Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Глава первая.

Глава первая. | Глава вторая. | Глава четвертая | Глава шестая. | Глава седьмая | Глава восьмая. | Глава девятая | Глава четвертая. | Глава шестая. | Глава седьмая. |


Читайте также:
  1. Август. Неделя первая. Эффи.
  2. Глава вторая. Ночь первая.
  3. Глава Двадцать Первая.
  4. Глава двадцать первая.
  5. Глава двадцать первая.
  6. Глава первая.
  7. Глава первая.

 

Тобиас Снейп был очень простым и обычным парнем. Эйлин Принс в период ухаживания он называл не иначе, как «моя колдунья» и «луговая фея». Он был влюблен в нее немного по-детски и очень гордился тем, что его невеста умеет творить чудеса. Эйлин же опасалась рассказывать ему подробнее о своих способностях и ограничивалась мелким бытовым колдовством. Она надеялась, что позже, когда они поженятся, она познакомит его со своими друзьями-магами, и Тобиас поймет, как прекрасен мир, в котором живет волшебство.

К сожалению, отношения ее приятелей и Тобиаса не сложились. Согласившись принять чету Снейпов в свой круг общения, маги, не сговариваясь, относились к ее мужу с некоторым сожалением, как к инвалиду, лишенному возможности в полной мере оценить мир. И хотя они ни в коей мере не желали ему зла, определенная граница отчуждения была видна ему, как на ладони. Его уязвляло то, что в его присутствии они стараются не использовать лишний раз магию и не разговаривать на околомагические темы, отзывая для этого Эйлин в сторонку и шепчась на ухо. Тобиас ревновал ее к друзьям и вздыхал спокойно только тогда, когда они покидали дом.

Оставаясь наедине с Эйлин, он звал ее пересесть к нему на диванчик, обнимал жену, опускавшую голову ему на плечо, и в таком положении они могли сидеть часами, молча слушая, как тикают старенькие часы или рассказывая друг другу свои мысли. Эйлин нравился материальный прагматизм мужа: его планы относительно работы, денег, покупки вещей. Она понимала, что им движет желание создать для их маленькой семьи крепкое, защищенное от невзгод гнездо, и с удовольствием выслушивала планы о покупке автомобиля или будущей перепланировки дома. А Тобиас любил слушать ее рассказы о детстве и о Хогвартсе. Приоткрывая перед ним завесу над магическим миром, Эйлин как будто брала его туда с собой, и он не чувствовал себя несчастным или обделенным, глядя в ее смеющиеся глаза, слушая истории о том, как команда Хаффлпаффа, капитаном которой она была, выиграла в квиддич у Гриффиндора.

 

Через три года после свадьбы у них родился сын. Абрахам Снейп, приехавший на крестины, был недоволен тем, что сын назвал первенца Северус, а не Айзек, Джереми или Сэмюел, как было принято в их семье. Проговариваться о том, что выбрать имя ему посоветовала Эйлин, Тобиас не стал.

Рождение сына было для него маленьким счастьем. А может быть, не таким уж и маленьким. Первые месяцы, пока Эйлин восстанавливалась после родов, он с наслаждением занимался ребенком: купал, кормил, играл, разговаривал. Он обожал его за то, что тот был настолько похож на него: и глаза, и губы, и руки, и даже улыбка была точь-в-точь такая же, как у него самого. Эйлин едва не плакала от радости, глядя на них.

Когда Северу исполнилось полгода, она решила познакомить с ним своих приятельниц. Разослала сов, подготовила настоящий прием, несмотря на то, что располагала весьма скромными средствами. Волшебницы, как крестные феи в сказке, завалили младшего Снейпа подарками и предрекли прекрасное магическое будущее. Правда, порой с сожалением поглядывая на Тобиаса, которому не дано было понять всю силу возможностей отпрыска. Никто не обращал внимания на то, что Снейп-старший с каждым новым предсказанием и с каждым новым витком обсуждения магического будущего сына мрачнел все больше и больше.

- Ноги их больше не будет в этом доме, - заявил он жене, когда та проводила гостей.

- Почему?.. Что случилось, Тобиас?

- Я не хочу, чтобы на меня глазели, как на недоученную обезьяну! – взревел он, - Я постоянно чувствую себя инвалидом или убогим калекой, когда они на меня смотрят! Я не желаю больше ничего слышать об этих твоих друзьях! Мой сын будет нормальным, слышишь? НОРМАЛЬНЫМ! Без всех этих магических штучек-дрючек! Он будет ходить в нормальную школу, общаться с нормальными людьми, и вырастет нормальным человеком! Таким, как все!

 

К сожалению, надежды Тобиаса не оправдались. Застав однажды годовалого Севера за левитированием плюшевой собаки, он проникся к нему глубочайшим отвращением. И иначе как сопляком или выродком больше не называл. То, что с годами Северус становился все больше похожим на него, вызывало в Тобиасе только два чувства: угрюмую, тяжелую зависть и страх. Он боялся, что сын однажды так же, как и все остальные, посмотрит на него с сожалением и скажет: «Извини, папа, ты этого не поймешь».

Тобиас смертельно завидовал тому, что Север даже в малолетнем возрасте умеет колдовать. Вскоре он и Эйлин запретил пользоваться магией, мотивировав это уничижительным: «У тебя что, рук нет - самой встать и взять? Прекрати заниматься дурью».

 

Сын рос, и Эйлин видела, что способности к магии у него действительно неплохие. А если их как следует развивать – станут блестящими. Тобиас знал, что Эйлин учит Севера. Злился за это на нее – и заодно на себя за то, что родился, как это говорили ее знакомые, «магглом». Шутки ради, когда ее не было дома, он брал в руки ее волшебную палочку… но заклинания не работали.

А потом он начал пить.

 

Глава вторая

 

Жизнь Севера делилась строго на две части. Первая, мирная и безопасная, называлась «Когда папы нет». Это было время, когда можно было спокойно ходить по дому, сидеть в гостиной с книжкой, смотреть телевизор или помогать матери. Вторая называлась «Не попадайся ему на глаза». Ее Север проводил, шатаясь на улице или сидя, замерев, в своей каморке, стараясь ничем не выдать своего присутствия.

Когда Тобиас был на работе, Север с большим удовольствием помогал матери по дому – мыл или вытирал посуду, прибирался в гостиной, либо играл или читал, лежа на ковре, смотрел мультики, слушал рассказы Эйлин. Он рано научился читать, но обожал, когда она, сидя на диванчике и обняв его одной рукой, читала ему книжки с картинками – сказки Гофмана, «Волшебника страны Оз», «Пиноккио» или «Алису в Стране Чудес». Прислонившись головой к ее плечу и подобрав ноги, он слушал тихий, спокойный голос и вместе с ней следил глазами по строчкам.

Чаще всего он просил ее рассказывать по «волшебный мир».

- Далеко-далеко от Лондона, так далеко, что нужно целый день ехать на волшебном поезде, есть самая замечательная в мире школа волшебников – Хогвартс. Это огромный, красивый замок, который стоит над озером. У него много высоких башен, и у каждой есть высокий шпиль. Когда облака проплывают мимо, они цепляются за них и застревают: ни туда, ни сюда. В школе учатся настоящие волшебники со всего мира. Учителя в школе – сильные, мудрые маги. Самый добрый, могущественный и справедливый среди них – директор школы, Альбус Дамблдор.

- Я поеду учиться туда, когда вырасту?

- Обязательно, мой хороший. Когда тебе исполнится одиннадцать лет, из волшебной школы к тебе прилетит сова с письмом и приглашением. Тогда мы с тобой отправимся в Лондон…

- А мы можем съездить в Лондон сейчас? Просто посмотреть…

- Нет, Север. У нас нет денег. Лондон – очень дорогой город.

- Ты говорила, там будут нужны волшебные деньги? Откуда мы их возьмем?..

- Мы их заработаем, - улыбалась Эйлин.

- А что мы будем для этого делать?

Вопрос действительно не был праздным. Несколько лет пролетят быстро, а для того, чтобы снабдить Севера всем необходимым для школы, потребуется маленькое состояние. Эйлин была благодарна сыну, натолкнувшему ее на удачную мысль: варить зелья на продажу. Диагон-Аллея в Лондоне – не единственное место в Англии, где можно заработать несколько галеонов. Есть места и поближе.

А заодно мальчик научится тому, что потом пригодится в школе.

 

На маленьких грядках с сухой землей позади дома Эйлин высаживала травы. В этом чахлом садике маленький Север проводил почти все время, особенно когда возвращался с работы отец. Сидя на низкой деревянной скамеечке, он обрывал лепестки у собранных в корзину маргариток и стряхивал их с ладони в полотняный мешочек. Мамины поручения выполнять было легко и приятно. Он привык помогать ей - поначалу в самом простом, подать-принести. Потом научился читать для нее вслух рецепты из пухлой рукописной книги с рассыпающимися страницами. Под мрачной черной обложкой скрывались непривычные буквы и причудливые рисунки, изображавшие людей в виде цветов, странные схемы, фантастические звери и птицы, которых он никогда и нигде не видел. Когда маме не требовалась книга, Север мог сидеть и часами разглядывать строчки и миниатюры, разбирая по буквам слова. Читать по ней он научился, выспрашивая у матери, что означает то или иное слово. Язык книги сильно отличался от привычного английского. Но тем интереснее Северу было узнавать, что же в ней написано. Лежа животом на ковре гостиной или на полу кухни он болтал ногами в воздухе, водя пальцем по строкам и вполголоса читая вслух.
"Бориц — есть трава собою горяча... Листвие тое травы свежее и сухое прикладывают ко внутренним болячкам... И еще кого бьют на правеже с утра или весь день, той да емлет бориц сушеной и парит в отваре добром, и тое нощи парит ноги битыя тою травою с отваром гораздо, и тако битое место станет мягко, и тако творит по вся дни, доколе бьют на правеже, и ноги от того бою впредь будут целы".

Когда отец возвращался с фабрики, Север уже скрывался в саду или в маленькой комнатке рядом с кухней, расположенной возле черного входа - для того, чтобы можно было успеть вовремя сбежать, стреканув в сад, а из него через забор - на улицу.

Бело-розовые лепестки маргариток мать варила вместе с другими травами, готовя отвар от грудного кашля. Отряхнув ладони, Север бросил в корзину последнюю ощипанную головку: эти пригодятся для кровеостанавливающего настоя, а может, и для примочек от ушибов и синяков.
Маленький сад цвел: каждая грядка в свою пору. Сейчас наступала пора любимого Севером аконита: кисти ярко-синих цветков, похожих на маленькие шлемы, тихо покачивались на тонких стеблях. Аконит, царь-трава, одна из самых ядовитых среди тех, что растут из земли. Мама рассказывала о нем легенду: когда древний герой Геркулес тащил из бездны Ада Цербера, трехголовый пес, увидев белый свет, пришел в неописуемый ужас. Ядовитая слюна потекла из всех трех его пастей на землю, и из нее поднялся этот полный яда прекрасный цветок.
Оглядывая сад, Север молча повторял про себя мамины рассказы. Мак и нарциссы, наперстянка и морозник, скунсова капуста, молочай, чемерица, вороника, дурман, зверобой, болиголов. Каждая трава имела свое назначение, свое время цветения, свое применение. Болиголов, например, парализует дыхание. Листья зверобоя, испещренные черными точками, делают кожу чувствительной к солнечному свету, вызывая ожоги. Донник растворяет кровь, делая ее неспособной свернуться. Млечный сок молочая вызывает слепоту. Слушая, запоминая и расспрашивая, Север влюблялся в огромный и неизведанный мир трав. Ему нравились их запахи, нравилось составлять вместе с матерью составы отваров, нравилось учиться у нее владеть настоящим искусством, неподвластным обычным людям - магией.

 


Дата добавления: 2015-11-14; просмотров: 51 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Глава десятая.| Глава третья.

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.008 сек.)