Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Глава 18. — Я не хочу на Кипр

— Я не хочу на Кипр! — уперлась Женя, встав, как мулл посреди двора и ни туда, ни сюда. Хамату пришлось обнять ее и силой утащить к машине, успокаивая и уговаривая:

— Женечка, у меня дела на Кипре, нужно кое с кем встретиться…

— Встречайся, а меня оставь в покое! Если собрался на Кипр, значит, мои документы готовы. Отдай и я улечу.

— Хорошо, хорошо, отдам, но на Кипре.

И тут у девушки мелькнула шальная мысль: а ведь это выход! Если она не умеет изводить капризами, немые забастовки имеют нулевой эффект по той же причине, значит нужно натворить что-то поистине возмутительное, чтоб Хамат очнулся от своей безумной страсти и перестал зацикливаться на Жене. А что может его возмутить настолько, чтоб он не только выдал ей билет в путь, но и забыл навеки вечные? Изобразить ветреницу! Показать ему, а не убеждать словами, что его любимая придумана им. Разубедить в том, что она достойна его внимания. Но! Здесь она связана по рукам и ногам обстоятельствами, местностью, рукодельницей Мириам со своей магией, да и не к кому липнуть – мужчины из охраны Хамата, как дикари, в сторону косят, на Женю стойко не смотрят. Пастухи, деревенские мужчины – смешно. Плюс неизвестно как прореагирует Хамат на поступок девушки. Конечно, Мессалину ей изобразить слабо и абсолютно не хочется, но что-то близкое придется сыграть. А Хамат мужчина горячий, как бы потом вон не погнал без билета и вещей. Из Сирии Жене точно в таком случае не выбраться, а с Кипра проще, там своих много отдыхает, кто-нибудь обязательно поможет.

Женя села в машину.

— Спасибо, — поцеловал ей руку Хамат.

‘Не за что, милый’, — отвернулась к окну, скрывая лукавую усмешку.

 

Все дорогу в аэропорт она обдумывала свой план. В самолете же позже, после посадки, она поглядывала по сторонам, заглядывала в лица людей, мучаясь от колебаний и сомнений. Может, обратиться к кому-нибудь, объяснить ситуацию? Попросить помощи?

Но разве она в беде? И что она скажет: на мне женился богатый сириец против моей воли? Звучит ортодоксально. Многие примут ее обращение на веру, поймут ее состояние, возмущение, желание вернуться домой? Самое большее, примут ее речь на счет банальной ссоры супругов, может, для проформы еще раз проверят документы и убедятся в своем предположении: повздорили Бен-Хаджары. Что дальше? А дальше мрак неизвестности: то ли смолчит Хамат, то ли посмеется, то ли развернется и отвезет ее уже не к бабушке в деревню, а в пустыню к бедуинам, где ни полиции, ни документов, ни законов, кроме древних, не менявшихся и не меняющихся из века в век, где только песок, верблюды и кучка слабо знакомых с цивилизацией людей. Уж им-то девушка точно ничего не докажет.

Нет, подобная перспектива Женю не прельщала и девушка молчала, делая вид, что ее все устраивает, и она верит Хамату, по-прежнему безропотно ждет, когда же он соблаговолит исполнить свое обещание.

Правда, был еще одна диллаема, которую Жене неприятно было рассматривать как факт: она не хотела неприятностей Хамату. Как ни странно, но она не чувствовала настоящей обиды и злости на него, даже притом, что была возмущена его поступками. Более того, она испытывала привязанность к нему и беспокойство о его будущем, хоть рассуждая логически, приходила к выводу, что с ней, что без нее оно будет безоблачным. И по той же логике понимала, что нужно уезжать как можно скорей, потому что уже сегодня она не могла твердо и четко ответить на вопрос, зачем надо, а завтра, наверное, дойдет до того, что аргументирует, зачем не надо.

Как ни пыталась Женя отбить в себе влечение к Хамату, как ни давила привязанность к нему фактами его поступков, произошедших и происходящих событий, не могла не признать, что несмотря ни на что он ей нравится. И от этой мысли все больше замыкалась в себе, то удивляясь, то злясь, но принять свое положение и смириться еще не могла. Слишком многим бы ей пришлось пожертвовать, а она была к этому не готова. В ней боролись: та Женя что привыкла к независимости и отчетности в своих поступках только перед самой собой и та, которая ощутив себя женщиной, захотела ею остаться, наплевав на все законы и условности. Страсть в ней боролась с прагматизмом, а прошлое, понятное и ясное, с будущим – туманным и потому страшащим. Она понимала Хамата и не понимала, как, впрочем, уже и себя. Клубок из чувств, эмоций, иллюзий и реальности запутывался, закручивался все сильней, и Женя не видела иного выхода, как бросить попытки его распутать и просто отойти в сторону, взять тайм-аут.

Этот особняк ничем не уступал тому, что был у Хамата в Сирии. Но разве смена клеток имеет какое-то значение для пойманной птички?

Женя с грустью осматривала апартаменты, понимая, что многие женщины на ее месте и не думали бы сопротивляться, а с радостью остались здесь навеки. А ее тянуло домой, но не к маме с папой, в родной город, в знакомую суету, прочь от Хамата, разлагающей атмосферы обеспеченности и размеренности, в которой, казалось, живет и здравствует одно – удовольствие.

Надеюсь, тебе понравится здесь. Прости за отсутствие комфорта в деревне…

Хамат хотел пройти за девушкой в комнату, но та захлопнула дверь перед его носом и щелкнула замком. Парень провел ладонью по гладкой прохладной поверхности двери, представляя, что касается щеки Жени, и зажмурился, чувствуя вину перед ней, а еще страх и боль. Девушка ускользала от него, вводя в уныние, лишая сил и уверенности. Он видел, что ей плохо и мучился от мысли, что он виной тому, но как исправить положение, чтоб удержать Женю, привязать не сексом и богатством, а душой и сердцем, и не сломать ее, не доставить зла и боли – не знал. Хамат продумывал каждый свой шаг. Он хитрил, манил перспективами, опутывал лаской и вниманием, как цепями, но они разлетались, сталкиваясь с бесхитростностью Жени, с ее упрямством и страхом перед новой жизнью, что он никак не мог побороть.

И Хамат с грустью понял, что все его ухищрения тщетны, осознал суть поговорки – насильно мил не будешь. Оставалось лишь одно – отпустить ее. Но от одной мысли он словно лишался воздуха, и глухая волна отчаянья сдавливала горло: как он будет жить без нее, зачем?

Парень прислонился спиной к двери и прошептал, мысленно обращаясь к Евгении:

— Я люблю тебя…

Женя услышала этот вздох, признание полное щемящей тоски. Ни злости, ни обвинений, ни возмущения и сопротивления – констатация непреложной истины и готовность безропотно принять все, что она несет: от радости до горя. Девушка заплакала, осев у дверей: что же Хамат делает с собой, что он делает с ней?


Дата добавления: 2015-07-08; просмотров: 87 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Глава 7 | Глава 8 | Глава 9 | Глава 10 | Глава 11 | Глава 12 | Глава 13 | Глава 14 | Глава 15 | Глава 16 |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Что вы делаете? — спросила, не узнавая собственный голос.| Глава 19

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.007 сек.)