Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Нотная грамота

Долгий путь домой | О символах и кладбищенских демонах | Воспоминания | Глюк и сопротивление | Тайное убежище | Обучение | На краю Железа | Эльфийский военный совет | Предатель | Ползучее железо |


Читайте также:
  1. Зачем девочкам грамота?
  2. ІІ Екатерина Абылайды Орта жүздің ханы етіп бекіту туралы грамотаға қол қойды: 1778 жылы 24-мамыр.
  3. Телякова Маргарита Викторовна (Грамота)
  4. Урок 4. «Корейская грамота».
  5. Уставная грамота

Итак, нас опять стало трое: я и Ясень с Паком, хотя на самом деле все было не так, как прежде. По утрам я занималась фехтованием с Ясенем, а днем – Летней магией с Паком, обычно в самую жару. Вечером слушала пианино или разговаривала с папой, стараясь не замечать очевидную напряженность между двумя фейри в одной комнате. Полу было лучше, по крайней мере, он теперь реже впадал в забытье, и приступы длились уже не так долго. Когда однажды утром он сам приготовил завтрак, я чуть не расплакалась от облегчения; впрочем, наши домашние брауни устроили истерику и едва не разбежались. Мне удалось приманить их обратно в дом плошками с медом и сливками, а также обещаниями, что Пол больше не станет вмешиваться в их обязанности.

С чарами у меня так ничего и не получалось.

День за днем, когда солнце стояло в зените, я вставала из-за обеденного стола и плелась на лужайку к поджидающему меня там Паку. Он показывал мне, как вытягивать чары из растений, как ускорять их рост, как создавать иллюзии из ничего и призывать на помощь целый лес. Объяснял, что Летняя магия – это магия жизни, жара и страсти. Рождение новой Весны, смертоносная красота огня, сметающий все на своем пути летний шторм – все это проявления Летнего волшебства в повседневном мире. Он устраивал мне маленькие чудеса – оживлял увядший цветок, призывал бельчонка прямо на руки, – а после учил меня повторять то же самое самостоятельно.

Я старалась. Вызывать волшебство было просто и естественно, как дышать. Я чувствовала чары повсюду вокруг себя, чувствовала пульсацию энергии и жизни. Но при любой попытке воспользоваться этим волшебством меня охватывало головокружение, сбивали с ног приступы тошноты и удушья.

– Попробуй еще, – как-то раз предложил мне Пак. Он сидел, нога на ногу, на плоском камне у ручья и подпирал руками подбородок. Между нами из травы торчала, подобно свободному от коры дереву, деревянная швабра. Пак «позаимствовал» ее из чулана сегодня утром и, пожалуй, рисковал навлечь на себя гнев брауни, когда те обнаружат пропажу их сакрального инструмента.

Я прищурилась, сосредоточилась на швабре и сделала глубокий вдох. От меня требовалось заставить эту дурацкую палку распуститься розовыми цветами, но в итоге я умудрилась только вызвать у себя жуткую мигрень. Потянувшись разумом за чарами, я сделала еще одну попытку. «Вот так, сосредоточься, Меган. Сконцентрируйся…»

Краем глаза я заметила Ясеня. Тот стоял, скрестив руки, и пристально наблюдал за нами.

– Как успехи? – поинтересовался он, и вся моя сосредоточенность испарилась.

Пак отмахнулся.

– Сам посмотри.

Злая на обоих, я уставилась на швабру. «Дерево есть дерево, – только утром объяснял мне Пак. – Простая деревяшка, корабельная корма, деревянный лук или обычная швабра – Летняя магия может все это оживить, хотя бы на миг. Ты владеешь этой силой по праву рождения. Сосредоточься».

Магия кипела вокруг меня, необузданная и могущественная. Я послала чары на швабру, и тошнота хлынула приливной волной, сбивая с ног. Я скрючилась, хватая ртом воздух, меня едва не вырвало. Если эльфы чувствуют подобное от соприкосновения с железом, ничего удивительного, что они бегут от железа, как от чумы.

– Не выходит, – донесся до меня голос Ясеня. – Нужно прекращать, пока она совсем не расклеилась.

– Нет! – Я с усилием выпрямилась, утерла пот со лба и с яростью уставилась на швабру. – У меня получится, черт побери!

Не обращая внимания на тошноту и заливающий глаза пот, я опять вдохнула полной грудью и сосредоточилась на чарах, вьющихся над шваброй. Дерево источало энергию, только и ждущую оживляющего толчка.

Деревянная палка задрожала. Меня мутило. Я прикусила губу, чтобы отвлечься на боль. И вдруг вся рукоятка швабры распустилась розами, красными, белыми и оранжевыми, вспыхнула буйством красок, листвы и шипов. Не успев расцвести, лепестки скукожились и опали, посыпались на землю, ручка швабры снова оказалась голая, бесплодная. Но победа была очевидна; я радостно взвизгнула… и рухнула без сил.

Ясень подхватил меня почти у самой травы. Не понимаю, как это он всегда оказывается в нужном месте, именно там, где я падаю?

– Вот, – просипела я, силясь встать на ноги и цепляясь за принца. – Ничего сложного. По-моему, у меня получается. Давай еще раз, Пак.

Тот вытаращил глаза.

– Э, принцесса, лучше не стоит. Твой дружок сверлит меня таким взглядом, что на сегодня наш урок официально закончен. – Он зевнул и потянулся. – К тому же я едва не помер от скуки. Большое дело, распускать цветы! – Он подмигнул нам и ухмыльнулся, заметив, как Ясень обхватил меня руками. – До завтра, голубки.

Пак перепрыгнул через ручей и, не оглядываясь, скрылся в лесу. Я со вздохом попыталась встать на ноги, опираясь на Ясеня для равновесия.

– Ты как? – поинтересовался он, поддерживая меня и помогая побороть остатки тошноты.

Я злилась. Ничего хорошего! Я какая-то бестолковая фейри, не способная справиться с чарами! Меня вырубает, рвет или мутит настолько, что я становлюсь практически бесполезной! Аллергия на саму себя! Видали вы такое?

Я с раздражением отвернулась и наподдала по швабре так, что деревяшка отлетела в кусты. Гнев брауни будет скор и ужасен, но в тот момент мне было все равно. Какой толк от чар, если меня от них только тошнит? К этому моменту я уже была готова отдать фальшивому королю его дурацкую Железную магию, все равно она мне не впрок.

Ясень при виде моей гневной выходки только приподнял бровь.

– Пойдем в дом.

Я слегка смутилась и пошла за ним по поляне, перепрыгнула через ручей. Грималкин развалился на перилах в солнечном пятне и на мое приветствие не обратил ни малейшего внимания.

В доме было непривычно тихо. Пол обнаружился за кухонным столом, он сгорбился над листами скомканной бумаги и что-то лихорадочно строчил. Надеюсь, не сошел с ума в процессе сочинительства? Нет, он только поднял голову, коротко, но осознанно улыбнулся мне и снова вернулся к своей писанине. Значит, сегодня он при памяти… ну, хоть что-то.

Я со стоном рухнула на диван, онемевшие пальцы еще покалывало от остаточных чар.

– Что со мной, Ясень? – Я потерла уставшие глаза. – Почему все обязательно так сложно? Из меня даже обыкновенной фейри-полукровки не получается!

Ясень присел на корточки, взял меня за руки и прижал мои пальцы к своим губам.

– Ты никогда не была обыкновенной, Меган. – Он улыбнулся, а пальцы мои закололо уже по совсем другой причине. – Иначе я бы здесь не оказался.

Я погладила его по щеке, провела пальцем по гладкой бледной коже. Он на миг закрыл глаза и прильнул к моей руке, потом поцеловал в ладонь и встал.

– Я за Паком. Мы что-то явно упускаем, что-то недодумали. Все должно быть намного легче.

– Хорошо. Меня уже тошнит… от вечной тошноты при всякой попытке вырастить цветок! – Я постаралась выдавить улыбку, но, кажется, только скривилась.

Ясень ласково потрепал меня по плечу и вышел из комнаты.

Я со вздохом поплелась к кухонному столу, гадая, чем это там папа так увлекся. На этот раз он не поднял головы при моем приближении, и я пристроилась на краешек стола рядом с ним. Весь стол был завален обрывками бумаги, исписанной линиями и черными точками. Присмотревшись, я поняла, что это ноты, нацарапанные от руки.

– Привет, пап, – негромко окликнула я, стараясь не напугать. – Что ты делаешь?

– Сочиняю песню, – ответил он, коротко мне улыбнувшись. – Она как раз пришла ко мне сегодня утром, и я хочу скорее записать, пока не забыл. Я раньше часто писал песни для… для твоей мамы.

Я не знала, что на это ответить, и только наблюдала, как порхает карандаш, выписывая ноты на черных нотных линиях. На музыку эти каракули похожи не были, однако папа время от времени закрывал глаза, взмахивал карандашом в такт незримой мелодии, а потом дописывал новые точечки.

На долю секунды нотный лист как будто вспыхнул чарами. Ровные четкие линии блеснули металлическими проводами, а ноты, только что просто черные, переливались каплями воды на свету. Я удивленно сморгнула, и все опять стало обыкновенным.

– Как странно… – прошептала я.

– Что странно? – переспросил Пол, поднимая голову.

– Э-э… – Я поспешила придумать какую-нибудь безопасную тему для разговора. К чарам папа относился так себе – еще бы, эльфийские трюки и морок.

Имеет право, учитывая, сколько ему пришлось пережить.

– Э-э… – снова протянула я. – Просто удивилась, зачем все эти линии и точки. Ведь на музыку-то это не похоже?

Пол, обрадовавшись случаю рассказать о своем любимом занятии, вытянул одну страницу с нотами из стопки.

– Это такты, – объяснил он, положив лист передо мной. – Видишь линии? Каждая обозначает место в музыкальном строе. Ноты занимают определенное место на строчках или между ними. Чем выше строчка, на которой расположена нота, тем выше звук. Пока понятно?

– Э-э…

– А теперь смотри, вот эти кружочки и есть ноты, – продолжал рассказывать папа, как будто я все поняла. – Незаштрихованная нота – длинный звук, черная – короткий. Вот этими маленькими штилями и флажками обозначают время звучания ноты. Именно так исполнитель понимает, как долго и какие именно ноты должны звучать. Все определяется временем, высотой и ладом, объединенными в идеальной гармонии. Если хотя бы одна нота или такт стоят не на своем месте, это испортит всю мелодию.

– Как-то очень сложно, – высказалась я, пытаясь уследить за логикой объяснений.

– Иногда. Музыка тесно связана с математикой. Нужно отсчитывать такты, длительность звучания… – Пол торопливо встал, взял нотный лист и бросился к роялю. Я поплелась за ним и присела на диван. – Но потом, когда соединяешь все вместе, получается вот так.

И он сыграл мелодию, прекрасную настолько, что у меня перехватило дыхание; хотелось смеяться и плакать одновременно. Я и прежде слышала, как папа играл, но сейчас музыка звучала иначе, как будто он вложил в мелодию всю душу и все сердце, как будто песня ожила. Чары мерцали и переливались вокруг него водоворотом самым невероятных, невиданных мною прежде цветов. Теперь понятно, почему таланты смертных так манят эльфов. Неудивительно, что Лэнанши не хотелось его отпускать.

Песня резко оборвалась, как будто у Пола вдруг кончились ноты.

– Ну, я еще не дописал, – объяснил он, опуская руки.

– Как она называется? – прошептала я.

Пол улыбнулся.

– «Воспоминания о Меган».

Тут вдруг с шумом отворилась дверь, и в кухню ввалился Ясень, а вслед за ним Пак. Я подскочила. Ясень с решительным и суровым видом пересек комнату; Пак, скрестив руки на груди, застыл в дверях, пристально глядя в окно.

– В чем дело? – спросила я.

Ясень подошел ко мне с таким видом, как будто собирался схватить в охапку и бежать куда глаза глядят. Я покосилась на папу – как-то все это на нем отражается? К счастью, папа выглядел напуганно и встревоженно, но не безумно. Ясень схватил меня за руку и потянул.

– Благой и Неблагой дворы, – выговорил он тихо, чтобы папа не расслышал, – все здесь, все ищут тебя.


Дата добавления: 2015-08-02; просмотров: 65 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Лето и железо| Клятва рыцаря

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.013 сек.)