Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Снова теряю Энн

ЗНАТЬ, ЧТО Я ВСЕ ЕЩЕ СУЩЕСТВУЮ! | МОЕ ПРИСУТСТВИЕ НЕ ИМЕЕТ СИЛЫ | СУЩЕСТВУЕТ ЧТО-ТО ЕЩЕ | ПРОДОЛЖЕНИЕ НА ДРУГОМ УРОВНЕ | НА ПОРОГЕ ДОМА АЛЬБЕРТА | МЫСЛИ ВПОЛНЕ РЕАЛЬНЫ | ПОСМОТРИ ВОКРУГ | В ТОМ-ТО И ПРОБЛЕМА | СИЛА РАЗУМА | МЕНЯ ВСЕ ЕЩЕ ПРЕСЛЕДУЮТ ВОСПОМИНАНИЯ |


Читайте также:
  1. A) не является основанием для лишения ее родительских прав;
  2. C) основание для лишения родительских прав;
  3. I. Снова стать учителем
  4. II. ОБОСНОВАНИЕ ПРОЕКТА
  5. III. Обоснование необходимости разработки Концепции развития детского общественного движения Республики Татарстана на 2014-2020 годы
  6. Quot;Почти," - мысленно поправила сама себя, вспомнив наши поцелуи. По телу прошла сладкая волна, обосновавшаяся внизу живота. Блин!
  7. VI. Орієнтовна основа дії.

 

Альберт неожиданно сказал:

– Крис, мне придется тебя ненадолго оставить. Надо кое-что сделать.

Я смутился.

– Извини. Мне не приходило в голову, что я отнимаю у тебя время, необходимое для другого.

– Вовсе нет. – Он похлопал меня по спине. – Я пришлю кого-нибудь, чтобы тебя сопровождали. А пока будешь ждать – ты спрашивал про воду, – возьми меня за руку.

Я сделал так, как он велел.

– Закрой глаза, – сказал Альберт, взяв Кэти на руки.

В тот же миг я ощутил стремительное движение. Но оно кончилось так быстро, что могло мне лишь померещиться.

– Теперь можешь посмотреть, – сказал Альберт. Когда я открыл глаза, у меня перехватило дыхание.

Мы стояли на берегу великолепного озера, окаймленного лесом. Я с изумлением смотрел на его просторы. Поверхность воды была спокойной, лишь иногда на ней появлялась небольшая рябь, играющая на свету всеми цветами радуги. Вода поражала своей кристальной чистотой.

– Никогда не видел столь красивого озера, – признался я.

– Я подумал, оно тебе понравится, – сказал Альберт, опуская Кэти на землю. – Увидимся позже в моем доме. – Он стиснул мою руку. – Отдыхай, – добавил он.

Я успел лишь моргнуть, и Альберт исчез. Так просто. Ни вспышки света, никакого признака исчезновения. В одно мгновение он был здесь, а в следующее его не было. Я посмотрел на Кэти. Она не выказала никакого удивления.

Я обернулся и посмотрел на озеро.

– Оно напоминает мне озеро Эроухэд, – сказал я Кэти. – Помнишь, у нас там был загородный дом? – Она помахала хвостом. – Было мило, но здесь намного лучше.

Там сквозь зелень деревьев проглядывала пожухлая листва, линию берега портили какие-то развалины и над поверхностью озера по временам клубился туман.

Это озеро было совершенством, как и воздух и лес. Я подумал, что Энн здесь понравилось бы.

Меня тревожило, что даже в окружении подобной красоты я не в силах забыть ее душевные страдания. Почему мне никак не избавиться от этой тревоги? Альберт все время повторял, что я должен это сделать. Почему, в таком случае, тревога меня не покидала?

Я сел рядом с Кэти и погладил ее по голове.

– Что со мной творится, Кэти? – спросил я.

Мы посмотрели друг другу в глаза. Она действительно меня понимала – сомнений не оставалось. Я почти ощущал исходящую от нее волну сочувствия.

Собака лежала возле меня, а я пытался прогнать из души печаль, вспоминая о временах, проведенных на озере Эроухэд. Мы, бывало, ездили туда с детьми по выходным и на целый месяц летом. В то время я успешно работал на телевидении, и помимо загородного дома нам принадлежал катер, стоявший на пристани в Норт-Шоре.

Мы проводили на озере много летних дней. Утром, после завтрака, мы, бывало, готовили в дорогу ленч, надевали купальники и отправлялись на машине на пристань, взяв с собой Кэти. Мы отправлялись на катере в нашу любимую бухточку на южной оконечности озера, где дети – Ричард и Мэри, Луиза с мужем, когда они приезжали к нам в гости, надевали водные лыжи и мчались за катером. В то время Йен еще был маленьким, и мы купили ему лыжи-сани, которые он окрестил «капитан Молния». Энн тоже нравилось на них кататься, потому что у нее не получалось на лыжах.

Мне вспомнилось, как Энн лежала на этих водных санях, скачущих по темно-голубым водам озера, и задыхалась от смеха. Я вспоминал, как ехал на них Йен, хохоча от удовольствия, особенно в те моменты, когда у него получалось встать на ходу.

На время ленча мы бросали якорь в этой бухте, ели сэндвичи и чипсы, запивая холодной содовой водой, вынутой из ящика со льдом. Солнце припекало наши спины, и мне доставляло невыразимое удовольствие смотреть на Энн и наших прелестных загорелых детей, пока мы вместе закусывали, разговаривали и смеялись.

Но счастливые воспоминания не помогали. Они лишь усиливали мою тоску – ведь прошедшего больше не вернешь. Меня терзало одиночество. Мне так не хватало Энн, не хватало детей. Почему я говорил им о своей любви не так уж часто? Вот если б нам вместе оказаться в этом очаровательном месте. Если бы только мы с Энн…

Я нетерпеливо себя одернул. Я был на небесах, подумай – на небесах, и все-таки томился. Я победил смерть, и вся моя семья ее победит. Мы все обязательно снова будем вместе. Что со мной происходило?

– Пошли, Кэти, – сказал я, быстро поднимаясь. – Давай прогуляемся.

Я все больше и больше вникал в суть слов Альберта о том, что разум – это все.

Когда мы отправились вдоль берега, я на миг подумал: вдруг Альберт хотел, чтобы я остался на том месте, куда он меня привел, и чтобы этот «кто-то» меня нашел. Но потом я осознал, что, кто бы он ни был, он найдет меня, просто обо мне подумав.

Перед нами расстилался пляж, и мы пошли по нему. Под ногами был мягкий песок – нигде ни камней, ни гальки.

Остановившись, я опустился на колени и набрал пригоршню песка. В нем не было твердых частичек – плотный по фактуре, но мягкий на ощупь, как порошок. Я дал песку сыпаться между пальцами и смотрел, как падают крошечные многоцветные гранулы. Подняв руку, я вгляделся в них более внимательно. По форме и цвету они напоминали миниатюрные драгоценные камешки.

Стряхнув оставшийся песок с рук, я встал. Песок не прилип к ладони или коленям, как это было бы на Земле.

И снова мне пришлось в недоумении покачать головой. Песок. Пляж. Озеро в окружении густого леса. Голубое небо над головой.

– А люди сомневаются в том, что потусторонний мир существует, – сказал я Кэти. – Я и сам сомневался. Невероятно.

Я много раз мысленно и вслух повторил последнее слово – и не только с удовольствием.

Подойдя к кромке воды, я стал с близкого расстояния вглядываться в тонкое кружево прибоя. Вода казалась холодной. Вспоминая прохладу озера Эроухэд, я осторожно попробовал воду ногой.

Ощутив прикосновение воды, я вздохнул. Она была довольно прохладной и излучала приятные вибрации энергии. Я посмотрел на Кэти. Она стояла в воде рядом со мной, и это заставило меня улыбнуться. При жизни она никогда не заходила в воду – очень ее боялась. Здесь она казалась вполне довольной.

Я заходил в озеро, пока вода не дошла до голеней. Дно было такое же гладкое, как и пляж. Наклонившись, я опустил в воду руку и ощутил поднимающуюся по ней энергию.

– Как здорово, Кэти, а? – сказал я.

Она взглянула на меня, помахав хвостом, и я снова ощутил прилив счастья, видя ее такой, как в лучшие годы.

Я выпрямился, держа в ладони горсть воды. Она неярко светилась, и я почувствовал, как в кончиках пальцев пульсирует ее энергия. Как и прежде, сбегая по коже, вода не оставляла влаги.

Мне стало любопытно, произойдет ли то же самое с моей мантией, и я по пояс погрузился в воду. На этот раз Кэти не пошла за мной, а сидела на берегу, наблюдая. Мне не показалось, что ей страшно, просто она решила подождать.

Теперь я погружался в энергию и шагал, пока вода не дошла до шеи. Казалось, меня завернули в слегка вибрирующий плащ. Хотелось бы мне подробнее описать это ощущение. Пожалуй, можно сказать, будто на каждую клеточку тела успокаивающе действовал низковольтный электрический разряд.

Резко наклонившись назад, я почувствовал, как поднимаются мои ноги, и лег на воду, слегка покачиваясь и глядя в небо. «Почему там нет солнца?» – недоумевал я. Меня это не беспокоило; приятнее было смотреть на небо без ослепительного блеска, мешающего глазам. Было просто любопытно.

Меня мучил еще один вопрос. Я не мог умереть, я уже был мертв. Нет, не мертв, это слово – первичная неточность человеческого языка. Я хочу сказать, я понимал, что не могу утонуть. Что случится, если я опущу лицо под воду?

Перевернувшись на живот, я посмотрел под воду. Глазам совсем не было больно смотреть сквозь воду. Более того, я видел все совершенно отчетливо – чистое дно, без камней и водорослей. Сначала, по привычке, я сдерживал дыхание. Потом, сделав над собой усилие, я осторожно вдохнул, думая, что поперхнусь.

Вместо этого рот и нос омыла восхитительная прохлада. Я открыл рот, и это ощущение охватило также горло и грудь, придавая мне еще больше бодрости.

Перевернувшись на спину, я закрыл глаза и продолжал лежать в прохладной водяной колыбели, вспоминая о тех временах, когда мы вместе с Энн и детьми проводили время в нашем бассейне. Каждым летом – особенно по воскресеньям – мы, бывало, наслаждались «семейными днями», как называл их Йен.

У нас была горка, и Энн с детьми любили мчаться по ней, обрушиваясь в воду. Я улыбнулся, вспоминая, как Энн с криком восторга, смешанного со страхом, неслась по изогнутому желобу, зажав пальцами нос, и, выгнув в воздухе тело дугой, плюхалась в воду с громким плеском, а через секунду ее сияющее лицо показывалось на поверхности.

У нас была сетка для водного волейбола, и мы подолгу играли, ныряя и плескаясь, смеясь, крича и подшучивая друг над другом. Потом Энн приносила блюда с фруктами и сыром и кувшин сока; мы болтали, а немного погодя снова начинали играть в волейбол и скатываться с горки, часами плавали и ныряли. Когда наступал вечер, я, бывало, разжигал уголь в барбекю и жарил курицу или гамбургеры. То были долгие чудесные вечера, и я с радостью их вспоминал.

Я припомнил, что после того, как мы поженились, Энн долго еще не умела плавать. Она боялась воды, но в конце концов отважилась на несколько занятий, чтобы научиться.

Я вспомнил то время, когда мы с ней посещали клуб Девиль в Санта-Монике. Был воскресный вечер, и мы с ней спустились в цокольный этаж, где размещался огромный, построенный по олимпийским стандартам бассейн, в котором занималась Энн.

Для нас это был ужасный месяц. Мы едва не развелись. Это было связано с моей работой, а Энн, беспокоясь за меня, не отпускала меня в командировки. Я потерял крупный договор на сценарий в Германии, и это расстроило меня больше, чем следовало бы. Меня всегда страшила финансовая нестабильность – что-то из нашего прошлого, Роберт, когда разводились мама с папой, годы Депрессии. Одним словом, я погорячился, Энн – тоже, сказав, что не хочет жить со мной.

Однажды вечером мы отправились в ресторан, чтобы обсудить детали нашего развода. Сейчас это кажется мне немыслимым. Я живо помню этот вечер: какой-то французский ресторан в Шерман Оукс, мы двое, сидящие за ужином, который не лезет в глотку, и не спеша анализирующие все частности нашего развода. Пункт: оставить ли дом в Вудлэнд-Хиллз? Пункт: будем ли мы делить детей? Пункт… Нет, не могу больше. Даже передавая тебе эти слова, я испытываю к тому вечеру непреодолимое отвращение.

Мы подошли так близко – были буквально на волосок от края. Или это лишь казалось. Возможно, ничего страшного и не было. Но тогда это казалось неизбежным. До предпоследнего момента. Момента, наступившего после спокойной дискуссии, когда мы должны были фактически расстаться: я, собрав вещи, уезжаю, оставив Энн. Потом вдруг до нас дошло. Это было бы для нас просто немыслимо – словно, разводясь, мы добровольно позволили бы разорвать себя надвое.

Так что этот день в Девиле стал первым днем нашего примирения.

Бассейн казался огромным, потому что, кроме нас, в нем никого не было. Энн поплыла поперек, начиная с глубокого края. Она проделала это уже несколько раз, и я обнял ее, чтобы поздравить – без сомнения, с гораздо большей пылкостью, чем обычно, из-за нашего примирения.

И вот она поплыла снова.

Она была на полпути, когда вдруг, глотнув воды, захлебнулась и начала барахтаться. Я был рядом и быстро ее схватил. У меня на ногах были ласты, и, изо всех сил молотя ими, я мог удержать нас обоих на плаву.

Я почувствовал, как она крепко схватила меня за шею, и увидел страх на ее лице.

– Все в порядке, милая, – сказал я. – Я тебя держу.

Я был рад, что на мне ласты, иначе я не смог бы ее удержать.

Теперь воспоминания вновь исказились. Поначалу мне было немного не по себе, но в целом я не терял уверенности, потому что откуда-то знал, что это уже произошло раньше, что я тогда помог ей добраться до края бассейна и она вцепилась в бортик – испуганная, задыхающаяся, но целая и невредимая.

На этот раз было по-другому. Я не мог ее туда дотащить. Она казалась слишком тяжелой, а моим ногам было не под силу нас удержать. Она отчаянно боролась, потом заплакала.

– Не дай мне утонуть, Крис, прошу тебя.

– Конечно, не дам. Держись, – сказал я.

Я изо всех сил молотил ногами, но не мог удержаться на поверхности. Мы оба погрузились под воду, потом снова всплыли. Энн выкрикивала мое имя пронзительным от страха голосом. Мы снова погрузились, и я увидел под водой ее искаженное от ужаса лицо, мысленно услышал ее крик: «Пожалуйста, не дай мне умереть!» Я знал, что она не могла произнести этих слов, но тем не менее ясно их слышал.

Я протянул к ней руки, но вода становилась все более мутной, и я не видел Энн ясно. Я чувствовал, как ее пальцы хватаются за мои, потом выскальзывают. Я судорожно хватал руками воду, но не мог дотянуться до жены. Сердце мое бешено заколотилось. Я пытался ее разглядеть, но вода была темной и мутной. Я метался вокруг в невыразимом отчаянии, пытаясь нащупать Энн. Я был там. Я действительно был в той воде – беспомощный, ни на что не способный – и снова терял Энн.

 


Дата добавления: 2015-07-25; просмотров: 46 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
ВОСПОМИНАНИЯ ОТХОДЯТ В ТЕНЬ| КОНЕЦ ОТЧАЯНИЮ

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.01 сек.)