Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Ваши письма 4 страница. —Ты никогда не думала о том, чтобы поступить в пансион?

ЭЙ, НАРОД! | Ваши письма 1 страница | Ваши письма 2 страница | Ваши письма 6 страница | Ваши письма 7 страница | Ваши письма 8 страница | Ваши письма 9 страница | Ваши письма 10 страница | Ваши письма 11 страница | Ваши письма 12 страница |


Читайте также:
  1. 1 страница
  2. 1 страница
  3. 1 страница
  4. 1 страница
  5. 1 страница
  6. 1 страница
  7. 1 страница

—Ты никогда не думала о том, чтобы поступить в пансион? — вслух сказала Дженни.

Элиза скорчила гримасу.

—Питаться в школьном буфете три раза в день и жить вместе с учителями? Ни за что.

Дженни нахмурилась. Она представляла себе пансион совсем иначе. В ее представлении пансион означал свободу — от маниакально-депрессивного братца-поэта-рок-кумира, от маниакально заботливого и до неловкости неухоженного папы, от жуткой школьной формы в Констанс Биллард, от старой пыльной спальни, от повседневной скуки и шаблонности, грозящей без изменений продлиться еще три года. Пансион также означал возможности: жить и учиться с парнями, парнями, парнями и быть девушкой, какой она всегда мечтала стать — такой, о которой все говорят.

Руфус заглянул в комнату, даже не думая о том, что Дженни вообще-то уже было не пять лет и она вполне могла быть голой или что-нибудь в этом роде. Его непослушные волосы были собраны в хвост с помощью ярко-синего пластикового кулька, в котором по утрам доставляли «Нью-Йорк тайме».

—Может, вам вызвать такси, девчонки? — спросил он с радостной заботливостью.

Дженни видела, что папе до смерти хочется пойти с ними на концерт Дэна, но сегодня у него был ежемесячный семинар для писателей-анархистов — единственное, к чему он относился столь же серьезно, сколь и к воспитанию детей, хотя пока что ему не удалось опубликовать ни строчки из написанного.

—Нет, пап, мы справимся. — Дженни слащаво улыбнулась, как бы предлагая осмелиться и сказать какую-нибудь гадость про ее сексуальные золотые сандалии. — Готова? — спросила она у Элизы.

Элиза нанесла на свои и без того блестящие губы очередной слой столь любимого Дженни блеска для губ «МАК Лед».

—Готова, — отозвалась она.

—Вы выглядите так... — Руфус подергал свою косматую бороду в поисках надлежащего прилагательного. — Взросло, — наконец сказал он.

Ага, только нас никто не спутает с моделями, которые встречаются с рок-звездами, подумала Дженни, глядя на свое отражение в зеркале. Элиза явно переборщила с блеском для губ, а Дженни очень жалела, что ее сандалии «Коре» были какими-то совсем уж плоскими — при ее-то росточке! В конце концов, она же шла на концерт не для того, чтобы посмотреть на Дэна. Она хотела познакомиться с Дамианом Полком и остальными членами группы; и еще она хотела произвести впечатление.

Дженни приподнялась на носочки, а затем опустилась обратно в сандалии.

—Хорошо хоть мы в списке приглашенных, — вздохнула она, — а то б нас точно не впустили.

На самом деле с такой грудью ее пустили бы куда угодно. Но пусть она лучше сама это поймет.

 

— Какого черта? — поинтересовалась Ванесса. Она не могла понять, как можно было не замечать, их столько лет. Она вывернула голову и снова вгляделась в свое отражение в зеркале над раковиной. Да, так и есть: на затылке за ухом у нее притаились четыре большие коричневые родинки, будто какое-то дурацкое созвездие. Она напоминала девушку из рекламы «Клирасила», которая паникует из-за того, что у нее прямо перед свиданием выскочил прыщик. Но прыщики — это временно. В отличие от родинок. Какая здравомыслящая особа стала бы ходить лысой с такими-то родинками на затылке?

Ванесса рывком выдвинула ящик из-под раковины, пытаясь найти тонирующую мазилку телесного цвета, которую ее сестра Руби, наносила под глаза после бессонных ночей. Она нашла тюбик какой-то дряни под названием «Пикабу», розовее ее естественного цвета кожи, но в принципе сойдет. Она выдавила немного мази на родинки, втерла ее и посмотрела на результат. Теперь казалось, что у нее сыпь от ядовитого плюща — или что у нее просто ядовитая шея. Она хотела было заклеить все это добро пластырем, но у нее не было пластыря достаточной ширины, чтобы скрыть все четыре родинки, да и вообще пластырь только привлек бы внимание к проблемному участку. Она смыла тональный крем и принялась рыться в ящике, отчаянно надеясь найти что-нибудь, что отвлечет Беверли от жутких дефектов на ее затылке.

Как будто мало было того, что после очередного пирсинга у нее до сих пор не зажила верхняя губа. Беверли хватило такта не упоминать об этом, но теперь им предстояло сблизиться, и он вполне мог поинтересоваться, не болит ли эта гнойная язва вокруг серебряного D-образного колечка.

А с чего это Беверли вообще будет рассматривать: ее затылок? Они всего лишь идут вместе на концерт «Рэйвс» — просто потусоваться, чтобы выяснить, смогут ли они ужиться как соседи, а не как любовники, разглядывающие друг другу затылки. И вообще, Беверли — художник. Может, он решит, что ее родинки — клевая тема.

В глубине битком набитого ящика для косметики валялся пробник духов под названием «Уверенность». Название больше подошло бы тампонам или тесту на беременность, но Ванесса все равно открутила черную крышечку флакона и нанесла чуть-чуть духов на запястья и виски. Аромат «Уверенности» был сильным и интимным — может быть, он отвлечет Беверли, и тот не заметит отвратительное образование у нее на затылке. Может, Духи даже окажут магическое воздействие. Она зайдет в клуб, где выступают Дэн и «Рэйвс»; Дэн посинеет от желания, сожаления и безумной ревности; а Беверли тут же примет окончательно решение поселиться с ней. В качестве друга, само собой.

Само собой.

 

ХРЕНОВО, КОГДА НАСТРОЕНИЕ

НЕ ПОДХОДИТ ПОД ПРИКИД

—Ты точно в порядке, чувак? — второй раз спросил Дамиан через запертую дверь туалетной кабинки.

—Да, — отозвался Дэн с другой стороны, изо всех сил надеясь, что Дамиан и остальные члены группы сочтут это его обычным пред концертным состоянием и вернутся к игре в покер и поглощению «Столичной» или чем они там занимаются за кулисами.

—Ну как скажешь. До скорого, — ответил Дамиан. — Клевые шнурки, — добавил он, выходя из туалета.

Сидя на крышке унитаза, Дэн горестно рассматривал свои новые кеды и абсурдно широкие штанины, почти закрывающие их. Вчера он забрел в «555 Соул» на Бродвее в Сохо и позволил продавцу уговорить себя полностью сменить сценический наряд. Широкая желто-черная футболка, маразматически просторные и мешковатые серые штаны с массой затяжных шнурков, пластмассовых фитюлек и карманов, черные тряпичные кеды «Конверс» с желтыми шнурками и кепка цвета хаки в стиле дальнобойщиков с изображением желтого дорожного знака «Уступи дорогу». Кепка держала его непослушные косматые волосы под контролем и открывала выбритый затылок, придавая ему более угрожающий вид, чем он смел надеяться. Если честно, то в новом прикиде он смахивал на укороченного и похудевшего Эминема. Что было совсем не то, чего он добивался.

Никто из членов группы не прокомментировал его новый прикид, когда он появился, но с другой стороны, он просто не дал им времени. Один вид длиннющей очереди перед клубом и сцены, заставленной инструментами и микрофонами, тут же вызвал у него нервный приступ тошноты, и он поспешно ретировался в туалет. С тех пор он не выходил из кабинки.

Ах, был бы у него какой-нибудь талисман на удачу, типа серебряной ременной пряжки ручной работы или ожерелья из акульих зубов (он подозревал, что нечто подобное есть у всех знаменитых рокеров)! Тогда б он надел свое счастливое что-то-там, нервозность бы покинула его, и он выступал бы страстно и развязно, сводя толпу с ума. А так он сидел на крышке унитаза в мужском туалете, кричаще оформленном в ярко-зеленой гамме, и курил свои счастливые «Кэмелы» (штук сорок уже), чувствуя себя все хуже и хуже.

Внезапно скрипнула входная дверь, и под дверью кабинки снова возникли потертые носки черных ботинок Дамиана.

—Вот, хлебни, сразу полегчает, — посоветовал он и просунул под дверь непочатую бутылку «Столичной».

Дэн взял бутылку. Чтобы выступить успешно, надо чувствовать себя стильно (под стать прикиду), иначе ничего не выйдет. Он открутил пробку и сделал глоток. Его желудок казался таким бездонным и безразмерным, "что это было все равно как капнуть водки в пустой колодец. Он сделал еще один глоток и утер рот тыльной стороной ладони.

—Ну, до скорого, а? — снова сказал Дамиан. — Шляпу, правда, можно было бы и снять, — деликатно добавил он, прежде чем удалиться.

Главная фишка «Рэйвс» заключалась в том, чтобы не следовать никакому образу и вообще не напрягаться. Большинство из них до сих пор носили шмотки, купленные им мамами в школе, — поло «Лакосте», штаны цвета хаки от «Брукс Бразерз» — в сочетании с чем-нибудь клевым и маразматически дорогостоящим, типа пошитого на заказ лайкового плаща от «Дольче и Габбана». Но мама Дэна свалила в Чехию с каким-то лысеющим похотливым графом еще до того, как он перешел в старшую школу, так что у него даже не было поло и штанов цвета хаки. У него были только те шмотки, которые он сам себе выбрал и купил на мизерные суммы, выделяемые Руфусом на его одежду. Он чувствовал, что близок к панике. Кто ж захочет слушать бледного, худющего старшеклассника с бритым затылком, обутым в катастрофические желто-черные кеды?

Много кто, вот кто.

 

ТЫ КРАСИВАЯ,

А ТВОЯ МАМА ТЕБЯ СТРАННО ОДЕВАЕТ

Юбка, рубашка, лифчик, белье, обувь, часы, жемчужное ожерелье, жемчужные серьги — Серена уставилась на одежду, аккуратно разложенную ее мамой на кровати под балдахином. Все выбранные мамой вещи были либо серыми, либо темно-синими; по совершенной случайности, это были цвета Йельского университета.

Случай клинический. Неужели она сама не могла бы подобрать себе одежду? Сколько ей лет, вообще, — пять, что ли?

Ее родители были заняты сборами к банкету «Йель любит Нью-Йорк», организованному Йелем для абитуриентов из Нью-Йорка в апартаментах Стэнфорда Пэрриса Третьего на пересечении Парк-авеню и Восемьдесят четвертой улицы. Для них это была лишь очередная светская вечеринка — возможность пообщаться с родителями детей, с которыми их собственные дети всю жизнь ходили в школу, на теннис и подготовительные курсы. Никто ни с кем не знаком близко, зато все всех знают. Люди типа ван дер Вудсенов считали всех представителей своего крута близкими друзьями, но насколько близким можно быть с человеком типа Стэнфорда Пэрриса Третьего?

— Ты уже готова, дорогуша? — донесся до Серены голос матери.

— Ага, — отозвалась она, чувствуя себя упрямой, ворчливой и раздраженной. Б конце концов, она могла бы сейчас отправиться на концерт «Рэйвс» вместо очередной занудной и бессмысленной вечеринки с родителями. Игнорируя выбранный матерью наряд, она села перед своим ноутбуком и вошла в сеть. Большинство полученных ею писем пришли от модных домов типа «Берберри» и «Миссони», оповещавших о пробных распродажах или банкетах в честь запуска нового аромата или фасона, но вверху списка висело новое сообщение из Брауна, за которым шло еще одно из Гарварда, а потом еще одно из Принстона.

 

Кому: SvW@vanderWoodsen.com

От: apainter@brown.edu

Карина Серена!

Раньше я писал безликих ангелов и руки без тел. Я был мертв. Теперь мое искусство обрело лицо, а твое поступление в Браун в следующем году — о, моя муза во плти! — Станет моим воскресением. "

Я склоняюсь у твоих ног.

Кристиан

P.S. Ходит слух, что ты помолвлена с тем безумным гитаристом из «Рэйвс». Любовь, моя, надеюсь, это лишь слух.

 

Кому: SvW@vanderWoodsen.com

От: bboy@harvarduniversity.edu

Дорогая Серена!

Я знаю, что мы с тобой разного поля ягоды, так сказать, — я спортсмен из провинциальной дыры, а ты богиня из Нью-Йорка, — но, как поется в старой песне, я никак не могу выкинуть тебя из головы. Когда я думаю о тебе, стекла в моем джипе запотевают, и я не могу дышать. Из-за тебя я провалюсь на выпускных экзаменах. Вряд ли в колледже за провал оставляют на второй год, как в школе, но я был бы не против, потому что так мы пробыли бы с тобой еще дольше. Я знаю, это звучит странно, но ты моя, так что приезжай в будущем году в Гарвард. Желаю нам быть вместе, следующие четыре года и навсегда.

С любовью,

Уэйд (сосед твоего экскурсовода по Гарварду — помнишь меня?)

 

Кому: SvW@vanderWoodsen.com

От: Sheri@PrincetonTriDs.org

Дорогая Серена!

Просто хотела сообщить тебе, что мы ВСЕ ВРЕМЯ только и говорим о том, что вы с Дамианом из «Рэйвс» — просто ИДЕАЛЬНАЯ пара!! Мы с НЕТЕРПЕНИЕМ ждем знакомства с ним, но сначала надо будет поснимать со стен общаги его фотки, они у нас тут ВЕЗДЕ, прикинь! Поцелуй Дамиана от нас и скажи, что мы тоже его любим (хотя мы НИКОГДА не стали бы уводить у тебя парня).

С любовью,

твои сестры, Принстонские Три-Дельты

 

Серена поморщилась и удалила все три маньяческие сообщения с компа, надеясь выкинуть последнее и у себя из головы. Нет ничего хуже, чем куча девчонок, притворяющихся твоими лучшими подругами, хотя ты их даже не знаешь, и сплетничающих про тебя и твоего нового знаменитого бойфренда, с которым ты даже не знакома. Отличный способ вообще отвадить ее от колледжа!

Она вышла из сети, не читая остальные сообщения, и собрала свои шикарные светлые волосы в. небрежный хвостик, стянув их простой белой резинкой. Затем она намазала губы вазелином и выглянула из спальни в поисках родителей.

У старших ван дер Вудсенов имелись собственные апартаменты, состоявшие из просторной спальни с массивной кроватью под балдахином, двух гардеробных с огромными шкафами в человеческий рост, двух ванных, комнат и комнаты отдыха с алкогольным баром, которым они никогда не пользовались, плазменным телевизором, который они никогда не смотрели, и библиотекой антикварных книг, которые они никогда не читали, поскольку все время проводили на благотворительных обедах, или в опере, или на чемпионатах по поло в Коннектикуте. Эти апартаменты могли бы вполне быть отдельной квартирой, но занимали только четвертую часть квартала ван дер Вудсенов на Пятой авеню.

—Ты что, не видела одежду, которую я тебе выложила? — строго спросила ее мать, в отчаянии оглядывая дочь своими синими глазами. Миссис ван дер Вудсен была высокой и светловолосой, как Серена, с теми же симметричными чертами лица, приобретшими с возрастом надменную красоту. — Джинсы с дырками на заднице не очень-то подходят для подобного мероприятия, ты согласна, дорогуша?

—Это не просто джинсы, — сказала Серена, глядя на свои потертые штаны. — Это мои любимые.

Вообще-то у нее было около двадцати пар джинсов, но данная конкретная пара «Блу Калт» была у нее фаворитом недели.

—Юбка и блузка, которые я тебе подобрала, подойдут идеально, — не отступала мать. Она застегнула жакет своего золотистого костюма от «Шанель» и взглянула на антикварные платиновые наручные часы «Картье», облегающие ее тонкое запястье, покрытое загаром из Санто-Доминго. — У нас пять минут до выхода. Мы с отцом пока почитаем газеты в кабинете. Не упрямься, дорогуша. Это всего лишь вечеринка. Ты же

любишь вечеринки.

—Не такие, — проворчала Серена. Ее мать столь яростно выгнула свои тонкие седовато-светлые брови, что она решила не говорить о том, как ей хотелось бы пойти на концерт «Рэйвс», а вовсе не на тусовку деток и предков, писающих кипятком от того, что им

удалось попасть в вуз, славящийся на весь мир именно тем, что в него трудно попасть.

Серена вернулась к себе в комнату и неохотно сменила джинсы на серую клетчатую юбку от «Мэри Джейкобз», выложенную на кровати, подобрав к ней аквамариновую майку, расшитую бусинами, и оранжевые сабо «Миу-Миу» вместо занудной темно-синей блузки и голубых замшевых мокасин от «Тодз», подобранных матерью.

А жемчуг? Прости, мама, но нет. Напоследок она распустила свой небрежный хвост и взъерошила светлые волосы пальцами. Затем, даже не взглянув на себя в зеркало, она прошагала из комнаты в парадный холл.

Ах, если б мы все могли быть столь же уверены в своей неотразимости!

— Мама! Папа! Я готова! — завизжала она, стараясь изобразить восторженное предвкушение. Она решила, что проведет на вечеринке минут пять-десять — чтобы ее родители успели завести какую-нибудь невыносимо скучную и основательную беседу со Стэнфордом Пэррисом Третьим или каким-нибудь другим доисторическим выпускником Йеля, посещающим эти вечеринки уже не первое столетие, — после чего выскользнет на улицу и направится в центр на концерт «Рэйвс». В конце концов, если уж ей суждено провести ближайшие четыре года в роли, интеллектуалки, надо проводить время в свое удовольствие, пока есть такая возможность.

Можно подумать, она когда-нибудь проводила его не в свое удовольствие.

 

СИНЬ ДА СИНЬ КРУГОМ!

Джереми, Чарли и Энтони продолжали тараторить о Бермудах, так что когда они поднялись на борт «Шарлотты», названной в честь покойной бабушки Нейта по отцовской линии, Нейт запустил на бортовом компьютере поиск портов на Бермудских островах, а затем ввел в навигационную систему Подковный залив как точку назначения. Он выставил скорость 0,5 мили в час. Это означает, что они направлялись к Бермудам очччень-оччень медленннно. Вообще-то, хотя они отплыли от пристани в южном Манхэттене почти двадцать часов назад, в данный момент они проплывали мимо Кони-Айленда в Бруклине.

Ночь пятницы лениво перетекла в ночь субботы, солнце низко нависало над Стейтен-Айлендом, а парусник медленно шел на юг. Воздух был прохладнее, чем на суше, и пах мокрой псиной. Нейт и все прочие пассажиры судна оставались под кайфом, они валялись на палубе с полуоткрытыми глазами и лениво отвисшими челюстями или вяло тащились в трюм босиком, чтобы пополнить запасы пива и закусок.

Недавно до Нейта дошло, что Блер на борту нет. Он вспомнил, что вчера вечером она звонила ему из «Плазы», а он типа профонарил ей стрелку. Конечно, он бы ей позвонил, но его мобильник куда-то подевался, а когда он попытался позвонить с телефона Джереми,

то обнаружил, что не знает номера Блер, поскольку раньше всегда вызывал ее из адресной книги. А после почти суточного пребывания в укуренном состоянии такая сложная операция, как звонок в справочную, чтобы узнать номер своей девушки, кажется просто невыполнимой.

Сильная отмазка, а?

Нейт с отцом построили «Шарлотту» своими руками в гавани Арчибальдов на скале Дезерт-Айленд, штат Мэн. Это был стодесятифутовый кеч, достаточно вместительный, чтобы доставить сто с лишним пассажиров из Бэттери-парка на Хэмптоны либо семнадцать старшеклассников на Бермуды. В преддверии предстоящего круиза к Хэмптонам кухня была хорошо укомплектована фермерскими сырами, минералкой «Каррз», копчеными устрицами, бельгийским пивом, шампанским «Вдова Клико» и выдержанным скотчем. Четыре ванные комнаты были оборудованы горячим душем, снабжены темно-синими полотенцами от «Фретт» и сделанными вручную кусочками мыла в форме ракушек, на каждом из которых золотыми буквами было выбито слово «Шарлотта». В капитанской рубке были установлены новейшие коммуникационные и картографические компьютерные системы, а на палубе и в трюме смонтированы сверхсовременные стереосистемы.

После обеда, состоявшего из пива, сыра бри и чипсов, Нейт решил пропустить очередной сеанс курения с друзьями через бульбулятор и взобрался на наблюдательную площадку на вершине более высокой из двух мачт. Он сел и обнял себя за колени, созерцая окружающий мир с высоты. Поскольку они просто дрейфовали по ветру, он был уверен, что до понедельника они не доберутся дальше побережья Нью-Джерси, что его вполне устраивало. Также он был уверен, что теперь точно пропустит эту йельскую вечеринку, куда он должен был пойти с родителями. А еще он, вероятно, пропустил целую канонаду разъяренных, расстроенных и, может, даже встревоженных звонков от Блер.

Вероятно.

Нейта не покидало неприятное чувство, что вся эта выходка с похищением «Шарлотты» была все же ошибкой. Команда обеспокоится, когда обнаружит пропажу судна, а его папа разозлится. Но ничего страшного ведь не произошло — главное, чтоб они вернулись до запланированного плавания к Хэмптонам, так же? Он задрал свою потрепанную черную футболку, чтобы посмотреть, виден ли у него на животе засос, поставленный Блер сутки назад. Побледнел, но еще заметен, без вопросов. При мысли о Блер Нейту сразу полегчало. Пусть даже она на него и злится большую часть времени, все равно они останутся вместе навеки, а если повезет, то и в Йель вместе поступят. Как это прекрасно, бессвязно думал он, — знать, что у тебя есть кого взять за руку, прежде чем ступить в большой и страшный мир.

— Миру мир, чувак! — донесся до него голос с палубы. — Alors, я нашла печенье «Орео» на десерт!

Нейт посмотрел вниз на Лекси. С того места, где он сидел, она казалась ясноглазой и крохотной, как маленькая девочка. По всей палубе группки парней и несколько девушек курили траву и пили светлое бельгийское пиво из хрустальных пивных бокалов. В кормовой части судна из водонепроницаемых колонок «Боуз» лился неспешный французский джаз из коллекции матери Нейта.

— Хочешь печенья? — крикнула Лекси. — Я могу залезть.

Сначала Нейт не ответил. Он перевел взгляд на ярко освещенное колесо обозрения Кони-Айленда, которое неспешно вращалось над поблескивающей зеленовато-коричневой водной гладью. Он вовсе не хотел, чтобы Лекси присоединилась к нему на смотровой площадке. Во-первых, тут и одному человеку места едва хватало; во-вторых, если бы она залезла, то с его стороны было бы логично поцеловать ее, потому что она была красива и щеголяла сексуальной татушкой, а еще потому, что она была явно влюблена в него. Но последнее время ему не хотелось целоваться ни с кем, кроме Блер. В конце концов, они с Блер собираются вместе поступать в колледж и пожениться. Они проведут вместе всю жизнь.

Стоп. У него что, типа, прозрение настало или как?

Нейт подскочил и полез вниз. Он не мог сидеть всю ночь на смотровой площадке, дожидаясь, пока парусник сам собой развернется назад. Ведь его ждет Блер! Ведь у него впереди вся его жизнь!

Он спрыгнул с лесенки, и Лекси протянула ему «Орео».

— На воде я чувствую себя такой свободной! — объявила она, слегка покачиваясь в такт волнам за бортом «Шарлотты». Ее «вареное» платье каким-то образом развязалось или порвалось, и укороченные рукава теперь свисали до пола, демонстрируя ее загорелые плечи и выгодно подчеркивая солнце, луну и звезды на ее лопатке.

Нейт взял «Орео», разломил его на две половинки и слизал белую глазурь из серединки. Да, перед ним вся его жизнь, но иногда важно уметь насладиться моментом.

 

ОСТРОВ Б

— Вы сегодня ужинаете здесь или сразу отправить вашу порцию вам в «Плазу», мисс? — спросил Аарон голосом вышколенного английского дворецкого.

Блер с яростью посмотрела на незваную дредастую голову в проёме двери ее так называемой спальни.

— Вообще-то я ухожу, — ответила она, выдергивая из шкафа ни разу не одетое темно-синее шелковое платье без рукавов от «Кельвин Кляйн». Нейт до сих пор числился пропавшим без вести, и ей пришлось пережить унизительную поездку в такси из «Плазы» домой в школьной форме"— при том, что сегодня была суббота, то есть выходной.

Девушки, которые обязаны носить в школе форму, изо всех сил стараются не попадаться никому на глаза в форме во внеурочные часы, и особенно в выходные.

Несколько часов назад ей доставили пару джинсов «Эрл» прямо из «Барниз ко-оп» в «Плазу», но они оказались непривычного для нее фасона — идеально прямые и рассчитанные на то, чтобы их носили приспущенными, демонстрируя не менее шести дюймов открытой задницы. Блер с трудом натянула их выше колен. А поскольку ей было нечего больше надеть, кроме школьной формы, белья от «Ла Перла» и белого махрового банного халата из «Плазы», и нечего делать, кроме как шестнадцать часов подряд пялиться в телик, она постепенно сходила с ума. Упомянутая Сереной йельская вечеринка — отличный способ сменить обстановку, а также возможность отомстить Нейту.

Камера, мотор!

Она прибудет на вечеринку в облаке духов и сигаретного дыма, как какой-то джин из бутылки, одетая во что-нибудь настолько великолепно-неотразимое, что все юные абитуриенты и даже нудные выпускники Йеля на банкете залпом допьют скотч и упадут на колени у ее безупречно напедикюренных ножек. Она завяжет страстный, бурный роман с самым симпатичным и влиятельным из них, удостоверившись, что Нейт обязательно узнает об этом, а затем потребует у вышеупомянутого выпускника обеспечить ей поступление в Йель. А потом она пошлет Нейта к черту и поступит в Браун или куда-нибудь еще дальше, потому что ей была глубоко отвратительна сама мысль об общении с ним.

—Звонила мама Нейта. Она была явно не в духе. Сказала, что было бы неплохо, если б вы с Нейтом появились сегодня вечером на банкете «Йель любит Нью-Йорк», — сообщил ей Аарон.

Что-что?

Блер нахмурилась, разглядывая платье в своих руках. Оно было приятного йельского синего оттенка, но недостаточно соблазнительным. Разве что обуть под него безумно сексуальные открытые босоножки на высоком каблуке — которых у нее было навалом.

—А я думал, это банкет только для тех, кто точно идет в Йель осенью, — настырно продолжал Аарон. — Тебя же еще не приняли, или как?

Не обращая на него внимания, Блер вытащила из гардероба нечто вроде мини-пончо; она абсолютно не помнила, когда купила его. Пончо было полосатым, сине-серого цвета, с одним из новейших узоров от «Миссони». Она приложила его к платью, чтобы посмотреть, как они сочетаются, это было удачно, но все равно получалось не то; ей нужен был образ, устоять перед которым не сможет ни одно йельское сердце.

Она метнула в Аарона ледяной взгляд — мол, пошел прочь, я тут переодеваюсь.

—Чтоб ты знал — нет, еще неизвестно... пока еще. Но я уверена, что в итоге все же поступлю, так что не вижу причины, почему бы мне не сходить на этот банкет. — Он подошла к двери и взялась за ручку, намереваясь захлопнуть дверь перед носом Аарона.

Его досрочно приняли в Гарвард. Какая ему, блин, разница?

Аарон попятился, выставив перед собой руки — мол, я ж по-доброму

—Не обязательно так злиться.

Ничто так не злит девушку, как упоминание о том, что она злится.

Блер захлопнула дверь. Пару минут спустя она снова открыла ее, одетая в темно-синее платье без рукавов и серебристые трех-с-половиной-дюймовые босоножки «Маноло». Она осторожно прошла по коридору в свою бывшую комнату. У малышки Йель был идеальный аксессуар, дополнивший бы ее наряд. Если только Блер удастся прокрасться в детскую так, чтобы никто не заметил...

Спальня Йель была оформлена в бледно-желтых и персиковых тонах; всюду были мягкие игрушки и миниатюрная деревянная мебель. Колыбель была задрапирована плотной белой противомоскитной сеткой производства Индии, так что было невозможно увидеть, слит там Йель или нет, но общее ощущение покоя в комнате указывало на первый вариант. Также оно говорило о том, что малышка все еще на карантине.

Упс.

Блер на цыпочках прокралась к масляно-желтому антикварному шкафу, выдвинула верхний ящик и вытащила маленькую ювелирную коробочку, обшитую белым бархатом. Затем она на цыпочках приблизилась к колыбельке.

— Я верну, обещаю, — прошептала она плотному свертку, мирно лежащему под одеялами. Она приподняла противомоскитную сетку и поцеловала Йель в мягкую розовую щечку, слишком занятая мыслями о своей добыче, чтобы заметить рукавички на младенческих ручках; без них Йель продолжала бы расчесывать и царапать свое пухленькое покрытое сыпью тело.

Вообще-то обычно младшая сестра тянет вещи из комнаты старшей, но, как рана или поздно узнает малышка Йель, Блер — совсем не обычная старшая сестра.

 

КСТАТИ О МЛАДШИХ СЕСТРАХ...

Нижний Ист-Сайд был одним из тех везучих районов Нью-Йорка, который всегда Считался стильным, но был достаточно далеким и недостаточно чистым, чтобы оставаться свободным от туристов и кофеен «Старбакс». При этом он избежал соблазна стать модным районом дня, как это случилось с Кварталом мясников. Очередь из девушек в топиках и плиссированных мини-юбках и парней в джинсах и рубашках-поло с поднятыми воротниками образовалась перед «Фанкцией» — клубом на Орчард-стрит, где должен был состояться концерт «Рэйвс».

Дженни вцепилась Элизе в локоть, мысленно ликуя, что им не придется стоять в очереди, как всем остальным, и беспокоясь, что вышибала может их не впустить. Она сообщила ему свое имя, бархатный шнур поднялся и они вошли.

Оп-ля! Кто самый крутой?

Внутри «Фанкция» оказалась меньше, чем представляла себе Дженни, и хотя клуб был новым, он производил впечатление старого. Пол был выкрашен в черный цвет, а стены состояли из бетонных блоков, окрашенных в красный. Помещение было забито битком; не желая сидеть за черно-белыми шахматными столиками, публика собралась под сценой, прихлебывая пиво. Самым клевым и попсовым в клубе был пожарный шест на сцене, оставшийся с того времени, когда клуб был пожарным участком. Шест спускался с потолка в центре, предоставляя любому исполнителю возможность красиво выйти на сцену.

Дженни гадала, стоит ли рискнуть и попробовать заказать выпивку в баре или разумнее будет просто посидеть со скучающим и многоопытным видом, пока официантка не примет у них заказ. А может, им вообще не придется пить. Все девушки старше девяти и младше двадцати девяти были влюблены в «Рэйвс». Одного пребывания в одном помещении с ними, живьем, может быть вполне достаточно, чтобы захмелеть.

Она потянула Элизу за ремешок, сумочки с черными блестками от «Банана Рипаблик» и повела ее в дальний конец клуба, чтобы они могли сесть и прикинуться пьяно-скучающими, как всегда выглядят модные модели на откровенных снимках, которые вечно украшают собой первые страницы журнала «Нью-Йорк».


Дата добавления: 2015-09-04; просмотров: 69 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Ваши письма 3 страница| Ваши письма 5 страница

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.026 сек.)