и позднее Юнг уже признали важность образов, их всепроникновение и фундаментальное значение в психических процессах. То дальше – развилка. Джеймс Хиллман, многие идеи которого мы разделяем, дерзает не переводить образы в кристаллизованные символические значения, не присваивать им постоянные смыслы, не интерпретировать сон как Эдипову ситуацию или зависть к пенису, тем самым лишая его жизненности. Вместо этого он сохраняет образу качество живого, принципиально неизведываемого через интеллектуальную интерпретацию. Считая сновидения экстраординальными явлениями, Хиллман страстно сопротивляется превращению их, а значит и всего чуда человеческой жизни, со всем ее абсурдом, сюрреализмом, насыщенными энергетическими образами «в мертвое, тупое, очень серьезное, очень неимагинативное».

Дерзость Хиллмана не столько в том, что он спорит с великими, а в том, что он посягает на серьезные защитные структуры, присущие сознанию человека. «Когда я сплю ночью, я в образах, я воображаю… я погружаюсь глубоко во внутренне понятную, чувственно-созданную, ясную, удивительно целенаправленную жизнь сна. И всегда, когда я просыпаюсь, даже если очень медленно просыпаться, начинается мое понимание и толкование сна. Я познаю, обращаю сон в понимание его, даже если я того не хочу, и в этот момент сон блекнет. Он становится неясным и теряет свою понятность. Почему это происходит, почему? Сон скрывается от моего истолкования. Это всегда так происходит, как будто внутренний поэт прячется от внутреннего критика». А значит, всегда есть соблазн следовать этой инерции, автоматизму, привычке, с которой рассудок превращает чудо в обыденность, в плоскую проекцию. В тоже время пытаться устоять перед этим соблазном – действительно дерзость! Работа терапевта – это «внесение сна в жизнь», удержание его открытым. Причем приоритет сна настолько велик, что иногда сновидец перестает иметь значение. Теряет значение чувствительность терапевта к нему. «Я беседую больше со сном, чем с пациентом», - говорит Хиллман, - «сон уволок меня в огонь, и я горю, разговаривая об этом или, лучше разговаривая с этим».

Подчеркивая необходимость снова и снова преодолевать «рациональную мирскую обыденность» в психологической работе, мы, однако, отдаем дань и необходимости для нас, как для современных цивилизованных людей, концептуальных знаний. Полезно помнить о том, что язык концепций – это своего рода ловушка, в которую мы пойманы. Это язык, который оставляет нас в плену эго, и где образы не в состоянии обогатить нас. Но нельзя выбрасывать его на свалку. Другой способ говорить об образе заключается в том, чтобы играть с языком вокруг образа, начать играть со словами так, чтобы довести их до каламбура. Вербальная работа с образами должна обрести качество поэтической работы, освобождать значение образа, скрытое в этимологии. Кроме того, само слово в сновидении – это не концепция. Это образ, прибывший из воображения, имеющий более широкий смысл, чем его словарное значение. Важно больше работать с фиксированными значениями слов в сновидениях и с нашим языком. Опять герменевтика не достигает многоуровневности, политеистической речи сновидения. Герменевтика монотеистична. Философское основание нашего подхода мы видим в работах Лакана, его деструктурализации. Это то, что лишает герменевтику ее монотеистического подхода и приводит к такому типу беседы об образах, которая так же «сумасшедша», так же политеистична, как и образ сам по себе.

Если терапевт сумеет, проделав упомянутую процедуру деструктуризации, разжать тиски концептуального догмата, высвободить и оберегать энергию активного воображения, то научное слово, концептуализм в виде своеобразной мозаичной герменевтики, может засверкать, проясняя и отображая отдельные грани образа. От концептуального подхода по большому счету требуется одно, а именно: перестать претендовать на тотальность своего контроля над психологическим, над душой. Система терапии зачастую проецирует «бессознательное» на психику пациента, тогда из-за полярности подразумевается, что аналитик должен быть сознательным, именно он должен «понимать». Но проблема в том, что сознание плавает; психические флюиды, как мог бы назвать их Месмер, двигаются вокруг и сквозь аналитическую сессию. Они не принадлежат какой-либо стороне. Иногда пациент имеет инсайт, более сознателен, а в другой раз аналитик сознателен, а в следующий момент сознание действительно в образе.

Для аналитика важно выйти за пределы собственной субъективности, наблюдать явление, смотреть, что происходит. Если во сне является черная змея, то беседы о тревоге, подавленной сексуальности и прочих интерпретациях могут отнять много времени и сил, а главное сама змея будет вытеснена на периферию процесса, она станет лишь поводом, но не сутью работы. Куда важнее сохранить саму змею, удержать ее, эту черную змею, в ядре пространства аналитической сессии. Возможна и показана своеобразная очарованность аналитика происходящим. Думы о сложности ситуации перестают быть приоритетными, голова отступает на второй план. Явленный образ влечет, притягивает и, наконец, благодаря энергии такого страстного, но и покойного внимания, раскрывается.

Приоритет самого сна, его образов перед пациентом и интерпретациями аналитика для нас связан напрямую с вопросом, а что есть человеческое бытие? Образы заставляют принять, что и аналитик и пациент лишь относительно реальны. Образы - это то, что реально имеет значение, а они занимают так мало места в нашем мире, поэтому моя работа состоит в том, чтобы позволить им говорить и говорить с нами. Если признать, что психическая реальность обладает той же конкретностью и данностью, что и предметы материального мира, то это дает особый настрой. Человек может стать внимательным, сдержанным, восприимчивым. Терапевт, как личность должен шагать назад, с тем, чтобы образы могли выйти вперед. Аналитик должен сойти с дороги. Аналитик не знает так много, как знает психика.

В отличие от многих психологических теорий, подчеркивающих обусловленность происходящего в сновидческой (и не только) реальности человека внешними факторами: семейным, социальным, биологическим, еще Юнг предположил эти события самопорождающимися, хотя и включающими в себя все эти исторические, биологические закономерности. Фактически утверждается, что психика является не только активной, но и творческой силой. А значит подходить к ней и продуктам ее деятельности необходимо с эстетическими критериями. Хотя обусловленное сосуществует в ней с творческим и спонтанным. Обусловленное является одним из исходных материалов, тем старым, которое порождает новое, при творческом с ним обращении. А это именно то, что психика умеет, не смотря на всю изощренность эго-конструкций человека. Однако творческое не всегда означает романтичное. И это тоже идет от Юнга, который сказал «творческое означает деструктивное и конструктивное вместе». Так что не надо давать счастливую оценку слову «творческое».

Тем не менее, каждый человек является творческим от начала, по мнению Юнга, творчество является таким же базовым человеческим инстинктом как еда или борьба. Это не означает, что каждый может или должен стать художником или литератором, но одна форма творческого непрерывно открыта для нас: психологическое творчество. И психологическое творчество - это только задача порождения психологической реальности в своей жизни, реанимации жизни. Оно может происходить везде, в каждое мгновение нашей жизни, в повседневной работе, в семье, на улице среди толпы. Для включения в этот процесс человеку не надо делать специальных усилий, достаточно открыться тому, что уже есть в нем. Мы исходит из того, что хотим научить людей фантазировать о себе как о художнике жизни, а не скучном учителе или серьезном деловом человеке. При этом важно пойти дальше творчества в романтическом смысле, обеспечить человеку контакт, как с его гением, так и с его демоном. Мы не должны быть художниками, но мы можем изменить модель, фантазию, которой мы живем, таким образом, чтобы не воображать себя тупыми, здравомыслящими, рациональными и критичными, а изменить ситуацию на приглашение пуерильного и всей его опасности тоже.

Здесь возникают вопросы. Во-первых, тема опасности. Человек в ходе терапии получает возможность видеть своих демонов. Считается, что только при условии наличия сильного эго человек может без вреда для себя столкнуться со столь драматической действительностью. С другой стороны, сильное эго – это тоже некая воображаемая фигура. Это тот, кто не теряет контроль, не дает взять верх тому, что приходит. Это - подавляющий мастер психики, идеализированная фигура, с которой мы обязаны идентифицироваться и упустить ее осознание. Если мы, отождествившись с этой фигурой, находимся в глухой обороне в отношении к психике, то последней ничего не остается, как прорываться к нам, взламывать нашу защиту. Психика становится захватчиком. Мы чувствуем насилие, нас куда-то тащат, разрушают. Это вызывает страх и еще больший эмоциональный и физический спазм. Если же мы откажемся от фантазий о Сильном Эго и просто пригласим все, что приходит как хороший хозяин: девочку в голубом платье с тюльпанами: «Моя богиня!». Это ангел?! Это демон?! Вы сразу заинтересуетесь этим и захотите узнать, откуда она пришла, зачем она пришла, каково ее послание. Кто вы, любимый ребенок? Почему вы пришли в мою жизнь? Вы могли бы зацепиться за образ. Просто, наивно, феноменально. Ключевым вопросом разрешения темы опасности, является не вопрос укрепления эго, но способность человека принять решение разжать кулак, открыть ворота собственной крепости, перейти из позиции обороняющегося в позицию гостеприимного хозяина. Психика не сможет оставить нас в покое, перестать тревожить, перестать посылать сигналы разной мощности. Такая инертность не в ее природе. НО - психика все же наш верный союзник, как это уже отмечалось выше. Может быть не сразу понятный, иногда пугающий, но однозначно выступающий за нас, несущий нам исцеление, хотя это не всегда означает покой!

Во многом способность пациента с большей долей комфортности принять приходящие фантазии зависит от страхов и опасений самого терапевта. Классический механизм проекции работает и здесь. Именно собственный страх зачастую заставляет аналитика уходить от живых образов в толкование и интерпретацию. В результате сеанс становится более безопасным, но психика остается не раскрытой. Терапевт - человек, поэтому иллюзорны требования полной безупречности к его профессиональной позиции. Терапевты озабочены, они имеют свои страхи. И они боятся, что пациент дойдет до суицида - страх номер один. Или пациент соблазнит их, или они соблазнят пациента - страх номер два. Насилие - страх номер три. Пациент будет агрессивным или уже агрессивен на приеме. Все это мы могли бы назвать страхом регрессии. И, конечно, страхом психоза. (И страхом, что он не заплатит, тоже не стоит пренебрегать). Так что все, что оказывается спонтанным, как появление девочки с тюльпанами, пробуждает страхи, все эти глубокие страхи неожиданного и разрушительного.

Мы расставляем несколько иные акценты. Трагическое не является приоритетом терапии, но сама наша практика часто связана с событиями смерти. Не столько с успехом и даже не столько с излечением. Задачей является принятие всего, что приходит. И на этом зиждется позиция терапевта, который в первую очередь человек, и лишь во вторую - психоаналитик. Это точка зрения души. И соответственно вдохновение для обеспечения такого тотального принятия черпается не в юношеском неосведомленном порыве и максимализме, а в глубоком доверии к сущему. Так же как и тема смерти – это не столько рок, трагедия, сколько источник пробуждения чувства индивидуальности. Должно быть затронуто нечто, что заставит вас замереть на минуту - от чего вы содрогнетесь и скажете: "Боже мой! Что-то здесь произошло..." Сможем ли мы это сделать или нет, кто знает - но этот важный момент наступает через соединение того, что мы делаем, и того, о чем мы говорим, со смертью. Смерть не трагична, она придает серьезность. Трагическое развивает огромное эго. Чувствование собственной трагедии заставляет вас чувствовать себя ужасно важным. Задача же терапии иная, благодаря соприкосновению со смертью, приходящее становится очень значимым и необходимым, хотя при этом остается открытость и к комическому.

В итоге как раз и достигается атмосферы некоей вневременной, а значит и внеэгоэстической зрелости. Той зрелости, которая не связана с возрастом человека, его полом, его образованием, социальным статусом, его эпохой, т.е. всем тем, что связано с эго и до чего психике нет никакого дела, как это видно в частности из того, что приходящие образы сна жестко не привязаны ко всем выше перечисленными текущим реалиям.

Эго для нашего подхода – лишь пешка на шахматной доске жизни. Пешка, призванная защищать душу, а не наоборот!

Тем не менее, точность опознания приходящего очень важна. Связь между образной, мифологической подоплекой и личной историей пациента существует. Мы оперируем с большим, но вполне конкретным набором архетипов – богов разных пантеонов. И явление именно тех, а не других образов дает подсказку и мотивацию к развитию личной динамики человека. Система расшифровки архетипической составляющей сновидений или фантазий, естественным образом опирается на приведенные выше базовые позиции. Это содружество активного воображения и комплекса знаний о богах или иных архетипических образах. Конечно, полезно узнать заранее немного об их стилях - как они имеют склонность появляться. Но очень важно суметь позволить им показать свое собственное лицо, не подталкивая их, не притягивая искусственно. Важен способ слушания, восприятия информации клиента. Вы не создаете связи, они уже существуют. Вы должны прислушиваться к тому, что приходит, к уху, которое не настроено на ту же длину волны, что и история пациента... Я прислушиваюсь к риторике и наблюдаю поведение, конечно. Но использование мифа или мифических фигур как ярлыков не помогает вообще. Терапия не является демонстрацией Богов. Это должно быть сокровенным: они должны выйти на поверхность и удивить нас. При этом важно учитывать, что на поверхности далеко не сразу может проявиться наиболее сакральное, глубинное качество образа. То, что оно волосатое, косматое, красное и с хвостом, не означает, что это обязательно что-то плохое… Первое лицо может быть маской; второе тоже. Эти образы меняются. И образ работает так же как контейнер: контейнер для мыслей, событий, размышлений, памяти.

Таким образом, благодаря терпеливому вглядыванию в пространство фантазии, прочувствованному ожиданию и знанию архетипов возможно формирование открытых отношений человека и его психики. Человек может стать равноправным партнером богов в вопросах своего жизненного творчества, обрести желанное динамическое равновесие собственных психических процессов.

 

Приведем здесь еще одну цитату из книги Джеймса Хиллмана «Исцеляющий вымысел», которая может стать девизом нашей работы со сновидениями: «При проведении глубинного анализа беседа не ограничивается анализом рассказа одного лица другим лицом и всего, что происходит на терапевтической консультации,— ритуал, суггестия, эрос, власть, проекция; беседа — это еще и состязание бардов, возрождающих одну из древнейших форм культурного наслаждения. Это отчасти объясняет, почему терапия претендует на творческую роль. Я использую это слово для обозначения возникновения значимых имагинативных моделей (poiesis). Таким образом, успешная терапия представляет собой сотрудничество вымыслов, пересмотр рассказа на основе более разумного, более имагинативного сюжета, который также предполагает наличие ощущения мифа во всех частях рассказа».

При этом само понятие «вымысел» не является альтернативой так называемой реальности (то есть чем-то ложным или искусственным). Он – тоже реальность, реальность внутреннего мира, акт творения смысла - реальность творческая, преобразующая и исцеляющая.

 


Дата добавления: 2015-09-06; просмотров: 113 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Б) Инструкции к работе. | Перепроживание сновидений, простая техника. | Сновидение Юрия. | Сон Лены. | Перепроживание смерти во сне. | Сон Николая. | Свободные ассоциации | Сон Сергея. | Сон ОИПНОЗ |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Сновидения в нас и мы в сновидениях.| А) Методологические замечания.

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.011 сек.)