Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Женщина как женщина.

Как я получил двойной подарок. | Январь 1972 года | Айлингтонский мальчик. | Моя мама и Чарли Джордж. | Я и Боб Макнаб. | Октябрь 1972 года | День градации. | Кэрол Блекбурн. | Мое второе детство. | Город четвертого дивизиона. |


Читайте также:
  1. I. Порядок оказания медицинской помощи женщинам в период беременности
  2. III. Порядок оказания медицинской помощи женщинам в период родов и в послеродовой период
  3. IX. Порядок оказания медицинской помощи женщинам при искусственном прерывании беременности
  4. VI. Порядок оказания медицинской помощи женщинам с ВИЧ-инфекцией в период беременности, родов и в послеродовой период
  5. XIX. Женщина и цветок
  6. А если женщина старше?
  7. А) Интровертная женщина (The more impassioned woman).

«Кембридж Юнайтед» против «Эксетер Сити»

24.04.78

Мой приезд в Кембридж вызвал к жизни два самых удачных сезона в краткой истории «Юнайтед». В первый год команда с большим отрывом победила в четвертом дивизионе. На следующий – в третьем дивизионе пришлось труднее, и только в последнюю неделю сезона случился решающий прорыв. В ту неделю «Юнайтед» играл два матча на «Эбби»: во вторник – с лучшим коллективом дивизиона, «Рексхэмом», и выиграл 1:0; в субботу – с «Эксетером». И чтобы подняться выше, требовалась только победа.

За двадцать минут до финального свистка «Эксетер» вел в счете, и моя девушка, которая пришла на стадион со своей подружкой и ее приятелем – и все они хотели вживе испытать головокружительное чувство триумфа – повела себя так, как, по моему мнению, ведут себя все женщины в кризисных ситуациях: ей сделалось дурно, и подружка вывела ее в санчасть Святого Иоанна. А мне тем временем не оставалось ничего другого, как молиться о том, чтобы счет сравнялся. И Господь внял моим просьбам: через минуту «Юнайтед» вышел вперед. Но только после того, как игроки выстрелили в ликующую толпу последней пробкой шампанского, мне сделалось неловко за мое безразличие к подружке.

Недавно я прочитал книгу «Женщина-скопец», и она произвела на меня глубокое, непроходящее впечатление. И тем не менее разве стоит так уж сильно трепыхаться по поводу угнетения женщин, если на них нельзя положиться, когда надо выстоять последние десять минут перед неминуемо близким триумфом? И как в таком случае быть с человеком, который, вместо того чтобы позаботиться о любимой, молит, чтобы его команда забила гол другой команде из третьего дивизиона Футбольной лиги? Неимоверно безнадежная загадка!

Через тринадцать лет я по-прежнему испытываю стыд за свою неспособность и нежелание помочь, и причина моего непроходящего смущения частично кроется в сознании, что я нисколько не переменился. Я не хочу ни о ком заботиться во время игры. И я не способен ни о ком заботиться во время игры. Я пишу эти строки примерно за девять часов до того, как «Арсенал» схватится с «Бенфикой» в борьбе за Европейский кубок – одна из самых важных игр на «Хайбери» за последние годы. Моя девушка пойдет со мной; но что будет, если она невзначай упадет? Хватит ли мне воспитанности, зрелости и здравого смысла, чтобы как должно о ней позаботиться? Или я, не переставая орать на бокового судью, отпихну обмякшее тело в сторону, надеясь, что к концу девяностой минуты (конечно, если не назначат дополнительное время или не потребуются пенальти) моя ненаглядная еще будет дышать?

Я прекрасно понимаю, что причина этого беспокойства – все еще живущий во мне мальчуган, которому позволительно буйствовать на трибунах и который уверен, что женщины во время матчей неизменно падают в обморок, что они слабы и их присутствие на стадионе приводит к сумятице и катастрофическим результатам; и все это, несмотря на то, что моя теперешняя подруга смотрела игры на «Хайбери» сорок или пятьдесят раз и никогда не теряла сознания (наоборот, случались мгновения, когда за пять минут до окончания кубкового матча напряжение настолько возрастало, что я сам бывал близок к обмороку: грудь давило и от головы отливала кровь, если такое состояние физически возможно; или еще: когда наши забивали гол, я видел звезды – в буквальном смысле слова; маленькие, размытые пятнышки света – я не шучу, а это не свидетельствовало о моей физической стойкости). Ничего не поделаешь: так на меня действовал футбол. Превращал в человека, который не способен позаботиться о своей даме, даже если бы у нее внезапно начались роды (кстати, я часто воображал, что будет, если мне суждено стать отцом в день финального матча на Кубок). Во время игры я ощущаю себя одиннадцатилетним сорванцом. И когда описываю футбол как способ замедления развития, говорю вполне искренне.

«Уэмбли» III – ужас возвращается.

«Арсенал» против «Ипсвича» (на «Уэмбли»)

06.05.78

.

Всем известно, что распределение билетов на финал Кубка – настоящий фарс: болельщики прекрасно знают, что оба играющих клуба получают не больше половины мест и, таким образом, от тридцати до сорока тысяч билетов достаются людям, которые непосредственно не заинтересованы в данной игре. Футбольная ассоциация возражает: мол, финал Кубка для всех, а не только для фанатов играющих команд, и это правда: я полагаю, вполне разумно приглашать на стадион в самый великий футбольный день года судей, игроков-любителей и секретарей местных лиг. Существуют разные способы смотреть игру, в том числе эмоционально-нейтральный.

Но эти безупречные служители игры неизменно решают, что их старания лучше окупятся, если они не поедут в Лондон, а позвонят знакомым «жучкам»; девяносто процентов тех, кто получает билеты таким образом, загоняют их спекулянтам, и в конце концов билеты попадают в руки болельщиков, которым они поначалу не достались. Нелепый процесс – скандальный пример идиотизма Футбольной ассоциации: все понимают, что происходит, но никто ничего не предпринимает.

На матч с «Ипсвичем» отец достал мне билет по своим каналам, но можно было раздобыть его и в университете, поскольку «синие» традиционно посылали на финал с полдюжины своих. (А в следующем году у меня образовалось два билета: один от соседа по общежитию, имевшему связи с очень большим клубом на северо-западе Англии – тем самым, у которого возникли крупные неприятности с Футбольной ассоциацией из-за бесцеремонного растранжиривания билетов; сосед написал в клуб, рассказал обо мне, и клуб прислал билет персонально для меня.) Хотя наверняка нашлись бы более достойные претенденты, которые целый сезон разъезжали по стране, а не прохлаждались в колледже. Но я по крайней мере был пылким болельщиком одной из команд-финалистов и хотя бы таким образом заслужил место на трибуне.

Моим окружением оказались любезные, доброжелательные мужчины среднего возраста – около сорока, совершенно не представлявшие, что значил для нас тот день. Для них это был обычный выходной, а на стадион они пришли просто ради развлечения. Уверен, разговорись я с ними потом, они бы не вспомнили, какой был счет и кто забил мячи. В перерыве они обсуждали политику кабинета, а я слегка завидовал их равнодушию. Мне могут возразить: отдавать билеты на финал Кубка фанатам – все равно что добавлять юности молодым; а эти люди знали о футболе ровно столько, сколько требовалось, чтобы увлечь их на стадион, и они радовались представившейся возможности: наслаждались драматизмом, шумом, движением, а я ненавидел каждую минуту, как всегда во время финалов Кубка с участием «Арсенала».

Я болел за «Арсенал» уже десять сезонов – чуть меньше половины всей моей жизни. И за это время команда всего два раза выигрывала Кубок. Еще два раза «Арсенал» выходил в финал и с треском проваливался. Но и эти победы, и эти поражения пришлись на первые четыре года моего увлечения. Тогда мне было пятнадцать, и я вел одну жизнь, а теперь, в двадцать один год, жизнь моя сделалась совершенно иной. Как газовые фонари и экипажи на конной тяге или как спирографы, «Уэмбли» и чемпионаты начинали восприниматься явлениями ушедшего в прошлое мира.

Когда в 1978 году мы выиграли в полуфинале Кубка Футбольной ассоциации, появилась надежда, что после хмурых ноябрьских дней наконец проглянуло солнце. Ненавистники «Арсенала» забыли или просто не хотят признавать, что эта команда могла демонстрировать блестящий, даже захватывающий футбол: Рикс и Брейди, Стэплтон и Макдональд, Сандерленд и лучший из всех только в одном сезоне Алан Хадсон… Целых три месяца нам казалось, что они способны осчастливить настолько, насколько можно испытывать счастье на футболе.

Если бы я писал роман, «Арсенал» выиграл бы Кубок 1978 года. Победа оправдана ритмически и тематически, а очередное поражение на «Уэмбли» раздражает читателя и противоречит чувству справедливости. Единственным оправданием мне может служить то, что Брейди не вписался и фактически не играл, а Супермак, который отпускал журналистам свои типичные, отнюдь не умные замечания насчет того, что он сделает с четвертым защитником «Ипсвича», был хуже некуда. (Он уже совершал ту же самую ошибку четыре года назад, когда расхвастался перед матчем с «Ньюкаслом», но ничего из обещанного не выполнил.) После фиаско с «Ипсвичем» «Гардиан» задала вопрос спортивной викторины: «Что каждый раз захватывают на финал Кубка, но никогда не используют?» Ответ предполагался – ленты для проигравшей команды: не было случая, чтобы их привязали к ручкам Кубка. Но какой-то острослов написал: «Малкольма Макдональда». Игра шла в одни ворота. И хотя «Ипсвич» добился успеха только однажды во втором тайме, мы даже не приближались к штрафной противника и продули 0:1.

Теперь мои проигрыши на «Уэмбли» составляли три из трех, и я был убежден, что больше никогда не увижу «Арсенал» на этом стадионе. Но поражение 1978 года я перенес легче, потому что меня окружали люди, не ощущавшие никакой боли – даже человек с красно-белым шарфиком, впрочем подозрительно чистым, будто только что купленным у входа. Странный парадокс: каждый фанат испытывает личное горе – не сомневайтесь, оно настоящее, и любой из нас считает, что у него оно глубже, чем у остальных, – но переживать он должен на людях, которые проявляют горе иначе, чем он.

Многие злятся – злятся на свою команду и на болельщиков противника и выражаются настолько крепко, что это искренне меня огорчает. Мне никогда не хотелось следовать их примеру. Хотелось остаться одному, затаиться в норке и набраться сил, чтобы начать все сначала. А окружавшие меня на этот раз деловые типы выражали дружелюбие, но были абсолютно бесчувственны. Они предложили выпить, я отказался, пожимали мне руку и соболезновали, и тут я сбежал. Для них это была всего лишь игра; так что, может быть, к лучшему, что я провел время в компании тех, для кого футбол – легкое развлечение, вроде регби, крикета или гольфа. Один раз это хорошо – интересно и поучительно: надо же, бывает и такое.

Сахарная мышка и пластинки «Баззкокс».

«Кембридж Юнайтед» против «Ориента»

04.11.78

А случилось вот что: Крис Роберте купил у Джека Рейнолдса (в «Короле рока») сахарную мышку, откусил ей голову, но прежде чем принялся за туловище, уронил на Ньюмаркет-роуд, и проезжавшая машина раздавила останки сахарного зверька. В тот же день «Юнайтед», которому до того момента во втором дивизионе жилось отнюдь не сладко (две победы за весь сезон: одна на своем поле, другая – на чужом), обыграл «Ориент» 3:1, и так родился ритуал. Перед каждой домашней игрой мы заваливались в кондитерскую лавку, покупали сахарных мышек, выходили на улицу, откусывали им головы так, словно выдергивали чеку из гранаты, и швыряли туловище под колеса проходящих машин. А Джек Рейнолдс стоял в дверях, наблюдал за нами и горестно качал головой. Благодаря нашей опеке «Юнайтед» месяцами избегал поражений на «Эбби».

Я прекрасно понимаю, что выгляжу глупо, но с самого начала своего увлечения футболом придерживаюсь всевозможных ритуалов. И не я один. В детстве я всегда брал на стадион замазку, кусок липучки или другую дрянь и нервно мял в руках всю игру (да в придачу курил – курильщиком я стал в совсем юном возрасте). Еще я покупал программки всегда у одного и того же торговца и входил на «Хайбери» через один и тот же турникет.

Сотни подобных мелочей должны были гарантировать победу одной из двух моих команд. В 1980 году, во время затянувшегося нервотрепательного полуфинального сражения «Арсенала» против «Ливерпуля», я выключил радио в середине второго тайма. «Арсенал» вел 1:0, а в предыдущей игре противник сравнял счет на последних секундах, и я не хотел этого слышать. Вместо трансляции матча я слушал «Баззкокс» (сборный диск этой группы из альбомов «Синглз» и Тоуинг стеди"), зная, что не успеет проиграть одна сторона, как раздастся финальный свисток. Мы выиграли матч, и я настоял, чтобы мой сосед, в то время работавший в секции грампластинок, ровно в четыре двадцать в день финала завел ту же самую запись. Не помогло. Подозреваю, сосед забыл о моей просьбе.

Я старался использовать любые возможности: провоцировал «курительные голы» (однажды «Арсенал» забил мяч, когда трое из нас одновременно закуривали сигареты); в определенные моменты первого тайма заглатывал сырно-луковые чипсы; не записывал прямые трансляции (складывалось впечатление: если я включал видак, команде не везло); надевал счастливые носки, счастливые рубашки, счастливые шляпы, смотрел игру со счастливыми друзьями и избегал тех, кто, по моему мнению, приносил клубу несчастье.

Но не помогало ничего (кроме сахарной мышки). Однако что нам оставалось делать, если мы были настолько слабы? Мы посвящали часы каждый день, месяцы каждый год, годы всю свою жизнь тому, что нам не подчинялось; неудивительно, что приходилось прибегать ко всяким странным обрядам, чтобы доказать себе, что мы кое-что можем; так поступают все примитивные существа, если сталкиваются с глубокой и явно непроницаемой тайной.

«Уэмбли» IV – катарсис.

«Арсенап» против «Манчестер Юнайтед» (на «Уэмбли»)

12.05.79

До двадцати шести или двадцати семи лет у меня вообще не было никаких устремлений, а потом я решил зарабатывать на жизнь писаниной, завязал с работой и – вот потеха – принялся ждать, когда мне позвонят издатели или продюсеры из Голливуда. Друзья в колледже могли бы спросить, что я намерен делать дальше – ведь шел уже последний семестр, – но будущее все еще казалось мне интересным и невообразимым, как в четыре или в пять лет, и поинтересуйся они моими планами, я не знал бы, что ответить. Наверное, промямлил бы что-нибудь про журналистику или издательское дело (бесцельные занятия – в студенческом воображении абсолютные эквиваленты вождению поездов или астронавтике). Но в душе я начинал подозревать, что бездарно потратил три года и оба эти поприща не для меня. Я знал людей, которые всю студенческую жизнь только и делали, что писали для университетских газет, и то не могли найти работу. Так на что мог надеяться я? Лучше уж ни о чем не задумываться и ни на что не претендовать.

Отсутствие каких-либо соображений по поводу моего собственного будущего я компенсировал грезами о своих любимых командах. Две мои мечты уже реализовались: «Кембридж Юнайтед» перешла из четвертого дивизиона в третий, а затем поднялась во второй. Но третья мечта – победа «Арсенала» в финале Кубка Футбольной ассоциации (самая личная и амбициозная, предполагавшая в качестве неотъемлемого условия мое непременное присутствие во время действия) – оставалась невыполненной.

В следующем сезоне «Арсенал» сделал все возможное, чтобы пробиться в финал. Пять игр – и вот уже позади «Шеффилд Уэнсди» из третьего дивизиона (недавно полиция, памятуя о своей народолюбивой миссии, решила, что следует прекратить странную и красивую традицию кубковых соревнований проводить многоматчевые марафоны), затем последовала трудная ничья на поле обладателей Кубка европейских чемпионов в Ноттингеме и победа в повторном матче в Саутгемптоне (два блестящих гола забил Алан Сандерленд). Полуфинал против «волков», несмотря на отсутствие Брейди, сложился довольно просто: во втором тайме счет увеличивали Сандерленд и Стэплтон. И вот мы опять на «Уэмбли».

Через десять лет после встречи в финале с «Манчестер Юнайтед» я ждал вестей о судьбе своего сценария, который писал в то время, когда превосходные шансы «Арсенала» впервые за восемнадцать лет выиграть чемпионат, казалось, быстро и безвозвратно улетучивались. Мой текст – пробный набросок планируемой передачи – преуспел больше обычного: состоялись встречи с людьми с четвертого канала, говорились восторженные слова и все как будто было здорово. Но в отчаянии после поражения «Дерби» на своем поле в последнюю субботу сезона я положил работу (которая должна была спасти мою карьеру и восстановить давно стремящееся к забвению самоуважение) на своеобразный жертвенный алтарь: если мы возьмем верх в Лиге, пусть присылают отказ. И прислали, не сомневайтесь, вызвав в моей душе не проходящую месяцами боль. Однако вместе с отказом мы обрели чемпионское звание. С тех пор минуло два года – разочарование давно прошло. Но, вспоминая возбуждение после гола Майкла Томаса, я до сих пор чувствую, как кожа покрывается пупырышками. И знаю, что, заключив сделку, я поступил правильно.

В мае 1979 года возможность торгов представлялась весьма обширной и запутанной. В четверг госпожа Тэтчер предприняла попытку выиграть свои первые общенациональные выборы; начинались мои выпускные экзамены; но из трех событий самым главным для меня был, без сомнения, финал Кубка, хотя не менее сильно тревожила перспектива, что госпожа Тэтчер станет премьер-министром. Выдалась бы неделя не такой насыщенной, я бы больше трепыхался по поводу экзаменов (но степень середнячка была мне обеспечена – в британских университетах диплом получали с такой же неизбежностью, с какой встречали очередной день рождения: стоило немного подождать, и все приходило само собой). Но должен признаться в чудовищной истине: я готов был смириться с правительством консерваторов, если это гарантировало победу «Арсенала» в финале. Я едва ли мог предположить, что госпожа Тэтчер станет премьер-министром – рекордсменом по продолжительности пребывания у власти в двадцатом веке (знать бы, интересно – стал бы заключать сделку? Одиннадцать лет тэтчеризма за Кубок Футбольной ассоциации? Ну уж нет! На такое я бы согласился не меньше чем еще за одну двойную победу).

То, что тори уверенно победили в четверг, еще не значило, что наши обязательно выиграют в субботу. Я по опыту знал, что сделки – тисканье замазки или счастливые рубашки – еще не гарантировали успех; к тому же другой финалист – «Манчестер Юнайтед» – был сильным соперником, не какой-нибудь «вот всплыл, а назавтра ищи свищи, мол, я к вам только на огонек», вроде… вроде, скажем «Ипсвича» или «Суиндона». «Манчестер Юнайтед» был из тех клубов, которые могли начхать на выборы и насовать нам голов.

Но большую часть встречи соперник провел так, словно знал о моем договоре. И мы благополучно этим воспользовались – в первом тайме дважды поразили его ворота. Первый гол «Арсенал» забил на тринадцатой минуте (впервые за четыре игры, которые я смотрел на «Уэмбли», мы вышли вперед), второй – перед самым перерывом, пятнадцатиминуткой отдыха и буйной радости. Большая часть второго тайма прошла в том же духе, пока за пять минут до конца встречи «Манчестер» не забил гол, а за две – после какого-то оскорбительно несуразного и неспешного прорыва – еще один. Продули игру – это понимали и игроки и болельщики. И, глядя, как ман-честерцы прыгают у дальней боковой, я испытал то же чувство, что в детстве: ненавижу этот клуб – он слишком тяжкий груз для меня, и я не в состоянии от него избавиться.

Я стоял на террасе с другими болельщиками «Арсенала» прямо за воротами «Юнайтед», но тут, почувствовав головокружение и не в силах больше стоять, опустился на землю – полный боли, гнева, разочарования и жалости к себе. Я видел, что так поступили многие, а прямо передо мной тихо плакали две девчонки – не с надрывом, как ревет молодежь на концертах «Бэй Сити роллерз», а словно испытывали глубокое личное горе.

В тот день со мной был американский паренек – друг нашей семьи. Он мило мне сочувствовал, но выглядел явно озадаченным, и это странным образом принесло облегчение: я вспомнил, что футбол – не больше чем игра, что в море происходят гораздо худшие вещи, что в Африке голодают миллионы и что через несколько месяцев может разразиться ядерная бойня; вспомнил, что счет, слава богу, пока 2:2 и у «Арсенала» еще есть шанс (хотя я понимал, что ветер переменился и игроки слишком деморализованы, чтобы одержать верх в дополнительное время). Но ничего не помогало: я был в пяти минутах от осуществления своей единственной сформировавшейся мечты, которой грезил еще в одиннадцать лет. И если другим позволительно расстраиваться, когда их обходят по службе, или им не достается «Оскар», или их роман отвергает лондонский издатель (не забывайте, что они мечтали об этом от силы пару лет), то мне, хранившему мечту десятилетие – половину жизни, – сам Бог велел опуститься на цемент и в течение одной-двух минут избавиться от стоявших в глазах слез.

В самом деле, не больше двух минут. Когда игра возобновилась, Лайам Брейди принял мяч далеко на половине «Манчестера» и отправил Риксу (впоследствии он утверждал, что его зажали и он таким образом просто пытался предотвратить третий гол). Я смотрел, но ничего этого не видел. Даже когда Рикс навесил на ворота и вратарь «Юнайтед» Гарри Бейли прыгнул, но промахнулся, а Алан Сандерленд подставил ногу, и мяч закатился прямо перед нами в правый угол ворот. Я не крикнул ничего, что в таких ситуациях привычно рвется из горла: «Есть!» или «Гол!» Я издал просто звук: «А-А-А-Р-Р-Р!» Его породили радость и неверие в случившееся. В этот миг люди вновь очутились на цементе, но теперь они с выпученными глазами безумно прыгали друг на друга и катались по полу. Американский паренек Брайан посмотрел на меня, вежливо улыбнулся и постарался выдернуть руки из шевелящегося под ним людского месива, чтобы вскинуть их вверх и выразить энтузиазм, которого, я сильно подозреваю, он вовсе не испытывал.

На выпускных экзаменах я ощущал себя так, словно накачался легким, отупляющим до идиотизма наркотиком. Серые от бессонных ночей, трясущиеся однокашники удивлялись моему настроению. Футбольные болельщики понимали и завидовали (в колледже, как и в школе, я оказался единственным фанатом «Арсенала»). Я получил диплом середнячка без лишних треволнений, а через два месяца, когда отошел от финала Кубка и торжеств закрытия сезона, понял, что 12 мая я достиг всего, чего хотел достигнуть в жизни, и теперь не знаю, что делать с ее остатком. Будущее внезапно показалось пустым и пугающим.


Дата добавления: 2015-10-24; просмотров: 53 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Мальчики и девочки.| Затыкание дыры.

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.011 сек.)