Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Бескровные завоевания

Читайте также:
  1. Возникновение державы Ахеменидов. Завоевания Кира и Камбиза.
  2. История Кипрской Церкви в период от ее основания до завоевания Кипра латинянами (1145-1191 гг.).

Первые захваты чужих территорий были осуществлены Гитлером не на полях сражений, а за столом дипломатических переговоров.

Несмотря на отсутствие формального образования и какого-либо опыта в иностранных делах, он наглядно продемонстрировал, что способен обмануть и перехитрить лучших государственных деятелей Европы. Захваченные союзниками в ходе войны различные документы дают дополнительные штрихи к портрету фюрера-завоевателя.

Между 1933 и 1935 гг. в обход Версальского соглашения Гитлер начал тайно вооружать Германию. Весной 1935 г. он открыто отверг военные ограничения мирного договора и дал указания Герингу приступить к созданию военно-воздушных сил. Также стали предприниматься меры для увеличения военно-морского флота.

Уже через год фюрер сделал свой первый смелый ход. 7 марта 1936 г. он направил части новосозданной армии в демилитаризованную рейнскую зону. Это явилось нарушением не только Версальского соглашения, к подписанию которого принудили Германию победители, но и позднейшего договора в Локарно, подписанного ею добровольно.

Гитлеровский марш-бросок в демилитаризованную зону был неслыханной дерзостью. Французская армия имела полное право отбросить немцев назад. Более того, французы могли это сделать без особого труда: они все еще обладали лучшими вооруженными силами в Европе. Только что образованная немецкая армия вряд ли бы отважилась вступить с ними в бой. Однако французы, сдерживаемые Великобританией, не шелохнулись. Две западные демократические державы, как полагает большинство специалистов, имели в тот момент все шансы одержать легкую победу. Но они упорно не хотели воевать, они стремились к миру и были готовы платить за него почти любую цену. Обладая исключительно развитой интуицией, Гитлер догадывался об этом. Тем не менее, отдав приказ армии о занятии рейнской зоны, он находился в состоянии мучительного напряжения.

«48 часов после броска на Рейне, – признавался Гитлер впоследствии, – были самой кошмарной нервотрепкой в моей жизни. Если бы французы начали продвигаться, нам не оставалось бы ничего другого, как отступить наподобие побитых собак. Военные ресурсы, имевшиеся в нашем распоряжении, не годились даже для скромного сопротивления».

Фюрер признавал также, что ответные действия французов могли бы явиться концом для него самого и для нацистского движения.

«Наше отступление, – говорил он, – должно было означать полное крушение. Нас спасла лишь моя поразительная уверенность».

Если в 1936 г. западные страны могли без больших осложнений остановить Гитлера, то уже через год лихорадочная гонка вооружений сделала германскую армию подготовленной к серьезным сражениям. Теперь начало следующей войны зависело, в основном, от планов фюрера и его генштаба.

Вечером 5 ноября 1937 г. Гитлер собрал своих генералов и объявил им, что принял решение начать войну. «Нет, не в самое ближайшее время, – объяснял он, – но самое позднее к 1943 г. Необходимо приступить к соответствующим приготовлениям». Между тем, как заметил фюрер, первые завоевания будут достигнуты мирным путем. Сначала его родная Австрия, а затем – Чехословакия. Гитлер предвидел, что эти страны можно «присоединить» с помощью лишь угрозы войны. Так оно и произошло.

Утром 12 февраля 1938 г. фюрер принимал на своей альпийской вилле канцлера Австрии Курта фон Шушнига. Глава австрийского правительства начал разговор с похвалы великолепному виду на покрытые снегом Альпы. Гитлер резко оборвал его: «Мы встретились вовсе не для того, чтобы говорить о погоде или красотах природы».

После этих слов, которые никак не назовешь вежливыми, он обрушил на почтенного гостя поток оскорблений: «Вы сделали все, чтобы избежать нашей дружественной политики... Вся история Австрии – один непрерывный процесс предательства. Могу зам сказать прямо теперь, герр Шушниг, что я твердо решил положить конец всему этому...»

Когда Шушниг попытался сказать, что его страна сыграла значительную роль в истории, Гитлер заорал: «Полный ноль! Я говорю вам: полный ноль!»

Находясь уже в состоянии неистовства, он продолжал: «Я повторяю вам еще раз: так дальше не пойдет. Я наделен исторической миссией, и я выполню эту миссию, ибо она предназначена мне Провидением! Стоящие на моем пути будут безжалостно раздавлены!»

До Шушнига дошло, что быть раздавленной – удел Австрии. В конце своего яростного монолога Гитлер предъявил австрийскому канцлеру ультиматум. Он потребовал, чтобы его правительство в течение одной недели передало все дела австрийским нацистам. Принимая во внимание тот факт, что они находились в полной зависимости от фюрера, такой шаг был равносилен передаче власти ему самому. Понимая это, Шушниг заколебался.

«Герр Шушниг, – еще сильнее закричал не слишком гостеприимный хозяин, – если вы не подпишете этот ультиматум и не согласитесь на мои требования в течение недели, я прикажу нашей армии войти в Австрию!»

Гость из Вены не выдержал натиска и подписал. Однако и эта уступка не воспрепятствовала входу германских войск в его страну. Хотя Шушниг, как и обещал, назначил нацистов на ключевые посты в правительстве, он вызвал бешеный гнев фюрера тем, что посмел назначить плебисцит. На нем австрийский народ должен был бы сам решать свою судьбу – желает ли он оставаться свободным и независимым.

Плебисциту не суждено было состояться. Его объявили на 13 марта, но Гитлер не счел нужным дожидаться исхода голосования: в ночь на 11 марта силы Вермахта вступили на территорию Австрии.

Так состоялось триумфальное возвращение Адольфа Гитлера на родину. В те дни он чувствовал себя исполнителем возложенной на него божественной миссии. Выступая перед восторженными жителями Линца, фюрер сказал: «Когда много лет назад я ушел из этого города, вера переполняла мое сердце. Та же самая вера живет в моем сердце и сегодня. Если Провидение увело меня когда-то из этого города, ибо мне было предназначено стать лидером Рейха, то Оно же доверило мне и миссию присоединения моей родины к Германскому Рейх».

Несколько дней спустя состоялся торжественный въезд Гитлера в Вену. Нетрудно представить себе чувства сладостного возмездия, с какими он вступал в город, который отверг его в молодости и в котором довелось ему изведать нищету, голод и унижения. Выступая перед многотысячной толпой радостно возбужденных венцев, он сказал:

«Я верю, что Божья воля направила молодого человека отсюда в Рейх, чтобы сделать вождем нации и присоединить его родину к Рейху. Существует высший порядок вещей. Когда герр Шушниг нарушил подписанное им соглашение, я почувствовал в ту же секунду зов Провидения. И все происшедшее затем – лишь исполнение воли Провидения».

После Австрии пришел черед Чехословакии. Сначала Гитлер потребовал «возвратить» Германии три с половиной миллиона судетских немцев и территории, на которой они жили – Судеты. (Эта область, являющаяся частью исторической Богемии, входила в состав Австро-Венгерской империи, но никогда не принадлежала Германии).

До странного легко Гитлеру удалось заручиться поддержкой Невилля Чемберлена, тогдашнего премьер-министра Великобритании. Мистер Чемберлен был готов пожертвовать «отдаленной страной», как он изволил называть Чехословакию, чтобы только сохранить мир. Надо сказать, что британский премьер выглядит весьма печальной и жалкой фигурой во всей этой истории. Конечно, он искренне хотел мира, но оказался чудовищно близорук и не понимал того, что любые уступки фюреру лишь способствуют разжиганию его аппетита. И хуже всего, он не понимал, что бескровный захват новых земель усиливал Германию и ослаблял позицию западных союзников – его собственной страны и Франции. Слепая и чересчур доверчивая политика британского премьера едва ли не закончилась катастрофой для демократических стран Запада.

К середине сентября 1938 г. Чемберлен убедил чехословацкое правительство в необходимости мирной передачи Судет Германии. 22 сентября состоялась встреча между ним и фюрером, на которой он доложил о своем «достижении». По его словам, оставалось только выработать технические детали. «Прошу меня очень извинить, – ответил наивному британцу Гитлер, – но ваш план больше не годится».

Лицо Чемберлена вытянулось, и на нем отразились удивление и гнев. Фюрер настаивал на том, чтобы германская армия немедленно вошла в Судеты. «Если же чехи окажут сопротивление, – сказал он, – будет война».

29–30 сентября в Мюнхене состоялась конференция глав правительств Германии, Италии, Франции и Великобритании. На этой конференции Гитлер добился своего. Чемберлен и Франсуа Деладье уступили. Они согласились на то, что Германия может ввести войска в Судеты на следующий день. Так Гитлер совершил еще один бескровный захват. Новая легкая победа лишь разожгла в нем аппетит завоевателя.

«Этот Чемберлен, – несколько дней спустя жаловался он в узком кругу, – испортил мой въезд в Прагу!» Гитлер намеревался войти в чехословацкую столицу во главе германских войск.

Прошло несколько месяцев. 15 марта 1939 г. фюрер принимал в берлинской канцелярии президента Чехословакии. Надо заметить, что за истекшее время территория этой страны сильно посократилась. После получения Судет Гитлер с помощью различных угроз и измышлений отделил словацкую часть. Нацисты также развернули яростную пропагандистскую кампанию: они утверждали, что чехи преследуют немцев, живущих на их территории. (Опять на практике осуществлялся принцип: большая ложь срабатывает лучше малой!). На встрече в Берлине чешский президент Эмиль Хача, пожилой и не слишком здоровый человек, умолял проявить «щедрость» и дать чехам «право жить национальной жизнью». Вождь Германского Рейха не имел ни малейшего намерения быть щедрым. Он вел себя еще менее вежливо, чем в отношении австрийского канцлера год назад.

«Я предупреждал вас, – кричал Гитлер, – что если Чехословакия не изменит своей политики, я полностью разрушу эту страну! Вы не вняли моим предупреждениям. Что ж, я отдаю приказ германским войскам войти в Чехословакию и присоединить ее к Германскому Рейху!»

Президент Хача сидел ни живой, ни мертвый. Как позже вспоминал очевидец, «он совершенно окаменел».

Гитлер же продолжал угрожать. «У чехов, – сказал он, – имеются две возможности. Если они окажут сопротивление, то будут сломлены со зверской силой. Если же сдадутся, к ним будет проявлена милость, и им предоставят определенную степень национальной свободы». Затем последовали типично гитлеровские тирады, сочетавшие лицемерие с угрозой расправы.

«Я делаю все это не из чувства ненависти, – говорил он, – а ради обеспечения безопасности Германии. Если бы осенью (в Мюнхене) Чехословакия не уступила, чешский народ был бы уничтожен! Никто бы не помешал мне! Никто даже не обратил бы внимания... Я сочувствую чешскому народу. Поэтому-то я и пригласил вас приехать сюда. Это мое последнее проявление доброй воли в отношении чешского народа. Возможно, что ваш визит предотвратит наихудшее. Время идет. В 6 утра наши войска придут в движение».

Фюрер сказал, что любезно предоставит чешскому президенту некоторое время на обдумывание его предложений. «Я понимаю, что это нелегкое решение, – заключил он, – но я предвижу возможность длительного мира между двумя нашими народами. В противном же случае Чехословакию ждет полное уничтожение».

После этих слов Гитлер покинул своего гостя. Было 2 часа 15 минут ночи 15 марта 1939 г. Из смежной комнаты появились командующий германских ВВС Герман Геринг и министр иностранных дел Иоахим фон Риббентроп. Они продолжили обработку бедного Хачи. Если он откажется подписать сдачу, угрожал «толстый Герман», немецкие самолеты уже утром разбомбят Прагу и превратят ее в руины. Перед чешским президентом разложили бумаги для подписания и...он потерял сознание. «У Хачи обморок!» – громко закричал Геринг, потребовав срочно вызвать врача.

В течение нескольких минут нацистские бонзы испытывали самый настоящий страх: боялись, что гость может умереть. В таком случае их обвинят в совершении убийства в германской Канцелярии! К счастью, личный врач Гитлера Теодор Морель сумел оживить Хачу с помощью инъекции. Затем еле живой старик подписал ультиматум о сдаче...

Согласно воспоминаниям одной из секретарш, после этого улыбающийся фюрер выбежал из своего кабинета и радостно объявил: «Дети! Это лучший день в моей жизни. Я войду в историю, как самый великий немец!»

Аннексия Чехословакии означала неизбежное приближение войны: вступив на путь захватов, фюрер, подобно другим завоевателям, уже не мог остановиться. В «Моей борьбе» Гитлер писал, что наихудшее преступление – оставлять дела неоконченными; он жестоко обрушивался на всякие полумеры. То, что он называл полумерами, другие называют умеренностью.

«В этом он выказывал заметное свойство немецкого характера. Немцы склонны к крайностям. Они хотят всего немедленно. Подобно избалованным детям они раздражаются, если не получают сразу того, к чему стремятся. Но как только они достигнут одного, их охватывает страсть к иному. Неумение вовремя остановиться всегда было причиной поражений Германии».

Это мнение было высказано французским послом в Берлине Андре Франсуа Понсе.


Дата добавления: 2015-09-06; просмотров: 121 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: К читателю | Пруссаков Валентин | Детство и юность | Дитрих Эккарт | Спаситель и его апостолы | Пивной путч | Гаусхофер, святая книга и новое начало | Единственная любовь | Приход к власти | Ошеломляющие победы |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Установление диктатуры| Начало Второй мировой войны

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.009 сек.)