Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Жизнь – гадство

Читайте также:
  1. Gt;>> В вашей игре должна быть убежденность, должна ощущаться глубина вашей уверенности в том, что вы считаете правдой и чему готовы отдать свою жизнь.
  2. IV. Мудрая река – жизнь.
  3. Vie a la trios (Жизнь втроем)
  4. VII. Жизнь благородная и жизнь пошлая, или энергия и косность
  5. VII. Жизнь благородная и жизнь пошлая, или энергия и косность.
  6. XIX. Узнавать жизнь на вкус
  7. А ЖИЗНЬ ИДЕТ

 

Стив нас выставил рано.

Согласитесь сами, что 8.30 – негуманно рано для воскресного утра. Его отец возвращался где‑то в полдень, так что ему еще предстояло прибрать дом, чтобы не казалось, будто в дверь вломился полный автобус поддатых ребят. Что, в общем, соответствовало действительности.

Девушки, на появление которых мы надеялись, не пришли. Так что мы просто сильнее накачались и стали в шутку кидать друг друга через мебель.

Мы трое перепрыгнули через заднюю стену сада Стива и рванули по полям прямиком, оставив его делать с домом, что может, и в тринадцатый раз повторять:

– Мой старик меня убьет, когда приедет!

Солнце уже пригревало шею, и мы брели по пустым лугам. Во рту будто жаба сдохла от водянки, и ее похоронили под языком.

Когда мы дошли до города, остальные свернули каждый к себе, оставив меня пахать последнюю милю по густой траве. Мысли, которые мне удавалось собрать вместе, в основном вертелись насчет того, как лучше насолить Тагу Слэттеру.

Я никого не видел, ничего не слышал. В такое воскресное весеннее утро девять десятых населения нежатся в постели.

Я перелез через заднюю изгородь нашего сада, распугав взлетевших размытым облачком птиц. На пути к входной двери я посмотрел на свой пикап. Пока чистый. Слэттер пока не решил повторить.

Папиной машины на дорожке не было. Ничего в этом необычного тоже не было. Иногда он по воскресеньям ездил в город за газетами. Мама, наверное, еще в кровати. Субботними вечерами она смотрела у себя в спальне старые фильмы ужасов почти до утра – и потом спала до ленча.

– ПРИВЕТ, НАРОДЫ! Я ВЕРНУЛСЯ! Это был мой обычный приветственный клич, который действовал всем на нервы, как наждак.

Но обычного “Заткнись, дан людям поспать!” не послышалось. В это утро они спали как убитые. Я пошел на кухню.

– Эй, кони!

Я повторил это снова, отодвигая кучу накрошенного хлеба на край стола и зацепив перевернутую масленку.

Если это папа такое устроил, то он затеял опасную игру. Мама взбесится. Да и он вроде в нормальном состоянии такого не делает.

Если подумать, я вообще НИКОГДА такого не видел. Он съедает свои кукурузные хлопья, потом моет тарелку и ставит ее в буфет. Единственный другой подозреваемый – это...

– Джон! Ты уже покойник! Быстрее все это прибери, пока мама не увидела!

Тишина. Боже ты мой... может быть, под личиной любящего домашние задания и дисциплину пятнадцатилетнего мальчика все‑таки скрывался бунтовщик.

Через пять минут я бросил в раковину пустую тарелку и, все еще дожевывая хороший глоток хлопьев, поднялся наверх.

Там было чисто и тихо.

Я переоделся в свои повседневные джинсы. Потом решил разбудить Джона и довести до его сознания тот факт, что если он хочет дожить до ленча, ему надо побыстрее прибрать бардак в кухне. Я толкнул дверь.

И увидел такое, от чего у меня дыхание перехватило. Комнаты моего брата более не существовало.

Нет, четыре стены были на месте, и окно тоже. Но того барахла, которое образовывало спальню брата, не было.

Кровать исчезла. Шкафы, мебель и плакаты с греческими храмами и египетскими статуями исчезли вместе с ней. Вместо всего этого, почти до лампочки в потолке, стояла пирамида.

Я остановился и громко захохотал. Действительно захохотал.

Того, что я видел, не могло быть. Я снова рассмеялся. Но на этот раз – деланно. И начал чувствовать холод, будто меня медленно погружали в горное озеро.

Кто‑то здесь побывал, забрал мебель и потом расколотил все имущество моего брата. Потому что пирамида была составлена из книг, компьютерных игр, детских игрушек, сувениров, комиксов... Все, что когда‑либо Джону дарили, что он собирал, на что копил, что покупал. Словом, все. Господи ты мой Боже. Этот гад... Слэттер.

Пока я стоял, перед моим мысленным взором проносились картины. Слэттер заглядывает в окно комнаты, синие перья‑татуировки по краям его глаз, обезьянью рожу перерезает трещина мерзкой улыбки. Потом он влезает и разносит все в клочья.

Это сделал Таг Слэттер – по‑другому быть не могло. Но что он сделал с мебелью, с кроватью? И где мой брат? Он же здесь спал.

Я увидел. Но здоровенный шмат моего существа в это верить отказывался.

Я не шевелился, только смотрел. В груди болело, и звук дыхания казался странным мне самому.

Этот гад поработал тщательно. Куда, куда тщательнее, чем когда измазал мой пикап продуктом из собственной задницы.

Книги были не просто порваны пополам. Каждую страницу разорвали на клочки не больше почтовой марки. Компьютер Джона – он в нем души не чаял, пылинки сдувал – был разбит на куски не больше моего ногтя.

Качая головой, сбитый с толку, я начал разбирать пирамиду, рассматривая осколки компьютерных игр и обрывки драгоценных исторических книг Джона. Вот его видеозаписи о первом человеке на Луне. Когда я их тронул, они свалились с пирамиды, открывая другие сокровища Джона. Копилка в виде бюста пирата, еще компьютерные игры. Порванная маска. Модель автомобиля...

Мои пальцы остановились над маской.

У Джона никогда не было маски.

Но вот – маска в натуральную величину. Глаза полуоткрыты. Волосы, как настоящие. Нос...

Я запустил руку в пирамиду и потащил маску. Она не поддалась. Была прицеплена к чему‑то твердому.

Пока я тянул, кто‑то толкнул комнату. Она завертелась так быстро, что мелькание окна слилось в полосу. Только маска оставалась в фокусе.

Сделанная из чего‑то вроде серой резины, она была разорвана от рта до уха, щека вскрыта, как конверт, обнажив ряд зубов, измазанных красным. Глаза отражали сияющий в комнате свет, и казалось, что они очень живые. Или когда‑то были.

Я помню, что смотрел на это и видел маску.

Но помню, что сам я кричал:

– Джон! Джон! Джон!

Потом я оказался на улице. Горло жгло, будто я хватил хлорки. Я все еще кричал – только теперь звал на помощь.

Как во сне – кричишь, и никто тебя не слышит.

Лаун‑авеню была пуста. Тихо шелестели на утреннем ветру деревья – а я стоял и орал этому миру с окаменевшими ушами, что мой брат лежит у себя в комнате мертвый и его лицо разорвано пополам.

 


Дата добавления: 2015-08-18; просмотров: 71 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Начало конца всему | А кто такой этот Ник Атен? | Звук истребления | Оставайтесь на этой волне, сейчас будет передано важное сообщение | В душе мне одиноко, будто мир не настоящий | Еда, питье и надежда | Такой реки вы никогда не видели | Вот что случилось с Сарой Хейес | Почему они хотят нас убить? | Рогожа ценой в пятьдесят миллионов долларов |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Все тихо перед бурей| Я иду убивать Слэттера

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.007 сек.)