Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Год решающих событий

Читайте также:
  1. В этой статье рассказывается о консоли Просмотр событий
  2. Жизнь- это постоянная работа интуиции на опережение событий.
  3. Завершение ввиду будущих событий
  4. Модели объяснения событий
  5. Нельзя ничего записывать и составлять в письменном виде картину событий.
  6. ОБЗОР ПОСЛЕДНИХ СОБЫТИЙ ВАШЕЙ ЖИЗНИ

 

1944 год начался на Восточном фронте упорными атаками русских в середине января. Вначале русские были отброшены от Кировограда. 24 и 26 января они начали брать в клещи наши выступавшие дугой позиции западнее Черкассы, 30 января последовал удар по нашему выступу восточное Кировограда. Оба наступления имели успех. Превосходство русских было значительным. В наступлении участвовали:

– перед фронтом группы армий «Южная Украина» – 34 стрелковых и 11 танковых соединений;

– перед фронтом группы армий «Северная Украина» – 67 стрелковых и 52 танковых соединения.

Во второй половине февраля на фронте царило относительное спокойствие, но 3, 4 и 5 марта русские снова начали наступать и отбросили наш фронт за р. Зап. Буг.

Группе армий «Центр» в основном удалось удержать свой фронт до конца марта.

В апреле на юге был потерян почти весь Крым (кроме Севастополя). Были форсированы Южн. Буг, а также реки Прут и Серет в верхнем течении. Черновицы перешли в руки противника. Затем, после неудавшегося крупного наступления русских в этом районе и после потери Севастополя, наступило затишье до августа.

В январе противник начал наступление и против группы армий «Север». Вначале ему удалось достичь лишь небольших успехов севернее озера Ильмень и юго-западнее Ленинграда. Однако 21 января он ввел в бой крупные силы и отбросил наш фронт за р. Луга, а в феврале – за р. Нарва. В конце марта немцы были оттеснены за р. Великая и за озера Чудское и Псковское. Здесь нам удалось закрепиться.

До 22 июня на Восточном фронте держалось затишье. За время зимней кампании было израсходовано очень много сил. Резервов не было. Всех, без кого можно было здесь обойтись, нужно было перебросить на Атлантический вал, который, собственно, и не был валом, а всего лишь бутафорским укреплением для запугивания противника.

В это время на мою долю выпало еще одно неприятное поручение Гитлера. Как и всегда, теперь ему нужны были козлы отпущения, на которых можно было бы взвалить вину за отступление и неудачи, которые мы понесли в течение прошедшей зимы. В числе других он привлек к ответу генерал-полковника Янеке за потерю Крыма. Он дал понять, что высказывания крупных партийных работников по этому вопросу утвердили его в возникшем подозрении. Я получил задание расследовать дело Янеке, причем мне было указано, что кто-то должен стать жертвой за потерю Крыма. При настроениях Гитлера в то время только продолжительное ведение расследования могло принести пользу. Я взялся за дело весьма основательно, допросив всех, кто имел какое-либо отношение к этому делу, и с особой тщательностью – партийных работников. Янеке стал жаловаться на медленные темпы расследования. Но я убежден, что оправдание, которое в конце концов было ему вынесено, принесло ему больше пользы, чем принесло бы быстрое расследование и доклад о его результатах в неподходящее время.

Как уже упоминалось, еще в 1943 г. я усиленно занимался вопросом обороны Западного фронта. К началу нового года этот вопрос приобрел еще большее значение. В феврале я выехал во Францию для проведения инспекции и беседы с фельдмаршалом фон Рундштедтом и генералом бароном фон Гейером. Все мы придерживались одного мнения, что при превосходстве противника во флоте и авиации оборона будет очень тяжелой. Особенно отрицательно скажется превосходство противника в воздухе на передвижениях войск. Видимо, их придется совершать быстро и только ночью. По нашему мнению, в первую очередь придется создать достаточные резервы танковых и моторизованных дивизий и расположить их на таком удалении от так называемого Атлантического вала, чтобы можно было перебросить их, как только определится фронт вторжения; предварительно надо будет подготовить сеть дорог и переправочные средства для наведения мостов.

При инспектировании войск сразу же выяснилось, насколько велико было превосходство противника в воздухе. Авиасоединения противника то и дело совершали полеты над нашими войсками, находившимися на учениях, и никто не был уверен, что противник откажется от неожиданного бомбового благословения нашего учебно-тренировочного марша.

Прибыв в главную ставку фюрера, я осведомился о тех приказах и распоряжениях, которые были отданы главным штабом вооруженных сил Западному фронту, и об имеющихся в наличии резервах. При этом выяснилось, что танковые дивизии, обставляющие основу армии, располагались в прибрежных районах. В случае высадки противника в другом районе, противоположном нашим предположениям, едва ли удалось бы перебросить их с достаточной быстротой в новые районы боевых действий. В своем докладе Гитлеру я упомянул об этой ошибке и предложил другое распределение моторизованных войск. Гитлер возразил: «Избранное распределение основывается на предложениях фельдмаршала Роммеля. Я не хотел бы отдавать приказы через голову ведающего этими вопросами фельдмаршала, к тому же в его отсутствие. Поезжайте снова во Францию и поговорите еще раз об этом с Роммелем».

В апреле я снова направился во Францию. Авиация противника еще более активизировала свои действия и начала совершать оперативные бомбардировки. Так, наш учебный лагерь в Кам де Майи вскоре после моего инспектирования был полностью разрушен. Только благодаря предусмотрительности генерала барона фон Гейера мы не понесли существенных потерь, так как войска и материальная часть (к большому, между прочим, неудовольствию солдат) были размещены в деревнях и лесах в стороне от лагеря.

После вторичной беседы с фельдмаршалом фон Рундштедтом и с офицерами его штаба об организации резервов я поехал, как это мне советовал Гитлер, вместе с Гейером к фельдмаршалу Роммелю в Ла-Рош-Гион. Я был знаком с Роммелем еще до войны. Он был командиром госларского егерского батальона, из которого вышел я, и я всегда поддерживал с ним самые лучшие дружественные отношения. Затем мы встречались во время польской кампании, когда в сентябре 1939 г. Гитлер посетил мой корпус после сражения в «коридоре». Роммель был тогда комендантом главной ставки фюрера. Позднее он перешел в бронетанковые войска и успешно командовал 7-й танковой дивизией.во Франции в 1940 г., а затем корпусом и танковой армией в Африке. Эти бои принесли ему военную славу. Роммель обладал не только открытым, прямым характером, был не только храбрым солдатом, он был, кроме всего прочего, военачальником большого дарования. Это был энергичный человек с утонченными чувствами, он всегда находил выход из самого тяжелого положения, очень любил своих солдат и справедливо пользовался большим авторитетов В прошедшие годы мы часто встречались для бесед с целью обмена боевым опытом и всегда находили общий язык. В сентябре 1942 г. Роммель, вернувшись по болезни в Германию, попросил Гитлера назначить меня в Африку его заместителем, хотя и знал о моей ссоре с фюрером. В то время это предложение было резко отклонено. Это было моим счастьем, так как вскоре пришло известие о поражении в Эль-Аламейн, которого я, по всей вероятности, не сумел бы предотвратить, как это не удалось Штумме и тем, кто его сменил! Да и сам Роммель не сумел бы этого сделать.

Печальный опыт, который Роммель получил в Африке, настолько убедил его в значительном превосходстве западных держав в воздухе, что он исключал возможность всяких передвижений крупных соединений. Он также не верил в возможность ночных перебросок танковых и моторизованных дивизий. В этом мнении его убеждал его собственный опыт, полученный в Италии в 1943 г. Доклад генерала барона фон Гейера об организации подвижных резервов за атлантическим фронтом, в котором он отстаивал маневренное использование этих сил и создавал соответствующую этой задаче группировку, противоречил точке зрения Роммеля. Я знал об отрицательном исходе их совещания. Поэтому меня не удивил весьма горячий и решительный протест Роммеля, когда я начал говорить об отводе танковых сил от побережья. Роммель наотрез отклонил это предложение, указав, что мне, солдату Восточного фронта, неведом опыт Африки и Италии, что в этом состоит его преимущество, поэтому он не намерен вводить себя в заблуждение относительно своих убеждений. Спор с Роммелем по вопросу организации моторизованных резервов не обещал в связи с таким положением никаких результатов. Видя такой явный протест, я отказался от дальнейших попыток убедить Роммеля и решил еще раз изложить свое мнение по этому вопросу Рундштедту и Гитлеру. Мне было ясно, что Западный фронт не получит ни танковых, ни моторизованных дивизий сверх тех, какие имеются здесь в настоящее время. Только две дивизии СС (9-я и 10-я), отданные весной «напрокат» востоку, должны были при вторжении на материк снова вернуться на запад. Поэтому я не мог обещать Роммелю ничего, кроме этих двух дивизий. Общее руководство войсками на западе могло быть облегчено лишь высвобождением для них резервов верховного командования и предоставлением командующему этими войсками неограниченных прав над группой армий Роммеля. Ни того, ни другого не произошло.

Роммель, приняв во Франции командование над группой армий «Б», сделал очень много в своем районе для усиления оборонительной мощи Атлантического вала. В соответствии с полученным указанием рассматривать побережье как главную полосу обороны он обеспечил предполье обороны побережья различными препятствиями, расположив их в воде. В тыловых районах, где он считал вероятной высадку воздушных десантов, он установил проволочные заграждения, так называемые «спаржи Роммеля». Многие участки местности были заминированы. Все части, находившиеся под его командованием, все свободной от занятий время должны были посвящать окопным работам. В группе армий «Б» жизнь кипела. Признавая необходимость всех этих усилий, в то же время нужно пожалеть, что Роммель не смог понять всего значения подвижных резервов. Проведение подвижными силами крупной наземной операции, которая в условиях абсолютного превосходства противника в воздухе и на море дала бы нам в руки единственный козырь, он считал невозможным; поэтому он и не стремился к ее осуществлению. К этому нужно добавить, что Роммель, во всяком случае в момент моего визита, придерживался предвзятого мнения о вероятном районе высадки десанта. Он неоднократно заверял меня в том, что англичане и американцы, по всей вероятности, будут высаживаться севернее устья р. Соммы. Не признавая никаких иных возможностей, он обосновывал свое мнение тем, что противник, предпринимая такую трудную морскую операцию крупными силами, только по причинам снабжения должен будет выбрать для высадки десанта этот район, который находится на минимальном расстоянии от его погрузочных портов. Уверенность его в правильности своей точки зрения подкреплялась возможностью более свободной поддержки десанта авиацией в районе севернее р. Соммы. В этом вопросе он отклонял тогда любое возражение.

По всем этим вопросам взгляды Роммеля сходились с взглядами Гитлера, хотя и по разным причинам. Гитлер был и оставался солдатом окопной войны периода 1914-1918 гг., он никогда не понимал маневренного ведения войны. Роммель же считал, что в условиях превосходства противника в воздухе вести маневренную войну нельзя. Поэтому неудивительно, что Гитлер, считавший более свежий боевой опыт Роммеля неоспоримым, отклонил вое предложения по организации моторизованных соединений, которые делали ему главнокомандующий войсками на западе и я.

6 июня 1944 г., в день вторжения противника на материк, во Франции находились:

– сорок восемь пехотных дивизий, из них тридцать восемь дивизий на линии фронта и десять дивизий во фронтовом тылу, причем пять из последних дивизий находились между реками Шельдой и Соммой, две дивизии – между реками Соммой и Сеной и три дивизии – в Бретани;

– десять танковых и моторизованных дивизий, из которых 1-я танковая дивизия СС «Адольф Гитлер» – в Беверло (Бельгия), 2-я танковая дивизия – в районе Амьен, Абвиль, 116-я танковая дивизия – восточнее Руана (севернее р. Сены), 12-я танковая дивизия СС «Гитлер-Югенд» – у Лизьё (южнее р. Сены), 21-я танковая дивизия – у Кан, танковая учебная дивизия – в районе Ле-Ман, Орлеан, Шартр, 17-я мотодивизия СС – в районе Сомюр, Ниор, Пуатье, 11-я танковая дивизия – в районе Бордо, 2-я танковая дивизия СС «Рейх» – в районе Монтобан, Тулуза, 9-я танковая дивизия -в районе Авиньон, Ним, Арль.

Вся надежда на успех обороны связывалась с этими десятью танковыми и моторизованными дивизиями. С трудом удалось до некоторой степени пополнить и обучить эти дивизии.

Из этих дивизий Роммель имел в своем подчинении четыре дивизии – 2, 116 и 21-ю танковые дивизии и 12-ю танковую дивизию СС. В резерв верховного командования вооруженных сил были выделены 1-я танковая дивизия СС, танковая учебная дивизия и 11-я мотодивизия СС. 9-я и 11-я танковые дивизии и 2-я танковая дивизия СС находились в Южной Франции на случай высадки десанта на побережье Средиземного моря.

Такое рассредоточение сил с самого начала исключало возможность ведения успешной обороны. Да и ход событий, кроме того, был столь нерадостным, что хуже ничего нельзя было и придумать. В день вторжения противника на материк Роммель находился на пути в Германию. Он ехал на доклад к Гитлеру. Гитлер, как обычно, лег спать очень поздно, и 6 июня, когда прибыли первые донесения, его не решились беспокоить. Иодль, который руководил операциями в отсутствие Гитлера, не мог принять решения о немедленном использовании резерва верховного командования вооруженных сил, даже и трех танковых дивизий, так как он не знал, является ли высадка в Нормандии главной операцией или же она произведена с целью ввести нас в заблуждение. Так как у верховного командования вооруженных сил не было ясности в вопросе возможности высадки противника на побережье Средиземного моря, оно также не подтянуло танковых дивизий из Южной Франции. 21-я танковая дивизия, стоявшая в районе вторжения противника, была к началу своего контрудара связана с согласия Роммеля и вопреки распоряжениям генерала барона фон Гейера с выполнением других задач и упустила тем самым подходящий момент для наступления на десантные части англичан. 116-ю танковую дивизию Роммель подтянул еще ближе к побережью, в район Дьеппа, и держал ее там до середины июля. Незнание некоторыми крупными начальниками тактики применения танков привело к тому, что отдавались приказы на совершение маршей днем под воздействием авиации противника; в первую очередь это относится к учебной танковой дивизии. Фронтальные контрудары в районе действия корабельной артиллерии противника преждевременно истрепали единственно боеспособные силы, которые германский рейх мог противопоставить вторжению. Бронетанковые части понесли чудовищные потери; из-за катастрофического положения на востоке их уже никак нельзя было восполнить, потому что после 22 июня угроза полного крушения Восточного фронта повелительно требовала снабжения резервами этого фронта, которым когда-то пренебрегали в пользу запада.

Недопущение вторжения было бы значительно облегчено, если бы Гитлер и верховное командование вооруженных сил последовали предложению генерала барона фон Гейера и генерал-инспектора бронетанковых войск; они требовали разделения всех танковых и моторизованных дивизий Западного фронта на две группы, расположения их в боевой готовности севернее и южнее Парижа и тщательной подготовки ночных маршей к фактическому фронту вторжения.

Но в конце концов даже и с занятых позиций можно было бы добиться большего при целеустремленном руководстве. Еще 16 июня, спустя две недели после начала вторжения, 116-я танковая дивизия находилась на побережье между Абвиль и Дьепп, 11-я танковая дивизия – у Бордо, 9-я танковая дивизия – под Авиньен; танковая дивизия СС «Рейх» вела бои с партизанами в Южной Франции. В это время остальные дивизии вместе с прибывшими с Восточного фронта 9-й и 10-й танковыми дивизиями СС истощили свои силы в тяжелых фронтальных атаках противника, которого поддерживала корабельная артиллерия. Кроме этих танковых дивизий, в этот день еще семь пехотных дивизий, расположенных севернее Сены, находились в бездействии близ побережья в ожидании десанта противника, который так никогда и не был высажен в этом районе.

Касаясь частностей, можно сообщить следующее. 7 июня генерал барон фон Гейер принял на себя командование соединениями в районе Кан, которые входили вначале в 7-ю армию, а затем в группу армий «Б», 12-я танковая дивизия СС и танковая учебная дивизия были введены в бой левее уже ведшей бой 21-й танковой дивизии. 10 июня генерал барон фон Гейер хотел нанести контрудар, но успешная атака бомбардировщиков противника вывела из строя штаб танковой группы «Запад». Руководство боем перешло к штабу 1-го танкового корпуса СС. С опозданием на несколько дней в разное время и на разных участках вступили в бой дивизия СС «Адольф Гитлер» и 2-я танковая дивизия. 28 июня заново сформированный штаб танковой группы «Запад» снова взял в свои руки командование над 1-м и 2-м танковыми корпусами СС, 86-м и 47-м танковыми корпусами. Предложения генерала барона фон Гейера начать наступление всеми силами были отклонены Роммелем, который потерял веру в успех наступления. Были ли другие, политические причины, оправдывавшие запоздалое и не централизованное введение в бой резервов, остается недоказанным[[44]].

28 июня умер командующий 7-й армией генерал-полковник Дольман. На его место был назначен генерал-полковник Хауссер.

29 июня в Оберзальцберге у Гитлера состоялось совещание генералов Западного фронта. На совещании присутствовали также фельдмаршалы фон Рундштедт, Шперле и Роммель. Здесь я видел Роммеля в последний раз. У меня снова сложилось такое же впечатление, как и в конце апреля в его штабе в Ла-Рош-Гион, что Роммель, находясь под влиянием сознания превосходства противника в воздухе, исключает возможность ведения маневренной обороны. На этом совещании в первую очередь шла речь об усилении наших соединений истребительной авиации. Геринг обещал дать 800 истребителей, если Шперле сможет предоставить необходимое количество летчиков. Но этого Шперле не смог сделать, у него было, насколько я помню, всего 500 экипажей. Это сообщение вызвало гнев Гитлера. Печальным итогом дня явилось вскоре последовавшее снятие с должностей Рундштедта, Гейера и Шперле. Место Рундштедта занял фельдмаршал фон Клюге, который уже несколько недель находился в главной ставке фюрера, изучая общую обстановку с тем, чтобы быть под рукой в случае необходимости. Господин фон Клюге был тогда у Гитлера «желательной персоной».

Новое командование войсками на. западе, вступившее в свои права 6 июля, не в состоянии было что-нибудь изменить в ходе событий. Фельдмаршал фон Клюге прибыл во Францию с настроением, создавшимся под влиянием оптимизма, царившего в главной ставке фюрера. Прежде всего он имел столкновение с Роммелем, но вскоре вынужден был согласиться с его весьма трезвой оценкой положения.

Господин фон Клюге был прилежным солдатом, хорошим тактиком небольшого масштаба, но он ничего не понимал в вопросах применения танковых соединений в условиях маневренной войны. Его влияние на управление танковыми соединениями там, где мне с ним приходилось сталкиваться, было отрицательным. Он был мастер по дроблению соединений. Поэтому неудивительно, что командование войсками на западе продолжало ставить заплаты вместо того, чтобы пресекать зло в корне и вести маневренную войну оставшимися, способными передвигаться танковыми соединениями. Эти уцелевшие подвижные силы были истрепаны и обескровлены во фронтальных контратаках, которые предпринимались против противника, поддерживаемого мощной корабельной артиллерией.

11 июля пал Кан. 17 июля английские бомбардировщики атаковали машину Роммеля, объезжавшего фронт; шофер был тяжело ранен, а фельдмаршал выброшен из машины и с проломленным черепом и рядом других повреждений доставлен в госпиталь.

В его лице Западный театр военных действий потерял самую сильную личность.

В этот день линия фронта проходила от устья р. Орн через южные окраины городов Кан, Комон, Сен-Ло, Лессей к побережью.

В то время как на фронте в Нормандии развертывавшиеся передовые части западных союзников готовились осуществить прорыв нашего фронта с захваченного предмостного укрепления, что создавало для нас крайне напряженное положение, на Восточном фронте развивались события, непосредственно приближавшие чудовищную катастрофу.

22 июня 1944 г. по всему фронту группы армий «Центр», которой командовал фельдмаршал Буш, русские перешли в наступление, введя в бой сто сорок шесть стрелковых дивизий и сорок три танковых соединения. Они добились полного успеха. К 3 июля русские войска вышли к Припятским болотам, достигнув линии Барановичи, Молодечно, Козяны. С этих рубежей наступление неудержимым потоком хлынуло дальше, перекинулось на участок группы армий «Север», и уже к середине июля линия фронта проходила через Пинск, Пружаны, Волковыск, Гродно, Ковно (Каунас), Двинск (Даугавпилс), Псков. На главных направлениях (Варшава и Рига) наступление, казалось, будет продолжаться безостановочно. После 13 июля наступление стало распространяться на участок фронта группы армий «А» и войска противника достигли линии Перемышль, р. Сан, Пулавы (на р. Висла). В результате этого удара группа армий «Центр» была уничтожена. Мы понесли громадные потери – около двадцати пяти дивизий.

В результате этих потрясающих событий Гитлер в середине июля переместил свою ставку из Оберзальцберга в Восточную Пруссию. Все наличные силы были брошены на разваливавшийся фронт. Фельдмаршал Модель, командующий группой армий «А», был назначен вместо фельдмаршала Буша командующим группой армий «Центр», вернее говоря, – командующим «пустым пространством». Так как одному человеку нельзя было долго нести тяжесть двойных обязанностей, то командующим группой армий «А» был назначен генерал-полковник Гарпе.

Моделя я хорошо знал с 1941 г., когда он командовал 3-й танковой дивизией. Описывая русскую кампанию 1941 г., я достаточно полно охарактеризовал его как храброго, неутомимого солдата, хорошо знавшего обстановку на фронте, умевшего применять свои способности в бою, а потому пользовавшегося доверием своих солдат. Вскоре он стал нехорош для ленивых и неспособных подчиненных, потому что он решительно добивался своего. Модель был самым подходящим генералом для выполнения непомерно тяжелой задачи по восстановлению центральной части Восточного фронта.

Гарпе был старым офицером-танкистом родом из Вестфалии – спокойный, уверенный, храбрый и решительный. Будучи человеком с трезвым умом и холодным рассудком, он тоже был подходящим офицером для выполнения тех задач, которые стояли перед ним. Только благодаря присутствию духа и выдающимся военным способностям этих генералов был восстановлен Восточный фронт. Впрочем, для этого понадобилось определенное время, тем более, что произошло непредвиденное событие, которое грозило сделать все усилия, направленные к обороне родины, бесплодными.

 


Дата добавления: 2015-07-17; просмотров: 106 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Москва или Киев? | Сражение за Киев | Сражение за Орел и Брянск | Удар на Тулу и Москву | Моя первая отставка | Вне службы | Развитие бронетанковых войск с января 1942 г. по февраль 1943 г. | Назначение и первые шаги | ИНСТРУКЦИЯ ДЛЯ ГЕНЕРАЛ-ИНСПЕКТОРА БРОНЕТАНКОВЫХ ВОЙСК | КОНСПЕКТ ДОКЛАДА |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Визиты доктора Гёрделера| Июля 1944 г. и его последствия

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.01 сек.)