Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Атхарва-Веда. 4 страница

Читайте также:
  1. BOSHI женские 1 страница
  2. BOSHI женские 2 страница
  3. BOSHI женские 3 страница
  4. BOSHI женские 4 страница
  5. BOSHI женские 5 страница
  6. ESTABLISHING A SINGLE EUROPEAN RAILWAY AREA 1 страница
  7. ESTABLISHING A SINGLE EUROPEAN RAILWAY AREA 2 страница

Эзотерическая теология, - говорит Масперо, - монотеистична со времени Древней Империи. Утвержденiе основного единства божественной Сущности выражено терминами определенными и энергичными, в текстах, восходящих до этой эпохи. Бог есть Один, единый, который есть по существу единый, который живет в субстанции, единый зарождающiй и в небе, и на земле, который сам не подлежит рождению. Одновременно и Отец, и Мать, и Сын. Он зарождает, производит и существует вечно; и эти три Лица, нисколько не нарушая единства божественной природы, содействуют ея безконечному совершенству. Атрибуты их суть: безпредельность, вечность, свобода, всемогущая воля, безграничная доброта. "Он создает свои собственные члены, которые суть боги" - говорят древние тексты. Каждый из этих второстепенных богов, признаваемых тождественными с едиными Богом, может создать новый тип, из котораго изойдут в свою очередь таким же способом другiе, низшие типы. - Древняя история восточных народов, Масперо.

Глава III.
Изида. - Посвященiе. - Испытанiя.

Во времена Рамзеса египетская цивилизацiя достигла вершины своей славы. Фараоны двадцатой династiи, ученики и меченосцы святилищ, героически выдерживали борьбу против Вавилона. Египетскiе стрелки не давали покоя Ливiйцам, Бодонам и Нумидiйцам и гнали их до самаго центра Африки. Флот из четырехсот кораблей преследовал союз схизматиков до самаго впадения в Инд. Чтобы лучше противостоять нападенiю Ассирiйцев и их союзников, Рамзесы провели стратегическiя дороги до самаго Ливана и построили цепь крепостей между Магеддо и Каркемиш. Нескончаемые караваны двигались по пустыне из Радазiи в Элефантину. Архитектурныя работы совершались безостановочно, и для этого были собраны рабочiе с трех частей света. Большая зала Карнака, в которой каждая колонна достигала высоты вандомской колонны, была возстановлена; Абидосскiй храм обогащался чудесами скульптуры, а "царская долина" величественными памятниками. Постройки шли и в Бубасте, и в Луксоре, и в Спеозе Ибсамбуле. В Фивах трiумфальный пилон напоминал о взятiи Кадеша. В Мемфисе поднимался Рамессеум, окруженный целым лесом обелисков, статуй, гигантских монолитов.
Среди этой лихорадочной деятельности и этой ослепительной жизни не мало чужеземцев, стремившихся к мистерiям, приплывали из отдаленной малой Азiи или из гористой Фракiи в Египет, привлеченные славой его храмов. Высаживаясь в Мемфисе, они бывали потрясены развертывавшейся перед ними картиной: памятники, всевозможныя зрелища, народныя празднества, все производило на прибывших впечатленiе изобилiя и величiя. После церемонiи царскаго посвященiя, происходившаго в тайниках святилища, они видели, как фараон выходил из храма к народу, как он перед несметной народной толпой поднимался на большой щит, несомый двнадцатью носителями опахал из числа его телохранителей. Впереди двенадцать молодых жрецов несли на подушках, вышитых золотом, царскiе знаки: царскiй скипетр с головою овна, меч, лук и булаву. Позади следовали двор и жреческiя коллегiи, сопровождаемыя посвященными в великiя и малыя мистерiи. Первосвященники носили белую тiару и их нагрудник сверкал и переливался символическими драгоценными камнями. Сановники двора несли знаки Агнца, Овна, Льва, Лилiи и Пчелы, подвешенные на массивных цепях художественной работы. Различныя корпорацiи с своими эмблемами и развернутыми знаменами замыкали шествiе *).
По ночам великолепно расцвеченныя барки скользили по искусственным озерам, и на них помещались царскiе оркестры, посреди которых виднелись - в позах священнаго танца - танцовщицы и играюшiя на теорбах (лютнях).
Но не этого подавляющаго великолепiя искал пришлый чужеземец. Жажда проникнуть в тайны вещей - вот что привлекало его в Египет. Ему было известно, что в его святилищах жили маги, iерофанты, владеющiе божественной наукой. Его влекло желанiе прiобщиться к тайнам богов. Он слышал от жреца своей страны о Книге Мертвых, об этом таинственном свитке, который клали под голову мумiи как священное причастiе, и в котором, под символической формой, излагалось потустороннее странствiе души, как оно передавалось жрецами Аммона-Ра.
Он слушал с жадным вниманiем и внутренним трепетом, смешанным с сомненiем, разсказы о долгом странствiи души после смерти; об ея искупительных страданiях в области палящаго огня; об очищенiи ея астральной оболочки; о ея встрече с дурным кормчим, сидящим в лодке с повернутой назад головой, и с добрым кормчим, смотрящим прямо в лицо; о ея появленiи в суд перед сорока двумя земными судьями; о ея оправданiи Тотом; и наконец, о ея вступленiи в свет Озириса и преображенiи в его лучах.
Мы можем судить о влiянiи этой книги и о том перевороте, который египетское посвященiе производило в умах, по следующему отрывку из Книги Мертвых. "Эта глава была найдена в Гермополисе, написанная голубым на алебастровой плитке, у ног бога Тота (Гермеса), во времена царя Менкары, князем Гастатефом, когда последнiй путешествовал для проверки храмов. Он отнес камень в храм царей. О, великая тайна! Он перестал видеть, он перестал слышать, когда он прочел эту чистую и святую главу, и он не приближался более ни к одной женщине и не ел более мяса животных и рыб" **).
Что же было истиннаго в этих волнующих разсказах, в этих священных образах, позади которых трепетала страшная тайна потусторонняго мipa? "Изида и Озирис знают о том!" - отвечали ему на это. Но кто же были эти боги, о которых жрецы упоминали не иначе, как приложив палец к устам? Чтобы получить на это ответ, чужеземец стучался в двери великаго храма Фив или Мемфиса.
Служители вводили его под портик внутренняго двора, огромныя колонны котораго казались гигантскими лотосами, поддерживающими своею силой и чистотой солнечный Ковчег, храм Озириса. Iерофант подходил к вновь пришедшему. Величiе его облика, спокойствiе его лица, тайна его непроницаемых глаз, светящихся внутренним светом, производили сильное впечатленiе на новичка. Взгляд Иерофанта проникал как острiе копя. Чужеземец чувствовал себя лицом к лицу с человеком, перед которым невозможно что-либо скрыть.
Жрец Озириса вопрошал пришедшаго об его родном городе, об его семье и о том храме, где он получил свои познанiя. Если после этой короткой, но проникновенной проверки он оказывался недостойным приблизиться к мистерiям, молчаливым, но непреклонным жестом ему указывали на дверь.
Если же Iерафант находил в ищущем искреннее исканiе истины, он предлагал ему следовать за собой. И тогда они проходили через портики, через внутреннiе дворы, через аллею, высеченную в скале, открытую сверху и окаймленную обелисками и сфинксами, которая вела к небольшому храму, служившему входом в подземныя пещеры. Дверь ведущая к ним, была закрыта статуей Изиды в натуральную величину. Богиня изображалась сидящею с закрытой книгой на коленях, в позе глубокаго размышленiя. Лицо ея было закрыто; под статуей виднелась надпись: ни единый смертный не поднимал моего покрывала.
"Вот дверь в тайное святилище, - говорил Iерофант. - Посмотри на эти две колонны. Красная представляет восхожденiе духа к свету Озириса; темная означает его плененiе в матерiи и паденiе его может окончиться полным уничтоженiем. Каждый прикасающiйся к нашему ученiю, ставит на ставку свою жизнь. Безумiе или смерть, вот что находит здесь слабый или порочный; одни лишь сильные и добрые находят здесь жизнь и безсмертiе. Много легкомысленных вошли этой дверью и не вышли живыми из нея. Это - бездна, которая возвращает назад лишь смелых духом. Подумай основательно о том, куда ты направляешься, об опасностях, которыя ожидают тебя. И если твое мужество несовершенно, откажись от своего желанiя. Ибо после того, как эта дверь закроется за тобой, отступленiе уже невозможно".
Если чужеземец продолжал настаивать, Iерофант отводил его во внешнiй двор и передавал служителям храма, с которыми он должен был провести неделю, отбывая самыя смиренныя работы, слушая гимны и производя омовенiя. При этом он должен был сохранять абсолютное молчанiе.
Когда наступал вечер испытанiй, два неокора ***) или помощника отводили его к двери тайнаго святилища. Входом служили совершенно темныя сени без видимаго выхода. С двух сторон этой темной залы чужестранец различал при свете факелов ряд статуй с человеческими телами и с головами животных: львов, быков, хищных птиц и змей, которыя, казалось, смотрели на него оскалив зубы. В конце этого темнаго прохода, через который шли в глубоком молчалiи, находилась мумия и человеческiй скелет в стоячем положенiи друг против друга. Молчаливым жестом оба неокора указывали вступающему отверстiе в стене как раз против него. Это был вход в коридор, настолько низкiй, что проникнуть туда можно было только согнувшись и передвигаясь на коленях.
- Ты еще можешь вернуться назад, - произносил один из неокоров. - Дверь святилища еще не заперта. Иначе ты должен продолжать свой путь через это отверстiе и уже безвозвратно. -
Если вступающiй не отступал, ему давали в руку маленькую зажженную лампу. Неокоры удалялись, с шумом закрывая за собою двери святилища.
Колебаться было безполезно; нужно было вступить в коридор. Лишь только он проникал туда, ползя на коленях с лампой в руке, как в глубине подземелья раздавался голос: "здесь погибают безумные, которые жадно восхотели знанiя и власти".
Благодаря акустическому приспособленiю, эхо повторяло эти слова через определенные промежутки семь раза. Но подвигаться было все же необходимо; коридор расширялся, спускаясь все более и более крутым наклоном. Под конец перед путником раскрывалось воронкообразное отверстiе. В отверстiи виднелась висячая железная лестница; он спускался по ней. Достигнув последней ступеньки, смелый путник погружал взоры в бездонный колодец. Его маленькая лампа, которую он сжимал в руке, бросала бледный свет в страшную темноту. Что было делать ему? Возврат на верх был невозможен; внизу ожидало паденiе в темноту, в устрашающую ночь.
В эту минуту великой нужды он замечал слева углубленiе в стене. Держась одной рукой за лестницу, а другой протягивая свою лампу, он - при ея свете - замечал ступеньки, слабо выделявшiяся в отверстiи. Лестница! Он угадывал в ней спасенiе и бросался туда. Лестница вела наверх; пробитая в скале, она поднималась спиралью. В конце ея путник видел перед собой бронзовую решетку, ведущую в широкую галерею, поддерживаемую большими карiатидами. В промежутках между карiатидами виднелись на стене два ряда символических фресок, по одиннадцати с каждой стороны, нежно освещаемыя хрустальными лампами, которыя были утверждены в поднятых руках прекрасных карiатид.
Маг, называемый пастофор (хранитель священных символов), открывал решетку перед посвященным, принимая его с благосклонной улыбкой. Он поздравлял его с благополучными окончанiем перваго испытанiя, затем, проходя с ними по галерее, объяснял ему смысл священной живописи. Под каждой из картин виднелись буква и число. Двадцать два символа изображали двадцать две первыя тайны (arcanes) и составляли азбуку оккультной науки, т. е. абсолютные принципы, ключи, которые становятся источником мудрости и силы, если приводятся в действiе волей.
Эти принципы запечатлевались в памяти благодаря их соответствiю с буквами священнаго языка и с числами связанными с этими буквами. Каждая буква и каждое число выражают на этом язык троичный закон, имеющiй свое отраженiе в мiре божественном, в мiре разума и в мiре физическом.
Подобно тому, как палец, трогающiй струну на лире, заставляя звучать одну ноту в гамме, приводит в колебанiе и все гармонирующiе с нею тона, так и ум, созерцающiй свойства числа, и голос, произносящiй букву с сознанiем всего ея значенiя, вызывают силу, которая отражается во всех трех мiрах.
Таким образом буква А, которая соответствует единице, выражает в божественном мире: Абсолютную Сущность, из которой происходят все существа; в мире разума: единство - источник и синтез чисел; в мире физическом: человека, вершину земных существ, могущаго, благодаря расширенiю своих способностей, подниматься в концентрическiя сферы Безконечнаго.
Первый символ у египтян носил изображенiе iерофанта в белом облаченiи со скипетром в руке, с золотой короной на голове. Белое облаченiе означало чистоту, скипетр - власть; золотая корона - свет вселенной.
Тот, кого подвергали испытанiям, был далек от пониманiя всего окружающаго; но неизведанныя перспективы раскрывались перед ним, когда он слушал речи пастофора перед таинственными изображенiями, которыя смотрели на него с безстрастным величiем богов. Позади каждаго из них он провидел как бы молнiей освещаемые ряды идей и образов, внезапно выступающих из темноты. Он начинал подозревать в первый раз внутреннюю суть мiра, благодаря таинственной цепи причин. Таким образом от буквы к букве, от числа к числу, учитель объяснял ученику смысл таинственнаго состава вещей и вел его через Изиду Уранiю к колеснице Озириса, от молнией разбитой башни к пылающей звезде и, наконец, к короне магов.
"И запомни, - говорил пастофор, - что означает эта корона: всякая воля, которая соединяется с божественной волей, чтобы проявлять правду и творить справедливость, вступает еще в этой жизни в круг силы и власти над всем сущим и над всеми вещами; это и есть вечная награда для освобожденнаго духа". Слушая эти слова учителя. посвящаемый испытывал и удивленiе, и страх, и восторг. Это были первые отблески святилища и предчувствiе раскрывающейся истины казалось ему зарей какого-то небеснаго воспоминанiя.
Но испытанiя только еще начались. После окончанiя своей речи, пастофор открывал дверь, за которой был входа в сводчатый коридор, узкiй и длинный; на дальнему его конце трещал и пылал огненный костер. Но ведь это смерть! говорил посвященный и смотрел на своего руководителя с содроганiем. "Сын мой, - отвечал пастофор - смерть пугает лишь незрелыя души. В свое время я проходили через это пламя, как по долине роз". И решетка, отделяющая галерею символов, закрывалась за посвящаемым. Подойдя к самому огню, он увидел, что пламенющiй костер происходит от оптическаго обмана, создаваемаго легкими переплетеньями горящих смолистых веток, расположенных косыми рядами на проволочных решетках, Тропинка обозначенная между ними, позволяла быстро пройти, минуя огонь.
За испытанiем огнем следовало испытанiе водой. Посвящаемый был принуждены пройти через стоячую, чернеющую воду, освещенную заревом, падающим от оставшагося позади костра.
После этого два неокора вели его в темный грот, где ничего не было видно кроме мягкаго ложа, таинственно освещеннаго бледным светом бронзовой лампы, спускающейся с высоты свода. Здесь его обсушивали, растирали, поливали его тело душистыми эссенцiями и одев его в льняныя ткани, оставляли в одиночестве, говоря: "отдохни и ожидай iерофанта".
Посвящаемый растягивал свои усталые члены на пушистых коврах великолепнаго ложа. После всех перенесенных волненiй, минута покоя казалась ему необыкновенно сладкой. Священная живопись, которую он только-что видел, все эти таинственные образы, сфинксы и карiатиды, вереницей проходили в его воображенiи. Почему же одно из этих изображенiй снова и снова возвращалось к нему, преследуя его как галлюцинацiя?
Перед ним упорно вставал десятый символ, который изображал колесо, подвешенное на своей оси между двумя колоннами. С одной стороны на него поднимается Германубис, генiй добра, прекрасный, как молодой эфеб; с другой стороны - Тифон, генiй зла, бросается головой внизу в пропасть. Между обоими, на самой вершин колеса, виднеется сфинкс, держащiй меч в своих когтях.
Слабые звуки отдаленной музыки, которые, казалось, исходили из глубины грота, заставили исчезнуть это виденiе. Это были звуки легкiе и неопределенные, полные грустнаго и проникающаго томленiя. Металлическiй перезвон раздражал его ухо, смешиваясь со стонами арфы, с пенiем флейты, с прерывающимися вздохами, подобными горячему дыханiю. Охваченный огненной грезой, чужеземец закрывал глаза. Раскрыв их снова, он увидел в нескольких шагах от своего ложа виднiе, потрясающее силою огневой жизни и дявольскаго соблазна. Женщина, нубiйка, одетая в прозрачный пурпуровый газ с ожерельем из амулетов на шее, подобная жрицами мистерiй Милитты, стояла перед ним, пожирая его взглядом и держа в левой руке чашу, увитую розами.
Она была того нубiйскаго типа, знойная и пьянящая чувственность котораго сосредоточивает в себе все могущество животной стороны женщины: бархатистая смуглая кожа, подвижныя ноздри, полныя губы, красныя и влажныя, как сочный плод, жгучiе черные глаза, мерцающiе в полутьме.
Чужеземец вскочил на ноги, удивленный, взволнованный, не зная радоваться ему, или страшиться. Но красавица медленно подвигалась к нему и, опуская глаза, шептала тихим голосом: "Разве ты боишься меня, прекрасный чужеземец? Я приношу тебе награду победителей, забвенiе страданiй, чашу наслажденiй"...
Посвящаемый колебался; тогда, словно охваченная усталостью, Нубiйка опустилась на ложе и не отрывая глаза от чужеземца, окутывала его молящими взглядом, словно влажными пламенем.
Горе ему, если он поддавался соблазну, если он склонялся к ея устами и, пьянея, вдыхал тяжелое благоуханiе, поднимавшееся от ея смуглых плеч. Как только он дотрагивался до этой руки и прикасался губами к этой чаше, он терял сознанiе в огневых объятiях... Но после насыщенiя пробужденнаго желаяiя, выпитая им влага погружала его в тяжелый сон.
При пробужденiи он чувствовал себя покинутым и охваченным глубоким отчаянiем. Висячая лампа бросала зловещiй свет на измятое ложе. Кто-то стоял перед ним: это был iерофант. Он говорил ему: "Ты остался победителем в первых испытанiях. Ты восторжествовала над смертью, над огнем и водою, но ты не сумел победить самого себя. Ты, дерзающiй стремиться на высоты духа и познанiя, ты поддался первому искушенiю чувств и упал в бездну матерiи. Кто живет рабом своей плоти, тот живет во мраке. Ты предпочел мрака свету, оставайся же в нем!
Я предупреждал тебя об ожидавших тебя опасностях. Ты сохранишь жизнь, но потеряешь свободу; ты останешься под страхом смерти рабом при храме".
Если же посвящаемый опрокидывал чашу и отталкивал искусительницу, тогда двенадцать неокоров с факелами в руках окружали его и вели торжественно в святилище Изиды, где iepoфанты в белых облаченiях ожидали его в полном составе. В глубин ярко освещеннаго храма находилась колоссальная статуя Изиды из литой бронзы с золотой розой на груди, увенчанная дiадемой о семи лучах. Она держала своего сына Горуса на руках. Перед богиней глава iерофантов в пурпуровом облаченiи принимал посвящаемаго, который под страшными заклятiями произносил обет молчанiя и подчиненiя. Вслед затем его приветствовали, как брата и будущаго посвященнаго. Перед этими величавыми Учителями, вступившiй в храм Изиды чувствовал себя словно в присутствiи богов. Переросшiй себя самого, он входил в первый раз в область вечной Истины.

Подобныя зрелища изображены на стенах царских гробниц; снимок с таких изображений имеется в книги Франсуа Ленорман, описанiе их имеется также в книге "La Mission des Juifs" Saint Ives d'Alveydre (глава об Египте). **) Книга Мертвых, гл. LXIV. ***) Мы даем здесь все египетская названiя в греческом переводе, более легком для европейцев.

Глава IV.
Озирис. - Смерть и Воскресенiе.

Так вступал принятый ученик на порог Истины, и теперь начинались для него длинные годы труда и обученiя. Прежде чем подняться до Изиды Уранiи, он должен был узнать земную Изиду, подвинуться в физических науках. Его время разделялось между медитацiями в своей келье, изученiем iероглифов в залах и дворах храма, не уступавшаго по своей обширности целому городу, и уроками учителей. Он проходил науку минералов и растений, исторiю человека и народов, медицину, архитектуру и священную музыку.
В продолженiе этого долгаго ученичества он должен был не только прiобрсти познанiя, но и преобразиться, достигнуть нравственной силы путем отреченiя.
Древнiе мудрецы были убеждены, что человек может овладеть истиной лишь тогда, когда она станет частью его внутренней сути, естественным проявленiем его души. Но в этой глубокой работе внутренняго творчества ученик предоставлялся самому себе. Его учителя не помогали ему ни в чем, и часто удивляли его своей наружной холодностью и равнодушiем. В действительности же он подвергался самому внимательному наблюденiю.
Его обязывали к самым неумолимым правилам, от него требовали абсолютнаго послушанiя, но перед ним не раскрывали ничего, переступающаго известныя границы. На все его тревоги и на все его вопросы отвечали одно: работай и жди". И тогда он поддавался вспышкам возмущенiя, горькому сожаленiю, тяжелым подозренiям. Не сделался ли он рабом смелых обманщиков, овладевших его волей для своих собственных целей?
Истина скрывалась от него, боги покидали его; он был одинок и в плену у жрецов храма. Истина являлась ему под видом сфинкса, и теперь сфинкс говорил: я - Сомненiе! И крылатый зверь с безстрастной головой женщины и с когтями льва уносил его, чтобы растерзать на части среди жгучих песков пустыни.
Но эти тяжелые кошмары сменялись часами тишины и божественнаго предчувствiя. И тогда он начинал понимать символическiй смысл испытанiй, через которыя он проходил, когда вступал в храм, ибо темнее бездоннаго мрака того колодца, который грозил поглотить его, являлась бездна неизведанной истины; пройденный огонь был менее страшен, чем все еще сжигавшiя его страсти. Ледяная и темная вода, в которую он должен был погрузиться, была не так холодна, как сомненiя, затоплявшiя его душу в часы духовного мрака.
В одном из зал храма тянулись в два ряда священныя изображенiя, такiя же, как те, что ему объясняли в подземной пещере в ночь первых испытанiй; они изображали двадцать две тайны бытiя. На этих тайнах, которыя давали лишь угадывать на пороге оккультнаго обученiя, основывалось все богопознанiе; но нужно было пройти через все посвященiе, чтобы вполне понять их. С той первой ночи ни один из учителей не говорил с ними о них.
Ему разрешалось лишь прогуливаться в этой зале и размышлять над символическими изображенiями. Он проводил там длинные часы уединенiя. Посредством этих образов, целомудренных и важных, невидимая и неосязаемая истина проникала медленно в сердце ученика. В немом общенiи с этими молчаливыми божествами без имени, каждое из которых - казалось - стояло во главе одной из сфер жизни, он начинал испытывать нечто совершенно новое: сперва углубленiе в суть своего существа, а затем отделенiе от земного мipa, как бы вознесенiе над всем земным.
От времени до времени он обращался к Посвященным с вопросом: "будет-ли мне когда-нибудь дозволено вдохнуть розу Изиды и увидеть свет Озириса"? На это ему отвечали: "Это зависит не от нас, истину дать нельзя. Ее можно найти или внутри самого себя, или совсем не найти. Мы не можем сделать из тебя адепта, ты сам должен сделаться им. Лотос долго растет под водою, прежде чем раскроется его цветок, Не ускоряй раскрытiя божественнаго цветка. Если раскрытiе это должно совершиться, оно настанет в свое время. Работай и молись.
После этого ученик, одновременно и радостный и грустный, возвращался к своими занятiям и к своим размышленiям. Он испытывал суровое очарованiе этого одиночества, в котором словно проносилось дуновенiе вечнаго. Так протекали месяцы и годы. И он начинал чувствовать, как в нем медленно происходило преображенiе. Страсти, которыя раньше осаждали его, удалялись от него словно угасающiя тени, а мысли, окружавшiя его в одиночестве, начинали приветствовать его как безсмертные друзья. Минутами он испытывал, как поглощалось его земное я и как возникало другое, более чистое и возвышенное. И в такiя минуты он падал ниц перед ступенями закрытаго святилища, и в нем не оставалось ни возмущенiя, ни желанiя, ни сожаленiя. Была лишь беззаветная отдача своей души божественному Началу, совершенное пожертвованiе своей личности неизменной истине. "О, Изида, молился он; душа моя - лишь слеза из твоих очей, и пусть падет она - подобно капле росы - на душу других людей, и пусть, умирая, я почувствую, как ея благоуханiе поднимается к Тебе. Я готов принести себя в жертву".
После одного из таких немых обращенiй, перед учеником, еще погруженным в восторг молитвы, возникал - подобно виденiю - образ iерофанта, величественный и светлый.
Учитель, казалось, читал в мыслях ученика и проникал в драму его внутренней жизни.
"Сын мой" говорил он, час приближается, когда истина будет открыта перед тобой, ибо ты уже предчувствуешь ее, спускаясь в свою собственную глубину и находя в ней божественную жизнь. Ты вступишь в обшенiе с посвященными, ибо ты этого заслужил чистотою сердца, любовью к истине и силою отреченiя. Но, никто не переступал порога Озириса, не пройдя через смерть и воскресенiе. Мы будем сопровождать тебя в склепе. Не имей страха, ибо ты уже один из братьев наших".
В сумерки жрецы Озириса с факелами в руках сопровождали новаго адепта в низкiй склеп, поддерживаемый четырьмя столбами, укрепленными на сфинксах. В углу стоял открытый мраморный саркофаг *).
"Ни один человек" говорил iерофант "не можете избежать смерти, и каждая живая душа подлежит воскресенiю. Адепт проходит живым через могилу, чтобы вступить еще при этой жизни в сiянiе Озириса."
"Ложись же в эту гробницу и ожидай появленiя света. В эту ночь ты должен побороть Страх и достигнуть порога Самообладанiя."
Адепт ложится в открытый саркофаг, iерофант протягивает руку, чтобы благословить его, и толпа посвященных удаляется в молчанiи из склепа. Маленькая лампа, поставленная на пол, освещает колеблющимся светом четырех сфинксов, поддерживающих приземистыя колонны склепа. Раздается тихiй хор голосов, печальный и заглушенный. Откуда доносится он? То - погребальное пенiе... Оно затихает, лампа бросает последнiй отблеск света и погасает совсем. Адепт остается один во мраке, холод могилы проникает в него, леденит его члены. Он проходит постепенно через все страданiя смерти и впадает в летаргiю. Его жизнь развертывается перед ним в последовательных картинах, а земное его сознанiе становится все более и более смутным. Но по мере того, как его тело цепенеет, эфирная его часть освобождается. Он впадает в экстаз.
Что это за блестящая отдаленная точка, которая появляется на черном фоне мрака? Она приближается, она увеличивается, она становится звездою о пяти концах, лучи которой переливаются всеми оттенками радуги и бросают в темноту снопы магнетическаго света. Теперь это уже солнце, втягивающее его в белизну своего раскаленнаго центра. Что это? Магiя Учителей, вызывающая это небесное виденiе? Невидимое ли становится видимым? Или то предчувствiе небесной истины, пылающая звезда надежды и безсмертiя?
Она исчезает, и на ея месте раскрывается во мраке цветок, не матерьяльный, но одаренный жизнью и душой, ибо он раскрывается перед ним подобно белой розе; он развертывает свои листки, и посвященному видно, как трепещут живые его лепестки и как краснеет его пламенеющая чашечка.
Это ли цветок Изиды, мистическая Роза мудрости, заключающая в сердце своем безсмертную Любовь? Но вот она бледнеет и тает, как благоухающее облако.
Тогда погруженный в экстаз чувствует себя обвеянным теплым и ласкаюшим дуновенiем. Сгущаясь в разнообразныя формы, облако постепенно превращается в человеческiй образы. Это - образы женщины, Изиды тайнаго святилища, но более молодой, сiящей и улыбающейся. Прозрачный покров обвивается вокруг ея тела, которое светиться сквозь тонкую ткань. В руке она держат свиток папируса. Она приближается тихо, склоняется над лежащим в саркофаге посвященным, и говорит ему: "я - твоя невидимая сестра, я - твоя божественная душа, а это - книга твоей жизни, Она заключаете страницы, хранящiя повесть твоих прошлых существованiй, и белыя страницы твоих будущих жизней. Придет день, когда я разверну их все перед тобою. Теперь ты узнал меня. Позови меня, я приду!" По мере того, как она говорит, лучи небесной нежности льются из ея глаз... Он видит в них обещанiе божественнаго, чудесное слiянiе с высшими мiрами.
Но вот свет погасает, виденiе покрывается мраком. Страшное потрясенiе... и адепт чувствует себя как бы сброшенным в свое собственное тело. Он пробуждается из летаргическаго сна; все члены его сдавлены словно железными кольцами; страшная тяжесть давит его мозг; он пробуждается... и видит перед собой iерофанта с сопровождающей его свитой. Его окружают, ему дают выпить укрепляющее питье, он поднимается.
"Ты воскрес к новой жизни" говорит iерофант "идем вместе с нами на собранiе посвященных и раскажи нами свое странствiе в светлом царстве Озириса. Ибо отныне ты - наш брат".
Попробуем перенестись вместе с iерофантом и новым посвященным на обсерваторiю храма в чудную, теплую египетскую ночь. Там глава храма передавал новому адепту великое откровенiе в образах виденiя Гермеса. Это виденiе не было записано ни на каком папирусе. Оно было отмечено символическими знаками на колоннах тайнаго склепа, известнаго одному главе iерофантов. От первосвященника к первосвященнику виденiе это передавалось устно.
"Слушай внимательно" говорил iерофант, "виденiе это заключает в себе вечную исторiю вселенной и круг всех вещей."

Археологи в теченiе долгаго времени считали саркофаг большой пирамиды Гизеха за гробницу фараона Сезостриса, основываясь на показанiи Геродота, который никогда не был посвященным и которому египетскiе жрецы не открыли ничего, кроме народных сказанiй. Но властители Египта имели свои гробницы в другом месте. Странное внутреннее расположение пирамиды доказывает, что она служила местом церемонiалов посвящения и тайных служенiй жрецов Озириса. Там находят Колодец Истины, который мы описали, витую лестннцу, ведущую вверх, в залу символов... Горница, именуемая царской, заключающая саркофаг, была та самая, куда отводили посвящаемаго накануне великаго посвященiя. То же самое расположение воспроизводилось и в великих храмах Средняго и Верхняго Египта.


Дата добавления: 2015-08-10; просмотров: 69 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: О Г Л А В Л Е Н I Е | Menhir, высокий камень в виде колонны, употребявшийся друидами при богослужении древних Галлов. | Ptérodactyles. | Б х а г а в а т ъ - Г и т а . | Атхарва-Веда. 1 страница | Атхарва-Веда. 2 страница | Фабръ д'Оливе. Возстановленный еврейский языкъ.Fabr d'Olivet. La langue hébraïque restituée. Discours préliminaire). | Ovid. Metam. IV, 212 | Л е г е н д а О р ф е я . | Эволюцiя есть законъ Жизни. Число есть закон Вселенной. Единство есть закон Бога. |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Атхарва-Веда. 3 страница| Атхарва-Веда. 5 страница

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.009 сек.)