Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Лето и железо

Долгий путь домой | О символах и кладбищенских демонах | Воспоминания | Глюк и сопротивление | Тайное убежище | Клятва рыцаря | На краю Железа | Эльфийский военный совет | Предатель | Ползучее железо |


Читайте также:
  1. азрушает кальций, магнезию, железо!
  2. акие факторы из числа перечисленных вызывают железодефицитную анемию ?
  3. араховская Т.В. Железодефицитная анемия Иркутск. 2006; 28
  4. Витамины, минеральные соли и железо
  5. Влияние железодефицитной анемии на течение беременности, родов, состояние плода и новорожденного
  6. ерификация железодефицитного характера анемии (дифференциальный диагноз гипохромной анемии биохимическими лабораторными методами исследования).
  7. ефрактерность железодефицитной анемии обусловлена неадекватностью назначенной терапии или анемией, не связанной с дефецитом железа!!!

В нашей жизни воцарилась спокойная, если не сказать приятная, обыденность. С рассветом, еще до того, как лучи солнца пронизали древесные кроны, я уходила на поляну и тренировалась обращению с мечом. Ясень – терпеливый, но строгий учитель – вынуждал меня действовать на пределе возможностей и сражаться всерьез, как будто я по-настоящему хотела убить его. Он обучал меня обороне, показывал, как танцевать вокруг врага, самой не подставляясь под удар, как обратить энергию противника против него же самого. По мере того как навыки мои закреплялись, уверенность росла, а наши учебные состязания становились все серьезней, я стала замечать определенные закономерности, ритмику фехтования. Это было похоже на танец: череда вращений, выпадов клинком и постоянных подпрыгиваний. Ясеня мне все равно было бы никогда не догнать, однако я кое-чему научилась.

Днем я разговаривала с папой, пыталась помочь ему выйти из клетки безумия, но чувствовала себя при этом так, как будто билась головой об стенку. Процесс был медленный и болезненный. Короткие моменты просветления случались очень редко, большую часть времени он меня даже не узнавал. Практически каждый день отец играл, а я сидела в соседнем кресле и всякий раз, когда музыка ненадолго прекращалась, заговаривала с ним. Иногда Ясень был тут же, с книжкой на диване; в другие дни принц надолго пропадал в лесу. Я не понимала, куда и зачем он уходит, пока с какого-то момента к ужину нам не начали подавать крольчатину и другую дичь, и тогда мне подумалось, что Ясеню могло прискучить однообразие.

Впрочем, как-то раз он притащил толстенный альбом в кожаном переплете. Я открыла… а внутри с удивлением обнаружила снимки моего семейства! Пол с мамой в день свадьбы. Очаровательный, но незнакомый мне щенок-дворняжка. Я сама в детстве, совсем малышка, а рядом – я же, но в четыре года, на трехколесном велосипеде.

– Я воспользовался услугой, – объяснил Ясень. – Альбом нашло для меня привидение, которое живет в шкафу у твоего брата. Надеюсь, это поможет твоему отцу вспоминать.

Я обняла его. Он держал меня легко и осторожно, стараясь не вводить в искушение. Я наслаждалась теплом его рук, вдыхала его запах… Потом он мягко отстранился. Я благодарно улыбнулась и опять подошла к отцу у рояля.

– Пап? – позвала я, осторожно подсаживаясь к нему. Он тревожно покосился на меня, но хотя бы не отпрянул. – Хочу тебе что-то показать. Смотри.

Я раскрыла альбом на первой странице и протянула ему. Сначала он старательно делал вид, будто ничего не замечает, горбился, намеренно отворачивался. Через несколько минут я уже готова была сдаться и хотела уйти к дивану, чтобы самой рассмотреть фотографии, но музыка неожиданно стихла. Я удивленно подняла голову и вздрогнула.

Отец беззвучно плакал. Под моим завороженным взглядом папа начал всхлипывать. Он склонился над альбомом, пальцами водил по фотографиям, а слезы капали мне на руки и на страницы. Ясень молча выскользнул из комнаты; я же обняла отца, и мы немножко поплакали вместе.

С того дня он начал разговаривать со мной, когда мы присаживались на диван и листали альбом с фотографиями, – сначала запинаясь, неуверенно… Разум его был хрупкий, как тончайшее стекло, готовое разбиться от дуновения ветра. Но мало-помалу он стал вспоминать и маму, и меня, и свою прежнюю жизнь, хотя никак не мог совместить малышку на фотографиях с девушкой-подростком, которая сидела рядом с ним. Он часто спрашивал у меня, где мама и крошка Меган, а мне приходилось снова и снова повторять, что у мамы теперь новый муж, что сам он исчез на одиннадцать лет и она его уже не ждет. И всякий раз при этих словах глаза отца наполнялись слезами.

Сердце мое разрывалось от сочувствия.

Хуже всего было по вечерам. Ясень держал слово и на меня не давил, старательно ограничивая наше общение ничего не значащей болтовней. Он никогда меня не отталкивал; по вечерам, когда мне требовалась поддержка после изматывающего общения с отцом, он неизменно был рядом, молчаливый и сильный. Я сворачивалась клубочком рядом с ним на диване и вываливала на него все свои горести и страхи. Иногда мы вместе читали – я укладывалась к нему на колени, а он переворачивал страницы… впрочем, литературные пристрастия у нас были совершенно разные, и я частенько засыпала посреди главы. Как-то раз, измучившись от скуки и безделья, я отыскала в одном из шкафов несколько пыльных коробок с настольными играми и заставила Ясеня освоить шашки, «Эрудит» и кроссворды. Как ни странно, «человеческие» развлечения Ясеню понравились, и вскоре уже он сам предлагал мне поиграть. Это помогало нам скрасить некоторые особенно долгие и утомительные вечера и ни о чем не думать.

К несчастью, стоило Ясеню выучить правила какой-то игры, особенно стратегической, вроде шашек, как обыграть его становилось практически невозможно, а за свою долгую жизнь он набрался такого количества длинных и сложных словечек, что шансов в «Эрудите» у меня практически не было. Хотя порой все заканчивалось спорами о том, допустимо ли использовать в игре эльфийскую терминологию, слова вроде «Гурагед Аннун» и «гвиллион».

И все равно я ценила эти совместные вечера, понимая, что рано или поздно убаюкивающее спокойствие закончится. Однако с некоторых пор нас разделяла невидимая стена, преграда, которую преодолеть могла я одна, и меня это просто убивало!

К тому же я невольно тосковала по Паку. Пак всегда умел меня развеселить, в самые черные минуты. Иногда в лесу я замечала тень оленя или птицу и гадала, а не Пак ли это наблюдает за нами? Потом начинала злиться и весь день убеждала себя, будто мне плевать, где он и что с ним.

Как-то утром, несколько недель спустя, когда мы с Ясенем заканчивали ежедневную тренировку, на ближайшем камне материализовался Грималкин.

– Ты до сих пор себя выдаешь, – наставлял меня Ясень; мы кружились друг подле друга, выставив мечи. – Не смотри, куда собираешься ударить, пусть клинок движется сам собой.

Он снова напал, целясь прямо мне в лоб. Я увернулась и сама взмахнула мечом. Мой учитель с удовлетворением парировал удар.

– Хорошо. Ты стала двигаться быстрее. Сможешь, если придется, дать отпор почти любому красному колпаку.

Я обрадованно улыбнулась похвале, но тут заговорил до сих пор хранивший молчание Грималкин:

– А если против нее воспользуются чарами?

Я обернулась. Закутавшись в собственный хвост, Грималкин зачарованно следил за кружившимся над травой ярко-желтым шмелем.

– Что?

– Чары. Ну, ты знаешь, такое волшебство, которому я пытался тебя как-то обучить, пока не выяснил, что у тебя напрочь отсутствуют способности. – Грималкин прыгнул на подлетевшего слишком близко шмеля, промахнулся и изобразил полнейшее равнодушие к умчавшемуся прочь насекомому. – В битве Зимний принц не просто так мечом размахивает, в его распоряжении есть и чары, так же, как и у твоих врагов. Что ты собираешься противопоставить им, человек?

Но не успела я ответить, как кот отвлекся на большую оранжевую бабочку, спрыгнул с валуна и скрылся в высокой траве.

Я покосилась на Ясеня. Тот вздохнул и спрятал меч в ножны.

– К сожалению, он прав, – ответил принц, почесав в затылке. – Фехтование – лишь часть твоих тренировок. Я также собирался научить тебя, как пользоваться чарами.

– Я умею пользоваться чарами, – возразила я, обиженная легкомысленной фразой Грималкина о том, что у меня нет способностей. Ясень выразительно выгнул бровь, и я со вздохом сдалась. – Ладно, я тебе докажу! Смотри.

Он сделал несколько шагов назад, а я закрыла глаза и мысленно потянулась к окружающему нас лесу.

Мой разум моментально заполнился растительной жизнью: трава под ногами, стелющиеся по земле побеги, корни деревьев… На поляне безраздельно царило Лето. То ли благодаря влиянию Лэнанши, то ли по какой-то другой причине, здешние растения давным-давно не знали прикосновения зимы, холода или смерти.

Голос Ясеня пробился сквозь мою сосредоточенность, и я открыла глаза.

– Сил у тебя и впрямь много, но чтобы их использовать, надо уметь ими управлять. – Он нагнулся и поднял что-то с земли. Крошечный цветочек, еще бутон из плотно сложенных белых лепестков. – Заставь его распуститься, – негромко предложил мне Ясень.

Я наморщила лоб и уставилась на бутон, думая обо всем сразу. «У меня получится. Я вытягивала из земли корни, двигала деревья и останавливала на лету стрелы. Я смогу заставить крошечный цветок цвести!» Но уверенности я не испытывала. Ясень оказался прав; повсюду вокруг себя я чувствовала чары, однако по-прежнему не представляла, как ими воспользоваться.

– Подсказку хочешь? – вопросил Грималкин с ближайшего валуна, и я подскочила от неожиданности.

Кот довольно дернул ухом.

– Представь себе магию как поток. Затем как ленту, как ниточку. Утончи, насколько сумеешь, а потом направь на лепестки и осторожно раскрывай. Стоит пережать – цветок порвется, и чары разрушатся.

Он глубокомысленно подмигнул, но тут его внимание опять привлекла бабочка, порхавшая у ручья, и кот прянул прочь.

Я вопросительно перевела взгляд на Ясеня. Интересно, разозлился ли он из-за вмешательства Грималкина? Однако принц только кивнул. Я перевела дух и представила чары, буйный, разноцветный вихрь эмоций и мечтаний. Я старательно сосредоточилась и принялась вытягивать мерцающую нить, блестящую тонюсенькую ниточку у меня в голове.

Пот катился по лбу, руки дрожали. Затаив дыхание, я осторожно прикоснулась к цветку магической нитью, продела чары в сердцевину бутончика и стала осторожно раздвигать. Лепестки чуть вздрогнули и медленно раскрылись.

Ясень одобрительно кивнул. Я улыбнулась – и едва не упала от внезапной волны головокружения. Мир вокруг меня стремительно завращался, колени подкосились, а магия куда-то моментально утекла, как будто кто-то выдернул из ванны пробку. Я пошатнулась, хватая ртом воздух.

Ясень подхватил меня и поддержал. Я приникла к нему, чувствуя себя совсем ослабевшей, почти больной, раздосадованная тем, как сложно даются, казалось бы, совершенно естественные вещи. Ясень помог мне опуститься на траву; серебристые глаза его смотрели с тревогой.

– Это… это нормально – так уставать? – спросила я, постепенно приходя в чувство.

Ясень хмуро покачал головой.

– Нет. Столь малые чары не должны оказывать на тебя эффекта. – Он встал и, скрестив руки на груди, озабоченно уставился на меня. – Что-то не так, а я слишком мало знаю о Летнем волшебстве, чтобы помочь.

Он протянул мне руку, помогая встать, и со вздохом добавил:

– Придется разыскать Пака.

– Что? Нет! – Я вырвала руку так торопливо, что снова едва не упала. – Зачем? Не нужен нам Пак! А как же Грималкин? Он ведь поможет, разве нет?

– Наверное. – Ясень поискал глазами Грималкина; кот гонял бабочек в траве и азартно дергал хвостом. – В самом деле хочешь его попросить?

Я поморщилась.

– Нет, вообще-то… – Я вздохнула. – Ладно. Но почему именно Пак? Ты думаешь, что он разберется, в чем дело?

Ясень пожал плечами:

– Не знаю. Но он был с тобой дольше, чем я. Возможно, он поймет, что с тобой происходит. По крайней мере, нужно спросить.

– Видеть его не хочу. – Я надулась и скрестила руки. – Ясень, он мне врал! И не говори, будто эльфы не умеют врать, – упускать важную правду ничуть не лучше! Он заставил меня поверить, будто папа нас бросил! Он мне врал одиннадцать лет! Я ему этого не прощу!

– Меган, поверь, я знаю, что такое ненавидеть Пака. Не забывай, я его уже давно ненавижу. – Ясень смягчил эти слова грустной улыбкой, но меня все равно кольнуло раскаяние. – Сама понимаешь, я не особенно жажду умолять его о помощи. – Принц вздохнул и снова провел рукой по волосам. – Однако я смогу показать тебе лишь самые основы, а этого недостаточно.

Злость моя сдулась. Конечно, он прав. Я сникла, хотя смотрела все еще недовольно.

– Терпеть не могу, когда ты так здраво рассуждаешь.

Ясень расхохотался.

– Кто-то же должен. Идем! – Он протянул мне руку. – Если мы хотим найти Плутишку, отправляемся немедленно.

Собравшись с духом, я приняла протянутую руку. Мы пересекли поляну и углубились в густую чащу леса.

В итоге Пак сам нас нашел.

Лес был густой и дремучий, сосны перемежались огромными раскидистыми деревьями с замшелыми стволами. Мне казалось, что мы где-то высоко в горах. Землю устилали папоротники и хвойные иголки, прохладный воздух пах листвой.

Ясень призраком скользил по лесу, следуя какой-то невидимой тропой, повинуясь надежным охотничьим инстинктам. Мы подныривали под ветви, перебирались через валуны, усыпанные сосновой хвоей, а я все больше злилась. Зачем нам помощь Пака? Откуда ему что-то там знать? Отцовское лицо так и стояло у меня перед глазами, в слезах, как тогда, когда я в который раз повторила ему, что мама вышла замуж за другого; кулаки непроизвольно сжимались от ярости. Каковы бы ни были причины, по которым отца похитили, Пак за многое должен ответить.

Ясень вывел нас к гроту, окруженному соснами, и остановился озираясь. Я взяла его за руку и тоже стала разглядывать деревья и тени. Стояла тишина. Солнечные лучи проникали сквозь листву и пятнали землю, усеянную хвоей и поросшую грибами. Сам воздух, казалось, был напоен старинной магией.

– Он здесь, – проговорил Ясень. Ветерок пробежался по веткам, растрепал его темные волосы. – Он очень близко.

– Что-то потеряли?

Знакомый голос прозвучал откуда-то над нами. А вот и Пак – разлегся на раскидистой ветке и ухмыляется. Без рубашки, поджарый, загорелый, с косматыми рыжими волосами. Он казался… не знаю… потусторонним, каким-то диким и непредсказуемым, больше чем когда-либо похожим на шекспировского Плутишку Робина, который наградил ткача ослиной головой и глумился над заблудившимися в лесу людьми.

– Ходят слухи, вы меня разыскиваете? – Пак подкинул яблоко в одной руке и вгрызся в плод. – Ну, вот он я. Чего понадобилось, ваше высочество?

Я вспыхнула от подразумевавшейся насмешки. Ясень выступил вперед.

– У Меган что-то не так с чарами, – сказал он, коротко и по существу, как всегда. – Ты больше знаком с Летней магией. Нам нужно знать, что с ней случилось и почему она едва не падает в обморок из-за чар.

– А! – Изумрудные глазищи Пака радостно вспыхнули. – Итак, в конце концов, они приползают за помощью к Паку! Ц-ц-ц.

Он покачал головой и откусил еще кусок яблока.

– С какой легкостью забываются обиды, когда нужно что-то от кого-то получить.

Я негодующе вспыхнула, но Ясень только вздохнул, как будто иного и не ожидал.

– Чего ты хочешь, Плут? – устало поинтересовался он.

– Пусть принцесса меня попросит, – отозвался Пак. – В конце концов, помогать-то я буду ей. Хочу услышать просьбу из ее собственных ледяных губ.

Я стиснула свои «ледяные губы», чтобы не ответить какой-нибудь гадостью. «Как приятно, что хоть кто-то из нас двоих ведет себя по-взрослому», – хотелось мне сказать, хотя это было бы совсем не по-взрослому. К тому же Ясень наблюдал за мной серьезно и строго и чуть-чуть просительно. Если он способен оставить гордость и просить о помощи у собственного злейшего врага, наверное, и я могла бы в этой ситуации поступить взвешенно.

Для начала.

Я вздохнула.

– Ладно. – «Но ты за это заплатишь, не сомневайся!» – Пак, я была бы очень тебе признательна за помощь. – Он выгнул бровь. Я скрипнула зубами. – Пожалуйста.

Он противно осклабился.

– Какую помощь, принцесса?

– С волшебством.

– А что случилось?

Я еле удержалась от желания запустить в его голову камнем, но он уже не ухмылялся – может, спрашивает серьезно?

– Не знаю. Я больше не могу пользоваться чарами – сразу устаю, делаюсь совсем больной. Не понимаю, что произошло. Раньше такого не было.

– Ха. – Пак мягко, по-кошачьи спрыгнул с дерева, сделал два шага к нам и уставился на меня зелеными глазищами. – Когда в последний раз ты пользовалась чарами, принцесса? Когда не уставала и не заболевала?

Я стала вспоминать. Летние чары я применяла против паучих возле моего дома, и тогда меня чуть не стошнило от усилия. Еще раньше мои способности были заперты Маб, получается…

– На фабрике, – проговорила я, вспомнив битву с еще одним полководцем Машины. – Ты тоже был там, помнишь? Когда я спасла нас от железных «жучков»…

Пак задумчиво покачал головой.

– Там была Железная магия, принцесса, да? – уточнил он, и я кивнула. – Когда в последний раз ты пользовалась Летними чарами, обычными чарами, но не чувствовала усталости и недомогания?

– В царстве Машины, – тихо произнес Ясень, глядя на меня.

Он о чем-то начинал догадываться, хотя я понятия не имела, к чему он клонит.

– Ты опутала древесными корнями Железного короля, – продолжал принц. – Когда вы с ним дрались. А потом он умер.

– Тогда-то ты и получила Железные чары, принцесса, – добавил Пак, сосредоточенно кивая. – Готов поставить золотое зеркальце Титании. К тебе каким-то образом прилипла Железная магия Машины… держу пари, потому ты и понадобилась узурпатору! Это каким-то образом связано с могуществом Железного короля.

Я поежилась. Примерно то же говорил и Глюк.

– Ну, и как это связано с моими сложностями при пользовании магией? – поинтересовалась я.

Ясень с Паком переглянулись.

И Пак ответил, снова прислонившись к дереву:

– Дело в том, что сейчас внутри тебя, принцесса, живут две силы: Лето и Железо. Которые, проще говоря, не ладят друг с другом.

– Они не могут существовать вместе, – вставил Ясень, как будто только что догадался. – Всякий раз, как ты пытаешься воспользоваться чарами, одно волшебство остро реагирует на другое. Поэтому тебе нехорошо от Летних чар, когда они соприкасаются с Железной магией, и наоборот.

Пак присвистнул.

– Вот это Уловка-22!

– Но… я и раньше пользовалась чарами Железа, – возразила я. Их объяснения мне совершенно не понравились. – На фабрике, против Вирус. И тогда не было никаких сложностей. Иначе мы все погибли бы.

– Тогда твои собственные чары были заперты. – Ясень наморщил лоб, погрузился в свои мысли. – Когда мы отправились к Зимнему двору, Маб наложила на тебя заклятие, обезоружив Летнюю магию. Она не знала о Железных чарах. – Он поднял голову. – Заклятие спало, и начались трудности.

Я недовольно напыжилась.

– Это нечестно!

Ясень и Пак смотрели на меня с разной степенью сочувствия. Я с возмущением уставилась на обоих.

– И что мне теперь делать? Как это исправить?

– Придется научиться пользоваться и тем и другим, – спокойно высказался Ясень. – Должен быть способ развести два вида волшебства, чтобы одно не мешало другому.

– Наверное, чем больше пробовать, тем легче, – добавил Пак, снова нацепив на физиономию противную усмешку. – Я бы мог тебя научить. По меньшей мере Летним чарам. Если захочешь.

Я тщетно пыталась разглядеть в этом существе своего бывшего лучшего друга, всматривалась в поисках прежних чувств. Неприятный оскал никуда не делся, однако в глазах Пака что-то промелькнуло… тень сожаления? Но и этого мне сейчас было довольно. Одна я бы не справилась. Что-то подсказывало, что мне понадобится вся возможная помощь.

– Ладно. Но это не значит, что все у нас в порядке. Я не простила тебя за то, что ты сделал с моей семьей.

Пак театрально вздохнул и подмигнул Ясеню.

– Добро пожаловать в клуб, принцесса!


Дата добавления: 2015-08-02; просмотров: 55 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Обучение| Нотная грамота

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.021 сек.)