Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Ранние франки 13 страница

Ранние франки 2 страница | Ранние франки 3 страница | Ранние франки 4 страница | Ранние франки 5 страница | Ранние франки 6 страница | Ранние франки 7 страница | Ранние франки 8 страница | Ранние франки 9 страница | Ранние франки 10 страница | Ранние франки 11 страница |


Читайте также:
  1. 1 страница
  2. 1 страница
  3. 1 страница
  4. 1 страница
  5. 1 страница
  6. 1 страница
  7. 1 страница

 

Две статуи на западном фасаде Уэлского собора, созданные в 1230–1240 годах, облачены в цилиндрические шлемы с плоской вершиной (фото 11). Хотя шлемы имеют большую высоту спереди, чем сзади, не видно четкого разделения между пластиной, защищающей лицо, и пластиной, закрывающей шею. Плоская пластина наверху, похоже, изготавливалась с фланцем, за который прикреплялась к цилиндру при помощи заклепок по всей окружности. На одном шлеме для глаз оставлено одно отверстие. На другом шлеме имеется вертикальная усиливающая пластина, идущая спереди по центру — такая конструкция была более распространенной. На шлемах такого типа возможность видеть улучшена тем, что по окружности шлема идет приподнятое ребро или полоса; единственный сохранившийся пример находится в «Цейхгаузе» [230] в Берлине (фото 12). Вертикальная усиливающая шлем полоса имеет два широких ответвления под прямыми углами в ней; в каждом ответвлении вырезано прямоугольное отверстие. Шлем пронизан многочисленными отверстиями, возможно, для крепления шнурков, за которые держалась стеганая подкладка. Шлем из Уэлса мог иметь такую же подкладку, но довольно курьезные шапки, надетые на некоторые фигуры — мы обсудим это позже, — заставляют предполагать, что это не так.

 

Время изготовления шлема из Берлина точно не установлено. Очень похожие шлемы были в обращении до 1270 года, как видно по Псалтири Людовика Святого (Париж, Национальная библиотека).

 

Как только лицо стало закрываться шлемом, встал вопрос о разработке каких-то методов идентификации воина. Организация, классификация и описание разработанных форм и символов позднее развилось в науку, получившую название геральдика.

 

Несколько норвежских шахматных фигур, найденных в Уиге (остров Льюис), имеют на голове новую разновидность защитного головного убора, шлем с открытым лицом, называемый kettle-hat, «шляпа-котелок», возможно, за свое сходство с перевернутым котелком. Позднее такой шлем стали называть просто «котелком» (фото 8). По всей видимости, это vida stelhufa, широкая стальная шляпа из саг. Восстановленная страница одного манускрипта из Южной Германии (около 1150), находящаяся ныне в музее Метрополитен, Нью-Йорк, показывает подбородочные ремни, привязанные концами к шлему. К середине XIII столетия такой шлем («шляпа-котелок») определенно считали вполне подходящим рыцарю головным убором. Один такой шлем можно видеть на созданной в 1248 году печати Арнула III, графа Гуинеса. Хотя шлемы, по всей видимости, изготовлялись из одного куска, многие рукописи, такие как Библия Мацейовского, относящаяся примерно к 1250 году, показывает шлем, видимо сделанный из отдельных деталей на манер более ранних шлемов франков, но с прикрепленным к ним ободом (Библиотека Пьерпонта Моргана, Нью-Йорк) (фото 7 и 18).

 

Шлем «шляпа-котелок» оставался популярным столько времени, сколько носилась броня, и являлся типичным шлемом пикинеров XVII века, когда доспехи уже перестали использовать. Эти головные уборы снова появились в британской армии в 1915 году для защиты от осколков и шрапнели.

 

На раке Карла Великого один рыцарь показан с откинутой на плечо кольчужной шапочкой, что дает возможность видеть тесно облегающую стеганую шапочку, надетую под капюшон (она должна была смягчить удар по кольчуге (фото 13). Эта шапочка очень распространена на иллюстрациях XIII века, как в Мацейовской Библии. Поскольку — особенно в XIII веке — капюшон очень часто носился без шлема, эта прокладка должна была играть важное значение. Кольчужные капюшоны с плоскими вершинами, типичные для середины XIII столетия, по всей видимости, поддерживались шапочками, имевшими специальную форму и толстый рулон набивочного материала вокруг верхней части, как на фигурах на Уэлском соборе около 1230–1240 годов. Аналогичная шапочка показана на еще одной фигуре из Уэлса, она надета поверх кольчуги, предположительно как поддержка шлема (фото 11, справа). Конечно, может быть, иногда для дополнительной защиты под кольчужную шапочку надевали стальную. Это очень трудно проверить, но изображение в церкви Эбергевенни, по всей видимости, лорда Джона Гастингса (ум. 1313), ясно показывает очертания твердого головного убора, надеваемого под кольчужную шапочку.

 

Трудно найти иллюстрации того, как предличник держали закрытым, хотя в живописи и скульптуре XII века изображено много предличников разной формы. Однако довольно позднее изображение в аббатстве Першор, Вустершир, имеет длинный предличник, свисающий вниз с правой стороны шеи, в то время как рисунок с изображением Матвея Парижского, на котором виден коленопреклоненный рыцарь примерно 1250 года из Британского музея, показывает аналогичный предличник, тесно обтягивающий горло и привязанный шнурками к кольчужному капюшону над левым ухом (фото 15). Изображения в Шептон-Маллете, а также изображение Уильяма Лонгспее Старшего, графа Солсбери в соборе Солсбери показывает предличник с широким прямоугольным концом, который держится за надбровную полосу кольчужного капюшона с помощью шнурков.

 

В некоторых случаях большой предличник спускался вниз, так что подбородок и шея оставались открытыми до времени военных действий, как в Codex Calixtinus [231] в архивах святого Иакова Кампостелского. Предличники этого типа более позднего времени показаны либо с подкладкой, как на фигуре около 1300 года из собора Страсбурга (Страсбура) (ныне находится в музее собора), либо без подкладки, как на изображении ландграфа Иоганна, скончавшегося в 1311 году в Марбурге. На ряде английских изображений несколько более позднего времени, таких как сэра Питера де Солтмарша (ум. 1338) в Хаудене, Йоркшир, видно кружево с узлами по обеим сторонам лица — возможно, чтобы к нему крепился предличник этого типа.

 

В XII столетии распространение получили кольчуги с длинными рукавами, и к 1200 году руки часто защищали кольчужные рукавицы, состоящие из одного отделения для большого пальца и другого для остальных пальцев. Эти рукавицы изготовлялись как единое целое с рукавом, как видно на раке Карла Великого (фото 13). Веревка или полоска вокруг кисти не давали весу рукава давить на рукавицу, заставляя ее сползать с кисти. Когда боевых действий не предвиделось, руку можно было высунуть в отверстие, располагавшееся в рукавице напротив ладони. Самые ранние иллюстрации рукавиц с обшлагами, сделанными отдельно от рукавов кольчуги, можно найти на рисунке в Малой хронике Матвея Парижского, относящейся примерно к 1250 году (Кембридж, колледж Корпус Кристи). Слово haubergeon, уменьшительное от hauberk, «кольчуга», которое встречается в манускриптах того времени, предположительно, относится к коротким кольчужным рубахам, иногда с короткими рукавами, которые часто можно видеть на картинах и скульптурах.

 

Уникальным является изображение воина в Йоркской псалтири (около 1170–1175), на котором ряд белых полос с красными концами. Эти полосы образовывают сеть поверх кольчуги; через эту сеть видна кольчуга, закрывающая тело и руки. Сеть не покрывает кольчужный капюшон (Университет Глазго). До сих пор не было предложено никаких объяснений этой сети (фото 16).

 

Капюшон время от времени изображается изготовленным отдельно от кольчуги — к примеру, в Glossar von Salomon von Konstanz (около 1150) (Мюнхен, Баварская государственная библиотека) кольчужный капюшон явно изготовлен из металлических пластинок-чешуек, в то время как кольчуга явно сделана не из них.

 

Чешуйчатые латы в то время явно были популярным заменителем кольчуги. К примеру, доспех, полностью изготовленный из небольших чешуек, показан в Порта-Романе, Милан, на изображении конца XII века (фото 17). Моравский манускрипт в Библиотеке Пьерпонта Моргана, созданный, по всей видимости, между 1213 и 1220 годами, показывает доспехи, сделанные из довольно больших чешуек, как на резьбе с изображением Голиафа начала XII века на западном фасаде аббатства Сен-Жиль. Немецкая поэма конца XII века «Вигалуа» упоминает, что чешуйки иногда делали из коровьего рога — легкого, но твердого материала, который очень трудно резать [232].

 

Роберт Вайс в своей Roman de Rou упоминает про новую форму нательных доспехов, curie. Возможно, это слово происходит от слова cuir, «кожа». Иллюстраций этого времени нет, но рукопись Гийома ле Бретона позволяет сделать вывод, что это был доспех для груди, в то время как рыцарский роман Gaidon (около 1230) показывает, что этот доспех определенно делался из кожи (по крайней мере, в этом случае) и иногда усиливался железом. Этот доспех носили поверх кольчуги, но под рыцарским плащом. Хотя не известно ни одной иллюстрации таких доспехов, несколько рукописей середины XIII века показывают жакеты без рукавов и длиной до пояса, изготовленные из какого-то прочного материала. К примеру, одиночная фигура в Мацейовской Библии облачена в подобный жилет, надетый поверх обычной туники без какой-либо брони, если не считать воинскую шапочку и небольшой полусферический головной убор (cervelliere) (фото 18, вверху справа). Похоже на то, что это одеяние имеет идущий вниз вырез, начинающийся под мышками; по всей видимости, это одеяние натягивали через голову, как пончо. В находящемся в Лиссабоне английском «Апокалипсисе» (фото 19) показан аналогичный предмет одежды, носимый поверх кольчуги. В обеих рукописях ясно видны кружева в двух местах под рукой. В «Апокалипсисе» поверхность, возможно, усилена некоторым числом круглых металлических пластинок. Если взять самые ранние изображения, о времени создания которых сохранились записи, то такого рода нательную броню можно найти на настенной росписи (около 1227) в баптистерии Святого Гереона в Кельне. Более подробно подобное одеяние показано на портрете Гуго II, Шателиана Гентского (ум. 1232), который сейчас находится в аббатстве Нивен-Боше, Хеусден, около Гента.

 

Во второй половине XIII столетия плащи время от времени изображаются с нашитыми пластинами, как спящего стража на гробнице в Винхаузене, Германия (фото 20). Положение пластин показано головками заклепок, которыми пластины прикреплены к ткани, и часто контурами пластин, которые видны через ткань. Ничего подобного не было найдено для начала XIII века, но очень часто плащи, явно сделанные из мягкого, плотно облегающего материала, кажутся выпуклыми начиная с плеча, как, к примеру, на статуях перед Уэлским собором (1230–1240). Вышеупомянутый рисунок Матвея Парижского, изображающий коленопреклоненного рыцаря, показывает, что эта выпуклость может быть от твердой латной защиты на плече, которая в данном случае четко прорисовывается под плащом и является отдельной от него частью (фото 15). Однако одна из фигур в соборе Уэлса имеет твердый вертикально стоящий воротник, который начинается от плаща, так что не исключена возможность, что сам плащ имел усиление плеч (фото 11).

 

Нательные доспехи, характерные для первых трех четвертей XIV века, назывались coat of plates, «платье из пластин», иногда его называли проще — plates, «пластины». Обычно это одеяние изображается как короткий, обычно без рукавов, жакет, с нанесенными на него небольшими кругами или цветами, которые на самом деле являются большими головками заклепок, скрепляющими перекрывающиеся пластины и прикрепляющими их к ткани, покрывающей пластины сверху. Этот тип одежды характерен для картин Северной Италии, таких как ряд иллюстраций к жизни святого Георгия, выполненных Альтикьеро в капелле Святого Георгия (Сан-Джорджо), Падуя (около 1380–1390) [233]. Неясно, когда впервые появилось платье из пластин, но жакеты, усыпанные точками и кругами, очень похожие на те, что можно видеть на картинах Альтикьеро, встречаются в работе Матвея Парижского и его коллег около 1250 года, а также в испанских «Комментариях к Апокалипсису» Беатуса примерно того же времени или даже несколько раньше (Париж, Национальная библиотека). В манускрипте Беатуса то, что кажется головками гвоздей, ясно расположено горизонтальными рядами на поверхности жакета; ясно видны и вертикальные швы покрывающего материала.

 

В это время начинает входить в употребление еще одна разновидность нательных доспехов. Гийом ле Бретон, описывая первый бой между Уильямом дес Барресом и будущим английским королем Ричардом I, сообщает, что копья пронзали щит, кольчугу и стеганую куртку и останавливались на находившейся под всем этим пластине из закаленной стали, закрывавшей грудь.

 

Стеганую куртку впервые упоминает Вайс как альтернативу кольчуге. Замечания более позднего времени позволяют сделать вывод, что это был костюм, обычно изготовлявшийся из двух слоев полотна, набитый шерстью, хлопком и т. п. и простеганный как пуховое стеганое одеяло для сохранения набивки на месте (фото 7). Простежка обычно осуществлялась параллельными линиями, иногда пересекающимися как решетка. Стеганая куртка довольно хорошо предохраняла от рубящих ударов и смягчала их силу. Ассиз о вооружении 1181 года английского короля Генриха II постановляет, что минимальным требованием для всех жителей городов и свободных жителей с доходом, товарами или рентой более 10 марок в год является стеганая куртка. Похожее одеяние — носимое под кольчугой, чтобы кольца не врезались в кожу, — использовалось с начала XIII века. К этому времени относятся упоминания о том, что копье пронзало щит, кольчугу и стеганую куртку. Однако, похоже, не известно ни одной иллюстрации стеганого одеяния, надеваемого под кольчугу. Альтернативным названием для этого вида одежды был акетон, от арабского слова al-qutun, «хлопок», которым куртка набивалась. В более поздних упоминаниях акетоны и стеганые куртки различаются, но, в чем заключалось это различие, неясно.

 

Манускрипт романа «Парцифаль» [234] конца XII — начала XIII века описывает воина, облаченного в стеганую куртку из шелка, поверх которой он надел стеганый акетон [235]. Мацейовская Библия, в которой изображено много фигур в стеганых одеяниях без рукавов, надетых на одежду с рукавами, возможно, показывает именно такие куртки (фото 18, верхний левый угол). Сарацинский писатель Беха эд-Дин ибн Шедад, описывая христианскую пехоту при Арсуфе, говорит: «Каждый пехотинец имеет толстую «сутану» из войлока, и под ней — кольчужную рубаху, столь крепкую, что наши стрелы не оказывают на них действия… Я заметил среди них людей, у которых из спины торчало от одного до десяти вонзившихся стрел; однако эти люди могли двигаться обычным шагом и не отставали от отряда».

 

Хотя много рыцарей по-прежнему воевали без доспехов для ног, для их защиты использовалось два вида обуви. Один вид представлял собой длинные кольчужные чулки, прикрепляемые к поясному ремню под кольчугой и перевязываемые под коленом, чтобы вес чулок не заставлял их съезжать. Другая разновидность представляла собой полосу из кольчуги; эта полоса прикрывала переднюю часть ноги и лодыжку. Полосу привязывали ремешками, завязывавшимися сзади. Этот тип защиты тоже держался на ремнях, которые привязывались к поясному ремню. Пример защиты первого типа можно видеть на раке Карла Великого, а второй — в английской псалтири (около 1200), которая хранится в Лейденском университете. Во втором случае довольно ясно, что под кольчужные чулки надевали чулки из ткани — эти чулки видны на изображениях, — и в первом случае, вероятно, они были тоже, хотя их не видно. В манускрипте поэмы «Энеида» начала XIII века, который хранится в Университете

 

Тюбингена, показаны два человека, надевшие свои кольчужные чулки. Ясно, что у них под кольчужными чулками имеются какие-либо чулки из ткани. Рисунок Матвея Парижского с коленопреклоненным рыцарем (около 1250) довольно ясно показывает, что, по крайней мере, в этом случае кольчужные чулки не доходят до расходящейся внизу кольчуги рыцаря (фото 15).

 

Манускрипт XIII века поэмы «Энеида» в первый раз показывает какую-то разновидность толстой набивки, которую носили на бедрах, поверх кольчужных чулок (фото 21). Иллюстрация в Мацейовской Библии показывает человека, который присел, чтобы натянуть подобную защиту для бедер. Эта защита представляет собой две отдельных суживающихся «трубы» из какого-то толстого материала, возможно прошитого. Предположительно, эти «трубы» прикреплялись к поясному ремню.

 

В германских землях стеганая защита бедер (чулки) часто показывается на иллюстрациях доходящей до середины икры ноги. Выше на ноге чулки, похоже, стягивались вертикальными полосами, концы которых, видимо, связывались — возможно, чтобы лучше обжать ногу, как, к примеру, в псалтири первой половины XIII века в Британском музее.

 

Рыцарь, выгравированный на раке святого Мориса (225) в сокровищнице аббатства Святого Мориса, Швейцария, имеет пластину, имеющую форму соусника и прикрепленную к его набедренной защите над наколенником. «Апокалипсис Три нити-колледжа», в котором есть иллюстрация с похожей небольшой пластиной, надетой непосредственно поверх кольчуги, до сих пор датировался около 1230 года, но в наши дни считают, что он относится ко времени примерно 1245–1250 годов (Тринити-колледж, Кембридж). Исландский автор сочинения «Королевское зеркало», которое относится, как полагают, примерно к 1240–1250 годам, утверждает, что эта защита колен делалась из железа [236]. В этом случае коленная пластина имеет форму чаши, но у нее есть треугольное продолжение, чтобы защитить боковые стороны колена. В обоих сочинениях, кроме того, имеются узкие пластины спереди голени, суживающиеся к колену. Не видно, как пластины прикреплялись, но из многочисленных иллюстраций более позднего времени видно, что пластины держались за ремешки, которые. шли вокруг ноги поверх кольчужной ткани. В Мацейовской Библии Голиаф носит довольно широкую защиту голеней (shynbalds), закрепленную ремнями вокруг икры ноги. Возможно, второй ремень выше скрыт стеганой набедренной защитой, которая закрывает его бедра и колени и, похоже, покрывает верхний край защиты голеней.

 

Как только лица воинов оказались закрыты шлемами, потребовался какой-то метод идентификации, позволивший отличить своих от чужих. Вторая печать английского короля Ричарда I, по всей видимости относящаяся к 1194 году, показывает похожий на веер предмет, прикрепленный к вершине его шлема, на котором изображен лев — такой же, как и на щите. Liber ad honorem augusti [237] Пьетро де Эболи (около 1200) (Берн) показывает изображения, которые наносились на щиты рыцарей и повторялись на сторонах их шлемов с коническими или круглыми вершинами. Обычно эти рисунки были абстрактными, с диагональными поясами, шевронами, крестами и кругами, но у императора был орел, а у маркграфа Диопольда фон Швайнспойнта — дикий медведь. В этом сочинении впервые встречается любимое изобретение геральдистов — герб-ребус, в котором рисунок содержит какую-то связь с именем обладателя герба (фото 25).

 

Манускрипт «Энеиды» из Тюбингена показывает фантастические гребни шлема, птиц и животных, явно имеющих объемную форму и с небольшими флажками по бокам (фото 21). В некоторых случаях рисунок наносился на шлеме; похоже на то, что это было очень распространенным явлением, особенно в Испании, в которой рисунки были и на закрытых шлемах и на открытых. Некоторые из шлемов в этой рукописи имеют нечто вроде длинных шарфов с концами, которые идут к сторонам шлемов, но, возможно, это вуали воительниц-амазонок, поскольку они встречаются только на них и этих шарфов нет на мужских фигурах.

 

Во второй половине XII века сыновья первоначальных владельцев гербов начинают менять используемые на щитах рисунки. Золотые львы на синем щите Жоффрея, графа Анжуйского, которых можно видеть на его могильной плите (около 1150) в Ле-Мане, превращаются у наследников во львов с английского королевского герба, который его потомки Плантагенеты поместили на красный герб. Между тем его незаконный наследник Уильям Лонгспее Старший, граф Солсбери имел такой же герб, как и Жоффрей, как показано на его портрете и в описании герба в геральдической работе раннего времени под названием «Гловерский свиток».

 

Начиная примерно с середины XII столетия поверх кольчуги иногда надевался свободно висящий плащ, как это можно видеть на печати Валерана де Белломонте, графа Вустерского, изготовленной до 1250 года. Этот экземпляр имел длинные рукава с длинными волочащимися обшлагами, но чаще, как в Уинчестерской Библии (около 1160–1170), у них не было рукавов вообще (фото 9). Плащ встречается редко до начала XIII столетия, когда в манускриптах, таких как «Энеида», его не стали носить почти все рыцари, причем в этом плаще не было рукавов, а сам плащ доходил до середины икр. Обычно посередине плащ имел разрезы, спереди и сзади, чтобы можно было без помех ехать на лошади. У плаща был пояс или шнур на талии, отдельный от пояса для меча. Возможно, плащ появился для защиты кольчуги от солнечных лучей во время Крестовых походов или, как заставляют думать поэма «Признание короля Артура» и Buke of Knychthede [238], предохранял от дождя. Однако более вероятно, что плащ представлял собой подражание одеяниям сарацин. Армии на протяжении всей истории были склонны копировать одежду или униформу своих противников. Ранние примеры этих одеяний почти всегда белые или естественного цвета, и только позднее на плаще начинают наносить рисунок — тот же, что и на щите.

 

Свободно свисающее с лошади покрывало, называемое попоной, также появилось в конце XII столетия, как можно судить по двум печатям Альфонсо II Арагонского (1186 и 1193). На второй из них ясно видны вертикальные полосы с герба владельца. Попона обычно была разделена на две части: одна покрывала голову и холку лошади, другая — круп за седлом. В рукописи Liber ad honorem augusti [239] зазубренные края попоны с изображением герба всадника спускаются вниз и не достают всего каких-нибудь 30 см до земли. В нескольких случаях надевалась только передняя часть попоны, как на печати Людовика II, графа Лооз (1216). Матрица для изготовления печати Роберта Фитцвальтера (1198–1234) в Британском музее показывает голову лошади, покрытую материалом, отличающимся от остальной части попоны; возможно, этот материал служил для защиты. В более позднее время, в документах XIII века, встречается множество упоминаний testiers и chanfreins, защиты головы лошади. Иллюстрации капюшонов, похожих на те, что были показаны на этой печати, но которые делались совершенно отдельными от какой-либо попоны, были найдены в рукописях конца XIII века. Конский доспех из железа (fer) упоминается в сочинении Вайса между 1160 и 1174 годами, но, как предполагается, только из-за необходимости найти рифму с именем Осбер. Первое упоминание того, что определенно было конским доспехом [240], в одном случае из кольчуги, в другом из ткани (по всей видимости, в обоих случаях кольчужный доспех надевался поверх ткани), встречается в описи Фалька де Броте, сделанной в 1224 году [241].

 

Хотя щиты с округлыми вершинами и вытянутыми вниз нижними концами продолжали использоваться примерно до 1200 года, а копьеносцы Италии несли их до XV столетия, эти щиты примерно с 1150 года стали быстро уступать место щитам нового типа, с ровной верхней гранью. Такой щит можно видеть на печати Робера де Витре (1158–1161). Удаление изогнутой части, возможно, позволяло лучше видеть поверх щита, не уменьшая его защитных свойств. Умбоны время от времени продолжают встречаться даже в XIII веке. В манускрипте Liber ad honorem augusti показана старая форма щита, но сам щит становится меньше, чем раньше. В манускрипте «Энеиды» щит имеет только две трети размера щитов с гобелена в Байё, хотя он продолжает оставаться достаточно большим, чтобы на нем можно было унести с поля боя раненого. Множество иллюстраций — к примеру, в манускрипте «Энеиды» — показывают выгнутые вперед щиты, концы которых идут к плечам.

 

От того времени сохранился единственный щит примерно 1230–1250 годов, хотя позже ему придали более современный вид, удалив выгнутый вверх край. Щит несет на себе герб семьи фон Бриенц и, возможно, принадлежал Арнольду фон Бриенцу, который в 1197 году основал монастырь, где и был найден щит. Арнольд фон Бриенц скончался в 1225 году. Щит имеет 15 мм толщины и изготовлен из дерева, покрытого на обеих сторонах парчой. Спереди изображен очень стилизованный серебряный лев на синем фоне. Первоначальная длина щита (до того, как он был изменен), видимо, составляла от 95 до 100 см, что означало, что он тянулся от плеча до колена. Это примерно такая же пропорция, как у щита, владельцем которого был рыцарь на самом раннем изображении храмовой церкви в Лондоне, как считается, Уильям Маршал, граф Пемброкский (ум. 1219). На более поздних изображениях в этой же церкви можно видеть два больших щита. На задней стороне щита фон Бриенца есть следы гайджа, ремешков и мягкая подушечка, предохраняющая спереди сжатую кисть руки; такая подушечка есть и в манускрипте «Энеиды».

 

Более древний круглый щит не исчез полностью. Его часто можно видеть в испанском искусстве и на иллюстрациях сарацин. Очень маленький круглый щит, называвшийся buckler, брался за ручку-скобу в центре, обычно расположенную за шишаком. Его использовали, на протяжении всех Средних веков; обычно им вооружалась пехота, но время от времени его использовали и рыцари, как видно из изображений в аббатстве Малверн, Вустершир (около 1240). Небольшой круглый шит, который держали за одну ручку, показан на переносном алтаре (около 1160) в Аусбурге.

 

В это время появился новый метод использования щита конным воином, взявшим копье наперевес. На гобелене из Байё и на других изображениях этого времени щит держится за ремешки левой рукой, которая располагается на уровне плеча и держит также еще и поводья с узлами на них. Этот способ до сих пор можно видеть в рукописи XIII столетия «Жизнеописания двух Офф» в Британском музее. С другой стороны, иллюстрация Матвея Парижского из Большой хроники, относящейся также где-то к 1250 году, показывает руку, которая держит поводья так, как принято в наше время, — прямо над лукой седла, в то время как щит свисает с шеи на гайдже (колледж Корпус Кристи, Кембридж). Может быть, так, что использовался только одиночный ремень, за который его держала кисть руки, как в «Книге Александра» из Тринити-колледжа, Кембридж. В Le Tournois de Chauvenci [242] 1285 года написано: «L'escu au col fort embracié», и это говорит о том, что кисть руки была продета через ремни. Этот способ можно видеть на рисунке XIV века из Ломбардии, который сейчас хранится в Библиотеке Моргана, Нью-Йорк. К концу XIII века, однако, щит, по всей видимости, стали вешать на гайдже без какой-либо другой поддержки, когда копье бралось наперевес. И только когда копье было сломано и использовался меч, рука переносилась к ремням щита.

 

Вайс пишет, что нормандские лучники при Гастингсе носили короткую тунику. Именно так показывает их и гобелен из Байё, за исключением одного лучника в полных доспехах, который, предположительно, являлся командиром. Колчаны вешались либо на правой стороне поясного ремня, либо за правым плечом. Лучники, показанные в рукописи Liber ad honorem augusti, написанной около 1200 года, все еще без доспехов, хотя у некоторых арбалетчиков имеются конические шлемы с наносниками (фото 25). Хотя это никак не представлено на гобелене, неизвестный автор поэмы Carmen de Hastingae Proelio [243], пишет, что в рядах нормандцев было много арбалетчиков.

 

Арбалет был известен еще в последние дни Римской империи, поскольку о нем упоминает Вегеций в сочинении, написанном примерно в 385 году. Кроме того, арбалет можно видеть на римском резном барельефе в Музее Крозатье, Ле-Пюи, где арбалет состоит из короткого тяжелого лука, установленного горизонтально на одном конце прямой ложи. Тетива при взведении защелкивала бочкообразный «орех» на подпружиненном спусковом крючке. Обычная стрела или специальная стрела для арбалета клалась в желобок тыльным концом к спусковому крючку. После этого осуществлялось прицеливание (прижимая ложе к щеке), после чего делался выстрел нажатием на заднюю часть спускового крючка. Поскольку прочные стальные наконечники арбалетной стрелы часто имели квадратное поперечное сечение, их называли quarrels от французского carrè [244]. Манускрипт поэмы «Энеида» показывает колчан с D-образным поперечным сечением и узким горлышком, возможно, для того, чтобы стрелы не вытягивались вместе. Колчан аналогичного вида можно видеть также в Евангелии колледжа Пемброк начала XII века.

 

Анна Комнин, дочь императора Византии Алексея I Комнина, описывает это оружие [245] в руках крестоносцев: «Тот, кто натягивает свое смертоносное и очень далеко стреляющее оружие, должен лежать, можно сказать, почти что на спине и использовать всю силу своих ног против полукруга лука и натягивать тетиву, используя силу ног всей мощью в противоположном направлении… Стрелы, применяемые для этого лука, очень коротки в длину, но очень толстые, с очень тяжелыми железными наконечниками».

 

По меньшей мере к началу XIII столетия из-за возрастания мощи луков на станке арбалета их стали натягивать при помощи крюка, прикрепленного к центру поясного ремня арбалетчика. Тетива зацеплялась за этот крюк, лук изгибался путем установки ног в стремя, прикрепленное к передней части ложи, после чего ноги арбалетчика распрямлялись, а крюк на поясе натягивал тетиву. Стремя этого типа показано в «Апокалипсисе Тринити-колледжа» (фото 7).

 

Хотя использование арбалетов было предано анафеме папой Иннокентием II на Втором Латеранском соборе в 1139 году, а также множеством указов более позднего времени, эти станковые луки стали одним из важнейших видов оружия Средних веков, особенно в руках хорошо подготовленных наемников. Широко распространено мнение, что Ричард I получил возмездие судьбы, скончавшись от раны, нанесенной стрелой из арбалета, поскольку Ричард сам активно использовал в войсках это оружие.


Дата добавления: 2015-10-28; просмотров: 69 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Ранние франки 12 страница| Ранние франки 14 страница

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.017 сек.)