Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Сугубо доверительно. Общий настрой в Москве и в стране в целом

ДЖ.КАРТЕР: КОНЕЦ ПРОЦЕССА РАЗРЯДКИ | КОНЕ11 ПРГШРГГ'Д РЛЧратпги | ДОВЕРИТЕЛЬНО | СУГУБО ДОВЕРИТЕЛЬНО | КОНЕЦ ПРОЦЕССА РАЗРЯДКИ 43Э | СУГУБО ДОВЕРИТЕЛЬНО | ДЖ.КАРТЕР: КОНЕЦ ПРОЦЕССА РАЗРЯДКИ 4ЗУ | ДЖ.КАРТЕР: КОНЕЦ ПРОЦЕССА РАЗРЯДКИ 445 | СУГУБО ДОВЕРИТЕЛЬНО | КОНЕЦ ПРОЦЕССА РАЗРЯДКИ 451 |


Читайте также:
  1. ДОВЕРИТЕЛЬНО
  2. ДОВЕРИТЕЛЬНО
  3. ДОВЕРИТЕЛЬНО
  4. ДОВЕРИТЕЛЬНО
  5. ДОВЕРИТЕЛЬНО
  6. ДОВЕРИТЕЛЬНО
  7. ДОВЕРИТЕЛЬНО

общий настрой в Москве и в стране в целом. Не чувствуется ли рост антиамериканских настроений?

Я ответил, что антиамериканских настроений нет. Но если говорить от­кровенно, то антикартеровские настроения усиливаются. Сказал далее, что на разных уровнях меня спрашивали, что происходит с Картером и каким он следует курсом в отношениях с СССР. Отмечают, с долей иронии, что всю свою энергию он сейчас направляет на организацию бойкота Олимпийских игр, считая, видимо, это своим приоритетом в международных делах.

Вэнс заметил, что Картер находится сейчас в состоянии повышенной возбудимости и эмоциональной неустойчивости главным образом из-за предвыборной кампании и двух вопросов: американские заложники в Иране и советские войска в Афганистане. Вэнс не стал, однако, как-то защищать или оправдывать своего президента.

Затем, после некоторой паузы, он несколько неожиданно стал говорить о том, насколько предвыборные соображения господствуют в США над всеми другими интересами, насколько политически коррумпирован Вашинг­тон, где нет настоящих человеческих отношений, а идет постоянное подси­живание друг друга, беспощадная борьба за власть или иллюзию власти.

Для меня все это прозвучало как результат каких-то длительных невеселых раздумий госсекретаря. После паузы Вэнс, глубоко вздохнув, высказал надежду, что он все же встретится с Громыко в середине мая в Вене. Сказано это было им необычным для него тусклым тоном, без выражения каких-либо пожеланий или надежд в связи с этой встречей.

20 апреля я снова встретился с Вэнсом. Я не знал в то время, что Вэнс уже серьезно думал об уходе с поста госсекретаря. В то же время мне было ясно, что в последнее время при каждой нашей с ним встрече он говорил все более и более пессимистично в отношении перспектив советско-амери­канских отношений. Однако он впервые в тот день признал, что США вряд ли ратифицируют договор об ОСВ-2 в этом году. Картер, откровенно сказал Вэнс, слишком занят своими перевыборами и практически не в состоянии совершить „чудо": продолжать резко критиковать Советский Союз и одно­временно уговаривать ратифицировать договор с ним. Впрочем, президент сейчас договором и не занимается.

Вэнс с тревогой отзывался о будущем наших отношений не только в текущем 1980 году, но и в последующие годы. Я должен с сожалением признать, что моя личная борьба за улучшение отношений между нашими странами не дала позитивных результатов, сказал госсекретарь.

В США верх берут другие силы, впервые так откровенно заявил госсекретарь. Он был необычно задумчив и как бы погружен в какие-то свои внутренние мысли. Вообще весь разговор был далек от официальной рутины.

Вэнс подает в отставку. Прощальный ужин

Через несколько дней стало известно, что Вэнс 21 апреля передал президенту Картеру заявление о своей отставке. Причина - несогласие с секретно планировавшейся попыткой освобождения американских заложни­ков в Иране силами коммандос. Вэнс с самого начала считал, что такая попытка чревата серьезными осложнениями с Ираном и может вызвать гибель заложников. Он был к тому же возмущен и обижен, что ответствен-

ДЖ.КАРТЕР: КОНЕЦ ПРОЦЕССА РАЗРЯДКИ


ное решение президента об операции было принято на созванном в Белом доме совещании в пятницу, 11 апреля, т. е. когда его не было в Вашингтоне (он находился в эти дни с женой на кратковременном отдыхе во Флориде). Его последующая попытка переубедить президента окончилась неудачей.

24 апреля в обстановке строжайшей секретности в пустынной местности, недалеко от иранской столицы, была высажена американская десантная группа с целью освободить заложников. Однако уже в 7 часов утра 25 апреля по американскому телевидению было передано драматическое выступление президента, в котором он брал на себя всю ответственность за отмену операции в связи с „техническими неполадками", возникшими на месте высадки десантников. Восемь десантников погибли и пять были ранены при столкновении вертолета с военно-транспортным самолетом США.

Уход Вэнса в отставку вряд ли можно связывать только с иранскими событиями. Скорее, этот эпизод стал лишь последней каплей, переполнив­шей чашу неудовлетворенности госсекретаря общим курсом администрации в условиях международной напряженности и усиливающихся в этот период разногласий внутри администрации. В условиях, когда президент все чаще отказывался поддерживать позицию госсекретаря, Вэнсу было трудно эффективно выполнять свои обязанности. Добровольная отставка Вэнса во многом символизировала и резкое изменение советско-американских отно­шений после Афганистана.

28 апреля президент официально принял отставку госсекретаря Вэнса. На следующий день я встретился с ним. Он пригласил меня для прощальной беседы. Настроен он был довольно мрачно, что было вполне понятно.

Вэнс сказал, что, уходя с поста госсекретаря, он по-прежнему считает советско-американские отношения определяющими не только для наших двух стран, но и для всего мира. Об этом он хотел сказать мне лично еще раз. Он сожалеет, что вынужден уйти со своего поста в момент, когда эти отношения остаются напряженными, без видимого просвета на ближайшее будущее.

Поясняя причины решения уйти в отставку, Вэнс сказал, что дело тут не в единичном неудавшемся рейде по освобождению заложников, а в политике, которую этот рейд олицетворяет. Я считал и считаю, что освобождение заложников должно вестись мирными средствами, путем переговоров. В свое время именно так нам удалось вернуть невредимыми американских заложников в Северной Корее после захвата американского судна „Пуэбло". Сейчас же вся внешняя политика США (включая отноше­ния с союзниками и с самим Ираном на дальнюю перспективу) ставилась на карту во имя сомнительной военной операции. Об этом я прямо говорил президенту, сказал Вэнс. Однако другие советники убедили его в успехе такой операции, что с точки зрения предвыборной кампании, конечно, больше привлекало президента, чем длительные переговоры.

На вопрос, каким же он сейчас видит дальнейший курс президента Картера в советско-американских отношениях и в иранском вопросе, Вэнс ответил: вчера вечером, уже после объявления о принятии президентом моей отставки, я имел длительную беседу с Картером. У нас с президентом очень близкие личные отношения, ближе, чем у многих других членов кабинета. Хотя мой уход в отставку и не мог не наложить свой отпечаток на эти отношения, они все-таки остаются достаточно дружественными. Поэтому с президентом у меня был очень откровенный разговор.

СУГУБО

ДОВЕРИТЕЛЬНО


 


Я обратил внимание Картера, отметил он, на важность отношений с СССР. Особо указал ему на важность возобновления диалога с советским руководством, который сейчас оказался полностью взорванным. Конечно, до выборов при существующих очень сильных разногласиях между Вашингтоном и Москвой по ряду вопросов было бы трудно рассчитывать на достижение каких-либо серьезных договоренностей. Но взаимно держать руку на пульсе событий, особенно в период напряженности, чрезвычайно важно, чтобы не было каких-либо просчетов из-за незнания намерений друг друга.

Президент, по словам Вэнса, в принципе согласился с этим. Согласился он и с его предложением, чтобы канал связи с советским руководством осуществлялся через госсекретаря, а не через „сотрудников Белого дома". Не знаю, однако, добавил Вэнс с сомнением, будет ли это осуществляться на практике. (Я тоже не очень верил обещаниям Картера, которые он давал уходящему госсекретарю.)

Суммируя далее впечатления от своей последней беседы с президентом по иранскому вопросу, Вэнс сказал, что в предстоящие недели из Белого дома будут по-прежнему раздаваться время от времени „воинственные заявления" и угрозы применить силу против Ирана. Однако в Москве должны знать, заметил он, что это будет в основном риторика, ибо прези­дент убедился теперь, что военный путь не приведет к решению проблем заложников.

Будет, к сожалению, и враждебная риторика в адрес СССР с учетом предвыборной кампании в США. Однако новых практических шагов, направленных на дальнейшее ухудшение отношений, судя по всему, предпри­ниматься не будет. Так во всяком случае Вэнс понял президента. Но твердых гарантий на этот счет Вэнс дать не может. Картер слишком эмоционален и поддается влиянию со стороны.

Вэнс сказал, что будет постоянно жить в Нью-Йорке и вернется к прежней юридической практике. Он обещал Картеру, что готов негласно высказывать ему свою точку зрения 'по важнейшим вопросам между­народных отношений. Не знаю, добавил с горькой усмешкой уходящий госсекретарь, захочет ли, однако, президент интересоваться моим мнением в будущем.

Вэнс тепло отметил, что ценит деловое сотрудничество и хорошие личные отношения, которые установились у меня с ним в эти годы.

Поблагодарив, я искренне ответил ему тем же. С ним у меня действи­тельно сложились дружественные отношения, хотя это и было непросто в период напряженности международных отношений. Пожалуй, в истории советско-американских отношений было немного госсекретарей, которые так добросовестно, без большого шума и рекламных жестов делали столь нужное дело, добиваясь выправления этих отношений.

Вскоре было объявлено о назначении новым госсекретарем сенатора Маски. Правда, пробыл он на этом посту недолго, менее года.

В эти же дни у меня был Уотсон, американский посол в Москве. Он прилетел всего на пару дней, чтобы разобраться, что послужило причиной ухода Вэнса. Сам Уотсон хотел подать в отставку вместе со своим другом Вэнсом, так как не видел для себя никаких перспектив для плодотворной работы в Москве.

Посол доверительно сообщил о трудностях, с которыми он сталкивается при установлении контактов в Москве: в связи с афганскими событиями

ДЖ.КАРТЕР: КОНЕЦ ПРОЦЕССА РАЗРЯДКИ


Белый дом запретил ему проводить какие-либо завтраки или ужины с высокопоставленными официальными лицами, если при этом к тому же участвуют несколько человек. Указанный „бойкот" не распространяется лишь на старших сотрудников МИД, с которыми посольство поддерживает рабочие контакты.

В конце концов, он согласился с просьбой Вэнса побыть на своем посту до конца года (т. е. до президентских выборов). Вэнс опасался, что смена доброжелательного Уотсона каким-либо ставленником Белого дома может еще больше ухудшить отношения.

Бывший госсекретарь Вэнс пригласил меня с женой (8 июня) к себе домой на семейный прощальный ужин. После ужина мы уединились с ним для беседы. В целом это было взаимное признание в дружественных чувствах и доверительных отношениях, которые сложились между нами. Мне, откровенно говоря, было действительно жаль, что человек такого калибра покидает администрацию США в сложный период.

Мне бросилось в глаза, что по ходу беседы Вэнс практически - причем отнюдь не из вежливости - не возражал против нашей критики в адрес адми­нистрации, а порой и соглашался с этой критикой. Он не скрывал своего критического отношения к курсу, которому следует Картер в советско-американских делах, хотя и избегал прямо называть его по имени.

Судьба советско-американских отношений очень тревожила Вэнса. Вначале - с осени прошлого года - ему казалось, что тактика Белого дома в этой области в значительной степени временно окрашивалась предвыбор­ными соображениями: президент считал, что в сложившейся обстановке антисоветская риторика поможет его кампании. Однако сейчас Вэнс пришел к выводу, что дело обстоит сложнее, ибо речь идет, по существу, об отказе от политики диалога и договоренности с СССР и переходе к длительной конфронтации с ним. Короче, и после выборов, если победит Картер, эта политика сохранится, во всяком случае пока советские войска находятся в Афганистане. Так по крайней мере в своем окружении президент излагал позицию администрации в отношении СССР.

Я, продолжал мой собеседник, разумеется, не одобряю ввод советских войск в Афганистан. Но я реалист, ибо бывают ситуации, когда великая держава не может поступить иначе. Значит, надо искать взаимные пути выхода, а не проводить курс голой конфронтации.

Бывший госсекретарь согласился, что политика администрации в отношении Пекина является, пожалуй, одним из наиболее опасных элементов ее нынешнего внешнеполитического курса. Вначале эта политика разрабатывалась не как самостоятельный элемент внешней политики США, а проводилась под углом зрения ответного „раздражителя в отношении русских" в качестве реакции на „их экспансию в Африке и Азии". Теперь это становится курсом политики.

Использование „китайской карты" против СССР президенту казалось полезным и с точки зрения предвыборной кампании, в которой вообще - в силу известных причин - преобладают враждебные СССР тона. Однако Вэнса с самого начала беспокоило, как бы эта „китайская карта" из области эмоций, как двигателя такой политики, не перешла в область продуманной долгосрочной политики США, которая сохранится и после выборов. Пока Вэнс был госсекретарем, он, по его словам, постоянно преду­преждал президента против опасности такого курса, ибо китайцам доверять нельзя. Президент вроде соглашался с ним, проявляя некоторую


Дата добавления: 2015-07-19; просмотров: 42 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
ДОВЕРИТЕЛЬНО| СУГУБО ДОВЕРИТЕЛЬНО

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.009 сек.)