Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Глава 4. Я понимал, что загадка клеточной ауры интересовала Юру не меньше

Я понимал, что загадка клеточной ауры интересовала Юру не меньше, чем тайна египетских пирамид или неопознанных летающих объектов. Это было ясно как день, и он искренне сожалел и был расстроен лишь тем, что ему до сих пор не удалось, как волшебнику, привести нас в состояние захватывающего восторга, сдернув перед нашими удивленными глазами завесу тайны с этого непостижимого нимба кирпичиков жизни. Видимо, приборчик, который он сам смастерил из подручного материала для изучения ауры, был не настолько ловок и цепок, чтобы ухватить ее за павлиний хвост. Я видел, с каким живым интересом он предавался своей работе и как его огорчали потери и неудачи. Я сделал попытку его успокоить:

— Никуда она от тебя не денется.

Он только широко улыбнулся и ничего не ответил.

— Я это и сам знаю, я же не слепой, — после короткой паузы сказал он и ослепил меня бликами стекол своих дорогих очков.

Щурясь, он задумчиво посмотрел на солнце, прячущееся за крышу дома.

— Иногда мне кажется, что я могу прикоснуться к ней, я даже знаю, как она пахнет, — коротко улыбнувшись, признался он.

Мы помолчали, затем обнадеживающе пожали друг другу руки и разошлись.

Юра с нами в бадминтон не играл, но от сауны обычно не отказывался. Он был очкариком и заядлым книжником и отчаянно любил свою скрипку. А однажды я поймал его на горячем: он раскладывал на столе небольшие картонки, на которых цветными фломастерами были написаны иероглифы. Английский он уже знал хорошо, а китайский, видимо, давался ему с трудом. Он смутился и что-то невнятно пробормотал, сгребая картонки со стола и суя их в карман пиджака.

— Учишь китайский? — спросил я, чтобы что-то спросить.

— Японский, — сказал он и кашлянул.

— А-а-а, — сказал я.

Для меня иероглифы оставались всегда иероглифами. Китайские или японские — разве можно их различить?

Все мы были твердо убеждены только в одном: на свете нет ничего важнее и интереснее, чем проблема сохранения молодости и увеличения продолжительности жизни! А человек должен жить тысячу лет.

— Не меньше, — утверждал Жора, — это определенно!

Мы уже причислили себя даже к масонскому клану от экспериментальной медицины и верили, что на этом поприще нас ждет непременный успех.

— Теперь это наш крест, — сказал тогда Жора.

Валерочка только скривился и снова как-то весь сплющился.

А Васька Тамаров только улыбался. И не произносил ни слова. Но внимательно слушал наш спор. Я удивлялся его нарочитой немоте. Много позже я, кажется, понял, отчего он только молчал. Скептик! Скупердяй на слова, философ!..

Аура! Это теплое, нежное и простое слово, ставшее не только для Юры, но и для всех нас таким близким и родным, было спрятано за семью печатями. Вот почему мы не давали Юре продыху, вот почему преследовали его. А он оберегал ее от нас, как невесту. Мы наступали, наши атаки были яростны и бескомпромиссны, а ему нечем было их отражать. И он бунтовал: брал свою скрипку и пиликал что-нибудь невеселое, совершенно забыв о нашем существовании. Нередко это давало повод для насмешек, но вскоре звуки грусти и нежной печали проникали в наши сердца и охлаждали наши горячие головы. И мы снова любили друг друга. Только Валерочка держался особняком, впадая в обиду, и тупо молчал, жуя в себе свои умные слова. Его даже подбадривал Ушков.

Если бы в те дни кто-нибудь сказал мне, что Юра, уже к тому времени достигший изумительной сноровки в распознавании клеточных скорбей и страхов, станет киллером, я бы даже не рассмеялся тому в глаза, однако дал бы понять, что он полный дурак и невежда. А как страстно он потом убеждал нас в необходимости клонировать Иуду и Сталина: «Если вы уж так жаждете совершенства!». Тогда он считал, что совершенство невозможно без предательства и насилия.

— Ты тоже так думаешь? — спрашивает Лена.

— Теперь — да! Совершенно невозможно! Ведь предательство и насилие призваны для проявления совершенства. Это как свет и тень, как «инь» и «ян», как…

И тот и другой, считал Юра, не только в полной мере удовлетворили свое человеческое любопытство, но и, реализовав феноменологию собственных геномов, выполнили небесное предназначение. Нелепые, на мой взгляд, утверждения: я просто диву давался!

— Слушай, — неожиданно спрашивает Лена, — а тогда, на Мальте, тебе удалось уйти от погони?

— Ты же видишь, — говорю я.

Ясно ведь, что если бы они меня настигли, то живым бы не отпустили.

— А почему ты об этом спрашиваешь?

— Я так ярко себе все представила, когда ты рассказывал — жуть!

О том, что в моем спасении Тина принимала самое активное участие, я молчу.

 


Дата добавления: 2015-08-03; просмотров: 61 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Глава 1 | Глава 2 | Глава 6 | Глава 7 | Глава 8 | Глава 10 | Глава 11 | Глава 12 | Глава 13 | Глава 14 |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Глава 3| Глава 5

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.007 сек.)