Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Глава 1 Рядовой Кирия 2 страница

Грань будущего | Глава 1 Рядовой Кирия 4 страница | Глава 1 Рядовой Кирия 5 страница | Глава 1 Рядовой Кирия 6 страница | Глава 1 Рядовой Кирия 7 страница | Глава 1 Рядовой Кирия 8 страница | Глава 1 Рядовой Кирия 9 страница | Глава 1 Рядовой Кирия 10 страница | Глава 1 Рядовой Кирия 11 страница | Глава 1 Рядовой Кирия 12 страница |


Читайте также:
  1. 1 страница
  2. 1 страница
  3. 1 страница
  4. 1 страница
  5. 1 страница
  6. 1 страница
  7. 1 страница

– Только взгляни на беднягу Феррела! Единственный способ сохранить мозги – забыть о том, что делает тебя человеком. Мол, «добрый, чувствительный тип вроде меня не создан для боя»… Что ж, это правда.

– По-моему, с нашим сержантом все в порядке.

– Суть не в том, в порядке он или нет. Солдату нужно сердце из вольфрама и такие мышцы, чтобы в них вся кровь от мозга отливала!

– Я бы не стал заходить так далеко.

– Ага, а дальше ты скажешь, что Буйная Смертерита – обычный рядовой вроде всех нас.

– Ну нет, с ней-то все ясно…

И дальше разговор пошел в том же ключе, превращаясь в привычную перепалку. Мы честили Риту на все корки и только стали входить во вкус, когда появился сержант.

Сержант Феррел Бартоломи пробыл на фронте дольше всех в нашем взводе. У него за плечами было столько сражений, что он давно стал не просто солдатом – он был тем звеном, которое связывало всех нас. У нас шутили, что если запихнуть Феррела в центрифугу, в итоге мы получим семьдесят процентов старшего брата, двадцать процентов сержанта-инструктора по военной подготовке и десять процентов армированного углепластика. Он хмуро поглядел на меня и перевел взгляд на Ёнабару, который торопливо сложил и убрал с глаз долой наши признания о хищении спиртного. Выражение его лица стало еще суровее.

– Это ты проник на военно-полевой склад?

– Да, я, – без малейшего чувства вины признался мой друг.

Парни на соседних койках поспешно нырнули под одеяла, как тараканы на свету, забыв о журналах с порно и картах. Они хорошо разглядели выражение лица сержанта.

Я кашлянул.

– А что, у охранников… возникли какие-то неприятности?

На лбу Феррела залегли такие складки, словно он изо всех сил удерживал на голове балансирующую кипу листов брони. У меня возникло сильное чувство дежавю. Все это уже было в моем сне! Что-то еще произошло, никак не связанное с нашими планами, причем именно в тот момент, когда Ёнабару и его приятели проникли на склад. Охрана поднялась по тревоге, и кражу заметили раньше, чем планировалось.

– Откуда ты знаешь?

– Просто угадал.

Ёнабару перегнулся через край койки.

– Какие еще неприятности?

– Кто-то конкретно вляпался, прямо-таки по колено, прямиком в свиной навоз. Может, вы тут и ни при чем… Но в 9:00 объявляется сбор на плацу номер один в снаряжении четвертого уровня – на физподготовку. Передай приказ остальным кретинам, которые по недоразумению называются вашим взводом.

– Вы что, шутите?! Мы завтра идем в бой, а вы нас отправляете на физподготовку?!

– Это приказ, капрал.

– Сбор на плацу номер один в девять ровно в снаряжении четвертого уровня, есть, сэр! Но, сержант, один вопрос. Мы воруем спиртное уже много лет. Так зачем теперь нас за это наказывать?

– Вы действительно хотите это знать? – Феррел закатил глаза.

Я нервно сглотнул.

– Нет, я уже знаю ответ, – ухмыльнулся Ёнабару. Мне вообще иногда казалось, что ухмыляется он постоянно. – Проблема в том, что командование тут паршивое донельзя.

– Скоро сами все узнаете.

– Постойте, сержант!

Феррел сделал три размеренных шага и остановился.

– Ну хоть намекните, в чем дело, – попросил Ёнабару, надежно укрывшись за металлическим каркасом кровати и кипой признаний.

– Генерал распсиховался из-за этой нелепой пародии на нормальную охрану, которая наблюдается на нашей базе. Так что на меня не смотрите – и на капитана тоже. Мы тут ни при чем. Больше того, советую вам заткнуться и для разнообразия просто выполнить приказ.

Я вздохнул.

– Вряд ли нас там посадят мирно корзины плести, да?

Ёнабару покачал головой.

– Может, просто устроим коллективные обнимашки всем взводом. Вот же мерзавец…

Я знал, чем все закончится. Это я тоже видел во сне.

Потерпев поражение в битве на Окинаве полтора года назад, командование японскими войсками сочло делом чести отбить небольшой остров под названием Котоюси, неподалеку от полуострова Босо. Укрепившись там, мимики оказались в опасной близости к Токио. Императорский двор и центральное правительство спешно покинули город и обосновались в Нагано, но перевезти вместе с ними экономический центр страны – самый крупный ее город – было невозможно.

Министерство обороны понимало, что будущее Японии зависит от исхода этой операции, поэтому в придачу к двадцати пяти тысячам Доспехов на маленькую базу неподалеку от Цветочной дороги, ведущей к полуострову Босо, потянулся поток обеспокоенных генералов. Они даже согласились разрешить американцам, особому отряду Войск специального назначения, принять участие в игре.

Американцам, скорее всего, было безразлично, превратится Токио в дымящиеся руины или нет, но отдать в лапы мимиков индустриальную зону, в которой производятся самые легкие и прочные силовые костюмы из композитной брони, было нельзя ни в коем случае. Семьдесят процентов деталей, из которых состоял сверхсовременный Доспех, поступали из Китая, но сами Доспехи было невозможно собрать без японских технологий. Поэтому убедить американцев прийти на помощь оказалось несложно.

Подвох заключался в том, что присутствие чужих войск вызвало ужесточение охранного режима. Внезапно пошли проверки систем безопасности – и одна из них показала помимо всего прочего исчезновение алкоголя, на которое совсем недавно все просто закрыли бы глаза. Когда командование узнало, что происходит, все рассвирепели.

– Вот это называется – «не свезло»… Интересно, кто облажался?

– Точно не мы. Я знал, что американцы глаз со своего бесценного батальона не спустят. Мы были осторожны, как девственница на выпускном.

Ёнабару театрально застонал:

– Ох, как живот болит… Сержант! Вдруг так живот скрутило, ужас! Кажется, это аппендицит… Или снова судороги начались – видно, я повредил что-то на тренировке… Да, похоже, дело в этом!

– Сомневаюсь, что за сегодняшний вечер все пройдет, так что мой совет: пей больше воды. Завтра в любом случае все будет позади, слышишь?

– Боже! Как же сильно живот болит…

– Кирия. Проследи, чтобы он выпил воды.

– Да, сэр.

Не обращая больше ни малейшего внимания на представление, устроенное Ёнабару, Феррел вышел из казармы. Как только зритель исчез, мой друг сел на койке и показал двери неприличный жест.

– Вот же зануда, слов нет! Шуток не понимает! Еще и тебе целую инструкцию выдал. Ни за что не стану таким, когда состарюсь. Я прав?

– Наверное.

– Черт, черт, черт! Не день, а полное дерьмо.

Все происходило именно так, как я помнил.

Семнадцатая рота бронепехоты проведет следующие три часа на физподготовке. Потом, вымотанные до предела, мы будем слушать нудную лекцию высокопоставленного офицера, у которого вся грудь увешана медалями, и еще через полчаса нас наконец отпустят. У меня в голове до сих пор звучали его обещания выдрать нам по одному все волосы на задницах, дайте только до Доспеха добраться.

Мой сон с каждой минутой все больше походил на реальность.

Есть упражнение, которое называется «изометрические отжимания». Занимаешь обычную позицию для отжиманий, опускаешься к полу и замираешь.

Это гораздо тяжелее, чем кажется. Ты чувствуешь, как дрожат мышцы рук и пресса, и в конце концов теряешь всякое ощущение времени. После того как насчитаешь не меньше тысячи овечек, перепрыгнувших через забор, хочется умолять об обычных отжиманиях, ты готов делать что угодно, только не это. Руки созданы не для того, чтобы быть подпорками. Мускулы и суставы надо напрягать и расслаблять, они для того, чтобы двигаться. Напрягать и расслаблять. Даже думать об этом приятно. Но делать этого нельзя, иначе станет только хуже. «Вы – просто подпорки, слышите? Подпорки! Хорошие, крепкие подпорки!»

Для оператора Доспеха мышцы не так уж и важны. Не важно, жмешь ты тридцать кило или семьдесят, надев Доспех, получаешь в свое распоряжение силу в триста семьдесят килограммов – в одной руке. Оператору необходимы прежде всего выносливость и абсолютный контроль над своим телом – способность долго сохранять одно и то же положение, не шевельнув и мускулом.

И для тренировки прекрасно подходят изометрические отжимания. Сидение с упором на стену ничуть не хуже.

Некоторые утверждали, будто изометрические отжимания стали излюбленной формой дисциплинарных взысканий в старых войсках Самообороны Японии после того, как были запрещены телесные наказания. Я не сразу смог поверить в то, что этот вид упражнений просуществовал достаточно долго для того, чтобы его взяла на заметку бронепехота – войска Самообороны присоединились к силам Единой обороны до моего рождения. Но кто бы ни придумал эти упражнения, я надеюсь, его смерть была долгой и мучительной.

* * *

– Девяносто восемь!

– ДЕВЯНОСТО ВОСЕМЬ! – проорали мы хором.

– Девяносто девять!

– ДЕВЯНОСТО ДЕВЯТЬ!

Глядя в землю прямо перед собой, мы отчаянно гаркали нужные цифры вслед за сержантом-инструктором. Едкий пот заливал глаза.

– Восемьсот!

– ВОСЕМЬСОТ!

Да пошел ты!

Наши тени ясно прорисовывались на земле под палящими лучами солнца. Высоко над плацем развевался, громко хлопая, флаг нашего подразделения. Ветер, проносящийся над учебной зоной, отдавал морем и оставлял пленку соленой слизи на коже.

Там, в центре огромного плаца, неподвижно замер сто сорок один человек из взвода семнадцатой роты триста первой дивизии бронепехоты, выполняя изометрические отжимания. Три сержанта стояли так же неподвижно, как и все мы, по одному перед каждым взводом. Наш капитан, скривившись, наблюдал за происходящим из тени палатки, разбитой у бараков. Рядом с ним сидел бригадный генерал из Генерального штаба. А тот генерал, который и затеял весь этот фарс, скорее всего, попивал зеленый чай в роскошном кабинете с кондиционером. Сволочь.

Генерал был высшим существом из другого мира. Существом, сидевшим на позолоченном троне, возвышавшемся надо мной, Ёнабару, Феррелом. Они возвышались над младшим лейтенантом, командующим нашим взводом, капитаном, командующим нашей ротой, лейтенантом, командующим нашим батальоном, полковником, командующим нашим полком, и даже над командиром базы. Генералы были богами «Цветочной дороги» и всех, кто тренировался, спал и гадил в ее стенах. Они были настолько выше нас, что казались чем-то далеким и несуществующим.

Генералы не воровали алкоголь. Они рано ложились спать, рано вставали, всегда чистили зубы после еды, брились каждое утро – проклятые мессии. Генералы шли в бой, глядя в лицо смерти с гордо поднятой головой, спокойные, как я не знаю кто. Черт, да на самом деле все, что они делали, – сидели у себя в Нагано и составляли планы сражений. Один их приказ – и мы, жалкие смертные на передовой, как пешки, идем по шахматной доске навстречу своей страшной судьбе. Хотел бы я увидеть хотя бы одного из них рядом с нами, в грязи. У нас были собственные правила. Возможно, поэтому генералы и не приближались к нам. Черт, если бы один из них вдруг заявился сюда, я бы лично позаботился, чтобы шальная пуля обеспечила ему путевку в список убитых в бою. Эта мысль была самой миролюбивой из всех, что блуждали у меня в голове, и любой из них было бы достаточно, чтобы приговорить меня к расстрелу.

Офицеры в палатке были единственными зрителями, наблюдавшими за нашими мучениями.

Парни из четвертой роты смеялись над нами. Не так давно мы сделали их во внутреннем матче по регби с отрывом больше чем в тридцать очков, так что, полагаю, они сочли это своеобразной расплатой. Алкоголь, который мы украли, предназначался в том числе и для них, поэтому такое милое проявление солидарности трогало до глубины души. Кучка засранцев. Если кто-то из них вляпается по полной на Котоюси, я и пальцем не шевельну, чтобы его вытащить.

Операторы особого назначения войск США и какой-то журналист, приписанный к их отряду, собрались у плаца, наблюдая за нами с безопасного расстояния. Может, у них на родине такие отжимания не делали. Но, что бы ни вызвало их интерес, результат был один: они тыкали в нас толстыми пальцами и смеялись. Ветер, доносившийся с моря, подхватывал их голоса и швырял нам в лица. Даже с такого расстояния комментарии звучали достаточно громко – и здорово раздражали. Как скрежет ногтей по грифельной доске. Боже, это что, фотоаппарат? Парень серьезно решил сделать пару десятков снимков? Ну все, придурок, ты следующий в моем списке.

Боль и усталость терзали тело. Кровь пульсировала медленно, как жидкий свинец.

Это уже было чересчур. Если принять в расчет мой сон, то я прохожу чертову тренировку второй раз. И это не просто физподготовка, а изометрические отжимания. На тренировках нам говорили, что когда испытываешь мучительную боль, – особенно когда испытываешь боль – правильнее всего отвлечься на что-нибудь, сосредоточиться на другом, чтобы не замечать горящих мышц и пота, текущего по лбу. Стараясь не шевелить шеей и головой, я краем глаза оглядел поле.

Американский журналист делал фотографии, у него на шее болтался пропуск посетителя. «Скажите „Сы-ы-ыр“!» Он был крепким парнем. Его можно было поставить в ряд с парнями из отряда Войск специального назначения США, и никто бы не заметил отличий. Он явно выглядел бы на поле боя куда естественнее, чем, скажем, я.

Парни из отряда особого назначения произвели на меня ровно такое же впечатление, как сержант Феррел. Боль и страдания явно были для них старыми друзьями. Они шли навстречу опасности, приветственно улыбались и спрашивали, что так задержало ее в пути. Они были на голову выше новобранца вроде меня.

Посреди выставки «Торжество тестостерона над здравым смыслом» одна-единственная женщина выделялась, как бельмо на глазу. Она была маленькой и хрупкой и стояла вдали от остальных членов отряда. Видеть ее рядом с рослыми, крепкими парнями было странно, в этом было что-то неправильное.

Анна из «Зеленых мезонинов» идет на войну.

Вроде бы в этом романе приводились авторские измышления о Первой мировой… Монголия захватила часть соседних земель, и в бой пошла Анна, небрежно обхватив рукой пулемет. Волосы этой Анны были цвета ржавой стали, поблекшей до тусклого рыжего. Некоторые рыженькие невольно вызывают ассоциации с кровью, пламенем, доблестными деяниями. Но не она. Если бы не песочного цвета форменная рубашка, она была бы похожа на девчонку, которая приехала на базу на экскурсию с классом и потерялась.

Мужчины поспешно расступались перед этой девушкой, которая едва доходила им до плеча, – как средневековые крестьяне, с благоговением уставившиеся на благородную даму.

И внезапно до меня дошло. Это же Рита!

Это наверняка она. Чем еще объяснить тот факт, что девушка, которая даже в вечернем платье не была бы меньше похожа на оператора Доспеха, находится в компании бойцов из элитного отряда американского спецназа? Большинство женщин, идущих в армию, внешне были помесью гориллы с очень уродливой гориллой. Только они могли влиться в жизнь на передовой взводов бронепехоты.

Рита Вратаски была самым знаменитым солдатом в мире. Когда я еще только записался в силы Единой обороны, не проходило ни дня без выпуска новостей, воспевавшего очередной ее подвиг. Истории под заголовками «Легендарная коммандо», «Воплощенная Валькирия» и все такое. Я даже слышал, что в Голливуде снимают о ней фильм, но когда он вышел, я уже был в армии и так его и не увидел.

Около половины всех мимиков, убитых во время противостояния, погибли в боях, в которых участвовал ее отряд. Меньше чем за три года они уничтожили больше тварей, чем за двадцать лет все CEO, вместе взятые. Рита была спасителем, спустившимся с небес, чтобы переломить ход этой бесконечной войны, которую мы явно проигрывали.

По крайней мере, так говорили.

Мы все понимали, что она была частью обширной сети пропаганды, а с помощью этого отряда ВСН американцы делали вылазки на чужие территории. На самом же деле мимики наверняка гибли в результате применения секретного оружия или новой стратегии. Шестьдесят процентов солдат были мужчинами. Эта цифра подскакивала до восьмидесяти пяти процентов, если речь шла об операторах Доспеха, проливавших кровь на передовой. После двадцати лет борьбы с врагом, которого мы даже толком не знали, отступая все дальше день за днем, мы, рядовые, вовсе не нуждались в очередном перекачанном герое-спасителе, который сопел, потел и жил с гамбургером вместо мозгов, как и мы. Да, если бы я сидел среди больших шишек в Генштабе, тоже выбрал бы на эту роль женщину.

Где бы ни появлялись спецоперы США, боевой дух тут же взлетал до небес. CEO дошли до самого края пропасти, но теперь наконец начали шаг за шагом отступать от бездны. Закончив войну в Северной Америке, отряд особого назначения двинулся в Европу, оттуда – в Северную Африку. Теперь он добрался и до Японии, где враг уже вплотную подобрался к берегам главного острова Хонсю.

* * *

Американцы называли Риту Стальной Сукой или иногда Королевой-Сукой. Мы же, когда никто не слышал, называли ее Буйной Смертеритой.

Доспех Риты был красным, как заходящее солнце. Она смотрела сверху вниз на лабораторных крыс, которые проводили бессонные ночи, доводя до совершенства полимерную краску, которая наносилась на Доспехи, чтобы сделать их неприметными, и поглощала все известные науке волны, излучаемые радарами. Ее же Доспех был огненно-красным – больше того, он светился. В темноте он отражал даже самые слабые отблески, пламенея кровавым цветом. Была ли она ненормальной? Возможно.

У нее за спиной поговаривали, будто она красила Доспех кровью членов своего отряда. Когда ты вот так выделяешься на поле боя, привлекаешь к себе куда больше вражеского внимания – и огня. Другие говорили, что она не остановится ни перед чем, чтобы ее отряд не потерял репутации, и что однажды даже использовала собственного соратника вместо живого щита. Если у нее в день боя начиналась мигрень, она словно срывалась с цепи и убивала друзей и врагов с одинаковой яростью. И вместе с тем еще ни одна пуля даже не оцарапала ее Доспех. Рита могла войти в любую адскую мясорубку и вернуться невредимой. В общем, про нее ходило множество слухов.

Рядовой солдат располагал немалым запасом свободного времени – и охотно слушал подобные разговоры, а затем пересказывал их другим, кое-что приукрашивая и добавляя. То, что нужно, чтобы чем-то себя занять и не думать о погибших товарищах. Рита была одним из операторов Доспехов, она ела и спала на той же базе, что и я, но вплоть до этого момента я ни разу не видел ее лица. Тот факт, что она получала всевозможные привилегии, мог бы вызвать недовольство, если бы мы догадались задуматься об этом.

Я не мог отвести взгляда от ее волос – они были коротко подстрижены, и сейчас их трепал ветер. В ее чертах были своеобразное изящество и гармония. Ее даже можно было назвать красивой. Тонкий нос. Острый подбородок. Длинная белая шея – в то время как у большинства операторов Доспехов она словно отсутствовала. Но грудь была совершенно плоской, что слабо вязалось с привычным образом белых женщин, изображения которых можно было увидеть на каждой стене в казарме. Мне, правда, до их форм не было особого дела.

При взгляде на Риту хотелось посоветовать человеку, придумавшему прозвище Стальная Сука, проверить голову. Она больше походила на безобидного щеночка, чем на суку. Хотя, наверное, даже в выводке питбулей найдется хотя бы один симпатичный.

Если бы в моем сне корпус красного Доспеха раскрылся и Рита выбралась наружу, я бы от удивления обгадился прямо в койку. Я много раз видел ее лицо и красный Доспех в новостях, но они не давали правдивого представления о ней. Я всегда представлял себе Риту Вратаски высокой и безжалостной тварью, с мускулистым телом и аурой железобетонной уверенности в себе.

И тут наши взгляды встретились.

Я сразу же отвел глаза, но было уже слишком поздно. Она двинулась в мою сторону. Она шла целеустремленно, твердо ставя одну ногу на землю и только затем поднимая другую – безжалостная, непреклонная сила. Но шаги были слишком маленькими, и в результате походка производила впечатление бестолковой и суетливой. По-моему, я раньше вообще не видел, чтобы кто-то так ходил.

«Ну же, не делай этого со мной. Я даже сдвинуться не могу. Не приставай к парню, которому и так достается, проваливай, будь добра! Давай. Иди отсюда!»

Рита остановилась.

Я почувствовал дрожь в мышцах рук. Затем она столь же целеустремленно двинулась прочь. Каким-то чудом она услышала мою мольбу, развернулась на девяносто градусов прямо передо мной и направилась к бригадному генералу, сидевшему под навесом. Резким, небрежным движением отдала честь – недостаточно небрежно, чтобы это выглядело оскорбительно, но и не так четко и бодро, как следовало бы. То, что нужно для Стальной Суки.

Бригадный генерал с сомнением покосился на Риту. Она была сержант-майором. В военной иерархии разница между бригадным генералом и сержант-майором была примерно такой же, как разница между обедом из четырех блюд в понтовом ресторане и шведским столом. Рекруты вроде меня вообще являлись чем-то вроде фастфуда, к которому прилагалась щедрая порция картофеля фри. Но все было не так просто. Как всегда. Рита была солдатом армии США, надеждой и опорой запланированной операции на Котоюси и одним из лучших и самых знаменитых бойцов в мире. Если забыть о званиях, было бы сложно сказать, у кого из них на деле больше власти.

Рита стояла молча. Бригадный генерал заговорил с ней первым.

– Да, сержант?

– Сэр, разрешите присоединиться к тренировке!

Тот же высокий голос, который я слышал во сне, произносивший слова отрывисто и отчетливо.

– У вас завтра операция чрезвычайной важности.

– Как и у них, сэр. Мой отряд незнаком с тренировками такого рода, сэр. Полагаю, мое участие может оказаться важным для обеспечения успешного проведения и выполнения совместной операции, намеченной на завтра.

Генерал не знал, что на это ответить. Особое подразделение Войск специального назначения США, собравшееся у плаца, ответило на это предложение радостными криками и свистом.

– Прошу разрешения на участие в физподготовке, сэр, – произнесла она.

– Разрешение получено.

– Благодарю вас, сэр!

Рита снова коротко приставила руку к голове. Развернувшись на сто восемьдесят градусов, она двинулась между рядами людей, напряженно глядящих в землю.

Она выбрала местечко рядом со мной и приступила к упражнению. Я чувствовал исходящий от ее тела жар, нагревающий прохладный воздух между нами.

Я не шевелился. Рита тоже. Солнце высоко в небе щедро изливало на нас свои лучи, медленно поджаривая кожу. Капля пота медленно стекла по подмышке вниз и упала на землю. Рита тоже медленно покрывалась испариной. Проклятье! Я чувствовал себя курицей, которую засунули в печь вместе с рождественской индейкой!

Губы Риты легонько шевельнулись. Раздался тихий голос, который не услышал бы никто, кроме меня.

– У меня что-то с лицом?

– Что?

– Ты уже давно на меня смотришь.

– Я? Нет.

– Я уж было подумала, что у меня на лбу точка от лазерного прицела.

– Прости. Ничего такого… Там ничего нет.

– А… Ясно.

– Кирия, баран безмозглый! Сохранять позицию! – рявкнул лейтенант.

Я поспешил снова выровнять руку. Рита Вратаски рядом со мной продолжала делать упражнение. На ее лице застыло настолько непроницаемое выражение, словно она ни разу в жизни не испытывала потребности в нормальном человеческом общении.

Физподготовка закончилась через час. Генерал, забыв о мстительности и желчности, вернулся к казармам, не дав дальнейших указаний. Семнадцатая рота провела очень продуктивный вечер перед боем.

Все пошло совершенно не так, как я помнил. Во сне мы с Ритой не встречались взглядами, и она не присоединялась к физподготовке. Возможно, я принимаю желаемое за действительное, но мне показалось, что она сделала это лишь для того, чтобы позлить генерала. Нужно быть Возрожденной Валькирией, чтобы вот так непринужденно вклиниться в тренировку, назначенную в качестве дисциплинарного взыскания, и при этом выйти сухой из воды. А может, она просто шестым чувством что-то уловила или же ей стало интересно, зачем нужны эти странные изометрические отжимания. Возможно, в ней просто проснулось любопытство.

Но одну вещь я уяснил твердо: Рита Вратаски вовсе не была сукой, которой все ее считали.

 

 

– Ну и как тебе вчерашняя тренировочка? Не так уж серьезно нас погоняли.

– Сам же и ответил.

– С такими рефлексами… У этой девчонки, наверное, по всему ее хрупкому телу стальные пружины. Я это всем нутром чувствовал.

– Если она услышит такое, мало тебе не покажется.

– Комплименты же вроде всем приятны? Я просто сказал, что она чертовски хороша! – Ёнабару сделал неприличное движение бедрами.

Когда кто-то проделывал такое в Доспехе, со стороны это выглядело донельзя забавно. Самый обычный, повседневный жест, за которым скрывалась мощь, способная обрушить дом.

Наш взвод расположился на северном мысе острова Котоюси, ожидая сигнала к началу атаки из засады, Доспехи были переведены в спящий режим.

Перед нами стоял экран примерно полметра высотой, обратная сторона которого проектировала изображение местности. Такие штуки называли активным камуфляжем. Он должен был сделать нас невидимыми для врага, в упор глядящего на нас спереди. С тем же успехом можно было спрятаться за обычной картиной. Местность была до предела разрушена бомбежками, в каком направлении ни взгляни, вид один и тот же – обугленная, обгоревшая пустыня.

Большую часть времени мимики рыскали в пещерах, извилистые ходы которых проходили глубоко под морским дном. Перед нападением на суше мы взорвали несколько противобункерных бомб, которые вошли глубоко в землю и только тогда сработали. Подавитесь! Каждая из этих малышек стоила больше, чем я мог бы заработать за всю свою жизнь. Но мимики каким-то непостижимым образом сумели избежать последствий взрывов. Уже одно это невольно заставляло задуматься, не получают ли они заранее копии наших планов. На бумаге у нас было превосходство в воздухе, но в конечном счете мы все равно вели затяжную войну на суше.

Поскольку наш взвод участвовал в организации засады, у нас не было крупнокалиберных пушек – массивных орудий, каждое из которых было размером с полностью укомплектованную машину. Нам выдали двадцатимиллиметровые винтовки, гранаты с топливно-воздушной смесью, молоты-пробойники и противотанковые гранатометы с тремя зарядами на каждого. Командовал взводом Феррел, поэтому все наши коммы были подключены к нему. Я бросил взгляд на лицевой дисплей. Двадцать восемь градусов по Цельсию. Давление – семьсот шестьдесят восемь миллиметров ртутного столба. Основная ударная группа должна вот-вот двинуться вперед.

Прошлым вечером, после часа физподготовки, который, казалось, тянулся целую вечность, я решил сходить на вечеринку. Во сне я этого не делал, но книгу перечитывать что-то не хотелось. Однако, несмотря на это, сцена, в которой я помогал Ёнабару добраться до койки, когда он, шатаясь, ввалился в казарму, осталась без изменений.

По взводу прошел слух, что подружка Ёнабару тоже была оператором Доспеха. За исключением отряда ВСН США, мужчины и женщины сражались в разных боевых формированиях, поэтому мы все равно не встретились бы с ней в бою.

– Если… Я тут вдруг подумал: если кого-то из вас убьют… – осторожно произнес я.

– Мне будет очень плохо.

– И вы все равно встречаетесь.

– Рай – это тебе не швейцарский банк. Туда не протащишь наворованные деньги, не положишь на тайный счет и не получишь откат. Поэтому надо успеть сделать как можно больше, перед тем как пойти в бой. Это первое правило солдата.

– Да, наверное.

– Вот что я скажу: тебе надо тоже подцепить какую-нибудь девицу. Лови момент, брат.

– Было бы что ловить.

– А как насчет Буйной Смертериты? Вы же разговаривали о чем-то во время тренировки? Ты бы не отказался с ней замутить, а?

– Даже не начинай.

– Славная крошка – уверен, она как дикая росомаха. Чем девушка меньше, тем лучше трахается, знаешь ли.

– Проявляй уважение.

– Секс и уважение никак не связаны. От последнего крестьянина до его величества генерала, все поголовно хотят оказаться у бабы между ног. Говорю тебе, именно так мы смогли эволюционировать…

– Да заткнись ты уже! – бросил я.

– Разве можно так разговаривать со мной перед сержантом? Ты ранишь меня в самое сердце. У меня очень чуткая душа. Я просто несу всякий бред, чтобы не думать о серьезных вещах. Точно так же, как все остальные.

– Он прав, – подтвердил кто-то по комму.

– А мое мнение кому-нибудь интересно?

У меня возникло такое чувство, словно каждый боец во взводе только и ждал предлога, чтобы вмешаться. Все заговорили разом.

– Отдаю голос за Ёнабару.

– Я настроил комм так, чтобы твои шуточки отфильтровывались, так что побереги дыхание.

– Похоже, Кирии придется тренироваться куда эффективнее, а то подначки Ёнабару задевают его легче легкого.

– Сэр! По-моему, мне нужно перезагрузить костюм! Не хочу, чтобы он засбоил во время сражения!

– Я бы убил сейчас за сигарету… Наверное, оставил их в другом Доспехе…

– Ты же вроде бросил курить?

– Эй, потише вы! Я поспать пытаюсь!

И дальше в таком же духе. Пустая болтовня по связи через коммы, словно мы оказались в обычном интернет-чате. Феррелу оставалось только вздыхать и качать головой, скрытой шлемом Доспеха.

Когда ты так нервничаешь, что готов сгрызть все ногти, размышления о том, что приносит тебе радость, помогают немного снять стресс. Этому нас тоже учили на тренировках. Конечно, когда вместе собирается вот такое стадо самцов, говорить и думать они могут только об одном – о сексе. Я мог бы рассказать лишь об одной девушке – милой, хрупкой библиотекарше, чье лицо уже толком и не помнил. Кто знает, что она сейчас делает. Прошло полгода с тех пор, как она вышла замуж. Наверняка уже беременна. Я ушел в армию сразу после окончания школы, когда она разбила мне сердце. Мне кажется, две эти вещи не связаны. Но как знать?


Дата добавления: 2015-08-20; просмотров: 49 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Глава 1 Рядовой Кирия 1 страница| Глава 1 Рядовой Кирия 3 страница

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.029 сек.)