Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Не в апельсинах счастье

Читайте также:
  1. IV. Счастье улыбается Мите
  2. Беседа Х. О счастье.
  3. В счастье, радости, грусти и зависти.
  4. Где программируется несчастье?
  5. Глава 71. Счастье
  6. Какое счастье! Зимний дождь.
  7. Книга третья Счастье без причин

Анна Владимировна Андреенкова не любит журналистов. Понять ее можно. Если из опросов следует, что главной жизненной целью россиян является богатство, то журналист тут же сделает вывод, что наши граждане живут исключительно меркантильными интересами. В этот момент Анне Андреенковой делается дурно.

— Да вы поймите, это тот случай, когда интерпретация важнее данных! Вообще, когда мы что-то меряем, надо понимать, что нам эти цифры говорят. В Узбекистане, например, поддержка демократии в два раза выше, чем у нас. Это же не говорит о том, что Узбекистан — страна с процветающими демократическими институтами.

Я изо всех сил пытаюсь уверить ранимую Анну Владимировну, что именно за интерпретацией я и пришла.

Анна Андреенкова — замдиректора Центра сравнительных социальных исследований (ЦЕССИ). Она одна из тех, кто вот уже почти 10 лет проводит в России так называемое Европейское социальное исследование — проект, описывающий общества разных стран Европы. Именно Анна Владимировна знает, как по-настоящему выглядит нормальный русский. Чего он боится, о чем мечтает, что его сводит с ума и почему он таким стал.

Начинаем с вилок.

Классическая социология давно наблюдает удивительный факт — если взять два общества с одинаковым уровнем благосостояния, то совершенно не обязательно, что уровень удовлетворенности жизнью в двух этих обществах окажется одинаковым. Проблема в несовпадении ожиданий и реальности. В одном обществе граждане будут страдать оттого, что едят апельсины, потому что рассчитывали на бананы. В другом наличие апельсинов будет вызывать всеобщее ликование, потому что ждали именно их. При этом бедные, рассчитывавшие на апельсины, могут быть гораздо счастливее богатых, не получивших бананы. Россиянам в этом смысле не повезло. Вообще-то наше благосостояние на общеевропейском фоне держится где-то в серединке показателей Восточной Европы. Есть страны и победнее нас. Но наш уровень удовлетворенностью жизнью крайне низок. Наши апельсины нас совершенно не радуют.

— В принципе, такой разрыв между ожидаемым и реальным существует везде,— объясняет Андреенкова,— в России он действительно высокий, но не самый высокий в мире. В каждой стране он свой и может лежать в разных сферах. В Англии, например, он проходит по линии социального статуса. В России — по линии богатства. У нас очень высокие экономические ожидания и очень низкая их реализация.

Получается как в старой русской пословице — кому суп жидок, а кому жемчуг мелок. Несчастны при этом все. Почему?

— А вот дальше надо думать,— назидательно говорит Андреенкова,— эта вилка может вызываться разными причинами. Например, из-за сравнения с другими странами. Или из-за сравнения с собственным прошлым. А может базироваться на недостатке чего-то. Понимаете, когда чего-то не хватает, этого очень хотят.

Нам, очевидно, не хватает простой вещи — денег. Мы не то чтобы умираем с голоду, просто мы твердо уверены, что должны быть богаче. Ведь мы все делаем правильно: учимся, работаем, проявляем инициативу, но богатства при этом не достигаем. А между тем стоит только посмотреть по сторонам или оглянуться в прошлое! Рядом с нами за близкой и проницаемой границей припеваючи живут ленивые богачи, а в еще недавнем прошлом нам это богатство было вовсе не нужно. Да что там, богачи живут по соседству и рассуждают о преимуществах "бентли" перед "мерседесом". Одно дело — общая бедность и совсем другое — бедность на фоне окружающей тебя состоятельности.

— Да, Россия занимает первое место по значимости материального поощрения,— констатирует Анна Андреенкова,— грубо говоря, мы работаем ради денег. Значит ли это, что мы меркантильны? Да нет же! Просто россияне поставлены в такие условия, когда никаких возможностей для поддержания минимального уровня жизни, кроме собственного труда, не существует. Ни соцгарантий, ни инфраструктуры. Общество говорит человеку: "Для того чтобы выжить, у тебя есть только один путь — заработать деньги". Все! А дальше мы спрашиваем человека: "Как вы считаете, деньги очень важны в нашем обществе?" Естественно, человек говорит: "Да, ужасно важны!"

— Значит, деньги — это наш единственный способ самореализации?

— Труд, справедливо вознаграждаемый,— уточняет Андреенкова.— Что бы там ни говорили, но по части трудовых ценностей мы, безусловно, европейская страна. У нас есть только два пути самореализации — образование, то есть квалификация, и труд. Чем больше ты знаешь и работаешь, тем больше ты получаешь. В нашем обществе такая модель считается справедливой. Реализуется ли она? Нет. Люди так и говорят: тот, кто работает меньше, но берет взятки, получает куда больше, чем честный человек. Справедливо ли у нас распределено богатство? Нет, несправедливо. Понимают ли это люди? Да, понимают. И чувство несправедливости у нас гораздо выше, чем во многих европейских странах.

— Но разве у нас только бедные стремятся к богатству?

— Самый высокий уровень неудовлетворенности жизнью именно у профессионалов. Они получают больше, чем многие другие категории, но и ожидания их гораздо выше. Профессионализм должен приводить к результату! А он не приводит. Это рождает очень сильные эмоции.

— Поэтому мы так страстно хотим семейного счастья?

— Да. У нас семья имеет гораздо больше функций, чем в западном обществе. Там человек без семьи не становится по определению одинок. А у нас становится. Собственно говоря, семья как таковая у нас остается единственной разрешенной малой группой. Других сообществ в России вообще нет.

— Есть какие-то способы реализации вне этого круга? Например, помощь другим?

— У нас нет,— просто говорит Андреенкова,— вот в Скандинавии крайне высоко котируется благотворительность. Но там достигнут такой уровень равенства и благосостояния, что доброта, гуманизм для них единственный способ как-то проявить себя. Но ожидать того же от бедного общества просто невозможно. Я бы сказала так: никто вообще не может судить россиян как общество. Социальные процессы судить бессмысленно. Их как законы природы можно только пытаться понять. Поэтому все эти разговоры о "кризисе морали" — это вообще не об этом.

— Но между тем потребность быть добрыми у нас очень высокая!

— В России есть одна гигантская проблема, наверное, самая главная,— недоверие к любым социальным и государственным институтам. У нас это доверие нижайшее. Ниже, чем во всей Восточной Европе. По сравнению с Западом — в два и три раза ниже. При таком положении дел общество не может двигаться вперед. Общество, в котором все институты враждебны человеку, не дает возможности этому человеку раскрыться. В результате человек говорит: хорошо, этого я не могу, что же я могу? Я могу заработать денег. И мы опять возвращаемся к тому, с чего начали. Человека загоняют в очень узкий круг возможностей, но это не значит, что он туда стремится. Я не вижу никаких барьеров для существования у нас доброты, взаимопомощи, поддержки — это в традиции нашего общества, она никуда не исчезла. Но для этого нет возможностей.

— Наши лучшие качества, таким образом, блокированы тотальной разобщенностью и недоверием?

— Совершенно верно. Межличностное доверие — это фундамент гражданского общества. Если его нет, общество распадается на единицы и как социум вообще перестает существовать. Люди не доверяют никому и компенсируют это сужением собственной группы. Семья, какие-то секты, агрессивные националистические группировки — что угодно. Но от этого никакого здоровья обществу нет.

— Получается, что общество находится в состоянии страшного напряжения?

— Не то слово. Оно, напряжение, просто огромное!

— А каковы линии напряжения? Мигранты — русские? Богатые — бедные?

— Это только части. На самом деле есть один большой социальный конфликт: несправедливость происходящего, несправедливое распределение ресурсов в обществе в целом. И если раньше это был конфликт бедных и богатых, то сегодня это конфликт фактически всех групп общества друг с другом. Против власть имущих, работников "Газпрома", москвичей, секс-меньшинств. Причем все они имеют ноль шансов решиться институционально.

— Революция?

— Нет. Для нее тоже нет институциональной базы. Надо же организоваться. А мы не можем, все связи блокированы. Это очень хорошо для власти, но плохо для общества. Спонтанный взрыв, как в Бирюлево, возможен. Но его нельзя предсказать — слишком сложный процесс. Но если мы хотим снять напряжение — это совершенно реально.

— Со стороны власти или со стороны общества?

— Знаете, наше общество настолько здорово в своем основании, что если его не трогать, оно само в состоянии адаптировать все эти чудовищные институты. Оно сейчас изо всех сил пытается искать свой путь. Люди тычутся во все стороны. Пробуют буквально все. И национализм, и эмиграцию, и религию. Пока понятно только одно: ни толстый дядечка с кошельком, ни бедная тетушка-пенсионерка, ни добрый интеллигент в шляпе — это не наш идеал. Если хотите, не наша норма. Какими мы будем, непонятно. Идет процесс поиска.

Прощай, бедная Марья Никитишна! Прощай, прекрасный Эдуард Петрович! Нормальный русский сейчас совсем другой. Он умный и сильный. Он умеет работать и совершенно не хочет воровать и брать взятки. С совестью у него все в порядке. Но если подойти к нему ближе, вы увидите не вежливую улыбку уверенного в себе человека, а злобный оскал затравленного зверя. Руки он вам не подаст и скорее всего нахамит. Он вас боится и в глубине души ненавидит. Он вообще ненавидит всех — мигрантов, чиновников, богачей. Но больше всего он ненавидит самого себя. Потому что быть таким, какой он есть, ему стыдно. Это не он. Он таким быть не хочет. Больше всего на свете он хочет покоя, уважения и любви. Ничего этого у него нет. У него нет имени. У него даже нет языка, чтобы сказать, каким бы он хотел быть.

 

 


Дата добавления: 2015-07-08; просмотров: 108 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Нормальный немой| Цели и задачи дисциплины

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.008 сек.)