Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Клуб плохих собак

Читайте также:
  1. II. ПРАВИЛА ЗАПИСИ СОБАК НА ВЫСТАВКУ
  2. IV. ПРАВИЛА ЗАПИСИ СОБАК НА ВЫСТАВКУ
  3. MJ (in writing) Я учусь по выходным. Он всегда спит. У меня есть друг. У него есть собака. Их уши острые. Rules 8, 9
  4. В) зірка – дійна корова – собака – важка дитина
  5. Вызов плохих парней
  6. Г) Бедные собаки.
  7. Г) Бедные собаки.

 

Когда я пришел на работу на следующее утро, на телефоне мигала красная лампочка, говорившая об оставленном сообщении. Я набрал код доступа и впервые в своей жизни услышал: «Ящик голосовой почты переполнен. Пожалуйста, удалите все ненужные сообщения».

Я полез в свою электронную почту. Та же история. Сообщений было огромное количество. Надо сказать, что просмотр утренней почты был для меня своеобразным ритуалом, средством, пусть и не всегда объективным, оценки резонанса, вызванного вчерашней статьей. Всего пять – десять откликов означало, что послание не дошло до читателя, а несколько десятков писем было хорошим знаком. Но в то утро меня просто завалили сообщениями, темы которых звучали примерно так: «Мои искренние соболезнования», «О вашей потере» или просто «Марли».

Любители животных – это особая порода людей с благородной душой, эмпатичных, возможно, немного склонных к сентиментальности, но с чистым и отзывчивым сердцем. Большинство тех, кто писал и звонил, просто выражали свои соболезнования. Они хотели сказать мне, что тоже пережили подобную потерю, и понимают, что сейчас творится в моей душе. У многих читателей в доме жили старые собаки, и они так же, как и мы в свое время, боялись неизбежного.

Одна пара писала: «Мы хорошо вас понимаем, приносим искренние соболезнования относительно вашей утраты Марли и скорбим по нашей любимой Расти. Мы всегда будем по ним скучать, и никто их не заменит». Читательница Джойс благодарила: «Спасибо за то, что напомнили нам о нашем Дункане, который похоронен на заднем дворе». Некая Деби прислала следующее письмо: «Наша семья понимает, что вы испытываете. Прошлым летом мы усыпили своего 13‑летнего золотистого ретривера Чуй. Многие из недостатков, которые отмечались у вашей собаки, были и у него. Но когда в свой последний день он не смог даже встать и выйти во двор, мы поняли, что не позволим ему больше страдать. Мы похоронили его на заднем дворике под красным кленом, который всегда будет ему памятником».

Моника, сотрудница рекрутингового агентства и по совместительству хозяйка лабрадора Кэти, написала: «Примите мои соболезнования. Я плачу вместе с вами. Моей девочке Кэти только два года, и я все время думаю: „Моника, ну почему ты позволила этому прекрасному созданию похитить твое сердце?“». А вот письмо Кармелы: «Марли, наверное, был замечательным псом, если семья так любила его. Только собачники могут понять безоговорочную любовь, которую дарят эти животные, и ужасную боль, когда они уходят». Элейн: «Так мало времени отпущено природой нашим любимцам, и большую часть его они ждут, когда мы вернемся домой. Удивительно, сколько любви и радости они приносят в нашу жизнь и как сильно мы сближаемся друг с другом благодаря им». Нэнси: «Собаки – одно из чудес света, они настолько обогащают нашу жизнь!» Мари Пэт: «Я и сегодня скучаю по звуку колокольчиков на ошейнике Макса, которые звенели, когда он ходил по дому и проверял, все ли в порядке. Тишина какое‑то время просто сводит с ума, особенно ночью». Конни: «Любить собаку – самое удивительное явление, не правда ли? Эта любовь заставляет нас понять, что наши отношения с другими людьми так же скучны, как политическая хроника».

Когда спустя несколько дней отклики, наконец, перестали поступать, я пересчитал их. Почти восемь сотен человек, в основном любители животных, откликнулись на мою колонку. Это было невероятным излиянием чувств, которое помогло мне придти в себя после смерти Марли. Я прочитал все письма, прослушал все сообщения голосовой почты, ответил кому смог и тогда почувствовал себя лучше. Я словно стал полноправным членом виртуальной группы поддержки. Публичное выражение моего личного горя превратилось в сеанс психотерапии. Оказалось, что среди любителей собак не считалось чем‑то постыдным поделиться настоящей, пронзительной болью. Особенно по поводу того, что кажется иным совершенно незначительным, – по поводу кончины старой вонючей собаки.

Люди писали и звонили и по другой причине: им хотелось оспорить один из тезисов моей статьи. Я утверждал, что Марли был самым невоспитанным псом на свете. «Извините, – гласил типичный ответ, – но ваша собака не могла быть самой ужасной в мире, потому что самой ужасной была моя собака». Чтобы доказать свою точку зрения, они детально описывали аморальное поведение своих питомцев. Я узнал о порванных шторах, украденном женском белье, съеденных именинных тортах, поломанных деталях салона машины, потрясающих побегах из дома, а также о проглоченных обручальных кольцах с бриллиантами, по сравнению с чем страсть Марли к золотым цепочкам показалась довольно‑таки примитивной. Моя папка «Входящие» напоминала ток‑шоу «Плохие собаки и люди, которые их любят», где добровольные жертвы, выстраиваясь в ряд, рассказывали не о достоинствах своих собак, а о недостатках. Интересно, что героями большинства ужасных историй были большие чудаковатые лабрадоры, похожие на моего. Несмотря ни на что мы не были одиноки.

Некая Элисса описала, как ее лабрадор Мо постоянно убегал, когда хозяева уходили и запирали дом. Как правило, его излюбленным способом было выбить оконное стекло. В конце концов Элисса и ее муж плотно закрыли ставнями все окна нижнего этажа. Однако им не пришло в голову проделать то же самое на втором этаже. «Однажды муж вернулся домой и увидел, что одно из окон на верхнем этаже разбито. Он до смерти боялся идти искать пса, опасаясь худшего», – писала она. Но «внезапно Мо с виноватым видом вышел из‑за угла дома. Он знал, что у него сейчас будут проблемы, но мы были настолько поражены, как он уцелел, что даже не отругали его. Скорее всего, после прыжка он приземлился на куст, который смягчил падение».

Лабрадор Ларри сначала проглотил лифчик своей хозяйки, а десять дней спустя отрыгнул его в целости и сохранности. Джипси, еще один лабрадор и любитель приключений, съел жалюзи. Джейсон, помесь лабрадора и ирландского сеттера, быстро разобрался с полутораметровым шлангом пылесоса, «арматурой и другими подобными вещами», – рассказал его хозяин Майк. «Помимо этого, Джейсон проел дыру шестьдесят на девяносто сантиметров в пластиковой стене и задними лапами процарапал в ковре метровую борозду, вытягиваясь на своем излюбленном месте под окном, – написал Майк, добавив: – Но я любил этого пса».

Фебу, нечистокровного лабрадора, выгнали из двух собачьих приютов и велели больше не возвращаться, писала хозяйка Эми. «Оказалось, она была лидером стаи, и освободила не только себя, но и еще двух собак. А потом они всю ночь лакомились продуктовыми запасами приюта». Хейден, 40‑килограммовый лабрадор, по словам хозяйки Кэролин, ел все, до чего дотягивались его челюсти. В его рацион вошли целая коробка замороженной рыбы, пара замшевых летних туфель и тюбик суперклея, правда, не за один присест. Она добавила: «Его звездный час, однако, настал, когда он сорвал раму от двери гаража. Я сглупила и привязала к ней пса, чтобы он погрелся на солнышке».

Тим поделился, что его палевый лабрадор Ральф был таким же столовым воришкой, как Марли, только умнее. Однажды, перед тем как выйти из дома, Тим положил большую плитку шоколада на холодильник подальше от края, чтобы она была вне зоны досягаемости Ральфа. Но пес открыл лапами ящики серванта и, используя их как ступени, взобрался наверх, после чего смог дотянуться до плитки. Несмотря на передозировку шоколада, у Ральфа не наблюдалось никаких признаков недомогания. «А как‑то раз, – писал Тим, – Ральф открыл холодильник и опустошил все наши запасы, за исключением того, что было в банках».

Нэнси вырезала и сохранила мою колонку, потому что Марли очень напоминал ее лабрадора Грейси. «Я положила статью на стол и на минуту отвернулась, чтобы убрать ножницы, – написала она. – За это мгновение Грейси слопала вырезку».

Вот это да! Я чувствовал себя все лучше и лучше. Марли переставал выглядеть таким уж ужасным. Несмотря ни на что, у него было много общего с членами Клуба плохих собак. Я распечатал несколько писем и показал их Дженни, которая, прочитав, засмеялась – в первый раз после смерти Марли. Мои новые друзья из Тайного общества хозяев сумасшедших собак помогли мне больше, чем они думали.

Дни превращались в недели, кончилась зима и началась весна. На могиле Марли выросли бледно‑желтые нарциссы, а сверху на них падали белоснежные лепестки вишни. Постепенно жизнь без нашего пса вошла в колею. Бывали дни, когда я и не думал о нем, но вдруг какая‑нибудь маленькая деталь – шерстинка на моем свитере, звук поводка в моем ящике, когда я вытаскивал новую пару носков, – возвращала Марли обратно. С течением времени все плохое забывалось и оставались только приятные воспоминания. Давно забытые картины вспыхивали в моей памяти с такой четкостью, будто я просматривал видеопленку. Вот Лиза, раненая девочка, выйдя из больницы, склоняется над ним и целует его в морду. Вот съемочная группа обслуживает его. Вот почтальон каждый день оставляет ему маленький гостинец под дверью. Вот он держит манго передними лапами и выедает мякоть. Вот он тычется носом в детские подгузники, а морда у него одурманенная, как у наркомана, а вот он просит дать ему успокоительные, словно это кусочки нежнейшего мяса. Мимолетные мгновения, которые едва ли достойны места в памяти, они все же отложились в ней, появляясь теперь на моем воображаемом экране в самых неподходящих местах и в самое неподходящее время. Большинство из них заставляли меня улыбнуться, но временами я покусывал губу и замолкал во время разговора.

Один из подобных моментов всплыл в моей памяти во время планерки. Передо мной снова Вест‑Палм‑Бич, Марли, все еще щенок, и мы с Дженни – счастливые молодожены. Мы прогуливались, взявшись за руки, вдоль Берегового канала прохладным зимним днем, а Марли бежал впереди, ведя нас за собой. Я позволил ему запрыгнуть на бетонный волнорез шириной около 60 см и высотой почти метр. «Джон, он может упасть», – предупредила Дженни. Я спросил: «Неужели ты считаешь его настолько глупым, чтобы он сиганул вниз с края пропасти?». Через десять секунд он именно так и поступил, плюхнувшись в воду с громким шлепком. Чтобы вытащить его на берег, нам пришлось срочно организовывать спасательную операцию.

Через несколько дней, когда я ехал на интервью, в памяти всплыла еще одна сцена, опять‑таки из времен, когда мы с Дженни еще не завели детей. Мы решили провести романтический уикенд и сняли бунгало на острове Санибель. Невеста, жених и Марли. Я совершенно забыл о том уикенде, и вот воспоминание вернулось, причем так ярко, как если бы это было вчера. Мы едем на машине через весь штат, а Марли втиснулся между нами, время от времени случайно передвигая носом рычаг переключения передач в нейтральное положение. После дня, проведенного на пляже, мы искупали его в ванне, и все помещение оказалось забрызгано мыльной пеной с песком и водой. А потом мы с Дженни занимались любовью на прохладных хлопчатобумажных простынях, в открытые окна дул океанский бриз, а наш пес лупил по матрацу своим выдровым хвостом.

Марли был центральным персонажем в самых счастливых главах истории нашей совместной жизни. В них описывались наша любовь и наши взаимоотношения, наши карьеры и рождение детей; все успехи, разочарования и открытия. Он вошел в нашу жизнь как раз тогда, когда мы пытались представить себе, как нам удастся сохранить свою свободу в браке и реализовать себя. Он присоединился к нам тогда, когда мы столкнулись с тем, с чем сталкивается каждая пара, – с болезненным зачастую процессом соединения двух разных прошлых в одно общее будущее. Он стал плотно вшитой ниточкой в узоре на полотне нашей совместной жизни. Точно так же, как мы помогли ему превратиться в домашнего любимца, он помог нам превратиться в супружескую пару, родителей, любителей животных, во взрослых. Несмотря на все разочарования и несбывшиеся ожидания, Марли преподнес нам бесценный подарок. Он научил нас искусству безграничной любви. Как дарить, как принимать ее. А там, где она есть, все остальное приложится.

На следующее лето после смерти Марли мы соорудили бассейн, и я не мог не думать о том, как бы он понравился нашему неутомимому водоплавающему псу. (Он, конечно, моментально процарапал бы прокладки и забил фильтр своей шерстью.) Дженни все удивлялась, насколько просто было поддерживать дом в чистоте без собаки. Я признался, что мне нравится гулять босиком по газону, не вглядываясь, куда наступать. Сам садик выглядел намного лучше, чем когда по нему носился туда‑сюда огромный охотник за кроликами с тяжеленными лапами. Вне всяких сомнений, жизнь без собаки была легче и необыкновенно проще. Мы могли вместе уехать на выходные, не ломая себе голову, куда пристроить пса. Мы могли пойти пообедать, не опасаясь за свое имущество. Дети могли спокойно есть за столом, и никому не надо было следить, чтобы собака не залезла к ним в тарелку. Когда мы уходили, мусорное ведро не нужно было ставить на кухонный шкаф. Мы могли спокойно наслаждаться сверканием молний за окном. Особенно меня радовала свобода передвижения по дому без гигантского желтого магнита, приклеенного к моим пяткам.

Однако без собаки мы не чувствовали себя полноценной семьей.

Однажды поздним летом я спустился к завтраку, и Дженни передала мне раскрытую газету.

– Ты не поверишь в это, – сказала она.

Раз в неделю наша местная газета публиковала фото и давала описание какой‑нибудь собаки из приюта бродячих животных. Указывалось имя собаки и давалась ее краткая характеристика от первого лица, будто само животное описывает свои лучшие качества. Это была хитрость, с помощью которой сотрудники приюта старались представить собаку очаровательной и милой. Мы всегда находили эти собачьи резюме забавными, ибо налицо была попытка навести лоск на этих никому не нужных животных, от которых однажды уже отказались хозяева.

В тот день на меня со страниц газеты смотрела морда, которую я мгновенно узнал. Наш Марли. Или, по крайней мере, собака, которая была его точной копией. Огромный кобель‑лабрадор с похожей на наковальню головой, морщинистым лбом и вислыми ушами, забавно оттопыренными назад под углом. Он смотрел прямо в объектив, явно дрожа от нетерпеливого желания сбить фотографа с ног и попытаться проглотить камеру. Под фото значилась надпись: «Счастливчик». Я прочитал вслух объявление о продаже. «Я полон сил. Мне будет хорошо у спокойных хозяев, пока я учусь контролировать уровень своей энергии. Моя жизнь была нелегкой, поэтому моя новая семья должна проявить терпение и продолжить обучать меня собачьим манерам».

– О боже, – воскликнул я. – Это он. Он восстал из мертвых.

– Реинкарнация, – подтвердила Дженни.

Сходство Счастливчика и Марли было поразительным. Полон сил? Проблемы с контролем энергии? Обучать собачьим манерам? Нам были хорошо знакомы эти эвфемизмы, потому что мы сами их использовали. Наш умственно отсталый пес вернулся, снова молодой и сильный, и еще более дикий. Мы оба стояли над газетой, не произнося ни слова.

– Мне кажется, можно просто сходить посмотреть на него, – наконец сказал я.

– Да, только для смеха, – добавила Дженни.

– Правильно. Просто из любопытства.

– Это никому не повредит.

– Конечно, – согласился я.

– Что ж, – сказала Дженни, – почему бы и нет?

– Что мы теряем? – подытожил я.

 

ОТ АВТОРА

 

Один писатель в поле не воин, поэтому мне хотелось бы сказать слова благодарности многим людям, чья поддержка помогла мне претворить в жизнь замысел этой книги. Прежде всего я хочу выразить глубокую признательность своему агенту, талантливой и неутомимой Лори Эбкемайер из компании DeFiore, которая поверила в мою историю и мои способности даже раньше меня самого. Я убежден, что без ее энтузиазма и полезных наставлений эта книга так и осталась бы в моем воображении. Спасибо, Лори. Ты поверенный в моих делах, мой адвокат, мой друг.

Искренне благодарю своего замечательного редактора Мауро Ди Прета, чьи справедливые и разумные замечания помогли сделать эту книгу лучше, и всегда веселую Джоэль Юдин, которая следила за всем процессом ее создания. Мне также хочется поблагодарить Майкла Моррисона, Лизу Гэллахер, Сила Балленджера, Анну Марию Эллесси, Кристину Танигава, Ричарда Акуана и всех‑всех сотрудников издательства HarperCollins за то, что они полюбили Марли и сделали мою мечту явью.

Признаю, что я должник редакторов газеты Philadelphia Inquirer: они вызволили меня из добровольной ссылки из газетного бизнеса, который я обожаю, и подарили мне бесценный подарок в виде собственной колонки в одной из ведущих американских газет.

Я не могу передать, насколько я благодарен Анне Квиндлен, чьи энтузиазм и поддержка помогли мне больше, чем она может представить.

Спасибо от всего сердца Джону Кацу, который давал мне ценные советы и постоянно находился на связи и чьи книги вдохновили меня, особенно «Год собаки. Двенадцать месяцев, четыре собаки и я» (A Dog Year: Twelve Months, Four Dogs, and Me).

Спасибо Джиму Тольпину, ужасно занятому юристу, который всегда находил время дать мне бесплатные и мудрые рекомендации. Спасибо Питу и Морин Келли, чья поддержка вдохновляла меня. Я никогда не забуду ваш великолепный коттедж с видом на озеро Гурон. Спасибо Рэю и ДжоЭнн Смит за то, что были рядом, когда я больше всего в них нуждался, а также Тимоти Р. Смиту за красивую музыку, которая заставила меня плакать. Спасибо Землекопу Дэну за постоянные поставки копченого мяса и моим братьям, Мариджо, Тимоти и Майклу Грогэнам за поддержку. Спасибо Марии Родейл за искреннее доверие и помощь в обретении душевного равновесия. Спасибо всем моим друзьям и коллегам, которых слишком много, чтобы здесь упомянуть всех, за их доброту, поддержку и добрые пожелания… Спасибо вам.

Я не смог бы осуществить этот проект даже в воображении, если бы не моя мама Рут Мари Ховард Грогэн, которая в детстве научила меня радоваться хорошо рассказанной сказке и поделилась своим даром со мной. Я вспоминаю с грустью и отдаю должное самому верному своему поклоннику, своему отцу Ричарду Фрэнку Грогэну, который скончался 23 декабря 2004 года, пока эта книга готовилась к печати. Он так и не успел прочесть мой труд, но однажды вечером, когда здоровье уже подводило его, я сел рядом и прочел ему вслух несколько глав. Он слушал меня и улыбался. Эту улыбку я никогда не забуду.

Я многим обязан своей замечательной и терпеливой жене Дженни и своим детям Патрику, Конору и Колин, которые разрешили мне выставить их на всеобщее обозрение и поделиться самыми интимными подробностями нашей семейной жизни.

И, наконец (да, еще раз), я хочу поблагодарить своего незадачливого четвероногого друга, без которого не было бы этой книги. Он был бы рад узнать, что благодаря ей его долг перед нами за все порванные матрацы, разрушенные стены и ценные проглоченные предметы покрыт сполна.

 

ОБ АВТОРЕ

 

 

 

Джон Грогэн – ведущий рубрики газеты Philadelphia Inquirer и бывший главный редактор журнала Organic Gardening. Он работал корреспондентом, шеф‑редактором и ведущим рубрики в газетах Мичигана и Флориды.

Его работы удостоены множества наград, в том числе премии Национального пресс‑клуба «Выбор читателей». Он живет на лесистом холме в Пенсильвании вместе со своей женой Дженни, тремя детьми и удивительно спокойным лабрадором Грейси.

 


[1]Радость, получаемая от жизни (франц.) – Прим. пер.

 

[2]Вот и малыш! (исп.) – Прим. пер.

 

[3]Игра слов: по‑английски карандаш – pencil, что созвучно названию штата. – Прим. пер.

 


Дата добавления: 2015-10-26; просмотров: 111 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Идеальная собака | Добро пожаловать в родильное отделение для нищих | Ультиматум Дженни | Разряды молний |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Преодолевая трудности| I. Исследования с орбиты Марса.

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.014 сек.)