Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

ВСЕ МЫ ЛЮДИ

Мутант угрожающе рыкнул и двинул своё тяжёлое тело в направлении репортёра. Перспектива близко познакомиться с огромными клыками отнюдь не радовала. Котомин нерешительно задёргался. Пистолетных патронов маловато будет супротив этакой скотины… АЕК застрял в заспинной недосягаемости. В соответствии с уставом здешнего «монастыря», Ник его туда примостил, от греха подальше, и не снимал. С одного плеча автомат постоянно съезжал, и журналист перекинул ремень диагонально, да ещё просунул «калаш» под рюкзак, ближе к правой лямке.

И теперь, дёрнув ремень, обескуражено понял, что высвободить главное оружие и тем более выстрелить не успеет. Надеяться осталось только на потомка ПП-19, ещё одного из отпрысков многочисленной «калашниковской» семьи…

Тварь приближалась неумолимо, чёрные глазки злобно поблёскивали. Ник просто разжал пальцы и выронил «форт», взамен рванул с поясного крепления свежекупленный «бизон» десятой модели и выдал длинную очередь из пистолета-пулемёта. Уже буквально в упор.

Девятимиллиметровые пули не ушли в «молоко», они пробороздили горбатую спину, но кабан и не подумал остановиться. Котомин отпрыгнул, однако зверь успел чиркнуть острющим клыком по ноге. Боль пронзила Ника, конечность мгновенно отнялась, и он чуть не упал…

Мутант проскочил мимо и развернулся для повторной атаки. Ник отчаянно палил в него, прыгая на одной ноге. На этот раз почти все пули цель не поразили. Полствольный, на гранатомёт похожий, цилиндр шнекового магазина опустел. И пока человек отчаянно вспоминал, куда же он сунул ещё одну такую пластиковую трубку с патронами, кабан снова наскочил. Журналист успел отпрыгнуть в сторону. Острая боль опять пронзила раненую ногу.

Зверюга промахнулась, но репортёр упал на землю и, распластавшись в холодной грязи, обречённо наблюдал за приближением неминуемой гибели.

Вот и всё. Строил-строил кучу планов, амба же подкралась молниеносно и внезапно. Напророчила хриплоголосая вояка. Неспроста примерещилась в заспинном кабаньем хрипении…

Выстрела он не услышал. Пропахав по инерции жижу, зверь «подъехал» на брюхе вплотную к жертве, и последнее смрадное дыхание страшной пасти испустил прямо в лицо Нику. Половину кабаньей башки что-то снесло. Котомин, судорожно сжимая опустошённый «бизон», вдруг совершенно спокойно подумал, что госпожа Удача не только улыбаться умеет, но и стрелять, оказывается. Теперь ещё бы кровью не истечь… Ведь плывёт, блин, плывёт всё перед глазами, как будто окружающая атмосфера превратилась в одну сплошную аномальную размытость…

На сером фоне неба появилась фигура подоспевшего сталкера в простеньком, лёгком, почти не бронированном комбинезоне.

— Молодой? — спросил он, сбрасывая с плеч свой рюкзак.

— Да-а-а… — процедил Котомин. В голове вроде прояснилось, но раненый сжимал зубы, чтобы не закричать от боли. Тем не менее Ник вполне уловил, что подразумевалось. Синоним новичка, биологический возраст не важен, отсчёт новой жизни ведётся с красной линии, с первого шага в Зоне.

Сталкер плюхнул рюкзак рядом с журналистом и достал аптечку.

— Ты что, бегать не умеешь?

Спаситель вынул шприц-пистолет и что-то вколол Нику в ногу, прямо в рану. Раненый изо всех остатков сил удержался от стона; Потом незнакомец располосовал ткань штанины остриём ножа, извлёк из бокса аптечки нитку с иглой… Репортёр обомлел и даже о боли на миг позабыл. Он что, будет сейчас рану зашивать?!

— Погоди, а обработать… Ой! Ё-ё-о-о!!!

Сталкер, не обращая внимания на протест Ника, штопал ему ногу, как домохозяйка рваный носок. Несколькими стежками ловко стянул края, закрыв глубокую дырищу в мышце, проделанную клыком. И нравоучительно произнёс:

— Убегать от него надо. Умеешь бегать спиной вперёд? Нет? Учись, пригодится. Если слаба огневая мощь или руки из жопы растут, то научись бегать спиной вперёд.

— На хрена-а, а-а-а! — Стон раненого оборвался, он просто вынужден был стиснуть челюсти, чтобы не заорать, как последний слабак… Это сталкер перегрызал зубами нитку, закончив швейную процедуру. То, что он вколол Нику, обезболивающим явно не было.

— Ну как же! Бежишь и отстреливаешься не спеша, прицельно. — «Медбрат» ехидно улыбнулся.

Затем он плеснул из маленького пластикового пузырька спиртом на рану и, пока несчастная жертва билась в конвульсиях от боли, полез в свой рюкзак и добыл оттуда некую вещицу странных форм, преимущественно жёлтого цвета. Это месиво спаянных кусочков мусора лекарь приложил к ране, подержал с минуту, убрал. И боль почти сразу, скоренько прекратилась.

Ник глянул на ногу и такое узрел, что даже нашёл силы для удивления. От дырищи с рваными краями и следа не осталось, только нитки кривого шва торчали из кожи. Котомин знал о существовании артефактов, заживляющих раны, и даже пользовался ими… в играх, на экранах мониторов. В реальности как-то пронесло.

Хотя кой-кому из приятелей и знакомых доводилось обращаться к владельцам частиц хабара, вынесенного из Зоны и добравшегося до больших и малых городов. Факт ужасный, но бесспорный — подарочки Черноты по всему миру распространились.

Сталкер вернул свой артефакт в рюкзак и маленькими ножничками быстро разрезал цельный шов.

— А ты думал, что будет типа как в игрушках или в кино, — вытягивая короткие ниточки, произнёс он, заметив вопросительный взгляд Ника. — Тупо приложить фенечку, и всё? Типа, ткани сами собой притянутся, стянутся и затянутся, как у Халка? Хах-ха!!!

Стажер громко рассмеялся. Свернул свой полевой госпиталь, вскочил, подхватил рюкзак и, уже убегая, крикнул на ходу:

— Не за что! Меня тут Братан кличут. Это здорово, что ты его успел завалить, не то распорол бы кабанище пузо твоё и всё-о-о-о…

Ник уже успел встать на ноги и теперь провожал Братана растерянным взглядом.

— Громадное спасибо, но ты не сказал, сколько я должен за лече… Погоди, а разве не ты его пристрелил?!

Однако благотворитель далековато отбежал привычной крейсерской трусцой и уже не слышал слов репортёра. Впрочем, подобие ответа Ник получил, когда сообразил, что мэйд ин юэсэй автоматическая винтовка Братана, М-136, конечно, тоже неплохое оружие, но вряд ли способное кабану снести полголовы единственным выстрелом.

Интересно тогда, кто же спас Ника от смерти?! Или он неправильно понял слова лекаря, или тот запутался языком в зубах и что-то не то ляпнул… внятного ответа нет и не предвидится в обозримом будущем.

Сделав далекоидущие выводы, Ник извлёк большой «калаш» из-под рюкзака и теперь держал его в руках постоянно. Магазины переложил в карманы, специально для них и предназначенные, стоило бы вначале разобраться в собственной одежде, а потом отправляться по грязи чавкать сапогами… Цилиндры с патронами от малого «калаша», оригинальной конструкции пистолета-пулемёта «Бизон-10», обнаружились на самом дне рюкзака, и Ник поклялся, что шагу не ступит без подготовки. И забрало шлема не поднимет без причины, просто так, и пейзажиками любоваться не будет чисто из эстетических побуждений, и вспомнит, что прямая не обязательно кратчайшее расстояние между двумя точками, и постоянно озираться по сторонам научится, и… и…

Да-а, расслабили Убийцу Сенсаций последние годы. Амплуа кабинетного босса, отгороженного от всех напастей секретутками, ассистентами и телохранами, превращает мужчину в патентованного офисного неженку, предводителя не воинов, а хомячков и планктона.

Оброненный «форт» с трудом отыскался в грязи, Ник уже бросить пистолетик хотел. Всё равно этой несерьёзной пукалкой разве что мелких зверушек мочить… и людей.

Досада от позорного поражения в стычке с кабаном не давала покоя. Поэтому Котомин испытал чувство глубокого удовлетворения, приметив среди деревьев ещё одного представителя этого зонного биовида. Журналист устремился в ту сторону, огибая аномалии. Когда человек уже приблизился на десяток метров, кабан только-только обратил на него внимание. Видимо, попался мутант сытый или ленивый. Ну ладно, выбирать пока не приходится… Репортёр прицелился и выстрелил. Короткая очередь «калаша» чётко поразила цель. Кабан подпрыгнул, громко завизжал и ломанулся в атаку на обидчика, орошая собственной кровью ветви и стволы. От двух последующих очередей туша свалилась замертво. С одного выстрела прикончить нет возможности, но парой десятков патронов из «девяносто четвёртого» достигается аналогичный эффект.

На душе сразу повеселело.

— Во как, урод клыкастый!

Ник протянул вперёд левую руку. Все пальцы, кроме выставленного среднего, были сжаты в кулак.

— Будем считать, один-один. Для начала разменялись плюхами.

Позже надо будет просмотреть записи кабаньих эскапад. Кое-что под монтировать…

Неожиданно Котомину почудилось, что он услышал звонкое детское хихиканье. Словно какой-то ребёнок подсматривал за ним и теперь разделил удовольствие от приобретения первого боевого опыта в Зоне. И сразу же у Ника ощущение дискомфорта появилось.

Кто-то снова подкрался со спины?!

Репортёр развернулся на сто восемьдесят, вскидывая автомат, теперь всегда готовый стрелять.

За спиной никого живого не оказалось.

Но чьё-то присутствие Ник явственно ощущал. «Если вам только кажется, что за вами следят, это вовсе не значит, что слежки нет». И этот смешок… Слуховая галлюцинация? Параноидальный бред? Что за снадобье ему тот сердобольный Братан вколол?!

От вынужденного самоанализа Котом и на отвлекла новая опасность. В сторону человека и массивной туши убитого кабана рысачили две собакоподобные твари. Их пятнистая жёлто-зелёно-сизая страшненькая плоть приобрела нынешнюю форму в результате генетических мутаций. Интересно, здесь сохранилось хоть одно нормальное животное, не мутант?

Одна зубастая зверюга упала с перебитыми очередью лапами. Вторую человек снял уже в прыжке, наповал. Брызги коричневой, почти чёрной крови обляпали его с ног до головы.

— Ф-фу, мерзость какая! — Репортёр стёр жижу со щитка шлема, промокнул объективы скрытых мини-рекордеров…

И опять! Словно детский голосок захихикал где-то на краю слышимости. Журналист крутнулся, как юла, — но вокруг по-прежнему никого, способного смеяться по-человечески, не наблюдалось. — Блин, встречу этого Братана, спрошу, что за наркоту он мне вколол…

Для самоуспокоения Ник решил не обращать внимания на эти глюки, счесть их побочным эффектом введения дозы неведомого происхождения.

Неожиданно проснувшийся охотничий инстинкт требовал новых жертв. Котомин испытывал настоятельную потребность завалить ещё нескольких монстров. Желательно — схожих с тварями, памятными по играм цикла «С.т.ал.к.е.р.»… И, как будто под заказ, он получил желаемое, бегая по местности севернее посёлка.

Охотящийся человек столкнулся и с тушканами, и с плотью, и на слепых псов нарвался, расстрелял целую их стаю из своего «бизона», и даже одну бронезмею завалил, выпустив два полных рожка большого «калаша» в её чешуйчатое извивающееся тело. С трудом, но пробил защиту и поразил все три сердца… В «Огненной Зоне» эти свирепые мутированные гадюки множество хлопот геймерам доставляли.

И вдруг приподнятое, эйфорическое настроение, навеянное уничтожением разношёрстных монстров Зоны, моментально пропало. Как накатило, так и схлынуло. И глюки унесло с собой. Хихиканье больше не мерещилось, ощущение присутствия не возвращалось. Наркота действовать перестала?..

Ник, придавленный мгновенно навалившейся усталостью, побрёл обратно в посёлок. Скучно это и бессмысленно — тварей живых от нечего делать расстреливать. И какого чёрта он с цепи сорвался… Неужели это каким-то образом начинает проявляться влияние Зоны? Говорят, что галлюцинации и спонтанная агрессивность у людей здесь возникают нередко.

По дороге назад журналист ещё несколько раз кинул по гайке в аномалии, которые обходил. Железки испарялись, оставляя разные дымовые следы — то спиралью закрученные, то облачком вспухшие, то колючками морского ежа ощетиненные. И ассоциация подозрительная закралась в голову. Обуянный агрессией Ник выходил именно на тех знакомых мутантов, которые послужили прототипами игровым монстрам.

Которых он желал увидеть реально, во плоти, и победоносно завалить взаправду… почему-то.

Сигнал датчика вынудил отвлечься от тревожных мыслей и остановиться. Впереди разверзлась громадная воронкопо-добная ямина, на дне которой образовалась свалка разного мусора. Радиационный фон превышал норму. Ник изменил направление движения и уже сделал шаг в сторону, когда понял, что знакомое ощущение дискомфорта резким приливом переполнило его.

Ледяной воздух кинжальными ударами вторгся во все щели, особенно досталось бедру, не прикрытому штаниной, располосованной ножом Братана. Иней мгновенно покрыл всю одежду. Репортёр неуклюжими прыжочками, спиной вперёд, выскочил из пределов белёсого круга, что возник прямо у него на глазах вокруг. Жуткий холод пробр-рал до костей… Котомин открыл рот, иначе стучащие челюсти раздробились бы друг о дружку. Про такую аномалию репортёр не слышал у костра, да и в игре не встречал ни разу. Впрочем, это лишь подтверждало сделанный ранее окончательный вывод, что здешняя реальность не обязана во всём совпадать с привычной игровой. Спасибо тому же Братану, заштопавшему ногу по-живому, а не просто заживившему рану. Шрамище остался бы кошмарный.

Спонтанная локальная заморозка долго не продлилась. Иней на почве и на комбинезоне начал таять. Сколько же градусов в минусе избирательно выморозили этот кусочек территории? Наверняка не меньше трёх-четырёх десятков. Судя по острой необходимости согреться.

Ник добыл из рюкзака ёмкость с медицинским спиртом. Открутив крышку-стакан, замёрзший репортёр до середины наполнил её содержимым фляги, затем разбавил 50 на 50 водой и опрокинул содержимое в рот. «Соточка» пролудила глотку. Котомин изнурённо присел на ближайший валун, чтобы совсем оттаять.

— Для этих целей прикупи отдельную фляжку. Разбавь заранее и в нужную минуту не будешь алхимичить. — Ещё один сталкер, пробегавший мимо, появился внезапно и подсел к Нику. Журналист невольно усмехнулся. Алкоголь мужиков притягивает, как по волшебству. Это даже Зона не вытравит. — Градус в спецфляге, — внезапный собеседник отцепил со своего пояса упомянутую ёмкость и протянул её Нику, — всегда должен быть повышен. Объём меньше — эффект больше. Ну, давай за твой первый морозняк!

Ник плеснул в свой стаканчик и употребил ещё. Горло обожгло неслабо, новая волна тепла прокатилась по телу. Хо-рошо-о… Да, водички в этой смеси явно меньше половины.

Сталкер принял назад спецфлягу и сделал большой глоток. Вздрогнул, покряхтел, занюхивая рукавом, и положил руку на плечо Котомина.

— Друг, я один выжил сегодня, из нашей группы… с очистками рубились! Понимаешь? — Он смотрел на Ника глазами, действительно ожидающими понимания. Репортёр затряс головой, мол, коне-е-ечно, понимаю, а как же! Хотя не понял. Какие очистки?..

— Думал, добегу до посёлка и бахну уже тамочки, а тут вижу, молодой отморозился, ну, думаю, как мимо проскочишь… Сейчас ещё глотнём и вместе порулим. Ты только не думай, что я алконавт… мы ж квасим не из потребности нажраться, а в силу необходимости. Мозги перегрузить, снять натяжение нервов. Вот и пользуемся самым дешёвым, действенным и популярным способом отрубания памяти и мыслей… Ты меня слушай, новичок, и на ус мотай. Я, когда хмелею, поговорить люблю… В прошлой жизни я писателем-сатириком был, привычка мусолить слова о себе напоминает… Трезвый-то я нынче молчу, как партизан. Молчуном кличут меня поэтому, будем знакомы.

Они так и дочапали до посёлка (чвак-чвак, чвак-чвак по вездесущей грязюке!), два пьяных кореша, почти коллеги, в обнимочку, общаясь на разного рода «хвилософские» темки. Стартовый день в Зоне первоходку Николаю Котомину показался более чем насыщенным, и он решил, что вполне заработал отгул до завтрашнего утра.

Мозги перезагрузить, ослабить натяжение нервов…

 

Пока что спать Лучу не хотелось совершенно. Полулитровая бутылка энергетика сон отогнала на дальние подступы. Охотник сидел и напряжённо втыкал на корявую бронеплиту двери и ржавые пружины дивана, загородившие проход в комнатку.

Печку выключили, и сейчас помещение освещалось светом диодных лампочек, припаянных прямо на коробку аккумулятора. За столько лет ничего более экономного придумать не сумели. По расчётам, стандартной «баночки» этой хватило бы на три месяца непрерывного свечения шести диодов. Но этот ресурс никто не проверил, так что не факт. Либо проверяющий не протягивал столько месяцев в Зоне, либо доводилось, сбросив лишний вес, спасать шкуру свою, либо что угодно другое мешало… Подобный светильник являлся одноразовым, самым дешёвым, и, по идее, если его включать только по надобности, то многим хватало на всю жизнь.

Средняя продолжительность которой — на порядок меньше, чем в мире «большом». Вот почему каждый, кто в Зоне сумел несколько лет уцелеть, заслуживал право считаться ветераном. А сталкеры, что протянули срок больший, чем десяток лет, те немногие, кто не сгинул в Зоне или не сбежал из неё, звались старожилами. О тех же, кто проходил в сердце Черноты намного больше десятка, — уже легенды слагались. Чтобы хоть из уст в уста передать инфу, показать молодым пример того, что такое возможно.

Насколько больше, обычно никто уже не подсчитывал. Ведь почти некому было помнить, а компьютерные базы данных периодически в Зоне самоликвидировалась. Иногда выбросы злой энергии случались настолько мощные, что потом всю электронику восстанавливать приходилось, то есть заново обзаводиться ею. Да и численность сталкеров после таких ураганных всплесков резко сокращалась. Помнил о начале своих зонных похождений разве что сам легендарный этот старожил — если мог и если хотел помнить.

До вынужденных каникул Луч иногда вспоминал свою первую ходку. Редко, но всё же думал о своих поступках, которые засунули его в Черноту. Несмотря на сугубую бесполезность этих мыслей для текущего выживания, память сохранила некоторые дорогие сердцу моменты. В «отпуске» он вспоминал те события многолетней давности часто. Неудивительно. Этому способствовало возвращение в реальность белого мира. В особенности невольная встреча с человеками, знакомыми ещё по дозонной жизни.

Однако с того момента, когда Луч вновь просочился сквозь периметр и вернулся в Чёрный Край, он больше не возвращался мысленно к своему первому «пришествию». И подумал о нём только сейчас, сон Джона-Зверя сторожа, напарника своего бывшего и нынешнего. Да, всё повторяется… Это светодиодный фонарь, которому теоретически суждено жить месяца три, высветил в памяти ассоциации из прошлого.

Кто б мог предположить, что гламурный раздолбай Женька Осадчий станет первым человеком, который не испугается принять правду, открытую ему Лучом! И что именно он, уцелев, останется чуть ли не единственным живым напоминанием о тех ужасных днях и ночах, когда Луч только-только потерял свою первую напарницу, незабвенную Шутку.

«До её исчезновения три с половиной года… и дюжина, с академ-отпуском включительно, с момента посвящения Жеки. Ну и упрямый же я тип оказался! Кто б мог подумать, что до этого времени дохожу… в особенности после того, как остался тогда совсем один. Сколько лет прошло, а всё не забуду никак. Наверное, потому что не видел её труп. Так и не поверил, что сгинула!..»

Смутное ощущение чьего-то присутствия вынудило сталкера насторожиться. Ни звука, ни света, ни тени, мелькнувшей сквозь дырки в диване. Но близость чьего-то живого интереса к его собственной персоне, будто холодной ладонью, коснулась распаренной кожи. Сталкер знал эту внезапную уверенность, вспомнил, точнее. Ничего хорошего она не сулила… Носком бота он легонько толкнул спящего Зверя. Напарник моментально распахнул глаза и, не пошевелившись, огляделся по сторонам, вращая ими. Луч приставил указательный палец к губам, потом указал на вход. Джон беззвучно перетёк в положение на корточках и тоже стал ждать, изготовясь к любым неожиданностям.

Спустя примерно минуту железная дверь очень медленно и плавно приподнялась и поплыла в сторону. Вслед за нею и диван «обрёл крылья». Сомнений нет — карлик. Поганый бюрер заявился, желая разобраться с незваными гостями без лишнего шума. Хрена ему! Джон нырнул рукой в свой рюкзак и выхватил пару «лайтстормов». Одну световую фанату он кинул Лучу. Так же молча, синхронно, сталкеры рванули кольца чек и, выждав чуточку, зашвырнули цилиндрики в щель, образовавшуюся между диваном и полом. Закрыли глаза и машинально прикрыли унистёкла шлемов руками. Это было лишним, щитки обычно успевали компенсировать вспышку, достаточно лишь веки опущенными держать.

Две ярчайшие вспышки слились в одну, слабый отсвет даже сквозь щиток и ладони пробился. Бронеплита и диван рухнули наземь, отчаянный вопль донёсся снаружи. Спрятавшись за участки стен по бокам дверного проёма, сталкеры метнули в него ещё по одной осколочной, для закрепления успеха. В образовавшейся звенящей тишине (спасибо аудио-компенсаторам шлемов, не оглушило) после двух раскатистых взрывов из коридора слышен был только стон.

Луч первым выскочил туда, перепрыгнул через остатки дивана, кувыркнулся, перекатился и, встав на одно колено, направил свой «калаш» с включённым фонарём на звуки страдания. Мельтешащий свет открыл взору жёлто-белое порванное тело. Ослепшие от вспышек глазёнки мутанта ничего не видели, но жилистые ручищи на ощупь сгребали вывалившиеся из разорванного чрева кишки, пытались затолкать их обратно. Джон выпрыгнул следом, хотел было пристрелить мутного, но, ехидно улыбнувшись, опустил ствол. Было ясно, что подземный обитатель умирал.

— Нехай мучится, тварь. — Джон махнул рукой Лучу. Мол, возвращаемся назад, в комнату.

— Конечно, теперь же моя очередь спать… Ни фига! Ты не дал мне покемарить у Марты, так хоть сейчас подрыхну спокойно, без помех.

Луч пустил две пули в голову карлику, тот дёрнулся и застыл недвижимо. После долгого «Кхе-е-е-е» мутант испустил дух. Звуки агонии исчезли.

Вся оставшаяся ночь прошла спокойно. По крайней мере Жека его не будил.

Под поверхностью определить начало нового дня могли только биологические и электронные часы. Что и произошло, сигнал пэдэашки запикал и разбудил ещё раньше подсказки биологических часов. Темень здесь не зависела от времени суток. В этих лабиринтах неведомого происхождения, что вели во многие локации Зоны, она царила полноправно. Время своего продвижения сталкеры рассчитали так, чтобы к следующей ночи добраться до самого лагеря Козаков.

Путь вёл по узкому туннелю, казавшемуся бесконечным. Если бы не проёмы входов, что открывали помещения неясного назначения, тянувшиеся вдоль магистрального коридора, и завалы, иногда его перекрывающие, можно было просто до конца пробежаться с оружием наизготовку. Но комнаты нужно было проверять. Оставляя их за спиной, лучше убедиться, что там не притаился кто-нибудь… А из живых и условно живых в них могли обнаружиться и кровососы, и снорки, и крысиные волки в ходке, и низкорослые сородичи ночного «гостя», и многое-многое другое. Аномалий тоже надо страшиться, если они перекроют узкий коридор, а они рано или поздно обязательно перекроют.

Продвигались в целом успешно. В комнатушках и тупичках пусто, на мутных не нарвались, а через пару «трамплинов» пришлось-таки проходить. Компенсационный механизм, встроенный в «Булат», помог Лучу, его не сильно жахнуло. Откинуло к стенке, обтёрло им пыль на кирпичах, и всего-то.

Что за броня у Джона была, неясно. Он просто тупо прошагал по «трамплину», лишь два раза «пухнуло», потрепало его плащ. Что-то новенькое, борется со старыми аномалиями максимально эффективно. Артефакты, почти нейтрализующие аномальное воздействие, редкость, конечно, но — реальность. Эх, если б ещё новые приколы Зона не изобретала… Хотя, с другой стороны, может, оно и к лучшему. Так всё же происходит какой-никакой, а процесс естественного отбора сталкеров. Иначе — просто не управиться со всеми, кому рано или поздно вздумается рвануть в географический центр Черноты, растиражированный мифами…

Ближе, к середине маршрута начали встречаться скопления мусора и кирпичей, перекрывающие проход. От метровых горок барахла, до настоящих баррикад, наваленных к самому потолку. Малюсенькие норки были единственными брешами в этих стенах. В эти дырки мог только карлик просочиться, и то ползком, человек — нет. Гадский бюрер поработал на совесть. Сталкеры немало потрудились, раскидывая завалы, здорово попотели. Хорошо, что дышали через фильтры. Пылюки поднималось волшебно много.

Когда уже сознание привыкло к пустым комнатушкам, луч фонарика выхватил в очередной тёмной коробке, облицованной бурыми осклизлыми кирпичами, бледное «тело». Луч позвал напарника.

— Ох, ё!!!

Джону раньше как-то не доводилось видеть женскую особь бюрера, потому он удивился. Бледнокожая, крючконосая мамаша сидела на подстилке из одежд всех тех, кто когда-нибудь пытался здесь пройти, и обгладывала пальцы закопчённой человеческой руки. Любят мяско бюреры, а в подземелье это чуть ли не единственная еда, к тому же еда, сама себя доставляющая сюда с завидным постоянством. Справа и слева на мамаше, обхватив её кривыми ручками и ножками, висели двое детёнышей. Они сосали висячие мерзкие, с точки зрения чисто человеческих эталонов красоты, груди. Свет фонарей заставил потомство оторваться от длиннющих сосцов и тихо запищать. Бюрерша отбросила недоеденную руку в гору человеческих и прочих костей, схватила здоровенный разделочный тесак и начала размахивать им. При этом она что-то неразборчиво бормотала…

Джон вскинул свой крупномасштабный винтарь.

— Погодь, Жека, — Луч задержал его, — самки не опасны, способностью к телекинезу не обладают. Да и детёныши у ней…

Напарник посмотрел на Луча и криво ухмыльнулся.

— Хотя ты прав, — Луч вскинул «калаш», — смерть выродкам. Это у меня помрачение мозгов, отвык маленько… Чайники нужно в детстве мочить, пока они паровозами не стали.

В тёмную комнату улетело содержимое целого автоматного «рожка», а тем, кто ещё шевелился и стонал, Джон методично вышиб мозги прицельными выстрелами.

— Погнали дальше, — и Зверь закинул в комнату осколочную, на всякий случай, типа, контрольное отрубание головы.

Шевельнулся какой-то кислый комок в груди Луча. Не опасна она им была. Никакой пользы для текущего выживания не принёс расстрел мамаши с детёнышами, хоть и злейшего врага сталкеров. Любимая кому-то, можно сказать… Но оставлять эту тварь за спиной тоже не хотелось. Да и детки вырастут — пойдут за папку мстить. Нет. Жалости тут места нет, как, наверное, и… любви.

Хоть и упрямо возникало это светлое чувство в Зоне, но неизменно приводило к печальным финалам. Здесь за всё одна награда — смерть… Сколько на памяти старожила было этих зонных романов! Включая его собственный незабываемый, единственный, неповторимый и с многоточием в конце… Как наваждение. Никак поверить не может он, что Шутки больше нет. А давным-давно поверить надо бы.

Сколько лет прошло, а Луч всё надеется, что не погибла. Что её просто выгнала Зона, так же, как и его, например. И Шутка, по каким-то причинам, теперь ДОМОЙ очень долго добирается. То, что её среди человеков Зоны нет, Луч прекрасно знал. Когда она исчезла, первые несколько месяцев он сходил с ума, искал её, терзал расспросами всех встречных-поперечных, несколько раз его чуть не грохнули за приставания. Не найдя, постепенно успокоился вроде, целиком поглотила его работа, завещанная наставницей. Но время от времени Луча накрывало приступом воспоминаний и плющило тогда болью, будто локальный выброс энергии в нём самом случался…

Незадолго до того, как сталкера бесцеремонно вышвырнуло вон из Чёрного Края, у него как раз снова начался приступ тоски. Чувство неубитое, вместе с ним выжившее, опять заполнило его. Сначала он просто начал чаще обычного вспоминать о ней, а потом ка-ак придавило мощным желанием найти, обнять, прижать к себе и не отпускать!.. Словно под лавину попал, не выбраться.

Тогда он в очередной раз осознал, что за одиннадцать лет разлуки не минула любовь, что никак не отвяжется она, приставучая такая, всё ещё здесь, просто спряталась в уголке памяти. Теперь в душу нагрянула, измотанную постоянным напряжением зонной жизни, изглоданную одиночеством. Вернулась и врезала обострением воспоминаний, как дубиной наотмашь. Чуть не свалила…

Луч тогда к Бару кое-как добрёл и в запой провалился. Вспоминал-вспоминал, плакал, смеялся и пил-пил-пил. И однажды, открыв глаза, вместо потолка номера одного из барных кабаков или кузова какого-нибудь грузовика, в котором иногда засыпал после очередного распития со знакомыми водилами, вместо чёрного неба Зоны Луч увидел белый снег.

В первую минуту он подумал, что нажрался круче некуда. До «белочки». Или, незамеченный на дне кузова, уехал куда-то с транспортёрами, и закатил их караван в «морозяку». Леденящую аномалию, которая незаметна и неопределима, а при попадании в неё движущихся объектов моментально, как Зыбь, разрастается и снижает температуру на многие десятки градусов. Всё вокруг застывает мгновенно и снежной изморозью покрывается. Но это спонтанное оморожение длится лишь миг, после чего аномалия исчезает, снег тает, и температура приходит в норму.

А эта холодина не рассасывалась…

От неё он, собственно, и проснулся и целую минуту соображал, здороваться ли с «белочкой» за лапку. Во вторую минуту — сообразив, чего не хватает, панически огляделся, выискивая свой лучемёт, но так и не нашёл его, выпала где-то из рук верная ЛК… В третью — приметил целый рассадник флагов разных стран.

Многоязычные надписи, высеченные на международном мемориале, определили его местоположение однозначно: Южный полюс. Антарктида, бля! Хорошо, что пэдэашка не загнулась от мороза сразу, вместе с ним. В её памяти невычищенным хламом валялись бесполезнейшие в Зоне файлы карт всего мира. По одной из них сталкер и совершил быстрейшую в своей жизни ходку к станции полярников.

Новой «Дружеской», украинско-белорусско-российской, не одним же загребущим америкосам и уже опережающим их китайцам центр континента столбить!.. Комплекс «Амундсен-Скотт Южный полюс» был, конечно, совсем рядышком, но под сень звёздно-полосатого стяга не тянуло особо. А к «поднебесникам» не тянуло категорически, хотя и располагалась их станция к полюсу ближе «Дружеской». Вот и ввалился Луч, синий весь, в станционный купол восточнославянский… и попал аккурат под утренний опохмел, кстати весьма. Накануне десятилетний юбилей основания отмечался.

Мужики славянской породы охочи на застольные истории. Развели Луча на сопливые рассказы о его делах печальных. Он им, по-пьяни, даже про зонные движения свои взболтнул, правду выложил, как есть на духу! Поржали тогда полярники, не поверили, и хорошо. Ведь пришлось бы охотнику следы заметать… Протрезвев, он назвался американцем, но русским по крови, потомком эмигрантов, из персонала «Амундсен-Скотт». Заблудился, дескать, в пурге.

Не соврёшь же, например, что с пролетающего самолёта в сугроб свалился! А водки столько не употребить организмам человечьим, чтобы они поверили в то, что гость пешком дочапал с российских или украинской станций на побережье.

Made in USA и экипировке своей, нетипичной для здешних территорий, удалось приписать. Сложности начались позже. Уходить пришлось, потом возвращаться, дескать, начальство позволило длительно стажироваться в русском языке, общаясь непосредственно с носителями… Если наведут справки, несдобровать кадру, невесть откуда возникшему. Ещё примут за снежного призрака, шатуна местного розлива!

Повезло, недели две протянул, сохраняя инкогнито. Затем разработал план, как завалить настоящего америкоса, из персонала штатовской станции. С его-то сталкерским опытом выследить и бесследно стереть подходящий объект, предварительно с ним пообщавшись, выяснив круг обязанностей и завладев документами, — легко! Затем по Трансантарктическому шоссе, проложенному штатниками к своему городу Мак-Мёрдо на берегу моря Росса, как-то добраться до порта и убраться с шестого континента подобру-поздорову… Но чуйка подсказала не делать этого. В итоге сработал план альтернативный.

Луч по совершенному секрету открыл начальнику смены «Дружеской», кто он есть «на самом деле». НАШ разведчик, засланный для сбора научной информации. Коварные штатовские спецагенты рыщут, наступают на пятки. Вдруг что не так, дескать, прибегу спасаться на кусочек территории Родины, обретающийся в снегах и льдах Антарктиды. А пока что буду подольше здесь тусоваться, ладно? Америкосам доложу, что шпионю в их пользу, добываю научную информацию…

Сотворить правдоподобную виртуальную реальность и убедить начальство оказалось даже проще, чем он думал. Наверное, этот якобы цивильный чиновник — как минимум генерал-майор федбезов.

Самое любопытное, Луч сам не очень понимал, зачем решил надолго тормознуться на Южном полюсе. Мог ведь по американскому зимнику гораздо раньше убраться… Но отдохнул знатно, ничего не скажешь. Хотя кто бы мог подумать, что сердцевина Белого континента кому-то курортом покажется! Ещё и каким, по сравнению с человеконелюбивым сердцем Чёрного Края.

Спустя полгода санно-тракторный поезд из Мирного через станцию «Восток» привёз очередную смену учёных и околонаучных работников трёх дружественных стран.

К этому времени Луч с трудом, но уже вспомнил обстоятельства своей насильственной высылки. Вспомнил, что из «Лихорадки», обуянный тоской, он попёрся в Агропром за каким-то чёртом. Шёл на автомате, себя не помня, но даже гаечки машинально кидал для подстраховки… и дошёл, ё! Прямо как в настольной детской игре-путешествии, когда после броска кубика можно встать на кружочек, с которого по стрелочке уезжаешь на много ходов назад или вперёд.

Интересно, куда это на Земле можно уехать в дюжину раз дальше, чем на Южный полюс? И затем целых двенадцать лет не иметь возможности возвратиться…

Промежду прочим, отсутствие энергана несказанно облегчило Лучу антарктическую эпопею. Избавило от практически безальтернативного решения: бросить лучемёт на ЮП, закопать в снег. Объяснить, откуда взялось «такое чудо», он не сумел бы даже начсмены. Искренне полагавшему, что помогает СВОЕМУ коллеге, и лелеявшему мысль за это получить от вышестоящего начальства как минимум орденок.

И даже если бы каким-то макаром удалось охмурить федбеза, то уж чтобы протащить ЛК через множество границ, понадобилось бы реальное чудо.

Как его сотворить за пределами Черноты, Луч, увы, не имел и не имеет понятия.


Дата добавления: 2015-07-18; просмотров: 70 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: ПЕРВАЯ И ПОСЛЕДНЯЯ СТОЛИЦА | ПЕРЕСАДОЧНАЯ | ПОЕЗД В АД | ТЕНИ ПРОШЛОГО | МИР В СКОБКАХ | ОТТЕНКИ ЧЁРНОГО | ЧЁРНО-БЕЛЫЕ ГРАФФИТИ | НА ГРАНИ ЧЕРНОТЫ | ЛЕЗВИЕ БРИТВЫ | ПО ЭТУ СТОРОНУ РУБИКОНА |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
ПРОКЛЯТЫЙ АД| СОЛДАТЫ КАИНА

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.025 сек.)