Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

О грехе как расположении

Читайте также:
  1. Кающийся: Искренне раскаиваюсь в этом тяжком грехе и обещаю приложить все усилия для того, чтобы убедить соблазненных мною оставить эти богопротивные занятия.
  2. О грехе
  3. О грехе как состоянии, или греховном настроении
  4. О СМЕРТНОМ ГРЕХЕ И КТО ПРАВЕДНИК
  5. Письмо 92 О грехе первородном
  6. Только раньше споры велись о форме Земли и её расположении в пространстве, а теперь о других вещах. Но методы познания не поменялись.

Греховное расположение, иначе греховная склонность, страсть, есть постоянное желание грешить известным образом, или любовь к гре­ховным каким-нибудь делам или предметам. Так, например, рассеянность есть постоянное желание развлечений, или любовь к ним.

Такие пристрастия или греховные склонно­сти в нравственной жизни имеют великое зна­чение. В них — крепость зла, как в добрых рас­положениях — крепость добра. Что крепости в государстве, то они в душе. Через них грех или сатана воздвигает себе крепости в сердцах и из них безопасно действует, не страшась как бы противной стороны. Страсть в отношении к деятельности человека есть истинное духов­ное рабство: ибо человек ею, как ведомый, ве­дется на зло, даже сознавая свою беду, даже не хотя уже его. Как невольника связанного вле­чет пленивший куда хочет, так делает и страсть с грешником. «Велико, — говорит св. Златоустый (Бесед. 7 на 2 Кор.), — обычая мучитель­ство, потому что он превращается в истинную потребность». Имже кто побежден бывает, сему иработен есть (2 Пет. 2:19). Творяй грех, раб есть греха (Ин. 8:34). Природа человечес­кая здесь терпит полное унижение от греха. Иной и воздержится мало, но потом, при слу­чае, как огонь, воскипает страсть и увлекает к обычным делам. Иной терзается, мучится, ока-явает себя, когда страсть утихает; но лишь при­дет она в движение, беспрекословно покор­ствует ей и охотно предается в руки мучителя своего. У иного сила ее до того доходит, что ни убеждение, ни страх, ни стыд, ни беды, ни даже смерть не сильны отвратить его от дела. Чело­век, работающий страсти, есть беднейшее су­щество. Если смотреть на страсть в отношении к Богу или на ее значение в нравственном мире, то она есть истинное духовное идолопок­лонство. Коль скоро есть страсть, или любовь ко греху, то предмет его, как идол, стоит в сер­дце, которое потому становится для него капи­щем и в жертву ему приносится все с охотным послушанием всякий раз. Не можете Богу работати и мамоне, сказал Господь (Мф. 6:24). Чье сердце пристрастилось ко греху, для того он Бог. Посему для чревоугодника чрево — Бог (Флп. 3:19), для лихоимца — деньги (Кол. 3:5). Откуда страсти? Ни один человек не рож­дается со страстию определенною. Каждый из нас приходит в свет сей только с семенем всех страстей — самолюбием. Сие семя потом жизнию и свободною деятельностию развивается, растет и раскрывается в большое дерево, ко­торое ветвями своими покрывает всю грехов­ность нашу, или всю область грехов, потому что всякий грех непременно уже укрывается под ним или висит на какой-нибудь его ветке. Главнейшие ветви самолюбия суть гордость, лихоимание, сластолюбие. От сих отрождаются уже все другие страсти, но между ними не все одинаково важны. Замечательнейшие суть блуд, чревонеистовство, зависть, леность, зло-памятование. По силе своей они равняются первым, с которыми вместе составляют семь начальнейших страстей ибо суть возбудители греха и родители всякой другой греховной склонности и страсти. Как и какие страсти да­лее развиваются из них — смотри «Православ­ное исповедание», ч. 3, вопр. 18-40.

Отсюда видно, что все страсти состоят меж­ду собой во взаимной связи и взаиморожде­нии, подобно добрым расположениям, и име­ют различную силу и греховную тяжесть. Нет сомнения, что всякая страсть есть тяжкий и смертный грех, ибо отдаляет от Бога и пога­шает ревность к богоугодной жизни. Однако ж страсть тем злее и преступнее, чем злее и безнравственнее ее предмет, чем существен­нейшее нарушаются ею обязанности и чем она застарел ее.

Никак не должно думать, что страсти обра­зуются естественно, сами собою. Всякая страсть есть дело наше. Позывы на то или дру­гое греховное происходят из растления нашей природы; но удовлетворять ему, тем более нео­днократно, до привычки, состоит в нашей воле. Так, гордость утверждается частым гордением, леность — частою недеятельностию, зависть — частым завидованием, сварливость — частою бранью и проч.

В составе страсти должно различать сердеч­ное расположение и привычные действия, удовлетворяющие страсть. Когда человек бы­вает в состоянии образовавшейся страсти, тог­да то и другое, можно сказать, равносильно. Но прежде, нежели страсть придет в силу, хотя расположение страстное, или страсть, в сердце уже есть, но привычка к действиям со­ответственным может быть очень слаба. На­оборот, когда человек войдет в себя, поймет свою опасность от страсти и решится погасить ее, страсть уже ненавидится, гонится и пресле­дуется человеком; но привычка к действиям, удовлетворяющим страсть, к которым настро­ены части и силы души и тела, долго еще со­блазняет, иногда вырывает удовлетворение как бы против воли, иногда увлекает как бы неудержимо. Потому-то долго, долго надобно трудиться над искоренением внедрившегося порока, пока действия и движения сил при­выкнут к противоположным оборотам.

Об искоренении страстей надо писать целые книги... Потому здесь упоминается о сем малое нечто. То нерешительный признак, что кто-ни­будь исправляет свое сердце, если он удержи­вается только от внешних дел, соответствую­щих страсти; ибо при сем может и любовь стра­стная таится внутри, и, следовательно, по сер­дцу сей человек может оставаться страстным — неуправляемым. Также вспышка ненависти на страсть и недовольство собою за нее, думание и передумывание, как отучить себя от страсти и победить страсть, нерешительный того при­знак, ибо это состояние минутное: пройдет, и сердце опять помирится со страстию. Но если кто с сей минуты негодования на страсть при­мет твердое и решительное намерение пресле­довать ее и, не жалея себя, начнет искоренять ее, то такое устремление против страсти есть истинное начало исправления; а благонадеж­ность исправления зависит от постоянства и не­изменности намерения и действования против страсти, ибо конец венчает дело. Хорошее на­чало есть половина дела, но другая половина исполняется уже в конце начатого поприща; или лучше, до самой смерти человеку страст­ному, исправляющему себя, должно думать, что он сделал только половину или только начал. От дел страстных иногда скоро отвыкают, но так как силы души подвижнее членов тела вещественных, то вообще не советуется верить погашению страсти, будто ее нет уже, или она умерла. Во всякое время ее лучше сравнивать с прикинувшейся змеею, которая при всяком удобном случае готова уязвить, или с обмер­шим насекомым, которое при благоприятных обстоятельствах легко оживает. Посему бдеть надо и молиться! Немалая, впрочем, в сем от­ношении разность у стоящих в добре людей, именно у тех, кои не рабствовали прежде стра­стям, с теми, кои рабствовали им, но исправи­лись. Что прилично одним, то не всегда может быть принимаемо другими. Те могут действо­вать с большею свободою, последним должно всегда ходить так, как около огня. Сим же ре­шается недоумение: как же некоторые святые позволяли себе льготы и утешения? Нам же почему необходима такая строгость?! Потому что они были целы, а мы были изломаны. Как тем, у кого были вывихнуты какие-либо члены, по установлении последних на своих местах не позволяют действовать свободно, а предписы­вают крайнюю осторожность, так и тем, кои падали в страсти и исправились, нужна строгая осмотрительность во все дни жизни их.

Спрашивается: что думать о некоторых чув­ственных привычках к вещам и делам различным, то есть привычках удовлетворять по­требности тела и чувств известным, опреде­ленным образом, например, привычке к изве­стной пище, к цвету и проч.? Как любовь к чувственному, это есть нечистота, но когда предмет ее — вещь безразличная и, особенно, не влекущая за собою расстройства в духе и благочестивом состоянии, то это есть дело извинительное, то, что прежде названо грехом несмертным, легким и простительным. Истин­ные, впрочем, ревнители благочестия, посвя­щая сердце Богу, тотчас замечают, что хотя небольшое, однако ж все полагают, препят­ствие всему сии пустые привычки, подобно тому, как длинное платье мешает скоро идти, потому стараются освобождать свое сердце и от них, чтобы как они безразличны, так и сер­дце было безразлично в отношении к ним. Ка­кая бы ни была привычка, но все же она — связа. Всякий невнимательный есть раб стра­стей и привычек. Приходя в себя, всеконечно, все внимание и тщание должно ему обратить на страсти, ибо в них седалище греха. Но, одо­левая их, должно потому отрешаться и от при­вычек, чтобы, подобно свободной голубице, полетать и почить в Едином Всеблаженном и Всеублажающем Боге.

И так молиться подобает: сердце чисто созижди во мне, Боже! — и со страхом и трепе­том свое спасение содевать! Один Бог весть, что породит находящий день. Но то утешение нам, что близ есть Господь всем призывающим Его во истине.

 


Дата добавления: 2015-08-05; просмотров: 96 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Производство нравственных деяний | Аа) Об обязанностях, или заповедях | Бб) О советах | Вв) О действиях безразличных | Б) О цели нравственных деяний | В) Об обстоятельствах нравственных деяний | О добродетели как настроении христиански действующего духа | О добродетели как разных добрых расположениях | О добродетели как добром деле | Бб) О возрастах добродетельной жизни христианской |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Грех как дело| О грехе как состоянии, или греховном настроении

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.006 сек.)