Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

КОШМАРЫ 9 страница

Читайте также:
  1. Annotation 1 страница
  2. Annotation 10 страница
  3. Annotation 11 страница
  4. Annotation 12 страница
  5. Annotation 13 страница
  6. Annotation 14 страница
  7. Annotation 15 страница

На лбу короля фирболгов появились морщины.

— Да. Почему ты спрашиваешь?

— Земля говорит, что там тебя ждет смерть, сэр. Пока ты еще не знаешь, но очень скоро завеса откроется.

В далеких глубинах Земли вновь проснулась Праматерь — ее разбудило Дитя, которое вдруг начало дрожать. Древние глаза Праматери, хорошо приспособленные для темных пещер и туннелей Колонии, незаметно вглядывались в окружающий ее мрак. Затем она спустила хрупкие ноги с каменной плиты, служившей ей постелью, и медленно встала. Ее движения были удивительно грациозными, не смотря на древний возраст.

Глаза Дитя были все еще закрыты, но веки подрагивали от страха — ему снился кошмар. Праматерь провела ладонью по его лбу и, сделав вдох, начала издавать щелкающие звуки, которые часто помогали успокоить плачущее Дитя. В ответ она услышала невнятное бормотание. Праматерь закрыла глаза и накрыла Дитя флюидами поиска, ее кираем. Самая низкая из четырех ее гортаней сформулировала гудящий вопрос:

— З-з-з-з, ш-ш-ш-ш, моя маленькая, что тебя тревожит? Расскажи, я постараюсь тебе помочь.

Но Дитя продолжало бормотать, охваченное страхом. Праматерь молча за ним наблюдала. Что ж, все произойдет так, как должно, пророчество будет исполнено. Дитя не сможет произнести слов мудрости, которые вот уже множество столетий ждет Праматерь. Она еще раз погладила серый гладкий лоб, чувствуя, как расслабляется холодная кожа под ее длинными чувствительными пальцами.

— Спи, Дитя. Отдыхай.

Через некоторое время Дитя всхлипнуло и погрузилось в глубокий сон — теперь кошмары оставят его в покое. Праматерь продолжала напевать свою странную песню без слов, пока не убедилась в том, что худшее позади, после чего улеглась обратно на каменную плиту, подняв взор к темному потолку пещеры у себя над головой.

Грунтор закрыл флягу, вернул ее Акмеду и, прислонившись спиной к алтарю, глубоко вздохнул. Король фирболгов не сводил с него глаз.

— Все прошло?

— Да. — Грунтор встал и стряхнул пыль с плаща. — Извини, что так получилось, сэр.

Акмед скупо улыбнулся.

— Ну? Ты расскажешь мне, что с тобой произошло? Что ты видел?

Грунтор покачал массивной головой:

— Хаос. Толпы людей, давящих друг друга у входов в туннели, заполненные пламенем и дымом. Я вроде как там побывал. Пахло, как в кузне.

— Кузнечный горн?

— Может быть. — Грунтор провел рукой по спутанным волосам. — Но не просто кузня. Мы такого места никогда не видели. Ой считает, что он побывал в землях, не при надлежащих намерьенам.

— Ты сумеешь его найти?

Грунтор рассеянно кивнул. Он думал о Рапсодии и о том, как он обнимал ее, когда она металась, сражаясь с демонами кошмара, как это только что делал он. Только теперь он понял, почему она так яростно от них отбивалась.

И он вдруг вспомнил слова, которыми они обменялись перед расставанием:

— Ты знаешь, что Ой, если б мог, взял бы себе худшие из твоих снов, твоя светлость.

— Я знаю, что ты бы так и сделал. И поверь мне, будь на то моя власть, я бы отдала тебе худшие из них.

Возможно, так и вышло. Возможно, эта шутка пробудила ее способность Дающей Имя. Эта способность изменила имя Акмеда и вырвала его из лап демона, а теперь случайно открыла дверь, за которой прятались ее кошмары. Может быть, он и в самом деле забрал себе один из кошмаров Рапсодии. Грунтор понял, что очень сильно скучает по ней.

— Придется проделать новый туннель, — наконец сказал он. — Но он не будет слишком длинным. Скажи, когда будешь готов продолжить путь.

Поверхностный осмотр улиц Лориториума позволил Акмеду и Грунтору найти множество защитных приспособлений и ловушек, оставленных строителями города. Грунтор восхищенно покачал головой.

— По-моему, они перестарались, так много ловушек и так мало места, — презрительно бросил он. — Один хороший взрыв или обвал — и им конец. Эти болваны даже не позаботились о путях отхода.

К тому моменту, когда болги начали просачиваться в Канриф, Гвиллиам мог окончательно потерять чувство реальности, — заметил Акмед, рассматривая огромный полукруглый резервуар, высеченный в западной стене.

Он провел пальцами по широкому каналу, ведущему к каменной глыбе в центре стены, затем понюхал их и отдернул голову — таким резким оказался запах.

Наверное, в резервуаре хранились запасы масла для фонарей, — предположил Акмед. — В манускрипте описывается, как один из главных каменотесов Гвиллиама обнаружил громадный естественный колодец с маслянистой жидкостью, которая горела, как смола, только ярче. Они создали единую систему подачи масла, чтобы ученые могли иметь постоянный источник света.

— И у них получилось?

Акмед изучающе посмотрел на каменную глыбу, а потом оглядел Лориториум.

— Колодец с жидкостью находится позади резервуара. Гвиллиам изобрел систему, благодаря которой резервуар заполнялся доверху, затем масло распределялось по городским каналам. Топливо попадало в емкости внутри каждого фонарного столба, и фитили горели постоянно. Противовесы внутри главного туннеля контролировали поток масла при помощи специального клина, и если оно текло быстрее, чем светильники его потребляли, то клин автоматически перекрывал доступ и открывался, как только топлива станови лось недостаточно. Здесь главное было соблюдать равновесие и осторожность.

Акмед вытер руки о плащ и прошел вдоль главного канала к центру маленького города. Он остановился возле высохшего бассейна, стараясь держаться как можно дальше от блестящей серебристой лужи. Затем он осторожно прикоснулся к облицовке фонтана и тут же отдернул руку.

— Здесь пылал огненный фонтан, вроде вечного огня в базилике Бетани, — сказал он. — Наверное, поменьше, но источник у них одинаковый. Он берет свое начало в чреве Земли. Здесь изучали магию стихий. А Гвиллиам использовал огненный источник для обогрева и освещения города.

— Чтоб мне провалиться! — пробормотал Грунтор. — Отчего он потух?

— Подозреваю, что здесь произошла катастрофа. С потолка упал здоровенный осколок, который повредил выходное отверстие. Жар источника никуда не исчез. Помоги мне, и мы сумеем его открыть.

— Может, следует подождать ее светлость, — неуверенно проговорил Грунтор. — Во-первых, она на нас обидится за то, что мы нарушили обещание. Во-вторых, она не боится огня. Не удивлюсь, если она сумеет зажечь огонь и не опалить себе нос. Ой не уверен, что у нас это получится, сэр, со всем моим уважением.

— Если верить Джо, то мое лицо едва ли от этого пострадает, — сухо заметил Акмед.

Ой не стал бы беспокоиться на твоем месте, сэр. Свиньи, с которыми ты обычно трахаешься, ни разу не пожаловались на твою внешность.

Акмед засмеялся.

— Кстати, ты ее освободил?

— Да.

— Хорошо. Ну, мы посмотрели достаточно, будем ждать возвращения Рапсодии. Ты все еще хочешь продолжить поиски того, что возникло в твоем видении?

Грунтор серьезно посмотрел на Акмеда:

— Скорее это твое решение, сэр. Я лишь рассказал о том, что видел и слышал.

Акмед кивнул.

— Ну, если я умер и сам не заметил, мне бы хотелось понять, что произошло. С чего начнем?

Грунтор показал на юг:

— Пойдем туда.

Болги собрали свое снаряжение и зашагали к южной стене Лориториума. Грунтор бросил последний взгляд на алтарь Живого Камня, понимая, что ему будет трудно от него уйти. Он сделал глубокий вдох, прислонился к каменной стене, как уже делал раньше, открыл проход и на чал стремительно продвигаться вперед. Акмед подождал, пока перестанут сыпаться камни и песок, и последовал за ним.

Они ушли слишком далеко и поэтому не видели, как над улицами Лориториума поднялись серебристые призраки, приобрели очертания человеческих тел, а потом вновь исчезли.


 

Воздух в пещерах, по которым они пробирались, был теплее, чем в мире, оставшемся наверху. Акмед сразу это почувствовал, как только Грунтор прошел через скрытую систему туннелей, находящуюся ниже и к югу от Лориториума. Теплый воздух имел застоявшийся вкус с примесью дыма, тяжелый и сухой, без затхлости, плесени и влажности.

Пройдя очередной завал, болги увидели перед собой женщину, спокойно стоявшую посреди туннеля.

Грунтор застыл на месте. До сих пор Земля пела ему, привлекая внимание к каждой трещине, ненадежному участку, предупреждая о малейшей опасности. Однако он не знал, что впереди их ждет живое существо.

Едва Акмед взглянул на довольно высокую, очень старую женщину в коричневом одеянии, с покрытой головой, так что видны были лишь лицо и руки с тонкими длинными пальцами, он сразу понял, кого они встретили на своем пути.

Кожа ее лица и рук была полупрозрачной, покрытой сетью мелких морщин и голубых вен, словно радужная поверхность мрамора. И хотя голову частично закрывал капюшон, он сразу обратил внимание на удивительно высокий и широкий лоб, изящную линию подбородка и большие, занимающие большую часть лица черные глаза. Тяжелые веки и почти полное отсутствие белков делали ее глаза похожими на два овальных сгустка тьмы, посреди которых сверкали серебристые зрачки. В них читались любопытство и живой ум.

Преклонный возраст не согнул женщину, она оставалась прямой, словно ствол могучего дерева. Широкие плечи, удлиненные бедра и голени, сильные жилистые руки — все это позволяло безошибочно определить ее расу, хотя Акмед лишь однажды видел ее сородича. Свет факела отразился в глазах женщины, однако тонкий рот сохранял такое же равнодушное выражение, как и в тот момент, когда Земля расступилась и двое чужаков проникли в ее царство.

Она была дракианкой. Чистокровной.

Чувствительную кожу Акмеда вновь начал покалывать сухой воздух. Он мгновенно понял, что ощутил флюиды Поиска, своеобразное гудение, которое испускают дракиане посредством полостей в горле и пазух носа. При помощи этого инструмента их раса распознавала биение сердца других живых существ. Он и сам его использовал, главным образом когда охотился на своих жертв в старом мире.

Казалось, женщину забавляет происходящее: хотя выражение ее лица не изменилось, она выглядела вполне довольной; сложив руки на груди, она терпеливо ждала. Видимо, убедившись, что перед ней те, кто ей нужен, женщина заговорила:

— Я Праматерь. Вы опоздали. Где ваш третий спутник?

Оба фирболга невольно потрясли головами — колебания ее голоса царапали барабанные перепонки. Женщина говорила двумя разными голосами, причем каждый возникал в какой-то одной из ее четырех гортаней, но ни один не содержал реальных слов знакомых им языков. Однако оба прекрасно ее понимали.

Для Акмеда сочетание звуков, которые она произносила, складывалось в чистый звон колокола, превращающийся в сознании в слова. «Праматерь» в такой ситуации могло иметь значение матриарх. Он и сам не понимал, откуда он это знает, но он не сомневался, что это именно так.

А вот к Грунтору обратился более низкий и одновременно звенящий голос, имитирующий манеру речи болгов. Четкий образ Праматери, возникший в его воображении, был женщиной, отделенной от ребенка двумя поколения ми. Мужчины обменялись взглядами, а потом их взоры обратились на дракианку. Они не сомневались, что она имеет в виду Рапсодию.

— Ее нет с нами, — ответил Акмед, и его собственные слова прозвучали как-то непривычно. Глаза женщины сверкнули, и он покраснел от смущения. Он постарался не злиться на себя за глупость. — Ее и в самом деле нет с нами. Она отправилась в путешествие, но, если ей повезет, она скоро вернется домой.

Вы должны прийти ко мне втроем, как можно быстрее, — вновь заговорила Праматерь своим удивительным щелкающим голосом. — Это необходимо. Так предсказано. Пойдем.

Пожилая дракианка повернулась и стремительно зашагала по туннелю. Грунтор и Акмед переглянулись и последовали за ней.

Всю дорогу от входа в пещеру до Проклятой Пустоши Джо бормотала себе под нос.

Жизнь сироты на улицах столицы Наварна многому научила Джо, в том числе и способности подолгу неподвижно стоять на месте, прячась в темных переулках, быстро реагировать на опасность, а также беззвучно рыгать и портить воздух.

Кроме того, ее словарь бранных слов — и до того немалый — заметно обогатился после общения с Грунтором и Рапсодией, которая, несмотря на склонность к мелочной заботе о Джо, могла заставить покраснеть даже болга — так виртуозно она ругалась. Рапсодия и сама провела немало времени на улицах. Теперь Джо с остервенением повторяла все известные ей проклятия.

Ей еще повезло, что она приберегла самые сочные на последок. Когда Джо свернула в проход, ведущий к Пустоши, что-то ударило ее в голову и она едва не потеряла равновесие.

Джо отпрыгнула в сторону, но споткнулась и упала лицом вниз, прямо в дерьмо, которое в нее швыряли. Не сколько мгновений она лежала неподвижно, стараясь понять, что происходит. Вонь была такой отвратительной, что ее кровь закипела от гнева.

Когда шок прошел, она услышала смех детишек болгов, прятавшихся за камнями. Волги не так уж часто смеются, и сейчас их пронзительный хохот вызвал у Джо особое раздражение. К тому же отвратительная субстанция на лице не способствовала хорошему настроению.

Джо выбралась из грязи и обернулась. Множество маленьких темных волосатых лиц с ухмылкой смотрели на нее из-за камней, окружавших Пустошь. Среди них Джо узнала нескольких внуков Рапсодии.

Алая волна ярости подхватила Джо. Она испустила пронзительный вопль, эхом прокатившийся по Пустоши. Усмешки исчезли, а через мгновение маленькие головы попрятались.

— Вы презренные маленькие ублюдки! Идите сюда! Я использую ваши головы вместо мишеней! Ваша спекшаяся кровь останется у меня на зубах! Я сдеру с вас шкуры и засолю, как свиней! — И Джо, измазанная в грязи с ног до головы, бросилась вдогонку за болгами.

Когда Джо добралась до камней, за которыми они прятались, детишки уже улепетывали в разные стороны.

— Я высосу ваши легкие через ноздри! — задыхаясь, прокричала Джо, стараясь не упустить из виду оставшихся болгов. — Выцарапаю вам глаза и проглочу их! — Она вытащила длинный тонкий кинжал с бронзовой рукояткой, который ей подарил Грунтор в тот день, когда вместе с остальными детьми освободил ее из Дома Памяти.

Солнце сверкнуло на лезвии кинжала, и на лицах детишек появился страх.

Джо издала боевой клич и побежала быстрее. Она уже почти догнала двух самых маленьких болгов. Один из них остановился, медленно обернулся, глядя на Джо застывшими от страха глазами, и спрыгнул вниз со скалы. Раздался отчаянный крик.

Охваченная ужасом, Джо застыла на месте.

— О нет, — прошептала она. — Нет. — Она сделала несколько неуверенных шагов, остановилась у обрыва и осторожно посмотрела вниз.

Ребенок неподвижно лежал на небольшом каменном козырьке довольно далеко внизу. Джо сразу же его узнала это был Влинг, один из самых младших приемных внуков Рапсодии.

— Боги, — пробормотала она. — Влинг? Ты меня слышишь?

Снизу долетел сдавленный стон.

Джо убрала кинжал в ножны. Оглядевшись, нашла длинный мертвый корень, идущий вниз вдоль каменного обрыва. Проверив, выдержит ли он ее вес, Джо стала быстро спускаться к разбившемуся ребенку.

— Влинг?

Никакого ответа. Джо стало совсем худо.

— Влинг! — крикнула Джо, из-под ее ног посыпались камни, и в следующий момент она оказалась на козырьке, неподалеку от малыша.

Она наклонилась над ним. Влинг поднял голову, на его грязном личике застыло выражение полнейшего ужаса, и он попытался отползти в сторону.

— Не двигайся, — сказала Джо как можно мягче. — Извини, что я тебя напугала.

Ребенок, не знавший орланданского языка, отчаянно затряс головой и попытался отползти еще немного, но со стоном опустился на землю.

Стараясь перебороть неприязнь, Джо осторожно потрогала голову ребенка. Его глаза широко раскрылись, он со страхом и подозрением следил за Джо.

— Ладно, ладно, у тебя есть все основания сомневаться в моих намерениях, — мрачно пробормотала Джо. — Признаю, что несколько раз мне хотелось бросить тебя в пещеру, но ведь я этого не сделала, правда? Это моя вина, что ты упал, я прошу у тебя прощения. Я спустилась сюда, чтобы тебе помочь. — Испуганный блеск в его глазах не исчез. — Послушай, Влинг, Рапсодия меня прикончит, если узнает, что я свернула тебе шею.

Лицо ребенка расплылось в улыбке.

— Рапсди?

— Ее здесь нет, — со вздохом ответила Джо.

— Рапсди?

— Я уже сказала, что бабушки здесь нет, но она бы не хотела, чтобы ты остался лежать здесь и стал добычей воронов.

Влинг слегка приподнялся.

— Рапсди? — с надеждой повторил он.

— Да, Рапсодия, — решила не спорить с ним Джо. — Пойдем со мной, я отведу тебя к ней. — Она протянула руку к Влингу, тот сначала отпрянул в сторону, но потом с ее помощью поднялся на ноги.

Джо заметила, что его правая рука висит под необычным углом. Она почувствовала, как содержимое ее желудка устремилось к горлу.

Гримаса боли исказила лицо Влинга, но уже через мгновение ей на смену пришло выражение стоического терпения, характерного для его расы. Джо сразу поняла, о чем он думает. Показывать свою слабость всегда считалось позором среди фирболгов — они до сих пор не могли привыкнуть к тому, что раненого можно вылечить. В течение многих веков получивших увечье оставляли умирать, какими бы полезными для остальных они ни были, — так болги понимали честь. Несмотря на то что Акмед под давлением Рапсодии не раз заявлял о новом отношении к раненым, прежние обычаи полностью искоренить еще не удалось. Влинг потеряет лицо, если позволит Джо нести себя.

Джо ухватилась за корень и вместе с Влингом взобралась наверх. Она устроила ребенка возле скалы и присела подумать. Влинг не терял сознания, но она видела, что ему очень больно.

Наконец ей удалось решить проблему. Она вытащила из своей сумки моток веревки, протянула один конец удивленному Влингу, а второй обмотала вокруг своих запястий.

— Ладно, — сказала она сквозь стиснутые зубы на языке болгов. — Пойдем. Отведи меня к казармам Грунтора.

Ребенок заморгал, а потом его лицо просветлело — он понял. Влинг бросил взгляд на Джо, осторожно улыбнулся и левой рукой дернул за веревку. С важным видом он повел Джо к Котелку и победно ухмылялся, когда она выкрикивала шутливые угрозы, прекрасно понимая, как возрастет его престиж, когда другие дети увидят, кого он поймал.


 

Рапсодия не помнила, когда она в последний раз так спокойно, крепко и долго спала. Ее не прерывали кошмары или необходимость заступать в дозор, и потому проснулась она отдохнувшей и счастливой.

Вид спящего рядом дракона заставил ее вздрогнуть, но потом внимание Рапсодии привлекло маленькое одеяло из блестящих медных чешуек, которым она была накрыта. Рапсодия осторожно взяла его в руки. Оказалось, что это необыкновенно легкая кольчуга, сделанная из ловко соединенных между собой тысяч чешуек дракона. Даже в тусклом свете пещеры она сверкала в ее руках.

— Она твоя, Прелестница, — проговорила Элинсинос, не открывая глаз. — Я сделала ее для тебя прошлой ночью, пока ты спала. Примерь.

Рапсодия встала, сбросила на землю плащ и натянула через голову блистающую кольчугу. Она подошла ей идеально. Рапсодия слышала истории об удивительной способности драконов чувствовать мелкие детали — теперь она могла убедиться в истинности древних легенд. Свет отразился от великолепной кольчуги, и ее волосы запылали красно-золотым огнем.

— Спасибо тебе. — Рапсодия была искренне тронута заботой Элинсинос. И если раньше она опасалась, что дракониха не отпустит ее, то теперь успокоилась на этот счет. Щедрый дар показывал, что Элинсинос намерена разрешить ей вернуться обратно в большой мир. Она наклонилась и поцеловала огромную щеку драконихи. — Она очень красивая. Я всегда буду вспоминать о тебе, надевая кольчугу.

— Тогда надевай ее почаще, — заявила Элинсинос, открывая глаза. — И она поможет тебе остаться в живых, Прелестница.

— Так я и сделаю. Ты начала задавать мне вопросы, но я не смогла на них ответить, потому что очень устала. Теперь я отвечу, спрашивай.

— Как ты попала в Дом Памяти?

— О да. Рапсодия потянулась, наслаждаясь шепотом доспехов из драконьей чешуи, а потом села на перевернутую вверх дном лодку. — Мы отправились в Дом Памяти по предложению лорда Стивена, поскольку это самое древнее строение из всех, созданных намерьенами. Там мы нашли несколько десятков детей, похищенных какими-то негодяями, а внутри оказался алтарь, на котором несчастных детей приносили в жертву. Нам пришлось сразиться с воинами человека, обратившего против нас темный огонь. — Ее лицо побледнело в тусклом свете пещеры. — Именно в Доме Памяти я впервые убила человека.

Элинсинос фыркнула и игриво стукнула ее кончиком хвоста, Рапсодия тут же оказалась на песке.

— И ты называешь себя Певицей? — со смешком спросила дракониха. — За последние семь столетий я ни разу не слышала столь бездарно рассказанной истории. Попробуй еще раз — и не торопись. Подробности, Прелестница, главное — подробности. Без них история перестает быть интересной.

Рапсодия стряхнула песок с одежды и неловко уселась на лодку. И повела рассказ со всеми надлежащими подробностями, начиная с предложения Ллаурона отправиться в Хагфорт, чтобы побольше узнать о намерьенах, и до возвращения вместе с освобожденными детьми в Наварн, где Рапсодия и Джо стали назваными сестрами. Рассказ отнял много времени, поскольку Элинсинос часто прерывала Рапсодию, задавая ей множество самых разных вопросов, уточняя мелкие детали. Когда Рапсодия наконец замолчала, Элинсинос удовлетворенно кивнула. Встряхнувшись, дракониха выпрямилась во весь свой рост.

— Как выглядел человек, который атаковал вас в Доме Памяти?

— Честно говоря, я не знаю, — призналась Рапсодия. Она смотрела на блюдо с булочками и малиной, появившееся, как только дракониха встала. — Ни мне, ни Грунтору не удалось его разглядеть. Акмед вступил с ним в поединок, но он не видел его лица. На нем был шлем.

— Ешь.

— Спасибо. — Рапсодия взяла булочку и разломила ее пополам. — Ты разделишь со мной трапезу?

— Нет, я ела три недели назад.

— И до сих пор не проголодалась?

— Требуется немало времени, чтобы переварить шесть оленей.

Ах вот оно что, — пробормотала Рапсодия и принялась за еду.

— Наверное, вы встретили Ракшаса.

Рапсодия посмотрела в лицо драконихе, Элинсинос внимательно за ней наблюдала.

— Ты можешь рассказать мне о Ракшасе? — Дракониха едва заметно кивнула. — Кто он такой?

— На самом деле Ракшас не человек. Он игрушка в руках ф'дора.

Холодок пробежал по спине Рапсодии.

— Демон, о котором ты рассказывала мне прошлой ночью? Тот, который получил силу от Энвин?

— Да. Ф'дор создал Ракшаса в Доме Памяти лет двадцать назад. Позорная история; до войны, развязанной Энвин, там был такой замечательный музей, посвященный храбрым намерьенам. А потом демон захватил его, и даже воздух там стал отравленным. Первым пострадал побег Сагии. Молодое деревцо, дитя великого Дуба Глубоких Корней, священного дерева лиринов из Серендаира, который намерьены привезли с собой из своей прежней страны и посадили во дворе Дома Памяти. Я чувствовала, как плачет дерево, даже находясь на таком огромном расстоянии от него.

— Я помогла ему, когда мы находились в Доме Памяти, — сказала Рапсодия, вытирая губы платком. — Я оставила там свою лютню, которая до сих пор играет песнь исцеления. Этой весной дерево должно было зацвести, но я не сумела там побывать.

— Так оно и произошло. — Дракониха рассмеялась. — На нем появились листья и белые цветы. Отличная работа, Прелестница.

— О чем ты говоришь?

Элинсинос вновь рассмеялась.

— Ты не забыла, это побег дуба. А ты когда-нибудь слышала, чтобы на дубах распускались цветы?

В горле у Рапсодии пересохло.

— Нет.

— Конечно, каждый дуб цветет, и потом на нем вырастают желуди, но никто не видит крошечных цветов. А эти, пушистые и белые, покрывают дерево, словно снег. В своей песне ты предложила дереву зацвести? — Рапсодия кивнула. — Ну, тебе удалось произвести на меня впечатление. Для меня большая честь принимать Дающую Имя такой силы. Разве часто удается встретить того, кто способен заставить цвести дуб? Уверена, что Ракшас ужасно разозлился, ведь он так старался извести дерево — во всяком случае, его хозяин дерево ненавидит.

— Пожалуйста, расскажи мне побольше о Ракшасе. Ты говорила, его создал демон, но он выглядел и вел себя как человек.

— Ракшас внешне похож на того, чьей душой он владеет. Он рожден из крови демона, иногда других существ, как правило, ничего не ведающих диких животных. Его тело формируется из стихий, льда или земли; мне кажется, что Ракшас из Дома Памяти создан из земли и льда. А кровь животных оживляет его, дает ему силу.

— А причем здесь душа?

Ракшас, возникший только из крови, недолговечен и лишен разума. Но если демон завладел душой — человека или любого другого живого существа, — он может вложить ее в свое творение, и тогда Ракшас выглядит и может вести себя в точности как хозяин души, а сам хозяин, разумеется, умирает. Кроме того, к Ракшасу переходит часть знаний захваченного существа. Но они извращены и несут в себе только зло; опасайся их, Прелестница.

Рапсодия вздрогнула.

— А этот человек — тварь, с которой мы сражались, — ты уверена, что это Ракшас, созданный ф'дором?

Элинсинос кивнула:

— Я думаю, это был он. Послушай меня: он где-то рядом. Будь осторожна, когда уйдешь отсюда, Прелестница.

Холодный страх сжал сердце Рапсодии. Она отложила в сторону недоеденную булочку.

Не тревожься, Элинсинос. У меня есть меч.

— Какой меч, Прелестница?

— Звездный Горн. Я уверена, ты о нем слышала.

Казалось, дракониха удивилась.

— Ты оставила меч дома?

Рапсодия покачала головой.

— Нет, я взяла его с собой. Хочешь, я его покажу?

Дракониха кивнула, и Рапсодия вытащила клинок из ножен. Пламя засверкало, его отблески искрились, отражаясь от чешуи огромной рептилии, миллионы радуг плясали по пещере. Приветственно взметнулось вверх пламя люстр. Глаза Элинсинос широко раскрылись, их магия обрушилась на Рапсодию. Она попыталась отвести взгляд, но лишь застыла на месте, когда огромное существо наклонило голову, чтобы получше рассмотреть меч. Потом Элинсинос провела когтем по ножнам, висящим на боку у Рапсодии.

— Конечно, — заметно успокоившись, сказала Элинсинос. — Черная слоновая кость. Вот почему я не ощущала его присутствия.

— Я не понимаю, о чем ты говоришь, — с трудом пробормотала Рапсодия, стараясь освободиться от чар.

— Черная слоновая кость — самая эффективная защита, известная всем, владеющим магией, — заявила Элинсинос. — На самом деле это вовсе не слоновая кость, а камень сродни Живому Камню. Из него делают футляры или ножны или другие защитные оболочки, и предмет, находящийся внутри, никто не сможет обнаружить, даже дракон. Это хорошо, Прелестница. Никто не узнает о том, что ты обладаешь мечом, до тех пор, пока ты его не обнажишь. Где ты его нашла?

— Он был спрятан внутри Земли. Я нашла его по дороге сюда из Серендаира.

— Так ты не плыла на корабле?

— Нет. — Рапсодия раскраснелась от воспоминаний. — Мы вышли намного раньше, чем намерьены. А появились здесь совсем недавно.

Элинсинос рассмеялась. Рапсодия подождала объяснений или, наоборот, вопросов, но вместо этого дракониха внимательно посмотрела на нее:

— Ты видела Элендру?

Это имя было связано в Серендаире с небесами.

— Ты говоришь об упавшей звезде?

Теперь удивилась Элинсинос.

— Нет, она, как и ты, из лиринов. Раньше она владела этим мечом.

Рапсодия вспомнила имя из легенды, которую ей рас сказал Ллаурон.

— Она жива?

Казалось, Элинсинос задумалась.

— Да, она живет в Тириане, лиринском лесу на юге страны. Если ты пойдешь к ней, она, возможно, согласится научить тебя обращаться с этим мечом.

— А как мне ее найти?

— Отправляйся в Тириан и поспрашивай о ней. Если она захочет с тобой встретиться, то сама тебя найдет.

Рапсодия кивнула.

— А она симпатичная? Элинсинос улыбнулась:

— Я встречалась с ней лишь однажды. Она была добра ко мне. Она пришла вместе с человеком, занимавшим должность Главного жреца, которую теперь занимает Ллаурон, чтобы рассказать о том, что случилось с Меритином, принесла мне его дары и кусок его корабля. И тогда я узнала, что он пытался вернуться, но погиб. Он был таким хрупким, я скучаю по нему. — И вновь глаза Элинсинос наполнились слезами. — Я подарила тому мужчине белый дубовый посох с золотым листом на конце.

— Теперь им владеет Ллаурон.

Элинсинос кивнула.

— Я собиралась сделать подарок Элендре, однако она отказалась его принять. Но ты ведь сохранишь мою кольчугу, правда, Прелестница?

Рапсодия улыбнулась драконихе. Элинсинос была со ткана из противоречий, такая могущественная и одновременно ранимая, мудрая и наивная, как ребенок.

— Да, конечно. И буду хранить ее рядом с сердцем, где навсегда останутся воспоминания о тебе.

— Значит, ты будешь меня помнить, Прелестница?

— Конечно. Я никогда тебя не забуду, Элинсинос.

Дракониха широко улыбнулась, обнажив ряды огромных зубов.

— Значит, через тебя я немного приближусь к бессмертию. Спасибо тебе, Прелестница. — Она засмеялась, когда брови Рапсодии недоуменно поползли вверх. — Ты не понимаешь, о чем я говорю, не так ли?


Дата добавления: 2015-08-18; просмотров: 58 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: ПРОРОЧЕСТВО | МЕРИДИОН | КОШМАРЫ 1 страница | КОШМАРЫ 2 страница | КОШМАРЫ 3 страница | КОШМАРЫ 4 страница | КОШМАРЫ 5 страница | КОШМАРЫ 6 страница | КОШМАРЫ 7 страница | КОШМАРЫ 11 страница |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
КОШМАРЫ 8 страница| КОШМАРЫ 10 страница

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.034 сек.)