Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Часть 1 9 страница

Читайте также:
  1. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 1 страница
  2. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 2 страница
  3. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 2 страница
  4. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 3 страница
  5. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 3 страница
  6. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 4 страница
  7. A) Шырыш рельефінің бұзылысы 4 страница

– Ублюдки! – мрачно сказал он. – Теперь все удвоят цены. Почему они не занимаются своими делами и не дают мне заниматься моими?

– Убивая себя?

– Ты прав, Бен. Я действительно устал и беру неделю отпуска. Целую неделю каникул.

– Замечательно, – усмехнулся я, – каникулы с твоими УМЛ, которые каждые полчаса приезжают на совещания, а все остальное время ты будешь вести переговоры по радио.

– Забудь об этом, – он улыбнулся. – Я собираюсь смыться и взять тебя с собой.

– Как это, Ло?

– Расскажу позже. – Он не стал отвечать на вопрос, потому что мы приблизились к развилке проселочной дороги, и я машинально затормозил, собираясь повернуть к домам.

– Прямо, Бен, – сказал Лорен. – Я хочу в пещеру. Я мечтал об этом неделями. – Голос его стал мягким и задумчивым. – Когда за столом переговоров мне приходилось туго, я вспоминал о мире и спокойствии этого места. Кажется, что… – он замолк и кашлянул в замешательстве.

Лорен не часто так говорит.

Салли работала у задней стены пещеры – розовая шелковая блуза, оливково-зеленые брюки, волосы распущены и блестят. Когда она пошла навстречу Лорену, я с легким удивлением отметил, что она впервые за много недель накрасила губы.

Салли сразу заметила его усталый вид, и в ее глазах появилась озабоченность, хотя она ничего не сказала. Небрежно, почти бесцеремонно поздоровавшись, она сразу вернулась к работе. А Лорен немедленно отправился к портрету белого царя. Я пошел с ним, и мы некоторое время молча рассматривали странную фигуру. Наконец Лорен заговорил:

– Тебе не кажется, что он хочет нам что-то сказать, Бен?

Странный вопрос для Лорена, но я ответил серьезно, ведь и спросил Лорен вполне серьезно.

– Нет, Ло, не кажется.

– Что-то в нем есть, – убежденно сказал Лорен. – Что-то ты… мы не заметили. Ключ к этому месту, к тайне пещеры.

– Ну, Ло, можно… – начал я, но он не слушал. Салли оставила свой мольберт и подошла к нам. Сев рядом с Лореном, она внимательно взглянула ему в лицо.

– Меня не покидает это чувство, Бен. Помнишь шахту в пустыне Опустошения? Мои геологи давали отрицательную оценку, но я чуял другое. Помнишь?

Я кивнул. Пустыня Опустошения давала теперь двадцать тысяч каратов алмазов в месяц.

– Что-то здесь есть. Я в этом уверен. Но что? – Он повернулся и посмотрел на меня так, будто я что-то скрывал от него. – Где это, Бен? Пол, стены, крыша?

– Бассейн, – сказал я.

– Хорошо, начнем с бассейна, – согласился он.

– Слишком глубоко, Ло. Никакой ныряльщик…

– А что ты знаешь о нырянии? – спросил он.

– Я нырял несколько раз.

– Ради бога, Бен! – резко перебил он. – Когда мне нужна операция на сердце, я отправляюсь к Крису Барнарду, а не к местному коновалу. Кто лучший ныряльщик в мире?

– Наверное, Кусто.

– Прекрасно. Мои люди свяжутся с ним. С бассейном ясно. Теперь пол. – Иметь дело с Лореном все равно что попасть в ураган. К исходу часа он наметил грандиозную схему тщательных исследований пещеры, потом обычным тоном предложил: – Ну что ж, Бен, отправляйся в лагерь. Хочу час побыть здесь в одиночестве.



Мне не хотелось лишаться его общества, но я сразу поднялся.

– Идем, Сал? – спросил я. Ведь Лорен хотел остаться один.

– Бен, я как раз в середине…

– Ничего, Бен, – сказал Лорен, – она мне не помешает.

И я оставил их в пещере.

Гостевой дом был давно готов, но я пошел туда, чтобы присмотреть за выгрузкой багажа Лорена. Я заметил, что кто-то нарезал диких лилий, растущих под утесами, и поставил букет в пивной кружке у постели. Я хотел поблагодарить матабеле, назначенного нашим поваром и дворецким, за этот небольшой, но приятный сюрприз. Цветы смягчали унылость дома.

Проверив, все ли нормально действует в доме Лорена, я отправился в большое бунгало и убедился, что в холодильнике вдоволь льда и холодной воды. Потом распечатал свежую бутылку «Глен Грант»: мы с Лореном оба питаем слабость к этому божественному напитку. Пока я занимался бутылкой, с раскопок вернулись Рал и Лесли, я слышал, как они прошли в соседний кабинет. Я не собрался подслушивать, но перегородки здесь тонкие, как бумага.

Загрузка...

Рал рявкал, как рассерженный зверь, а Лесли пищала.

– Ты чудовище! – задыхаясь, воскликнула она; ясно было, что к ней применялось физическое воздействие. – Кто-нибудь увидит!

– Но то, что я собираюсь делать ночью, никто не увидит, – объявил Рал.

– Тише! – попыталась унять его Лесли, но тщетно.

– Пять недель. Я думал, он никогда не приедет. Я сходил с ума.

– О Ралли Далли, дорогой, – прошептала Лесли.

Я покраснел. Тихо поставил бутылку и выбрался из комнаты. Я отчасти недоумевал, почему прибытие Лорена – ясно ведь, что речь шла о нем, – внесло такое улучшение в физическую близость Рала и Лесли, и завидовал им: у меня таких надежд не было.

Всем нам осточертели бесконечные консервы. Лорен привез много свежих фруктов, овощей и мяса. На ужин у нас был молочный поросенок с золотисто-коричневой потрескавшейся корочкой, с жареной картошкой и зеленым горошком, и гигантская миска свежего салата. За столом разговаривали очень мало.

Когда унесли тарелки, Лорен закурил сигару. Я наполнил стаканы, и мы уселись в кружок. Вначале я рассказал Лорену о том, как мы открыли карьер, и о тех выводах, которые мы сделали. Затем я перешел к выставке, посвященной реконструкции города, подготовленной Салли.

Я не ожидал от Лорена такой реакции. Мне казалось, что ему, как и всем нам, будет просто интересно, но он принял мои слова как доказанный факт. Он очень взволновался, вскакивал со стула, рассматривал каждую иллюстрацию, задавал множество вопросов, иногда снова садился и напряженно всматривался в изображения. Лицо его, по-прежнему осунувшееся и изможденное, временами приобретало почти безумное выражение.

Салли с нарочитой театральностью приберегла белого царя напоследок, а когда повесила рисунок на доску, Лорен застыл. Белый царь был изображен в полном боевом вооружении: шлем и нагрудник из сверкающей бронзы, в руке щит, на поясе короткий меч. Рыже-золотистая борода причесана и уложена, поза царственная. За ним через большие ворота идут его оруженосцы: один несет боевой топор царя, другой – его лук и колчан со стрелами, а третий – золотой кубок вечной жизни.

Салли проявила немалое искусство, делая этот рисунок, и из всей серии он производил наибольшее впечатление. Мы все смотрели молча, потом я быстро подался вперед, от удивления пролив виски. Из-за золотой бороды я не замечал этого раньше, но теперь вдруг понял, кого Салли взяла в качестве модели. Я взглянул на Лорена: тот же высокий благородный лоб над широко расставленными пронзительными бледно-голубыми глазами, тот же прямой нос и изящно вырезанные ноздри, тот же гордый изгиб рта с чуть чувственной нижней губой.

– Бен! – Голос его звучал хрипло, он не отрывал взгляда от портрета. – Замечательно! До сегодняшнего вечера я не осознавал, что это значит. До сих пор это были всего лишь камни, несколько бусинок и кусочков золота. Я никогда не думал о живших тут людях. Как это важно, Бен! Эти люди, путешествуя, добирались до границ известного мира, они создали в дикой местности величественные сооружения… – Он замолчал и медленно покачал головой, думая о величии древнего города. Потом повернулся ко мне. – Бен, мы должны узнать, что с ними случилось – с их городом. Неважно, сколько времени потребуется и сколько это будет стоить. Нужно узнать. – Он погасил сигару, вскочил со стула и принялся расхаживать, едва сдерживая возбуждение. – Пора поставить в известность мир, Бен. Я созову пресс-конференцию. И ты все объяснишь. Мир должен узнать об этих людях.

Я встревожился и, запинаясь, начал:

– Но, Ло, этого нельзя делать. Не теперь, еще нет, пожалуйста…

– Почему? – он яростно повернулся ко мне.

– У нас нет достаточных доказательств, – я похолодел от ужаса, представив себе, как вцепятся в меня критики, четвертуют меня, если я сейчас выступлю с такой историей.– С меня снимут скальп, Ло. Разорвут на куски.

– Покажем им это. – Он указал на рисунки.

– Боже! – Я задрожал при этой мысли. – Это всего лишь предположение, фантазия. Единственная подтвержденная подробность – это кубок.

Лорен смотрел на меня, и я видел в его глазах безумие. Вдруг он виновато рассмеялся и хлопнул себя ладонью по лбу.

– Фью! – смеялся он. – Я действительно устал! На мгновение эти картины стали для меня реальностью, самой жизнью. – Он остановился перед портретом и задумчиво посмотрел на него. – Я должен знать, Бен, – сказал он. – Просто обязан.

На следующий день – мы обедали у изумрудного бассейна в пещере – Лорен сказал, что мы с ним уезжаем. Угольком Салли он начертил на камне схему.

– Мы здесь, а в шестидесяти пяти милях отсюда на северо-востоке – руины Домбошабы. Если твоя теория верна, между городами существовал древний караванный путь. Возьмем «лендровер» и попытаемся отыскать старый след.

– Местность очень неровная, – без энтузиазма заметил я. – Совершенно неисследованная, ни дорог, ни воды.

– И никаких УМЛ, – улыбнулся Лорен.

– В таком случае сопротивляться бесполезно, – я ответил улыбкой, вспомнив, что поездка будет лечебной, а не научной. – Когда отправляемся?

– Завтра на рассвете.

Когда я проснулся, было еще темно, часы у кровати показывали четыре тридцать. Слишком поздно, чтобы снова заснуть, и слишком рано, чтобы встать. Я заколебался, но тут дверь тихонько отворилась. Я приготовился дать отпор грабителям, однако на фоне освещенного луной проема появилась косматая голова Рала.

С перепугу я рявкнул:

– Чего надо?

Мой испуг не шел ни в какое сравнение с реакцией Рала. Испустив вопль ужаса, он подпрыгнул на три фута в воздух, размахивая руками, точно журавль в брачном танце – крыльями. Прошло не менее двух минут, прежде чем он смог направиться к своей кровати, пробормотав:

– Я ходил в туалет.

Я встал, оделся и отправился проверять «лендровер». Я, вероятно, догадывался тогда, что Рал был с Лесли, но не подумал, что из этого следует.

Целый день ушел у нас с Лореном на то, чтобы найти дорогу, по которой мог бы продвигаться «лендровер». Мы ехали на север вдоль линии холмов, пока они не начали мельчать, постепенно превращаясь в невысокие пригорки, так что мы смогли проехать по котловине между ними. Подъем оказался трудным, даже наш прочный внедорожник одолел его с трудом, но потом дорога пошла по плоской саванне, среди редких акаций, и продвижение вперед ускорилось. При этом мы повернули на юг, чтобы отыскать караванный путь, который, основываясь на предположениях, начертил на своей схеме Лорен.

Заночевали мы рядом с этим путем, вернее, там, где, как мы надеялись, он пролегал. Мы взяли с собой много бензина и воды, поэтому места для бивачных роскошеств не оставалось. К тому же, чтобы стряхнуть смог и грязь цивилизации, путешествие обязано быть трудным – ностальгическим возвращением к экспедициям нашей юности.

Мы поджарили на угольях куропатку и пили «Глен Грант» и теплую воду из эмалированных кружек. Потом, выкопав углубления в твердой земле, завернулись в спальные мешки и около часа сонно болтали, прежде чем уснуть.

На рассвете Лорен растирал спину и пытался вернуть гибкость мышцам.

– Только что вспомнил, что мне уже не двадцать, – простонал он.

Однако на третий день ему уже можно было дать и двадцать. Он снова загорел, синяки под глазами исчезли, и он легко смеялся.

Продвигались мы медленно. Часто приходилось возвращаться, когда пересеченная местность с холмами и ущельями не давала возможности проехать. Иногда мы оставляли «лендровер» и отправлялись на разведку пешком. Впрочем, мы не торопились и потому наслаждались каждой милей, пробираясь на север или на восток по местности, которая постоянно меняла свои очертания и характер с колдовской прелестью, присущей только Африке.

Каждый час пути вознаграждал нас новыми свидетельствами жизни птиц и животных. Птицы пустыни уступили место цесаркам, турако и гигантским журавлям. Среди деревьев мопани и масаса изредка серебристо-серым пятном мелькала убегающая антилопа куду с рогами штопором, прижатыми к спине.

– Где-то поблизости вода, – заметил Лорен, когда, остановив «лендровер» на краю одной из открытых полян, мы следили, как в дальней роще исчезает стадо черных антилоп. Это самые красивые антилопы Африки, на их гордых головах высоко поднимаются рога в форме ятагана, а черное тело создает ошеломляющий контраст с белоснежной грудью.

– Еще один исчезающий вид, – печально заметил я. – Отступает перед жадностью и напором людей.

– Да, – согласился Лорен. – Знаешь, ни один представитель homo sapiens, включая Рэкел Уэлч,[3]даже вполовину не так красив.

Эту ночь мы провели в роще деревьев масаса с их необычной листвой, какой нет ни у одного другого дерева на земле – розовой, мягкой бежевой и пламенеюще-красной. Днем Лорен подстрелил молодого самца антилопы импала, и мы поджарили филе, а я приготовил соус из лука, помидоров и большого количества чеснока. Мы ели мясо с толстыми ломтями ржаного хлеба и желтым консервированным маслом, и никогда еще мне не было так вкусно.

– Если будешь искать работу, Ло, можешь устроиться ко мне поваром, – сказал я с набитым ртом.

Он улыбнулся, пошел к «лендроверу» и включил радио.

– Что случилось? – спросил я.

– Просто новости. – У него хватило совести смутиться. – Не могу насовсем оторваться.

Мы слушали сообщения о событиях в обезумевшем мире. Почему-то в этом отдаленном и спокойном месте все людские дела казались неважными, мелкими и преходящими.

– Выключи, Ло, – сказал я. – Кому это нужно?

Он протянул руку к приемнику, но замер: мы услышали знакомое имя.

– Радио Лусаки сообщило, что банду террористов, напавших вчера на отряд полиции в районе Вэнки в Родезии, в результате чего было убито четверо и ранено двое полицейских, возглавляет самозваный «полковник» Тимоти Магеба, о котором два месяца назад после драматичного угона самолета писали газеты всего мира. Представитель родезийской полиции назвал Магебу одним из самых опасных террористов Африки. За информацию, которая позволит уничтожить или захватить его, назначена награда в десять тысяч родезийских долларов.

Свирепым рывком Лорен выключил радио и вернулся к костру. Прежде чем заговорить, он отпил виски.

– Он орудует в ста километрах к северу отсюда. Все бы отдал, чтобы с ним встретиться.

Новости о Тимоти глубоко встревожили меня, и ночью я долго лежал без сна, глядя на великолепие ночного звездного неба. Прежде чем я уснул беспокойным сном с кошмарами, Венера ушла за горизонт.

Утром солнце заново позолотило вершины пригорков и расписало небо ярким кармином и пурпуром, прогнав мрачные мысли. Медленно пробираясь на восток, мы болтали и смеялись.

В разгар утра мы увидели летящих на север стервятников. Одно из самых замечательных приглашений, какие делает Африка, это следовать за пожирателями падали. Они обязательно приведут к сцене отчаянной борьбы в нескончаемой драме жизни дикой природы.

– Тут всего несколько миль, – заметил Лорен, глядя через ветровое стекло.

Я разделял его любопытство. К дьяволу разрушенные города и погибшие цивилизации – нам предстояло увидеть суровый закон клыка и когтя в действии.

Мы за четверть мили увидели на вершинах деревьев сгорбленные силуэты птиц, эти дьявольские плоды адского сада.

– Они не трогают добычу, – возбужденно проговорил Лорен. – Что-то удерживает их на деревьях и в воздухе.

Он остановил «лендровер» и выключил двигатель. Мы выбрались из машины, и Лорен проверил свой большой «Магнум-345», заменив монолитные пули другими, с мягкими наконечниками, которые обладают большей силой удара.

– Пойдем пешком,– сказал он. – Хотелось бы встретить большого черногривого льва. – Он щелкнул затвором. – Возьми дробовик, Бен.

По пояс в траве Лорен пошел вперед, я следом, стараясь держаться чуть в стороне, чтобы он не перекрывал мне линию огня. Дробовик был заряжен, мои карманы оттопыривались от запасных зарядов. Мы шли медленно, стараясь определить центр этого сборища стервятников – поскольку те расселись на деревьях на площади в пол квадратной мили.

Каждый шаг усиливал напряжение. Мы все время ожидали встречи с целым прайдом львов, лежащих в траве. С деревьев, мимо которых мы проходили, срывались в полет птицы, и едва они переходили в свою родную стихию, неряшливая поза неожиданно сменялась грациозной и прекрасной.

У меня пересохло в горле от напряжения и приятного страха. Рубашка на спине Лорена потемнела от пота, и взмок он не только от жары. Каждое его движение было наполнено сдерживаемой энергией, готовой вырваться на свободу при первых же признаках добычи. Я люблю эту часть охоты, ведь в каждом из нас дремлет эта атавистическая страсть; а вот убийство отталкивает меня.

Лорен застыл, подняв ружье. Перед нами была площадка с утоптанной и смятой травой. В ее центре лежало тело буйвола: его брюхо вздулось от газов, на мертвых глазах и в открытой пасти кишели большие блестящие зеленые мухи. Следов когтей на толстой шкуре, покрытой короткой черной шерстью, не было.

Я посмотрел под ноги, чтобы ненароком не наступить на сухую ветку, и на взрыхленной муравьями земле увидел отпечаток детской ноги.

Волосы на затылке у меня зашевелились: мы встретились с чем-то куда более опасным, чем львиный прайд. Я быстро взглянул на мертвого буйвола и впервые заметил маленький двухдюймовый стержень, торчащий из шеи. Тело буйвола вокруг него вспухло и затвердело.

– Ло! – хрипло прошептал я. – Надо отсюда убираться: это бушмены.

Голова Лорена дернулась, он посмотрел на меня. Я увидел, как раздулись и побелели его ноздри.

– Откуда ты знаешь? – так же хрипло спросил он.

– След у твоих ног, – ответил я, и он посмотрел вниз. – Стрела в шее буйвола.

Я убедил его.

– Тут ты специалист, Бен. Что нам делать?

Теперь мы оба обливались потом.

Я ответил:

– Не делать резких движений! Не поворачиваться спиной. Они следят за нами, Ло – вероятно, сейчас тоже.

Мы начали пятиться, сжимая оружие вспотевшими руками, беспокойно поглядывая по сторонам.

– Заговори с ними, Бен, ради бога, – прошептал Лорен. Я нашел время удивиться тому, что угроза яда может превратить в труса даже такого человека, как Лорен.

– Не хочу рисковать. Можно ждать любой реакции.

– А вдруг они сзади. – Голос Лорена дрожал; я чувствовал, как холодеет спина в ожидании стрелы. С каждым шагом назад мой страх убывал, и в пятидесяти ярдах от буйвола я осмелился крикнуть:

– Мир! Мы не желаем вам зла.

Ответ пришел незамедлительно, бестелесный, точно птичий щебет – казалось, нам ответил сам нагретый воздух.

– Скажи большому белоголовому, чтобы положил оружие, потому что мы его не знаем.

– Ксаи! – воскликнул я с облегчением и радостью. – Брат мой!

 

Глаза его ярче желтой луны,

Копыта выбивают огонь из железных холмов.

 

Мы все вместе пели песню буйвола. Мужчины сидели на корточках вокруг костра, хлопая себя в такт по ляжкам. Женщины, раскачиваясь, танцевали вокруг нас, изображая буйвола и храброго охотника. Огонь костра освещал их золотисто-желтую кожу, по-детски маленькие тела с удивительно выпяченными ягодицами и маленькие желтые груди, качавшиеся в ритме танца.

 

Птица-стрела вылетела из моей руки,

Быстрая, как пчела, как падающий ястреб.

 

На ветвях деревьев вокруг нас висело множество кусков мяса – для высушивания, а в темноте раздраженно кричали гиены и шакалы, принюхиваясь к дразнящим запахам.

 

Кровь его яркая, как цветок,

А плоть сладкая, как дикий мед.

 

Наконец танец кончился, и женщины с хихиканьем подсели к костру, чтобы затолкать еще мяса в свои круглые маленькие животы. Бушменов привлекает размер и сила, и для них Лорен был золотым великаном. Женщины откровенно и беззастенчиво обсуждали его достоинства, начав с головы и спускаясь все ниже, пока я не рассмеялся.

– Что тебя насмешило? – спросил Лорен.

Я объяснил.

– Боже, неужели они так сказали! – шокированный Лорен с ужасом посмотрел на женщин, а те, хихикая, прикрывали рты руками.

Я сидел между Ксаи и Лореном – один курил, другой ел сигару «Ромео и Джульетта» – и был их переводчиком. Они, оба страстные охотники, разговаривали о животных и птицах.

– Мой дед рассказывал мне, что в его молодости буйволы в этой земле ниже великой реки были многочисленны, как саранча, от них чернела земля, но скоро пришла красная болезнь.

– Чума крупного рогатого скота, – объяснил я Лорену.

– И, умирая, они падали друг на друга, и стервятники не могли взлетать от тяжести в желудках, и кости буйволов белели на солнце, точно поля намакванских маргариток весной.

Женщины и дети давно свернулись в пыли, как щенята, и уснули, а они все говорили. Они говорили о благородных животных и больших охотах, они стали у костра друзьями, и наконец Ксаи сказал мне:

– Я бы хотел поохотиться с ним. Я покажу ему слона вроде тех, которых знал мой дед, – с бивнями толщиной с мое туловище и длиной с древко копья.

«И тут кончается даже видимость поисков руин и караванных путей», – подумал я, видя, как осветилось лицо Лорена при этом предложении.

– Но он говорит, что «лендровер» нужно оставить здесь, – добавил я. – Они услышали нашу машину за час до появления, а слон очень старый и хитрый. Это значит, нужно поспать. Завтра будет дьявольски тяжелый день.

К восходу мы уже три часа находились в пути. Роса промочила наши брюки до колен, но от ходьбы мы согрелись; приходилось стараться, чтобы не потерять из виду маленьких коричневых человечков. Ксаи и Гал двигались той свободной рысцой, которая за день позволяет покрыть множество миль, их маленькие коричневые фигуры приплясывали впереди, пробираясь сквозь густые кусты.

– Как дела, Бен?

Я хмыкнул и переложил дробовик с одного плеча на другое.

– Хорошо идут, стервецы.

– Братец, это только начало, – предупредил я. Бушмены привели нас в неприветливую пересеченную местность, где из земли торчали неровные глыбы бурого железняка, покрытую густыми зарослями серого колючего кустарника; появились глубокие ущелья с крутыми стенами; жара усилилась и высасывала последние капли жидкости из наших тел, на рубашках выступили белые пятна соли. Именно такую местность выберет в качестве убежища старый слон, всю жизнь преследуемый людьми.

В полдень мы с полчаса отдохнули в тени большого камня, поверхность которого обжигала при прикосновении, выпили по несколько глотков теплой воды, пошли дальше и почти немедленно взяли след.

– Вот и вот. – Концом отравленной стрелы Ксаи обвел след слона на твердой почве. – Ты разве не видишь? – удивленно спросил он, когда мы стали вглядываться, наклонив головы. Ни я, ни Лорен не видели никаких признаков следа.

– Если это след слона, то я китайский лудильщик, – пробормотал Лорен. Но Ксаи уверенно двинулся по новому направлению через кусты, идя по следу, который мы с Лореном так и не смогли разглядеть. У вершины холма лежала груда слоновьего помета, еще влажного, несмотря на невероятную жару, и над ним висела туча желтых и оранжевых бабочек, привлеченных влагой. Помет походил на матрац из волокна кокосовой пальмы.

– Осень исьвиняюсь, – сказал я Лорену, – вася каслюля готова.

– Да он просто волшебник. – Лорен удивленно покачал головой, снимая тяжелое ружье с плеча.

Мы снова пошли, на этот раз медленно, с частыми остановками – Ксаи и Гал осматривали непроходимые заросли кустарника впереди. Идти в этом колючем кустарнике было очень трудно, приходилось обдумывать каждый шаг и делать его только по сигналу Ксаи. Когда его изящная рука с розовой ладонью показывала вперед, мы делали шаг, когда она замирала, останавливались.

«Идите», – приказала рука, и мы пошли. Вдруг: «Стоп!» Короткий резкий знак запрета; потом рука ударила в кулак другой руки, и кулак показал вперед: дурная примета указывать на добычу пальцем.

Мы стояли точно изваяния, наши лица блестели от пота; мы смотрели на серую стену кустарника и вдруг увидели призрачно-серую фигуру слона: он двигался неторопливой неуклюжей раскачивающейся походкой, серая сморщенная кожа свисала на животе большими складками и мешками, хвост облысел, спина – костлявая, сквозь кожу ясно проступали спинные позвонки. Старый слон. Большой слон.

«Оставайтесь на месте», – приказала мне и Галу рука Ксаи, и я кивнул в знак согласия.

«Иди со мной!» – указательный палец Ксаи повернулся к Лорену, согнулся, и они вместе стали обходить слона с фланга. Фигура бушмена рядом с большим телом Лорена казалась кукольной. Старик вел его туда, откуда удобно стрелять.

Слон остановился и начал объедать кустарник, осторожно обрывая кончиком хобота зеленые побеги, заталкивая их в пасть, совершенно не подозревая об опасности, а сбоку от него Лорен занял позицию для выстрела, расставил ноги, откинулся, готовясь встретить отдачу тяжелого ружья.

В жаркой тишине выстрел прозвучал оглушительно громко. Я слышал, как пуля ударила в тело, слон покачнулся от этого удара, обернулся к Лорену, высоко поднял большие желтые бивни, расставил огромные серые уши и пронзительно затрубил, увидев человека. Он трубил от гнева: его застарелая ненависть к людям вспыхнула ярким пламенем.

Развернувшись, он бросился в атаку, прячась за кустарником и не давая возможности выстрелить вторично. Я увидел, что Лорен повернулся и побежал в сторону, чтобы открыть линию огня. Его нога угодила в нору муравьеда, он упал, тяжело ударился о землю, ружье вылетело из его рук – и он остался лежать прямо на пути бегущего слона.

– Лорен! – закричал я и, вооруженный только дробовиком, сорвался с места, стараясь привлечь внимание нападавшего раненого самца.

– Сюда! – кричал я на бегу. – Сюда! – Стараясь увести слона, я краем глаза следил за Лореном – тот на четвереньках тяжело полз к ружью. – Эй! Эй! – заорал я во всю мочь, и самец замедлил бег и повернулся ко мне. Его маленькие поросячьи глазки отыскивали нового противника, хобот в поисках нового запаха поднялся.

Я вскинул дробовик и с тридцати футов прицелился в эти глазки, надеясь ослепить слона.

«Бам! Бам!» – Я выстрелил из обоих стволов прямо ему в морду, и он бросился на меня. Я почувствовал огромное облегчение: я увел слона от Лорена, это главное. Дрожащими пальцами я пытался перезарядить дробовик, зная, что не успею.

– Беги, Бен, беги! – пробился сквозь топот нападающего самца пронзительный голос Лорена. Но ноги отказались мне повиноваться, и я стоял перед бегущим слоном, глупо шаря по карманам в поисках зарядов, бесполезных против этой горы плоти, как зернышки перца.

Мой оцепеневший мозг воспринял грохот выстрела, потом другого. Серая гора по-прежнему неслась ко мне, но уже мертвая: череп слона разлетелся от удара тяжелой пули, как перезрелый плод.

Мои ноги точно вросли в землю, я не мог пошевелиться, не мог уклониться, и выставленный вперед хобот со свирепой силой ударил меня. Я почувствовал, что лечу. Последовал сильный удар о землю, яркая вспышка перед глазами, и я потерял сознание.

– Глупый ублюдок! Глупый храбрый маленький ублюдок! – долетел ко мне из темного далекого туннеля голос Лорена, и этот звук странно отозвался в моей голове. Мне в лицо плеснули холодной водой, благословенная влага смочила губы, и я открыл глаза. Лорен сидел на земле, держа мою голову у себя на коленях и брызгая мне в лицо водой из бутылки.

– Кого это ты называешь ублюдком? – прохрипел я, и радостное облегчение, сменившее тревогу на его лице, стало одним из самых светлых впечатлений моей жизни.

Тело мое онемело и болело, плечо и спину покрывали синяки и царапины, на затылке вскочила шишка, к которой больно было притронуться.

– Идти можешь? – суетился надо мной Лорен.

– Попробую. – Оказалось не очень больно, и я даже захотел сфотографировать огромного мертвого зверя: слон упирался большими желтыми бивнями в землю, а Лорен и Ксаи сидели у него на голове.

– Сегодня мы заночуем у Воды-В-Скалах, – сказал мне Ксаи, – а завтра вернемся и заберем бивни.

– А далеко это? – с сомнением спросил я.

– Близко! – заверил меня Ксаи. – Очень близко.

Я неуверенно поморщился. Я уже слышал, как он точно такими же словами предупреждал о переходе в пятьдесят миль.

– Хорошо бы, чтоб действительно близко, – сказал я по-английски, и, к моему удивлению, действительно идти оказалось недалеко, гораздо ближе, чем я ожидал. Да и многого другого я тоже не ожидал.

Мы пересекли один хребет – я шел, опираясь на руку Лорена – и оказались на широкой гранитной площадке, большом куполообразном камне размером почти в четыре акра. Достаточно было одного взгляда на мелкие круглые углубления, усеивавшие всю ее поверхность, чтобы я испустил крик радости. Неожиданно я перестал нуждаться в поддержке Лорена, и мы побежали по камню, задыхаясь от радости, осматривая правильные контуры углублений, сглаженных погодой.

– Большой был рудник, верно, Бен? – возбужденно воскликнул Лорен, подсчитывая отверстия. – Тысяча?

– Больше! – возразил я. – Больше двух тысяч!

Я остановился, вообразив длинные правильные ряды голых рабов, склонившихся к скале, каждый над своим углублением, каждый связан цепью с соседом, у каждого в руках тяжелый железный пест, каждый бьет по куску золотоносной породы, зажатой между коленей.

В своем воображении я видел, как вдоль рядов расхаживают надсмотрщики с кожаными хлыстами в руках: следят, как руда превращается в порошок. Видел бесконечные колонны рабов с корзинами руды на головах, которые они несут из забоев. Все это происходило здесь почти 2 000 лет назад.


Дата добавления: 2015-07-08; просмотров: 229 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Часть 1 1 страница | Часть 1 2 страница | Часть 1 3 страница | Часть 1 4 страница | Часть 1 5 страница | Часть 1 6 страница | Часть 1 7 страница | Часть 1 11 страница | Часть 1 12 страница | Часть 1 13 страница |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Часть 1 8 страница| Часть 1 10 страница

mybiblioteka.su - 2015-2018 год. (0.027 сек.)