Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Ранги общественного положения

Читайте также:
  1. I. OБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ
  2. I. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ
  3. I. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ
  4. I. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ
  5. I. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ
  6. I. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ
  7. I. ОБЩИЕ ПОЛОЖЕНИЯ

 

Социальные потребности «для себя», вследствие естествен­ного отбора, действительно получили наибольшее распростра­нение в человеческом обществе. Поэтому чуть ли не каждый поступок человека так или иначе связан со столкновением его социальных потребностей с социальными потребностями дру­гих людей. Забота о самолюбии, о репутации, об уважении окружающих в отношении себя и своих близких (или хотя бы о признаках уважения - о повиновении) - есть ли хоть один человеческий поступок, связанный с другими людьми, лишен­ный этого? Неистребимая забота о впечатлении, производи­мом на окружающих, преследует человека. до гроба и порой доходит до степеней абсурдных.

Так, по словам Ст. Цвейга, «абсурдная нелогичность присуща всем самоубийцам - тот, кто через десять минут станет обезобра­женным трупом, испытывает тщеславное желание уйти из жизни непременно красиво» (302, стр.325). В другом месте он пишет: «Ведь что бы мы ни делали, нами чаще всего руководит именно тщеславие, и слабые натуры почти никогда не могут устоять перед искушением сделать что-то такое, что со сторо­ны выглядит как проявление силы, мужества и решительнос­ти» (302, стр.251). Д. Мережковский цитирует письмо Флобера к другу: «Я дошел теперь до твердого убеждения, что тщесла­вие - основа всего, и даже то, что называют совестью, на самом деле есть только внутреннее тщеславие. Ты подаешь милостыню, может быть, отчасти из симпатии, из жалости, из отвращения к страданию и безобразию, даже из эгоизма, но главный мотив твоего поступка - желание приобрести право сказать самому себе: я сделал доброе; таких как я, немного; я уважаю себя больше других» (186, стр.162). Если Флобер и преувеличивает, то, вероятно, права М.С. Тагинян: «Это же­лание - всем и всегда быть по вкусу, быть приятной - есть самый вредный вид тщеславия, создающий слабые характеры» (315, стр.79). Связывает тщеславие со слабостью характера и Цвейг. Так, в сущности, и должно быть.

Социальные потребности «для себя» могут быть наиболее распространенными и обнажаться в тщеславии, только пока они обладают некоторой средней силой - это и есть «слабые характеры». Слишком слабая потребность останется неудов­летворенной, побежденная противонаправленной средней по силе; слишком сильная встретит сопротивление многих и рис­кует быть побежденной единым фронтом, вызванным ею к жизни. Но много приблизительно равных одна другой сил находятся в постоянной взаимной борьбе - не уступают и не побеждают, и этим поддерживается их некоторое динамичес­кое равновесие, обеспечивающее существование каждой. По­этому мелкое тщеславие «всегда в работе», но - в ближайшем окружении.

Так возникают нормы удовлетворения социальных потреб­ностей «для себя», которые можно назвать «рангами» обще­ственного положения.

Если один из приблизительно равных начинает претендо­вать на большее, чем все остальные его ранга, то они объе­диняются против него, отложив на время борьбу между со­бою. Ст. Цвейг это отметил так: «Нет зависти более низкой, чем та, которую испытывают плебейские натуры к своему собрату, когда тому удается, словно по волшебству, вознес­тись над ними, сбросив ярмо подневольного существования; мелкие души скорее простят несметные богатства своему по­велителю, чем малейшую независимость товарищу по несчаст­ной судьбе» (202, стр. 127). Едва ли нужно доказывать, что «мел­кие души» - это средний, дюжинный состав любого ранга.

Если человеку удается повыситься в ранге, то он перехо­дит в круг других - опять относительно равных друг другу. Но на борьбу за повышение в ранге рискуют те, кто наделен социальной потребностью «для себя» повышенной силы; ос­тальные заняты местами - улучшением своих мест - внутри своего ранга, и победа здесь достается обычно тому, кто, вследствие каких-либо причин, располагает преимущественны­ми возможностями, врожденными, приобретенными или слу­чайно возникшими.

Средней силы потребность «для себя» обеспечивает суще­ствование рангов, их относительную стабильность и наполняет окружающую нас жизнь борьбой за «места», но в то же вре­мя делает борьбу эту не слишком острой - не антагонисти­ческой. Потребность «для себя» средней силы вполне совмес­тима с добротой, сочувствием, благотворительностью. Она побуждает человека держаться за место, занимаемое им в данном общественном окружении, стремиться к упрочению и даже улучшению его, но - в пределах своего «ранга». Только когда в этих пределах достигнуто все возможное, силы на­правляются на проникновение в «ранг» вышестоящий, и пер­воначально - на относительно скромное место в нем.

Вся эта картина борьбы за «места» чрезвычайно усложня­ется множеством существующих в человеческом обществе «рангов». Петровская «табель о рангах», сословия дореволю­ционной России, классы чиновничества, современные ученые степени и почетные звания - все это лишь примитивные и грубые проявления структуры, намного более сложной. Суще­ствующие в действительности разграничения по «рангам» оп­ределяются множеством факторов, не равнозначных и даже пересекающихся. К ним относятся: место проживания (дере­венский житель, городской, житель какого города), образова­ние, значимость занимаемой должности и профессии, ум, род­ственные связи и знакомства, происхождение и воспитание, уровень материальной обеспеченности и т.д. и т.п.

Ю. Нагибин так описывает эти «ранги» в современной мальчишеской жизни: «Вспоминая дворовую жизнь, я обнару­живаю в ней такую сложную иерархию, что это под стать царскому, а не городскому двору. Сколько лет прошло, а я до сих пор помню табель о рангах наших геркулесов. За Вовкой Ковбоем шел Сенька Захаров, за ним - Слава Зубков, затем - Сережа Лепковский, внук народного артиста, и так до Борьки Соломатина. А кто шел за Борькой Соломатиным? Надо бы считать - Сахароза, а после того, как я осилил его в могучем единоборстве на глазах всего двора, место по пра­ву принадлежало мне. Но в том-то вся тонкость, что на Борьке Соломатине кончался один ряд, а с меня после побе­ды над Сахарозой начинался другой. Никому не приходило в голову сказать, что Юрка, мол, идет за Соломатиным. Там одна компания, здесь другая, а была еще третья, начинавшаяся с Мерлана и кончавшаяся драчливо-плаксивым Мулей, осталь­ное - безучетная мелюзга. В основе деления лежал возрастной принцип. Ни сила, ни рост, ни развитие - телесное и ум­ственное - не играли никакой роли. Внутри группы можно было перейти с одного места на другое, хотя и с громадными трудностями - в дворовых порядках царил удручающий кон­серватизм, - а вот вклиниться в высший разряд вообще ис­ключалось. Самый паршивенький герцог все равно титулован­нее самого распрекрасного графа, и никуда от этого не де­нешься» (193, стр.135-136).

Свидетельства о рангах многочисленны и разнообразны. И.С. Кон пишет: «Для средневекового человека «знать самого себя» значило прежде всего «знать свое место», иерархия индивидуальных способностей и возможностей здесь совпадает с социальной иерархией» (131, стр.63).

А вот слова героя современной повести И. Грековой «Кафедра»: «Я не раз думал о слоистом строении общества: отдельные слои живут, почти не смешиваясь. Активное обще­ние происходит внутри слоя, соприкосновения с другими эпи­зодичны» (78, стр.138).

Подразумевает некоторую шкалу служебных рангов и из­вестный «закон Питера»: «В своей написанной с юмором кни­ге профессор Питер установил, что некомпетентность, иначе говоря, неумение делать свою работу, является мощным дви­гателем на пути подъема по служебной лестнице. Тщательный анализ шкалы зарплат и порядка назначения служащих позво­лил ему вывести следующий закон: Всякий служащий в много­ступенчатой иерархии стремится подняться до уровня своей некомпетентности. «Что может быть критерием компетентнос­ти? Только решение, принятое служащим в порядке инициати­вы. И наоборот: точное исполнение инструкции свидетельству­ет о «профессиональном автоматизме». Тщательно следуя бук­ве инструкции, автомат будет продвигаться по служебной лестнице все выше и выше, пока, наконец, ему не придется принять какое-нибудь решение. Тут-то он и достигнет уровня своей некомпетентности» (24, стр.12). Эту цитату хочется про­должить другой - из писем Т. Манна: «Юмор, думается мне, -это выражение дружелюбия к людям и доброго земного това­рищества, короче - симпатии, стремящейся сделать людям добро, научить их чувству прелестного и распространить сре­ди них освобождающую веселость» (176, стр.301). Юмор -трансформация социальной потребности «для других».

В разных кругах человеческого общества «ранги» суще­ствуют, видимо, не случайно. Они предохраняют от непроиз­водительных, недостаточно объективно обоснованных притяза­ний на «места» и выполняют тем функцию нормы. О Боярс­кой думе XVI в. В.О.Ключевский пишет: «Бывали споры, но не о власти, а о деле <...>. Здесь, по-видимому, каждый знал свое место по чину и породе и каждому знали цену по до­родству разума, по голове» (125, т. 2, стр.372).

Множество и разнообразие фактически существующих «рангов» можно объяснить тем, что социальная потребность «для себя» выражается, между прочим, и в том, что искомое место оценивается в зависимости от его значимости для дру­гих, а значимости эти соразмеряются искателем места, даже если они несоизмеримы и у каждого своя «табель о рангах». У каждого она существует, хотя «местами» отнюдь не все озабочены в равной мере. Из множества таких индивидуаль­ных представлений и слагается общая средняя норма; она поэтому сложна, постоянно строится и перестраивается. А отношение человека к «рангам» есть частный случай его от­ношения к общим нормам удовлетворения социальных по­требностей.

Некоторые места в человеческом обществе заманчивы тем, что они значимы для широкого круга людей различных ран­гов. Таковы посты административной власти. Специалист, занимающий в своем «ранге» видное место, может не обла­дать такой властью, а человек, не имеющий ни специальнос­ти, ни квалификации, может занимать высокий пост и распо­ряжаться людьми квалифицированными. Потребность занимать место «для себя», превышающая по силе средний уровень, ярче всего проявляется в стремлении к таким постам - к власти. В этом качестве она достигает иногда чрезвычайной силы и бы­вает ограничена только реальными возможностями субъекта, которые он при этом обычно преувеличивает. Таковы, в сущ­ности, все претенденты на мировое господство. Е.В. Тарле пи­шет: «Правильно сказал о Наполеоне поэт Гете: для Наполео­на власть была то же самое, что музыкальный инструмент для великого артиста. Он немедленно пустил в ход этот инст­румент, едва только успел завладеть им» (272, стр.80). Но возможности любого инструмента объективно ограничены, и человек не может быть сильнее человечества.

Принадлежность к определенному рангу и занимаемое в нем место сами по себе не говорят о силе социальной по­требности, но и наследственный монарх должен обладать хотя бы самолюбием, чтобы, не лишиться трона, полученного без всяких хлопот. «Карл ХИ, - пишет Е.В. Тарле, - всю жизнь прожил в спокойной уверенности, что «все для короля и по­средством короля», функция которого - приказывать, требуя от подданных все, что ему угодно, а их дело - исправно вы­полнять приказы» (273, стр.453).

 


Дата добавления: 2015-08-13; просмотров: 63 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Главенствующая потребность | Проблема классификации потребностей | Потребности промежуточные и вспомогательные | Растительное и животное | Биологическое в социальном | Диапазон биологических потребностей | Любовь к отеческим гробам. | Экономия сил | Средства экономии сил в мышлении | Параметры социальных потребностей |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Устойчивость альтруизма| Власть, авторитет, право

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.007 сек.)