Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Внеморальная мораль сверхчеловека

Свобода от социума | ИММАНУИЛ КАНТ: ЭТИКА ДОЛГА | Ориентация на абсолютное | Нравственный закон | Категорический императив | Автономия воли и царство целей | Постулаты бессмертия души и существования бога | От учения о долге к учению о добродетелях | Некоторые предубеждения против этики Канта | От критики философии к критике морали |


Читайте также:
  1. E. Буде завдяки гуморальній та внутрішньонирковій ауторегуляції
  2. Вчення Демокріта про людину та суспільство. Мораль і релігія.
  3. Вчення про душу та моральність у філософії Платона.
  4. Греческий эпос как энциклопедия древности, его разновидности, проблематика, размер и мораль.
  5. Гуморальные факторы, участвующие в регуляции дыхания
  6. Да, ущерб П. причинен: моральный и материальный.

У Ницше можно найти достаточно много высказываний, способных склонить к выводу, что он не проводит различия между стадной моралью и моралью вообще: определение морали как идиосинкрозии декадентства с задней мыслью отомстить жизни, утверждения, что переоценка ценностей состоит в "освобождении от всех моральных ценностей", что сама по себе "никакая мораль не имеет ценности", что она всегда сужает перспективу и т.п. Однако отдельные утверждения из произведений Ницше сами по себе еще не документируют мысль автора. В случае Ницше исключительно важны контекстуальность, общий пафос мысли (в этом отношении его сочинения имеют нечто общее с художественными произведениями). В частности, для понимания ницшеанской критики морали существенно важное значение имеют следующие два момента.

Во-первых, Ницше критикует мораль всегда с моральной точки зрения. Основной и постоянный аргумент, на котором держится моральный нигилизм Ницше состоит в том, что мораль умаляет, унижает человека. Более того, он даже апеллирует к понятиям сострадания, любви к человеку. Он отрицает сострадание христиан и социалистов, так как оно является состраданием тех, кто сам страдает, и потому не имеет никакой цены, отрицает его во имя более высокого, подлинного и действительно ценного сострадания сильных и властных натур. "Наше сострадание более высокое и более дальновидное"[87] - говорит Ницше. Он отвергает мораль, направленную на стадную полезность, благо общины, потому что в рамках такой морали не может существовать мораль любви к ближнему.[88] Он выступает против размягчающего, безвольного этического образа человека, потому что "вместе со страхом перед человеком, мы утратили и любовь к нему, уважение к нему, надежду на него, даже волю к нему"[89]. Словом, мораль против морали, " высочайшая могущественность и роскошность типа человек"[90] против низменного, мелкого, расслабляющего и крохоборческого стиля.

Во-вторых, эта критика осуществляется в рамках концептуально осмысленного взгляда на историческое развитие морали. Мораль за весь период существования человечества считает Ницше, прошла три больших этапа. На первом ценность поступка связывалась исключительно с его последствиями. На втором этапе поступок стали оценивать по его причинам, т.е. по намерениям. В настоящее время начинается третий этап, когда обнаруживается, что намеренность поступков составляет в них лишь "поверхность и оболочку, которая, как всякая оболочка, открывает нечто, но еще более скрывает"[91]. Если второй этап считать моральным в собственном смысле слова (а именно таким было его самоназвание и самосознание), то первый будет доморальным, а третий - внеморальным. Выделение этих этапов, их содержательная характеристика и обозначение - огромная заслуга и открытие Ницше, нуждающееся в специальном исследовании. В данном случае мы хотим подчеркнуть только тот момент, что ницшеанская критика морали является сугубо исторической и направлена на преодоление ее определенной формы и этапа. Он сам достаточно точно обозначает характер решаемой им задачи: "Преодоление морали, в известном смысле даже самопреодоление морали"[92].

(124) Хеар Э. Ницше. 2000.

 

Ницше - мыслитель крайне своевольный. Он выпадает из всех школ, традиций, не чувствует себя связанным никакими истинами, авторитетами. Предельно искренний и смелый, с безупречным теоретическим вкусом, он не признает ничего вторичного, шаблонного, считая тиражирование, всякую серийность в духовной жизни признаком интеллектуальной слабости и нравственной пошлости. И тем более удивительно, насколько реалистичны, исторически и фактически обоснованы его философско-этические обобщения. Более того, Ницше, пожалуй, в позитивной части своей этики, в анализе третьей - внеморальной, имморальной - стадии морали более строг, сдержан, чем в критике предшествующей рабской морали.

В реальной истории нравственности, как она складывалась в европейском культурном регионе, явно прослеживаются две основные тенденции - аристократическая (рыцарская) и мещанская (мелкособственническая). Они в их полярности были зафиксированы уже в ранней античности, первая Гомером, вторая Гесиодом. Эти тенденции различаются между собой по общей ценностной диспозиции, составу добродетелей, конкретным носителям и другим признакам. Они соотносились между собой таким образом, что в течение длительного времени аристократический нравственный идеал превалировал, считался образцом достойного поведения. Однако в Новое время на основе симбиоза христианской морали и буржуазной практики произошел коренной перелом, результатом которого явилась общественная победа мещанской нравственной доминанты.

Ницше ясно понимает наличие этих тенденций. Последним сильным временем в его исторической летописи было "расточительное и роковое время Ренессанса", после него уже наступило слабое время - расчетливое, машиноподобное, занятое накоплением, поднявшее на щит добродетели труда, законности, научности[93]. (Заметим в скобках, что описанное Максом Вебером на социологическом языке совпадение протестантского этоса и духа капитализма значительно раньше и глубже было философски зафиксировано Фридрихом Ницше). Новую мораль Ницше понимает как выражение и продолжение аристократической тенденции, как возвращение к аристократизму. Он не только открыто становится на точку зрения аристократической морали, но и дает одну из самых глубоких ее характеристик.

Аристократизм (отметим еще раз) для Ницше - определенная жизненная позиция, тип человека, которые, конечно, в истории более всего встречались в среде аристократов, но не является их привилегией. Он есть синоним высокого, благородного. К аристократическим добродетелям относятся "прежде всего готовность к огромной ответственности, величие царственного взгляда, чувство своей оторванности от толпы, ее обязанностей и добродетелей, благосклонное охранение и защита того, что не понимают и на что клевещут, - будь это бог, будь это дьявол, - склонность и привычка к великой справедливости, искусство повелевания, широта воли, спокойное око, которое редко удивляется, редко устремляет свой взор к небу, редко любит..."[94]. Более всего в аристократической морали чтут правдивость, бесстрашие. В ней "презрением клеймят человека трусливого, малодушного, мелочного, думающего об узкой пользе, а также недоверчивого, со взглядом исподлобья, унижающегося, - собачью породу людей, выносящую дурное обхождение, попрошайку-льстеца и прежде всего льстеца: все аристократы глубоко уверены в лживости простого народа"[95].

Основная особенность человеческого (сверхчеловеческого) типа людей знатной породы, воплощающих новую (сверхморальную) мораль состоит в том, что они чувствуют себя "не функцией", а " смыслом ", "чувствуют себя мерилом ценностей"[96]. Они самодостаточны в царском величии, проистекающим из готовности и способности на великую ответственность.

Здесь возникает основной вопрос, который мог бы стать самым серьезным упреком этико-нормативной программе Ницше. Ведь этико-нормативная программа не просто осмысливает мораль как выражение человеческой воли в ее самой глубокой, интимной сущности, она еще обязана показать каким образом мораль увязывается с природными потребностями индивидуального самоутверждения и с общественными потребностями согласной жизни с другими людьми. Аристократический эгоизм органично стыкуется с природными потребностями индивидуального самоутверждения, так как он сам в значительной степени имеет природный характер (Ницше часто говорит о знатных людях, аристократах, философах, воинах как людях особой породы). Но не закрывает ли она путь к общезначимости моральных ценностей как к основе согласной жизни в обществе - вот в чем состоит вопрос и упрек. Говоря по другому, может ли ницшеанская мораль претендовать на общезначимость и в этом смысле может ли она вообще считаться моралью?

При всем радикально-негативном отношении к морали Ницше не ставит под сомнение ее основополагающую и незаменимую роль в деле возвышения форм общественной жизни и самого человека. Он настаивает только на том, что такое возвышение достигается именно через аристократически-сверхчеловеческую позицию. Он и называет ее внеморальной, имморальной по той единственной причине, что она более моральная, чем мораль в традиционно-христианско-социалистическо-гуманистическом смысле слова. "Знатный человек помогает несчастному, но не или почти не из сострадания, а больше из побуждения, вызываемого избытком мощи"[97]. Собственно только он и умеет чтить человека, чтить так, чтобы не унижать его демонстрацией жалости и сочувствия. Он прямо и естественно обнаруживает все лучшие моральные качества, включая самоотверженность, которые в стадной и аскетической моральных позициях существовали лишь в превращенной форме. Более того, только "здесь и возможна, допустив, что это вообще возможно на земле, - настоящая "любовь к врагам своим". Как много уважения к своим врагам несет в себе благородный человек! - а такое уважение и оказывается уже мостом к любви... он и не выносит иного врага, кроме, такого, в котором нечего презирать и есть очень много что уважать!"[98]. Знатная, благородная, аристократическая натура не в силу каких-то метафизических требований или иных принуждений, а единственно в силу своего эгоизма обнаруживает "тонкость и самоограничение в обращение с себе подобными... она чтит себя в них и в правах, признаваемых ею за ними"[99]. Свои преимущества она считает своими обязанностями. Пафос дистанции, который специфичен для аристократического способа жизни, аристократическая натура трансформирует в стремление к увеличению дистанции в самой душе, в результате чего происходит "возвышение типа "человек", продолжающееся "самоопределение человека" - если употреблять моральную формулу в сверхморальном смысле"[100].

Внеморальная мораль Ницше вполне является моралью с точки зрения ее роли, места, функций в жизни человека. Ее даже в большей мере можно считать моралью, чем рабскую мораль сострадания и любви к ближнему. Она отличается от последней помимо уже упоминавшихся содержательных различий, по крайней мере, еще двумя важными функциональными особенностями: а) она органична человеку; б) преодолевает беспросветность противоборства добра и зла. Рассмотрим кратко эти особенности.

(125) Ольдэ Х. Ницше в 1899 году.

 

Отвергая надуманную метафизику свободной воли Ницше подчеркивает, что на самом деле речь идет о сильной и слабой воле и определяет мораль как "учение об отношениях власти, при которых возникает феномен "жизнь"[101]. При таком понимании мораль выступает не как надстройка, вторичное или третичное духовное образование в человеке, а как его органичное свойство - мера воли к власти. "Пусть Ваше Само отразится в поступке, как мать отражается в ребенке, - таково должно быть ваше слово о добродетели"[102]. Добродетельность знатного человека (господина, философа, аристократа) является прямым выражением и продолжением его силы. Он добродетелен не из-за абстрактных норм и самопринуждения (хотя известный аскетизм, готовность к отречению ему свойственны), а самым естественным образом, в силу своей натуры, положения, условий жизни. Добродетель - его защита, его потребность, способ его жизни. Рабская натура тоже выражает свою волю (утверждать себя, быть эгоистом - вполне нормальный, единственно возможный, а потому и единственно достойный способ поведения), но так как эта воля слабая, то она не может найти удовлетворение в поступке и трансформируется в воображаемую месть, принимает превращенную форму морализации. Сильным натурам нет нужды прятаться, уходить в область внутренних переживаний и моральных фантазий, она может условия своего существования прямо осознать как долженствование. Ницшеанский сверхчеловек есть человек цельный, с волей собранной и сильной он открыто утверждает себя, в полной уверенности, что он тем самым утверждает жизнь в ее высшем проявлении.

Ницше шел не от общего, не от правила к конкретности человеческой жизни, а наоборот. Для него мораль была формой конкретной жизни, способом достойного существования человека. В подходе к морали нельзя руководствоваться перевернутой логикой, т.е. рассматривать людей в качестве марионеток, подчиняющихся неким схемам, универсальным правилам. Нет. Мы первичнее, и мораль не то, чему мы соответствуем, а то, что мы творим как люди. Вот какова была позиция Ницше. Он считал человека в лице каждого конкретного индивида ответственным не за то, чтобы подчинять себя морали, следовать неким единым моральным правилам, он считал его ответственным за саму мораль. И эта способность – быть источником и масштабом моральных ценностей – есть решающий признак ницшеанского сверхчеловека.

Сверхчеловек (и это вторая особенность способа существования его добродетельности) находится по ту сторону добра и зла. Чтобы правильно осмыслить данное утверждение Ницше надо иметь в виду, что он придает понятиям добра и зла совершенно определенный смысл и что кроме этой пары в его этике есть еще противоположность хорошего и плохого.

В методологическом плане понятия добра и зла связаны с субъект-объектным образом действительности, в рамках которого основным отношением человека к миру является познавательное отношение: они представляют собой определенные формы переживания, являющиеся результатом вторичного (рефлексивного) отношения к миру. Поскольку как добро, так и зло обусловлено объективно, состоянием мира, то они мыслятся не только противоположными, но и соразмерными. Как гносеология конституирует себя через полярность истины и заблуждения, так и этика, базирующаяся на гносеологии, конституирует себя через полярность добра и зла.

В историческом плане понятия добра и зла являются результатом восстания рабов в морали. Так как рабы не могли реально преодолеть свое невыносимое для человека рабское состояние, то они решили выдать поражение за победу и изобразили своих врагов в качестве персонификации зла. Понятие зла оказывается первичным и как его антипод, "послеобраз" возникает понятие доброго. Рабская мораль вырастает не из самоутверждения, а из "нет" по отношению к другому, внешнему, несвоему. Первичность зла и вытекающая отсюда зависть, тайная мстительность, которые трансформируются в иллюзию добра, ассоциируемого со всем слабым и немощным, хитрый ум и разрушительная мощь зла, которым противостоят нищета духа и бездеятельность добра настолько специфичны для рабской морали, что ее преодоление равнозначно прорыву по ту сторону добра и зла.

Такой прорыв философски может быть обоснован тем, что бытие отождествляется с человеческой деятельностью. "Становиться по ту сторону добра и зла - оставить под собою иллюзию морального суждения. Это требование вытекает из познания, сформулированного впервые мною: что не существует вовсе никаких моральных фактов "[103]. Поскольку мораль мыслится как воля к власти, как самоутверждающая воля, то понятие зла, соразмерное добру, может и должно быть исключено, ибо нельзя хотеть зла. Если представлять себе человека в горизонтали, как, например, распростертое поле, то без понятия зла не обойтись (поле не бывает без сорняков). Но если его представлять вертикально, подобно, например, летящей стреле, то понятие зла оказывается несущественной, исчезающей величиной.

Исторически прорыв противоположности добра и зла связан со сверхчеловеческой моралью господ. Знатные люди утверждают себя и довольствуются этим, они своей деятельностью задают критерии оценок и воспринимают ее как позитивную, хорошую. Что касается людей незнатных, подвластных, рабских душ, то их они никак не могут воспринимать в качестве равных хотя бы до такой степени, чтобы считать достойными противниками. Они с ними просто не связываются, они их презирают. Знатное, высокое, благородное есть хорошее, а низменное есть плохое. Плохое от злого отличается тем, что на нем человек не зацикливается, не делает предметом раздумий и переживаний, не ищет метафизических, да и вообще каких-либо иных объяснений - от него он освобождается, стряхивает со своих ног как прах. "Хорошее и плохое[104] означают в течение известного времени то же, что знатность и ничтожность, господин и раб. Напротив, врага не считают дурным: он способен к возмездию. Троянцы и греки у Гомера одинаково хороши. Не тот, кто причиняет нам вред, а только тот, кто возбуждает презрение, считается дурным"[105].

Быть по ту сторону добра и зла - отличительный признак сверхчеловека, так перепугавший всех моралистов, главным образом потому, что они не хотели вникнуть в суть дела. На самом деле этот тезис никак не подрывает мораль, а является в известном смысле ее торжеством. Вот программное заявление самого Ницше: " По ту сторону добра и зла "... Это, по меньшей мере, не значит: "по ту сторону хорошего и плохого"[106].

Добро и зло, согласно Ницше, соразмерны друг другу, находятся во взаимообуславливающем единстве. Иное дело хорошее и плохое. Они не соразмерны друг другу. Относительно хорошего и плохого он утверждает их несоразмерность друг другу, когда плохое не есть то, в соотнесенности с которым мы формируем наше хорошее, а то, что мы решительно отвергаем. Добро и зло, понятые как ценностное выражение отношения: раб-господин, соотнесены между собой таким образом, что добро порождает зло. Продуктивная, творческая сущность добра и выражается в том, что оно порождает зло. Связь хорошего и плохого является принципиально другой. Хорошее отвергает, отбрасывает плохое. Плохое – это что-то наподобие выхлопных газов автомобиля, который мчится по автостраде. Добро и зло смотрятся друг в друга, они прикованы друг к другу железной цепью диалектики. Хорошее и плохое – не диалектическая пара, они направлены в разные стороны.

(126) Ницше. Посмертная маска.

 

Проблема добра и зла всегда была камнем преткновения этики. С одной стороны, мораль невозможна вне противоположности добра и зла, в рамках которой зло выступает в качестве соразмерной и совечной добру силы. Невинность не есть добродетель. Она становится добродетелью, только пройдя через опыт преодоления порока. С другой стороны, мораль отождествляется с добром, мыслится в перспективе, в которой снимается противоположность добра и зла. Совершенство тоже не есть добродетель, так как оно не знает искушений пороков. Труднейшая проблема состоит как раз в том, чтобы показать как от морали в первом (человеческом) смысле слова перейти к морали во втором (сверхчеловеческом) смысле слова. Так, например, человеческая история согласно христианской версии начинается с того, что человек вкусил плодов с дерева познания добра и зла и борьба этих начал стала ее основной сюжетной линией. Различие по критерию добра и зла считается основным человеческим различием. В то же время мы узнаем из Евангелия от Матфея, что Бог повелевает солнцу восходить как над добрыми, так и над злыми. С точки зрения божественного совершенства - конечной цели человеческих устремлений - эти различия теряют какой-либо смысл. В этике Канта мораль совпадает с доброй волей и противостоит эмпирическим мотивам себялюбия. Они образуют две параллельных плоскости, которые обречены на параллельное взаимоотрицающее существование. Но в то же время они могут сойтись, добродетель может совпасть с началом себялюбия, стать беспорочной, а тем самым перестать быть добродетелью, если предположить бессмертие души и существование бога. И в религиозной этике христианства и в философской этике Канта мы видим следующее: а) наряду с собственно моральной реальностью человека предполагается существование внеморальной реальности сверх-человека, б) переход из первой во вторую невозможно осуществить силами самого человека и в этом смысле он не является сугубо моральным действием. Принципиальная новизна этики Ницше состоит в том, что в ней прорыв по ту сторону добра и зла обосновывается как моральное, человеческое деяние. "Человек есть мост, а не цель"[107]. В этом смысле пессимистичная этика Ницше оказывается более оптимистичной, чем все оптимистические этические теории до него.

 

 


[1]Здесь и далее Коран будет цитироваться в переводе И. Ю. Крачковского с указанием суры и аятов.

[2] Ибн Хишам. Жизнеописание господина нашего Мухаммада, посланника Аллаха // Хрестоматия по исламу. М., 1994. С. 19.

[3] Ибн Хишам. Жизнеописание господина нашего Мухаммада, посланника Аллаха. С. 23.

[4] Соловьев В. С. Магомет. Его жизнь и религиозное учение. Спб.,1902. С. 38.

[5] Разумеется, предлагаемая интерпретация сложнейшей проблемы соотношения божественного предопределения и свободы воли человека в Коране не является единственно возможной. Уместно заметить, что по этому вопросу, как, впрочем, и по многим другим, в мусульманской философии идут длительные и напряженные споры, которых мы здесь не касаемся.

[6] Соловьев В. С. Магомет. Его жизнь и религиозное учение. С. 42.

[7] Ибн Хашим. Жизнеописание пророка Мухаммеда. С. 510.

[8] Ибн Хашим. Жизнеописание пророка Мухаммеда. С. 221.

[9] Сахих аль-Бухари. Мухтасар. Москва. 2003. С. 806.

[10] См. Андрей Смирнов. Мусульманская этика. Москва.2004.

[11] Андрей Смирнов. Ук. соч. С 6.

[12] Андрей Смирнов.

[13] Сахих аль- Бухари. Мухтасар. Москва.2003. С. 405.

[14] Андрей Смирнов. Ук. соч. С. 12.

[15] Сахих аль-Бухари. Мухтасар. Москва. Умма. 2003. С. 769.

[16] Платон. Сочинения: В 3 т. М, 1968. Т. 1. С. 122. В дальнейшем ссылки на это издание будут даваться в тексте цифрами, из которых первая обозначает том, следующая — страницы.

[17] Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. М., 1986. С. 99.

[18] Аристотель. Сочинения: В 4 т. М., 1983. Т. 4. С. 297.

[19] Ксенофонт Афинский. Сократические сочинения. М.; Л., 1935. С.

[20] Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. С. 99, 105.

[21] Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. С. 103.

[22] Jaeger W. Paideia. В. 2. Berlin, 1944. S. 128.

[23] Материалисты древней Греции. М., 1955. С. 236.

[24] Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов. М., 1986. С. 370. В дальнейшем ссылки на это издание будут даваться в тексте указанием страниц.

[25] Материалисты древней Греции. С. 219.

[26] Материалисты древней Греции. С. 234.

[27] Материалисты древней Греции. С. 223.

[28] Материалисты древней Греции. С. 229.

[29] Материалисты древней Греции. С. 224.

[30] Там же. С. 221.

[31] Материалисты древней Греции. С. 233.

[32] Маркс К., Энгельс Ф. Соч. Т. 3. С. 127.

[33] Материалисты древней Греции. С. 222.

[34] Современным по качеству исполнения, наиболее полным и доступным является собрание сочинений в шести томах (семи книгах), изданные в рамках книжной серии «Философское наследие»: Кант Иммануил. Сочинения в шести томах. [Под общ. ред. В.Ф. Асмуса, А.В. Гулыги, Т.И. Ойзермана.] М.: Мысль, 1963-1966. Его дополняют: И. Кант. Трактаты и письма. [Отв. ред. А.В. Гулыга.] М.: Наука, 1980, а также: Кант И. Лекции по этике. [Общ. ред. А. А. Гусейнова.] – М.: Республика, 2005. Особо следует сказать о 4-х-томном двуязычном академическом издании основных произведений Канта: Иммануил Кант. Сочинения в 4-х томах на немецком и русском языках. Подготовлены к изданию Н. Мотрошиловой и Б. Тушлингом. М.: 1994-2006.

 

[35] См. Э.Ю. Соловьев. Категорический императив нравственности и права. М. 2005. С. 20-25.

[36] Кант И. Соч. Т. 2. С. 205.

[37] Иммануил Кант. Сочинения на немецком и русском языках. Том III. «Основоположение к метафизике нравов», «Критика практического разума» [подготовлен к изданию Эрихом Соловьевым и Андреем Судаковым, Буркхардом Тушлингом и Ули Фогелем]. М., 1997, с. 47. Далее ссылки на этот том будут даваться в тексте указанием страниц.

[38] Это немецкое слово другими авторами переводится как «общий»: «общая идея долга». На самом деле оба перевода верны и слово «gemein» заключает в себе оба этих смысла. Оно означает и нечто простое, привычное, лишенное особых примет, как, например, обычный гражданин. И в то же время в современных словарях оно фиксировано как устаревшее обозначение общего, всеобщего (allgemein).

[39] Э.Ю. Соловьев. Категорический императив нравственности и права. М., 2005, с. 347.

[40] Кант И. Соч. в 6-ти томах. Т. 3. С.118.

[41] Кант И. Соч. в 6-ти томах. Т. 3. С. 89.

[42] И.Кант. Соч. в шести томах. Т. 4 (2). М. 1965. С. 308.

[43] Там же, с. 315.

[44] И. Кант. Метафизика нравственности. С. 314.

[45] И. Кант. Метафизика нравственности… С. 320.

[46] И. Кант. Метафизика нравственности… С. 341.

[47] И. Кант. Метафизика нравственности. С. 324.

[48] И. Кант. Там же.

[49] А.К. Судаков. Абсолютная нравственность: этика автономии и безусловный закон. М., 1998. С. 76.

[50] И. Кант. Метафизика нравственности. С. 135, 329.

[51] И. Кант. Метафизика нравственности. С. 345.

[52] И. Кант. Метафизика нравственности. С. 347.

[53] Кант И. Соч. в 6-ти томах. Т. 3 (2). С. 370, 371.

[54] Кант И. Соч. в 6-ти томах. Т. 3 (2). С. 320.

[55] В дальнейшем ссылки на это издание будут даваться в тексте главы указанием тома (первая цифра) и страницы (цифра после запятой).

[56] Ф.Ницше. Человеческое слишком человеческое, отд. 1, §6 – Соч. в 2-х томах, Т.1. М. 1990, С.242.

[57] Ф.Ницше. Там же, отд. 1., §18. Т. 1. С. 251.

[58] Ф.Ницше. По ту сторону добра и зла. Т.2, §1. С.251.

[59] Ф.Ницше. Там же. Т.2, §3. С.243.

[60] Ф.Ницше. Там же. Т.2, §6. С.244.

[61] Ф.Ницше. Там же. Т.2, §5. С.346.

[62] Ф.Ницще. К генеалогии морали. Т.2, ч. III, §25. C.519.

[63] Ф.Ницше. По ту сторону добра и зла. Т.2, § 207. С.329.

[64] Ф.Ницше. Там же. Т.2, § 203. С.323.

[65] Ф.Ницше. Веселая наука, кн. V. Т.1, § 346. С.667.

[66] Ф.Ницше. К генеалогии морали, кн. 2. Т.2, § 2. С.440.

[67] Ф.Ницше. Соч., т.1. С.53-54.

[68] Ф.Ницше. По ту сторону добра и зла. Т.2, § 186. С.307.

[69] Ф.Ницше. Там же. Т.2, § 202. С.321.

[70] Ф.Ницше. К генеалогии морали, кн. 2. Т.2, § 22. С.468.

[71] Ф.Ницше. По ту сторону добра и зла. Т.2, § 263. С.388.

[72] Ф.Ницше. Там же. Т.2, § 291. С.401.

[73] Ф.Ницше. Там же. Т.2, § 228. С.349.

[74] Ф.Ницше. Человеческое слишком человеческое. Т.1, § 50. С. 273.

[75] Ф.Ницше. По ту сторону добра и зла. Т.2, § 173. С.304.

[76] Ф.Ницше. К генеалогии морали, кн.1. Т.2, § 10. С.424.

[77] Ф.Ницше. По ту сторону добра и зла. Т.2, § 211. С.335-336.

[78] Ф.Ницше. Там же. Т.2, § 212. С.336.

[79] Ф.Ницше. К генеалогии морали, кн.1. Т.2, § 17. С.438.

[80] Ф.Ницше. Там же. Т.2, § 13. С. 431.

[81] Ф.Ницше. По ту сторону добра и зла. Т.2, § 203. С.322.

[82] Ф.Ницше. Там же. Т.2, § 225. С.346.

[83] Ф.Ницше. Злая мудрость. Т.1, гл.4, § 99. С.736.

[84] Ф.Ницше. Человеческое слишком человеческое. Т.1, § 103, С.736.

[85] Ф.Ницше. По ту сторону добра и зла. Т.2, § 205. С.326.

[86] Ф.Ницше. Там же. Т.2, § 203. С.322.

[87] Ф.Ницше. Там же. Т.2, § 225. С.346.

[88] Ф.Ницше. Там же. Т.2, § 201. С.318.

[89] Ф.Ницше. К генеалогии морали, кн.1. Т.1, § 12. С.430.

[90] Ф.Ницше. Там же. Предисловие, § 6. Т.1. С.413.

[91] Ф.Ницше. По ту сторону добра и зла. Т.2, § 32, С.267.

[92] Ф.Ницше. Там же.

[93] См. Ф.Ницше. Сумерки идолов: набеги несвоевременного, § 37. С. 613-614.

[94] Ф.Ницше. По ту сторону добра и зла. Т.2, § 213. С. 338.

[95] Ф.Ницше. По ту сторону добра и зла. Т.2, § 260. С. 382.

[96] Ф.Ницше. Там же. Т.2, § 257, 260. С. 379, 382.

[97] Ф.Ницше. Там же. Т.2. С.382.

[98] Ф.Ницше. К генеалогии морали, кн.1. Т.2, § 10. С.427.

[99] Ф.Ницше. По ту сторону добра и зла. Т.2, § 265. С. 395.

[100] Ф.Ницше. Там же. Т.2, § 257. С.379.

[101] Ф.Ницше. Там же. Т.2, § 19. С. 255.

[102] Ф.Ницше. Так говорил Заратустра. Т.2, ч. II. C. 68.

[103] Ф.Ницше. Сумерки идолов... “Исправители” человечества. Т.2, § 1. С.585.

[104] Следует отметить, что в русском переводе здесь допущена досадно грубая ошибка. Вместо понятий “хорошее и плохое” стоит “добро и зло”, что явно искажает мысль Ницше.

[105] Ф.Ницше. Человеческое слишком человеческое. Т.1, § 45. С.270.

[106] Ф.Ницше. К генеалогии морали, кн. I. Т.2, § 17. С.437.

[107] Ф.Ницше. Так говорил Заратустра, ч. III. Т.2. С.142.


Дата добавления: 2015-11-16; просмотров: 51 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Переоценка ценностей| Office of the Director 1 страница

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.035 сек.)