Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Дело Мадуева.

Если путч довольно легко решил судьбу министра внутренних дел Союза, то вот с начальником ГУВД Москвы дело обстояло значительно сложнее. Несмотря на тот компромисс, который был достигнут между Моссоветом и Мосгорисполкомом в декабре 1990 года, когда В. Комиссаров все-таки был назначен новым начальником столичной милиции, летом 1991 года конфликт вновь вернулся к своей исходной точке. Комиссарову вновь не позволили занять его новое служебное кресло. В начале сентября депутаты Моссовета, активно поддерживавшие В. Комиссарова, объявили голодовку в знак протеста. Пока деятели от политики ломали копья в бесполезных спорах, сотрудники МУРа ежедневно рисковали своей жизнью. 3 сентября в подмосковном городе Щербинка Подольского района двое сотрудников МУРа погибли в схватке с вооруженным преступником. Этой схватке предшествовали следующие события.

Подольско-щербинская преступная группировка считается в криминальном мире столицы одной из самых влиятельных. Эту славу ей принесли такие авторитеты, как Раф, Скоч, Бахор, Ульян и братья Соболята. В самой Щербинке непререкаемым авторитетом пользовался неоднократно судимый Фидель. За его группировкой МУР наблюдал давно. 1 сентября в Щербинку отправился сам Андрей Гальперин, сотрудник МУРа, занимавшийся этой группировкой. Перед Фиделем и его людьми он вьщавал себя за другого, но в TOI день эта игра не принесла ему успеха.

Фидель заподозрил подвох и решил избавиться от нежелательного свидетеля. А. Гальперин был убит и зарыт недалеко от Симферопольского шоссе.

Тем временем жена Гальперина, два дня напрасно прождав мужа, позвонила в МУР. Но там никто не смог дать ей вразумительного ответа насчет судьбы ее мужа; так как Гальперин уехал в Щербинку на свой страх к риск. О дальнейших событиях мы узнаем со слов майора милиции, старшего оперуполномоченного МУРа Владимира Дельнова: "Звонок жены Гальперина был поздним вечером, а уже ранним утром 3 сентября на двух машинах мы выехали в Щербинку. Сразу же начали работать. Связались с местным отделом, создали совместную оперативно-поисковую группу, и пошло-поехало. Встречи с людьми, возможными свидетелями и т. д. и т. п. Кто видел, где видел, с кем видел? В этот же день задержали двоих — некоего Фрола, ранее судимого, и чуть позже Ирину, сожительницу главаря по кличке Фидель. Он уже был известен нам по прежним делам. Допросы дали мало, а время поджимало. Три дня нет вестей от Гальперина. Но во время допроса Фрол и эта Ирина описали человека, который встречался с Фиделем. По описаниям — Гальперин. Значит, нужен теперь Фидель. Узнали дом, квартиру. Установили наблюдение. В ту минуту, когда туда пришел Фидель, мы уже знали об этом. Взяли с собой Ирину, поехали. "Там?" — спрашиваем у наблюдателей. — "Там".

Постояли тихонько у двери. Музыка играет, вода, слышим, льется. Ну, что делать? А если у него пистолет Гальперина? Позвонили все-таки. Музыка стихла, вода, слышим, тоже не льется. И молчок. Решили входить; расположение квартиры Ирина рассказала заранее. Выбили дверь, я, по плану, сразу в кухню. Остальные — в комнаты. Вбежал в кухню, слышу из комнаты голос, по-моему, Климовича: "Стоять спокойно! Не двигаться!" Я сразу в комнату. Вижу: сидит Фидель, руки поднял. Ну, думаю, сейчас дело техники. Наручники… И никто, черт возьми, не заметил, что в руках у него по гранате. Первая не взорвалась, и Климович успел выстрелить. Но в то время уже рванула вторая. Вот и все. Самойлов умер в «скорой», Луканин жил еще три дня… Один-единственный осколок. Но в морг. Все!"

Самому В. Дельнову осколки попали в ногу, руки, плечи, в левый глаз. Фидель скончался в больнице. Через несколько дней товарищи устроили ему пышные похороны, о которых долго помнила вся Щербинка. На бетонном заборе возле железнодорожной платформы огромными буквами красной краской было выведено: "Фидель жив!" Эта надпись держалась несколько месяцев в двух местах и люди, спускавшиеся с платформы по лестнице вниз и проезжавшие мимо в электричках, читали ее вплоть до зимы 1992 года, после чего надпись закрасили.

25 января 1992 года на Петровке, 38 состоялось вручение правительственных наград сотрудникам милиции. Среди награжденных были и четверо муровцев, 3 сентября 1991 года бравших Фиделя. Ордена Красного Знамени получили майор Владимир Дельнов, старший лейтенант Владимир Климович. Эти же ордена, выписанные на имя капитана Михаила Луканина и Михаила Самойлова, получили их вдовы.

Всего же за один только 1991 год будет убито 300 милиционеров (за два года — с 1988–1990 — 448 милиционеров), 566 сотрудников милиции будет ранено. 361 весь этот год милиция применит оружие в 1116 случаях и убьет 100 бандитов. В 20 случаях Прокуратура признает стрельбу необоснованной.

Москва, как и вся страна, захлебывалась от преступности, которая была равна ускорению гиперинфляции. Из МУРа уходили профессионалы, к тому же необратимо рушились старые межреспубликанские связи между работниками милиции, разваливались и без того слабые в материально-техническом отношении районные poзыскные структуры, которые с подачи непрофессионалов и политических дилетантов превратились в окружные.

На страницах газеты «Начало» начальник 2-го отдела МУРа, занимающийся убийствами, Вячеслав Звигуля горько резюмировал: "Самым пиковым по количеству убийств безусловно был прошлый, 1990 год. Но и нынешний еще не закончился (интервью бралось в октябре), и на моей памяти он останется самым дерзким в массовым, убийства сейчас носят самый нелепый и невероятный характер, все чаще имеют насильственно-корыстный характер. Увеличилось число двойных и тройных убийств. Я думаю, что самые пиковые годы еще впереди… Раньше в Москве ежегодно происходил 100 убийств, а теперь более 400!"

Отметим, что в 1991 году Московский уголовный! розыск обрел своего нового начальника. К руководству им пришел Юрий Федосеев. Он начал службу в МВД в 1964 году. В 1967 году пришел на Петровку, 38 на должность младшего лейтенанта. Оклад — «чистыми» на руки 81 рубль 70 копеек. В 1971 году Ю. Федосеева пригласили в МУР на должность оперуполномоченного в отдел по борьбе с квартирными кражами. Тогда этот отряд возглавлял настоящий профессионал своего дела Анатолий Васильевич Сельвестров.

Затем Ю. Федосеев работал в отделе по борьбе с мошенничеством. В 1974 году он перешел в МВД СССР новую тогда службу профилактики правонарушений. В начале 80-х судьба забросила Ю. Федосеева в Афганистан в качестве советника. Затем он три года возглавлял уголовный розыск на Камчатке, после чего учился в Академии МВД. В 1989 году вернулся на Петровку, 38 заместителем начальника МУРа.

В то время как Михаил Горбачев своим Указом назначил Виктора Баранникова министром внутренних дел СССР, Борис Ельцин в сентябре 1991 года назначил министром внутренних дел России Андрея Дунаева. Кстати, А. Дунаев являлся близким другом В. Комиссарова, они вместе учились, бок о бок работали в системе МВД в южных регионах России. В те годы В. Комиссаров был начальником А. Дунаева, теперь положение изменилось. Получив высокую должность, А. Дунаев предложил В. Комиссарову пост своего первого заместителя. И тот не отказался. А новым начальником ГУВД Москвы в сентябре 1991 года стал 33-летний Аркадий Мурашов. В 1980 году он окончил МВТУ имени Баумана и до 1989 года работал научным сотрудником Института высоких температур АН СССР. В 1989 году он был избран народным депутатом СССР и до 1991 года работал в Комитете по науке Верховного Совета СССР. Таким образом А. Мурашов никогда в своей жизни никакого отношения к правоохранительной системе не имел, однако стал весьма высоким милицейским начальником. Все это было результатом той ситуации, что сложилась в стране после августовского путча, когда Центр окончательно проиграл битву с демократами. Вот и в УКГБ по Москве и области на должность начальника был назначен бывший научный работник Евгений Савостьянов.

В то время как деятели высокой политики делили должности и награды за победу над путчистами, отечественные мафиози жили своей, не менее насыщенной и опасной жизнью. Причем судьба отдельных их представителей тогда же была вынесена чуть ли не в анналы советской криминалистики. Взять, к примеру, историю, приключившуюся с неоднократно судимым 35-летним Сергеем Мадуевым по кличке Червонец (он же Сергей Ли, он же Андрей Ильин, он же Али Филани, он же Владимир Шпок и т. д.).

Сын чеченца и кореянки, С. Мадуев шести лет от роду вынужден быд приторговывать наркотиками. И все по наущению матери, вдобавок требовавшей от сына не воровать поблизости от дома. Так, уже в малолетстве С. Мадуев достаточно близко соприкоснулся с криминальным миром. Этот мир сформировал и его характер — дерзкий, бесстрашный и непреклонный. Обладал С. Мадуев и настоящим мужским обаянием, что так легко очаровывает не только респектабельных женщин, но и начальников разного ранга. 17 лет просидевший по тюрьмам за разбои и грабеж, Мадуев, хотя и не был посвящен в сан "вора в законе", но авторитетом в уголовной среде пользовался немалым. Правда, дерзость Мадуева кое-где выходила ему боком; в Ташкенте, например, где он обчистил воровской «общак» на 200 тысяч, и в Тбилиси, где ограбил одного из местных мафиози, на его жизни поставили крест.

6 декабря 1988 года С. Мадуев совершил дерзкий побег из зоны и на воле сколотил преступную группировку, отличавшуюся весьма пуританскими нравами. Двоих членов ее Мадуев, например, уволил за пристрастие к спиртному и наркотикам. Если читатель помнит из предыдущего повествования, в начале 50-х годов в Москве действовала дерзкая банда Митина, в которой царили точно такие же нравы. Благодаря такой дисциплине банда целых три года орудовала в Москве, не попадаясь на крючок сыщикам из МУРа и КГБ. Вот и банда С. Мадуева в течение одного только 1989 года совершила свыше 60 преступлений.

8 января 1990 года С. Мадуева все-таки взяли на Ташкентском вокзале в поезде Ташкент — Москва. Однако «легкого» задержания не получилось. Как только один из оперативников, арестовавший Мадуева, приковал его к себе наручниками, Мадуев внезапно достал из кармана гранату и, зубами вырвав чеку, громко произнес:

— Я буду разговаривать только с министром внутренних дел и прокурором республики!

Заявление было сделано, оставалось только ждать прибытия на вокзал высокопоставленной комиссии. Через некоторое время она действительно прибыла к месту происшествия. В нее входили первые заместители прокурора и министра внутренних дел Узбекистана. Но переговоры ничего не дали. Тогда решено было прибегнуть к помощи спецназа. Двое специалистов высокого класса — В. Ланских и М. Шаркаев — провели ювелирную операцию по обезоруживанию преступника. Шаркаев внезапно, навскидку выстрелил Мадуеву в руку. И в ту же секунду Ланских метнулся к выпавшей гранате, на лету подхватил ее и выбросил за дверь.

Через несколько дней после этого Мадуева доставили в Москву, в знаменитую Бутырку. По его уголовному делу работала следственно-оперативная группа из 30 опытных профессионалов. Ход работы контролировал лично Генеральный прокурор СССР.

Когда началась раскрутка питерских похождений Мадуева, его перевезли на невские берега в не менее знаменитые, чем Бутырка, «Кресты», или, как их официально именуют, в Следственный изолятор № 1 Санкт-Петербургского ГУВД. Здесь к следственной бригаде прибавились местные следователи городской прокуратуры, среди которых была и Надежда Снегирева (имя вымышленное). Одинокая разведенная женщина, престарелые родители которой жили на Украине, а сама она вот уже несколько лет жила в одной из питерских коммуналок. Она и ведать не ведала, какой поворот в ее судьбе произойдет после встречи с заключенным С. Мадуевым.

Между тем Мадуев, даже находясь в тюрьме, выглядел прекрасно — роскошная белая пиджачная пара, столь же белоснежный спортивный костюм, дорогие свитера. Да и за душой у него кое-что было, если даже руководитель следственной группы Леонид Прошкин в Москве отозвался так: "Яркая личность, с ним не противно общаться, как со многими уголовниками. Не мразь".

Да, дорогой читатель, как порой живучи в нас предрассудки относительно того, что преступники — это сплошь опустившиеся, деградировавшие от своей профессиональной деятельности люди. Бесспорно, есть среди них и такие, впрочем, так же, как и среди законопослушных граждан встречаются всякие.

Между тем, если читатель помнит из моего предыдущего повествования, уголовный мир России во все времена имел в своих рядах ярких личностей, несмотря ни на что, так и не утративших своего человеческого облика. Взять, к примеру, того же вора-домушника Б. Венгровера или фальшивомонетчика В. Баранова. Однако наше родное рабоче-крестьянское государство, кстати, само преступное во многих своих проявлениях, приучило нас, послушных своих граждан, относиться к людям, отбывающим или уже отбывшим наказание в исправительных учреждениях, с недоверием, видеть в них не людей, а вечных «зеков», которым и прощения теперь никогда не заработать, а значит, никуда и не смыться от своего прошлого. Нам бы чуточку милосердия проявить к оступившимся, руку им протянуть, плечо подставить, глядишь, сегодня и не страшно было бы на улицу выйти. Как говорится, "за что боролись, на то и напоролись"…

Однако, уйдя несколько в сторону от нашего повествования, мы забыли про наших героев. А они между тем в те мартовские дни 91-го года, кажется, совсем потеряли голову. Во всяком случае следователь городской прокуратуры Надежда Снегирева точно. Иначе чем объяснить то, что она брала к себе в домашнюю стирку брюки заключенного Мадуева и даже, более того, пыталась избавить подследственного от лишних, на ее взгляд, эпизодов престранной деятельности. Но вечно так продолжаться не могло. Дерзкая и свободолюбивая натура Мадуева требовала действий. Он решил совершить побег из «Крестов» с помощью любимой женщины. Для осуществления этого побега ему понадобился пистолет, доступ к которому имела Снегирева. Воистину, жизнь порой выписывает такие сюжеты, что не снились и опытному романисту.

Снегирева в первые дни после просьбы Мадуева раздобыть для него пистолет как могла отговаривала его от этой затеи, обещала ждать его из тюрьмы все годы, бросить работу и ехать за ним куда угодно. Но Мадуев был непреклонен, обещая лишь одно — пистолет ему нужен только для «понта», чтобы припугнуть охрану. И Снегирева в конце концов «сломалась». Она незаметно пронесла к Мадуеву пистолет, изъятый у него при аресте в Ташкенте и хранившийся в опечатанном сейфе городской прокуратуры.

3 мая 1991 года С. Мадуев совершил попытку побега в строгом отделении изолятора. Он вытащил наружу пистолет и довольно легко разогнал усиленный наряд охраны: пятерых офицеров с собакой и восьмерых солдат. Однако дальше произошло неожиданное. Майор конвоя М. Егоров попытался выбить у Мадуева пистолет, но тот оказался проворнее, увернулся и всадил майору пулю в живот. После этого Мадуев взял в заложники дежурного помощника А. Афанасьева и заставил охрану отпереть двери во двор. Однако в самый последний момент тюремный двор был перекрыт. Мадуев попытался выстрелить из пистолета еще раз, но тот дал осечку. Затем еще одну. Поняв, что проиграл, Мадуев отбросил пистолет в сторону. И туг же был сбит с ног озверевшим конвоем. Тело раненого майора М. Егорова с вывалившимися наружу кишками было убедительным поводом для охранников, чтобы не оставить на Мадуеве живого места. Ему успели сломать два ребра и повредить легкое, прежде чем командиры отдали приказ прекратить избиение.

После этого неудавшегося побега машина следствия закрутилась с новой силой. Теперь предстояло выяснить, кто же передал Мадуеву пистолет. Сам он ни в чем не сознавался. Под подозрение попали все следователи следственной прокуратуры. Подозревали и Снегиреву, но доказать ее вину тогда так и не смогли. Ее уволили из прокуратуры за неформальные отношения с подследственным. Она устроилась в порту на должность юриста. Там она работала до середины августа 1991 года.

14 августа С. Мадуев заявил старшему следователю по особо важным делам УКГБ по Санкт-Петербургу и Ленинградской области Г. Карабанову: "В своей жизни я никогда не встречал женщин, которые ради меня могли бы пожертвовать своим долгом, положением, одним словом — всем. Поэтому я, похоже, стал испытывать к Снегиревой возвышенное чувство. Я люблю эту женщину!"

В принципе это заявление Мадуева, где он в открытую назвал человека, передавшего ему пистолет, уже не было новостью для следственной группы. К тому времени следователи А. Георгиев и В. Федоров успели собрать неопровержимые улики, изобличающие Н. Снегиреву. 16 августа ее арестовали на ее рабочем месте в порту. При обыске у нее нашли около трех десятков фотографий Мадуева, похищенных ею из материалов дела. Некоторые из этих снимков она постоянно носила с собой. В январе 1994 года на экраны страны вышел фильм Сергея Соловьева под названием "Тюремный роман". Основой для его сюжета послужила история С. Мадуева и Н. Снегиревой. В главных ролях снялись популярные киноактеры Александр Абдулов и Марина Неёлова.

 


Дата добавления: 2015-08-18; просмотров: 149 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Убийство Свинтковского — Маньяк Фефилов | Бой с тенью | Банда Южанина в Москве. Банда Колчина на Урале. Дело «кинорежиссера». Частный сыск. Выступление В. Бакатина. | Русская мафия | Побег в Москве — Побег в Якутии | Бандитские войны — Осень 1990-го | Борьба за власть. Снятие В. Бакатина | Джек-Потрошитель в Москве. Арест Чикатило. | Убийство в Калуге | Нищая милиция. |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Переворот в Москве.| Тюремные бунты

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.009 сек.)