Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

ГОРДЕЕВ. Вооружившись фамилиями и координатами, выданными Попковым

ГОРДЕЕВ | ДЕНИС ГРЯЗНОВ | ГОРДЕЕВ | ДЕНИС ГРЯЗНОВ | ДЕНИС ГРЯЗНОВ | ГРИГОРИЙ ШАРАНИН | ДЕНИС ГРЯЗНОВ | ГОРДЕЕВ | ДЕНИС ГРЯЗНОВ | ГОРДЕЕВ |


Читайте также:
  1. ГОРДЕЕВ
  2. ГОРДЕЕВ
  3. ГОРДЕЕВ
  4. ГОРДЕЕВ
  5. ГОРДЕЕВ
  6. Фома Гордеев

 

 

Вооружившись фамилиями и координатами, выданными Попковым, Гордеев резво взялся за дело. А дело на данный момент представлялось совершенно несложным. И ежу понятно, что доказать невиновность Попкова можно, только убедив следствие в том, что Попков к подготовке документов по «Русь-нефти» участия не принимал и, фактически, может быть обвинен только в халатности, за то что не проверил все, прежде чем подписывать. Значит, нужно найти и опросить людей, готовивших эти документы, выяснить, кто инициировал вообще эту подготовку и как получилось, что Попков вынужден был поставить свою подпись. Если Попкову просто не повезло, добыть свидетельства в его пользу будет совсем просто. Если же его квалифицированно подставляют, все равно наверняка найдется хоть один человек с зачатками (или остатками) совести, который согласится рассказать, как все было на самом деле.

Адвоката смущала только позиция Юсуфова. Чего-чего, а въедливости Марату Юсуфовичу не занимать. Значит, он уже со всеми, с кем надо было, побеседовал. И что? Они его не убедили в невиновности Попкова? Убедили в обратном? Или это он их убеждал, а не они его? Такое, кстати, тоже не исключено. Если свидетель не уверен, колеблется и вообще предпочитает от показаний воздержаться, Марат Юсуфович его всенепременно наставит на путь истинный. Истинный, естественно в его, Юсуфова, понимании. И если так, потребуется еще немало усилий, чтобы вернуть свидетелей в первоначальное состояние неуверенности. Но Гордеев решил раньше времени не напрягаться: в конце концов, у Юсуфова свои методы, у нас свои. Он на «сознанку» давит или того хуже — запугивает, а мы с другого края попробуем, люди ой как не любят, когда их пугают.

Из списка, включавшего около десяти фамилий референтов, аналитиков, консультантов и прочая, Гордеев в первую очередь решил остановиться на ветеране труда Минфина Галине Трофимовне Усато-вой. В начале двенадцатого он набрал ее рабочий номер телефона с намерением пригласить старушку в обеденный перерыв на чашку чая. Но ему ответили, что Галина Трофимовна больше в Минфине не работает.

Гордеев настолько опешил, что начал нести какую-то ахинею: что он де благодарный ученик, которого Галина Трофимовна учила азам стенографии и машинописи, что он проездом в Москве и ему ужасно надо ее увидеть. В конце концов девушка на том конце провода сжалилась, заглянула в какие-то записи и выдала ему номер домашнего телефона Усатовой.

Тупо глядя на им же самим только что записанные семь цифр, адвокат никак не мог прийти в себя. Если бы он был суеверен, решил бы, что это дурная примета, знак свыше. Женщина-труженица, отдавшая всю свою жизнь работе, вдруг именно в тот момент, когда над взлелеянным ею производством сгустились тучи, это самое производство бросает на произвол судьбы. Как это следует расценивать? Как бегство с тонущего корабля?

Взбодрившись чашечкой кофе, адвокат набрал домашний номер Усатовой. Снова ответил молодой женский голос, в первое мгновение показалось даже: тот же, что и в министерстве. Прямо мистика какая-то.

— Могу я поговорить с Галиной Трофимовной? — осторожно спросил Гордеев, опасаясь услышать: она здесь больше не живет.

— Мама на даче, а кто спрашивает?

Не мистика, слава богу. Всего лишь дочь или, может, невестка, оттого и голос молодой. На этот раз адвокат сказал правду: представился и даже объяснил, по какому вопросу ему нужна Галина Трофимовна.

— Ничем не могу вам помочь. Вернется она недели через три, не раньше, а телефона на даче нет.

— А адрес?

Женщина, кажется, удивилась такой настойчивости:

— Это же далеко, в Рязанской области.

— Пусть будет в Рязанской.

— Но врачи прописали маме полный покой, ее нельзя волновать.

— Не буду, — искренне пообещал Гордеев.

— Хорошо, записывайте. Поселок Светлый, Широкая, 12.

Дача в Рязанской области. Неблизкий, однако, свет, соображал Гордеев. Хотя, в принципе, за день можно обернуться.

Особенно согревала закравшаяся в голову мыслишка: а вдруг Юсуфов поленился и в такую даль не съездил? Ограничился телефонными переговорами (на почте или в каком-нибудь сельсовете телефон-то там есть) или какого-нибудь местного деревенского пинкертона напряг. Тот снял формальные показания: «ничего не знаю, ничего не ведаю», на том и ограничились. Тогда это шанс. Хороший шанс, который грех упускать.

И суеверия, кстати, были беспочвенны. Он-то со слов Попкова нарисовал себе портрет Усатовой как эдакой сушеной грымзы, старой девы без увлечений и слабостей, сдвинутой на работе и нечего другого в жизни не имевшей. А оказалось, и семья имеется, и дочь, и внуки, скорее всего, и дача вот у черта на куличках. Еще одно доказательство того, что в людях Попков совершенно не разбирается.

Но бог с ним пока, с Попковым, сегодня есть еще время пощупать остальных фигурантов из списка. Второй по степени перспективности — Вюнш. Хоть в список Попков его и не внес, поговорить с ним нужно обязательно. Гордеев созвонился с женой подзащитного:

— Валентина Николаевна, мне нужно поговорить с Вюншем, он, насколько я понял, друг вашей семьи. Можно это как-то устроить? Желательно в неофициальной обстановке.

Ее эта просьба явно застала врасплох. Она определенно смутилась:

— Я попробую, но понимаете…

— Он вам больше не друг? — сообразил Гордеев.

— Нет, вы не совсем правильно поняли. Не надо так сразу развешивать ярлыки: «друг», «не друг», — тут же пошла на попятный Попкова. — Но в каком-то смысле это действительно будет нелегко. Видите ли, в тот день, ну когда Виталия арестовали, я, естественно, первым делом позвонила Герману, он еще ничего не знал, обещал немедленно разобраться. И он так говорил тогда, с такой уверенностью, что мне показалось: сегодня же Виталия отпустят. Герман очень влиятельный человек, у него большие связи, в том числе и в прокуратуре, наверное. Но вечером он перезвонил сам и сказал, что все гораздо сложнее, чем мы думаем, и понадобится какое-то время, чтобы все решить, а пока мне лучше его не беспокоить. То есть он не именно так сказал, не такими словами, но смысл я поняла правильно.

— Ясно.

— Нет, Юрий Петрович, я попробую, — жарко затараторила она в трубку. — Я обязательно попробую. Но мне будет гораздо легче с ним разговаривать, если есть предмет для разговора. Может быть, вы уже что-то выяснили? Может, появилась какая-то надежда?

— Скажите ему, что выяснил и что появилась.

— А это неправда?

— Если честно, я сам еще не знаю.

Далее по списку следовали:

Завьялов Олег Иванович;

Иванов Леонид Степанович;

Семашко Ирина Григорьевна;

Чумак Борис Игнатьевич;

Хомченко Людмила Ивановна;

Добрынина Ольга Сергеевна;

Бровкин Антон Александрович;

Телипков Сергей Сергеевич.

Работали все они либо в информационно-техническом департаменте, либо в департаменте бюджетных кредитов и гарантий, либо в департаменте государственного финансового контроля и аудита, занимали в указанных департаментах отнюдь не последнее место, и, по мнению Попкова, если даже сами не приложили руку к изготовлению распоряжения по «Русьнефти», то определенно могли вывести на реальных авторов документа.

Гордеев обзвонил всех и с удивлением обнаружил, что не только Усатова больше не служит в министерстве. Из оставшихся восьми человек только двое по-прежнему работают, остальные уволились. С Семашко и Телипковым он договорился о встрече вечером, но заранее предчувствовал, что эти встречи ничего ему не дадут. Попков составлял список из неких общих соображений, попасть в него могли и лишние фамилии, поскольку в точности, кто занимался тем распоряжением, он не знал. И, скорее всего, двое, сохранившие рабочие места, и есть лишние. А реальные свидетели либо, испугавшись, что их привлекут как соучастников, разбежались, либо их уволили от греха подальше, чтобы, вдруг оказавшись под следствием, они не позорили честь мундира. Ни к министру, ни к кадровикам никаких претензий — мол, выявили взяточников, чисто по-человечески пожалели, не дали делу хода, но уволили.

Но что хуже всего, Гордееву не удалось добыть ни домашних телефонов, ни адресов уволившихся. Ни байками, ни реальными объяснениями, кто он и зачем ему нужен данный бывший сотрудник Минфина, не удалось никого убедить заглянуть в старые документы и выдать ему интересующую его информацию.

Юрий Петрович, кажется, начал понимать, как себя чувствует его подзащитный. Как загнанный заяц, которого травят собаками, и сколько он ни кричит: я не волк! я не волк! — его невозможно услышать. Потому что другие зайцы кричат все вместе и гораздо громче: волк он! Точно волк! Травите его, травите… Или не кричат, но молчат. И прячутся. Вместо того чтобы прийти ему на помощь.

 


Дата добавления: 2015-07-20; просмотров: 38 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
ГРИГОРИЙ ШАРАНИН| ГРИГОРИЙ ШАРАНИН

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.008 сек.)