Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

6 страница

1 страница | 2 страница | 3 страница | 4 страница | 8 страница | 9 страница | 10 страница | 11 страница | 12 страница | 13 страница |


Читайте также:
  1. 1 страница
  2. 1 страница
  3. 1 страница
  4. 1 страница
  5. 1 страница
  6. 1 страница
  7. 1 страница

Мюнхенский сговор усилил недовольство мировой обществен­ности политикой «умиротворения» и «невмешательства». Оно достигло кульминационной точки после расчленения Чехослова­кии 15 марта 1939 г. Резкое изменение соотношения сил в Ев­ропе в пользу фашистских государств обеспокоило немалую часть правящих кругов западных держав. В их среде уже с начала 1939 г. заметно возросли опасения, что Германия может начать военный конфликт нападением на Западную Европу'.

Вместе с тем в Англии существовало глубокое беспокойство, что Германия может двинуться на юг, в сторону Балканского полуострова, выйти в район Восточного Средиземноморья и на­нести удар по ее коммуникациям на Ближнем и Среднем Во­стоке 2.

Германия претендовала не только на экономическую, но и на политическую, стратегическую и военную гегемонию в Европе. Из потенциальной до того времени опасности Германия грозила превратиться в абсолютно реальную и нарушить традиционную английскую политику «равновесия сил», перечеркнув английские

Л. Живкова

усилия достигнуть с ней соглашения о «крестовом походе» про­тив СССР. Оккупация Чехословакии, проведенная без согласия западных держав, усилила опасения их правящих кругов. Английский империализм увидел в этих действиях угрозу инте­ресам империи. Продолжение политики уступок вело к потере западными державами их традиционного политического влияния и престижа и к усилению германских позиций3.

Накануне второй мировой войны Англия была поставлена перед необходимостью укрепить свои расшатавшиеся позиции на Балканском полуострове и в Восточном Средиземноморье. Открытое соглашательство с фашистскими государствами вызы­вало недовольство и компрометировало правительство Чембер-лена, угрожая привести к отставке кабинета. Поэтому англий­ское правительство было вынуждено искать новые формы для своей внешней политики и нашло их в «политике гарантий».

«Политику гарантий» нельзя рассматривать в отрыве от предшествовавшей ей политики «умиротворения» и «невмеша­тельства». Ее правильная оценка возможна лишь при рассмот­рении на фоне сложной международной обстановки того вре­мени.

В «политике гарантий», проводившейся правительством Чем-берлена накануне войны, прослеживаются три основных этапа. Они были взаимно связаны и определялись теми задачами, ко­торые ставила перед собой английская дипломатия. Резкой границы между этими этапами провести фактически невозмож-, но. Быстрое развитие событий — расчленение Чехословакии, захват Мемеля, итальянское нападение на Албанию — вынужда­ло английское правительство приспосабливаться к обстановке и принимать быстрые и конкретные решения. По существу же «политика гарантий» не представляла собой изменения в основ­ных направлениях английской политики «умиротворения».

Первый ее этап можно охарактеризовать как переход Англии к «политике гарантий». Оккупация Чехословакии и нависшая над Польшей опасность побудили английское правительство приступить к зондированию позиций стран Центральной и Юго-Восточной Европы относительно возможности образования коа­лиции под эгидой Англии и Франции. Этот этап завершился предоставлением гарантий Польше.

Одновременно Англия продолжала зондировать позиции балканских стран. После нападения Италии на Албанию начал­ся второй этап «политики гарантий», когда западные державы распространили свои гарантии на балканские страны—Грецию и Румынию. На протяжении этих двух этапов можно ясно про­следить одну из основных тенденций английской внешней поли-

тики — ее стремление обеспечить свои стратегические позиции в восточной части Средиземного моря и привлечь Турцию на сторону союзников.

После предоставления гарантий Греции и Румынии Англия приступила к англо-франко-турецким переговорам, которые завершились подписанием англо-турецкой декларации 12 мая 1939 г. Таким образом фактически закончился третий этап английской «политики гарантий» накануне'войны. После нача­ла войны эта декларация и аналогичная ей франко-турецкая декларация от 23 июня 1939 г. привели к подписанию трой­ственного англо-франко-турецкого договора о взаимной по­мощи.

Отмеченные три этапа «политики гарантий» следует рас­сматривать не только в их последовательности и взаимной связи, но и в связи с теми целями, которые преследовала анг­лийская дипломатия.

Недовольство политикой правительства Чемберлена в Анг­лии вело к формированию сильного общественного мнения против дальнейших уступок германским и итальянским фашист­ским агрессорам. Началась кампания за более энергичное про­тиводействие им.

После оккупации Чехословакии 15 марта 1939 г. в речи, произнесенной в английском парламенте, премьер-министр Чемберлен лишь на словах осудил действия Германии. Вместе с тем он вновь настаивал на «правильности» мюнхенской поли­тики и не сообщил о принятии каких-либо практических мер против агрессора 4.

Речь Чемберлена вызвала острое недовольство, которое охватило различные слои английского общества 5. Реакция была сильной не только среди прогрессивно настроенных слоев, либе­ральной и лейбористской оппозиции, но и охватила значитель­ную часть консервативных кругов6. Сразу же после речи Чем­берлена с резкой критикой правительства выступил Идеи, который предупредил, что за аннексией Чехословакии последу­ют другие акты агрессии. Подняв вопрос о создании коалицион­ного правительства с участием всех политических партий, он настаивал на том, чтобы начать решительную борьбу против агрессии и во имя этой цели добиваться сотрудничества всех миролюбивых государств7.

Почти вся английская печать выступила с осуждением дей­ствий Германии и единодушно расценивала их как «жестокий, грубый акт насилия»8.

В напряженной обстановке дальнейшего роста недовольства, грозившего вызвать отставку правительства, Чемберлен 17 мар-

4* 99

та 1939 г. был вынужден выступить с новой речью на собрании консерваторов в Бирмингеме. На этот раз премьер-министр резко осудил действия Гитлера и заявил, что не должно быть и тени сомнения в том, что Великобритания сделает все, чтобы противостоять попыткам Германии завоевать мировое господ­ство 9.

Чем же объяснить тот факт, что на протяжении двух дней Чемберлен произнес две речи, содержавшие прямо противопо­ложные оценки действий фашистской Германии? «Реакция не только оппозиции, но и весьма значительной части консервато­ров,— сообщал болгарский посланник в Лондоне,— проявилась быстро и приняла угрожающие размеры». Именно эта реакция, считал он, заставила Чемберлена «занять гораздо более резкую и ясную позицию в своей речи в Бирмингеме вечером 17 мар­та» 10.

По мнению Эмери, Чемберлен, произнося свою речь, «нахо­дился под впечатлением дошедших до него сведений, что на­строение палаты общин сводится к тому, что дальше продол­жать политику умиротворения невозможно»11.

Для того чтобы сохранить свой кабинет в такой обстановке и успокоить общественное мнение, Чемберлену и пришлось прибегнуть к маневрированию и произнести 17 марта вторую речь. Следует, однако, подчеркнуть, что эта речь, содержавшая осуждение агрессивных действий Германии и намеки на воз­можные консультации с ее соседями и более отдаленными госу­дарствами, отличалась крайней двусмысленностью и неясностью ' в вопросе о том, какие же конкретные меры следует предпри­нять, чтобы предотвратить опасность новой агрессии.

Речь министра иностранных дел Галифакса в палате лордов 20 марта 1939 г. также создавала впечатление, что Англия решила действовать. Однако ни речь Чемберлена в Бирмингеме, ни речь Галифакса не сумели полностью успокоить обществен­ное мнение.

Правительственный кризис и обстановка, сложившаяся в Англии после оккупации Чехословакии, не были использованы до конца для организации более широкой кампании с целью отстранить от власти правительство Чемберлена. Попытки со­здания единого фронта на более широкой основе не увенчались успехом 12.

Но дифференциация политических сил в Англии и в англий­ском правительстве на этом не прекратилась. Чемберлен и груп­пировавшиеся вокруг него Самюэль Хор, Джон Саймон, Томас Инскип и другие продолжали оставаться противниками широких военных мероприятий и обязательств на Европейском континен-

те. Другая часть членов правительства — Хадсон, Макдональд, лорд Чэтфилд и другие — поддерживала мысль об организации сопротивления дальнейшим попыткам посягательства против других государств 13.

Между тем усилившиеся слухи, что Германия готовится к новому агрессивному акту — против Румынии, создали в Англии и на Балканах тревожное положение14.

В сложной международной обстановке в Европе Румыния проводила политику непрерывного лавирования 15. Она продол­жала вести экономические переговоры с Германией под сильным нажимом со стороны последней. Одновременно румынское пра­вительство пыталось получить поддержку со стороны Англии и Франции на случай возможного германо-румынского кон­фликта 16.

17 марта 1939 г. румынский посланник в Лондоне В. Тиля информировал Галифакса об экономических требованиях, кото­рые предъявила Германия: получение права на монополию в от­ношении румынской внешней торговли и принятие мер по огра­ничению румынского промышленного производства в пользу германских интересов. Румынский посланник сообщил, что его правительство рассматривает эти требования как ультиматум 17. Подчеркнув исключительную срочность вопроса, он пытался вы­яснить, какую позицию займет Англия в случае германской агрессии против Румынии. Не будет ли для Англии легче опре­делить свою позицию, спросил Тиля, если «Польша и Румыния согласятся, что договор между ними (имеется в виду договор о взаимопомощи 1921 г.— Л. Ж.) применим и в случае германской агрессии, и если Балканская Антанта (Румыния, Югославия, Греция и Турция) провозгласит общую решимость ее членов взаимно гарантировать границы стран, входящих в этот пакт» 18. Галифакс заявил, что, прежде чем дать ответ на поставленный вопрос, английское правительство должно проконсультироваться с Польшей, Турцией, Грецией и Югославией 19.

В тот же день английское министерство иностранных дел информировало своих представителей в упомянутых странах о демарше румынского посланника и поручило им выяснить отно­шение соответствующих правительств к поднятым вопросам20. Соответствующий запрос Форин офис направил и своему пред­ставителю в Советский Союз21.

Тем самым Англия положила начало официальному зонди­рованию позиций стран Юго-Восточной Европы относительно возможности образования политической коалиции под эгидой западных держав. Вместе с тем, уступая нажиму общественного мнения, английское правительство было вынуждено создавать

впечатление, что оно готово консультироваться с советским пра­вительством по вопросу о европейской безопасности.

В действительности, как показали дальнейшие события и как свидетельствуют архивные документы, правительство Чембер-лена не намеревалось создать в Европе систему коллективной безопасности с участием СССР22.

Советское правительство тотчас реагировало на дипломати­ческую акцию Англии, предложив немедленно созвать в Буха­ресте совещание представителей СССР, Англии, Франции, Поль­ши, Румынии и Турции, что «сразу же укрепило бы ее (Румы­нии.— Л. Ж-} положение». Однако правительство Чемберлена отклонило советское предложение, сославшись на то, что «та­кой акт был бы преждевременным» 22а.

В реализации своих политических и дипломатических ком­бинаций Англия встретилась с большими трудностями. Столкну­лась она и с нежеланием балканских стран связывать себя открыто и окончательно с западными державами, не получив предварительно гарантий своей безопасности. В их поведении чувствовались неуверенность и страх, порождавшиеся географи­ческой близостью фашистской Германии и значительно усили­вавшиеся под влиянием двойственной, непоследовательной политики Англии и Франции по отношению к фашистским агрес­сорам и к самим балканским странам. В силу указанных при­чин их ответы на английский запрос от 17 марта 1939 г. об отношении к нависшей над Румынией опасности были сдержан­ны и уклончивы.

Югославия выразила свое удивление по поводу того, что румынское правительство предпринимает подобные шаги без предварительной консультации с нею и одновременно заявляет, что никакого германского ультиматума Румынии вручено не было23. Не беря на себя никаких обязательств, принц-регент Павел ссылался на опасное положение Югославии, зажатой между Италией и Германией, и на необходимость перевооруже­ния югославской армии современной техникой24. Польский ми­нистр иностранных дел Ю. Бек также высказал сомнения отно­сительно достоверности заявлений румынского посланника в Лондоне. Если эти заявления подтвердятся, сказал он, то тогда он информирует свое правительство и проконсультируется с правительством Румынии, прежде чем дать ответ25.

Турецкое правительство ответило, что оно не получало никакого сообщения из Румынии, но готово изучить сделанные Англией предложения и выполнить свои обязательства по Бал­канской Антанте26. Однако в тот же день турецкий министр иностранных дел напомнил, что обязательства по Балканской

Антанте вступают в силу в том случае, если Болгария сама или с помощью какого-либо союзника нападет на одного из ее чле­нов. В случае же, если небалканская страна нападет на члена Балканской Антанты и Болгария останется нейтральной, обяза­тельства в силу не вступают27. Это заявление Сараджоглу ясно свидетельствовало, что в тот момент у Турции не было намере­ний брать на себя дополнительных обязательств сверх сущест­вовавших по Балканской Антанте.

Греция также заявляла о готовности выполнить обязательст­ва по Балканской Антанте и проконсультироваться с другими балканскими странами о возможности оказания Румынии помо­щи, выходящей за пределы этих обязательств, если она станет жертвой агрессии. Премьер-министр Греции И. Метаксас под­черкнул, что оказание Румынии военной помощи Грецией, как и Турцией, будет зависеть исключительно от позиции Югосла-

вии

Только Советский Союз в тот же день предложил созвать конференцию заинтересованных стран и обсудить возможные совместные действия в связи с нависшей над Румынией угрозой 29.

Активная внешняя политика Советского Союза, его после­довательная борьба в защиту мира и независимости малых стран Юго-Восточной Европы заставили английское правитель­ство, прежде чем вступить на путь «политики гарантий», при­бегнуть к маневрам30. Правительство Чемберлена опасалось, что политика СССР в Юго-Восточной Европе, малые государ­ства которой испытывали тревогу перед лицом растущей угрозы фашистской агрессии и могли окончательно разочароваться в политике «западных демократий», продолжавших бездейство­вать, приведет к образованию системы коллективной безопас­ности.

После категорических и неоднократных заявлений с румын­ской стороны, что никакого германского ультиматума не было, и сомнений в его существовании, выраженных рядом других стран, английское министерство иностранных дел 19 марта 1939 г. направило своим представителям в Польше, Турции, Греции и Югославии новые инструкции. В них содержалось ука­зание приостановить до дальнейших распоряжений все дейст­вия в связи с беседой Галифакса с румынским посланником Тиля, состоявшейся 17 марта 1939 г.31. Кроме того, одновремен­но с отклонением советских предложений английское правитель­ство выступило 21 марта с проектом декларации, кото­рую должны были подписать Англия, Франция, СССР и Поль-

ша

Правительство Чемберлена было заведомо убеждено, что Польша не подпишет подобного документа33. Нежелание поль­ского правительства сотрудничать с Советским Союзом и его страх перед германским нападением послужили причинами отклонения Польшей английского предложения34.

Те же обстоятельства заставили и румынское правительство заявить в меморандуме 20 марта 1939 г., что непосредственной угрозы агрессии против Румынии не существует. Оно считало неподходящим заключение пакта о взаимной помощи с запад­ными державами, поскольку его подписание могло бы поставить Румынию в невыгодное положение и спровоцировать герман­скую агрессию35. Однако румынское правительство изъявляло желание, чтобы западные державы по своей собственной ини­циативе заявили, что гарантируют границы Румынии и будут защищать ее всеми своими силами, включая оказание ей воен­ной помощи36.

Из всех балканских стран наибольшую активность англий­ская дипломатия проявила по отношению к Турции. Англия желала любой ценой обеспечить свои политические и стратеги­ческие позиции в восточной части Средиземного моря. По мне­нию английского правительства, привлечение Турции на сторону западных держав сыграло бы огромную роль в деле оказания с ее помощью сильного нажима и на другие балканские страны. 21 марта 1939 г. в беседе с турецким послом в Лондоне Арасом Галифакс интересовался позицией Турции в изменившейся меж­дународной обстановке37. Арас ответил, что, прежде чем отка­заться от политики нейтралитета, турецкое правительство хоте­ло бы знать, будет ли Англия на стороне Турции и окажет ли ей прямую поддержку, если Турция подвергнется нападению со стороны Средиземного моря. В случае положительного ответа на указанные два вопроса Турция будет вместе с Англией, но, если обстоятельства не изменятся, она будет сохранять нейтра­литет. При любых обстоятельствах Турция оставит нейтральную позицию только для того, чтобы стать на сторону Англии. Гали­факс спросил, означает ли это, что после получения заверений в оказании английской помощи Турция вступит в войну даже в том случае, если Германия нападет на небалканскую страну, например на Польшу или какую-нибудь западную державу. Арас ответил положительно, но подчеркнул, что обязательства Турции будут ограничиваться только тем районом, где она смо­жет проводить операции38.

Галифакс вновь проявил интерес также и к позиции Греции. Греческий посланник в Лондоне подтвердил ему, что Греция выполнит свои обязательства по Балканской Антанте, но если

Румыния подвергнется германскому нападению, она вновь обсу­дит свою позицию, которая в значительной степени будет зави­сеть от позиции Англии и Франции39.

Из всех стран — членов Балканской Антанты наиболее скеп­тически Англия была настроена по отношению к Югославии. По мнению как английского, так и самого югославского прави­тельства, географическое положение Югославии между Герма­нией и Италией ставило ее в чрезвычайно невыгодное положе­ние и в тяжелые условия. 27 марта 1939 г. Галифакс сообщил югославскому поверенному в делах в Лондоне, что Англия пол­ностью понимает ту деликатную ситуацию, в которой находится Югославия, и не имеет в виду консультироваться с ней «таким же образом, как она консультируется с Польшей»40. Принц Павел со своей стороны прямо заявил, что для малых стран было бы ошибкой открыто присоединяться к декларации, кото­рая могла бы спровоцировать фашистскую агрессию41.

Активизация внешней политики Англии после оккупации Чехословакии была продиктована новыми актами агрессии фашистской Германии и ее все более открытыми претензиями на мировое господство. Германская экспансия в Юго-Восточной Европе подрывала политические и стратегические позиции за­падных держав. Одновременно пассивность и нерешительность политики западных держав усиливала недовольство обществен­ного мнения как в Англии и Франции, так и в странах Восточ­ной и Юго-Восточной Европы. Английское правительство опаса­лось, что такое развитие событий может привести к образова­нию системы коллективной безопасности с участием Советского Союза. Активизация деятельности английской дипломатии ясно раскрывала тенденцию правительства Чемберлена добиться изоляции СССР и создать коалицию под эгидой западных дер­жав. Его цели отчетливо проявились в переговорах между анг­лийским и французским правительствами 21—22 марта 1939 г. об обеспечении безопасности в Европе. Вопрос о сотрудничестве с Советским Союзом был отодвинут на задний план42. Между тем захват гитлеровцами Мемеля (Клайпеда) и подписание 23 марта 1939 г. германо-румынского экономического догово­ра 43 вызвали у мировой общественности новую волну недоволь­ства пассивностью западных держав. Малые страны Европы были крайне встревожены новыми агрессивными действиями гитлеровской Германии44.

Сложная международная обстановка, создавшаяся на Евро­пейском континенте, накладывала отпечаток на политику бал­канских стран. Перед лицом агрессивных действий фашистских держав правительства этих стран продолжали выжидать и ла-

вировать. Балканские государства не были уверены в искренно­сти желаний Англии и Франции и в их практических возмож­ностях оказать этим странам помощь в защите территориальной целостности и независимости.

В беседе с французским послом в Анкаре 25 марта 1939 г. турецкий министр иностранных дел заявил об абсолютной необ­ходимости четкого определения Англией и Францией своей пози­ции относительно возможной германской агрессии в Юго-Во­сточной Европе45. В противном случае создастся впечатление, отметил Сараджоглу, что западные державы «бросают на про­извол судьбы всю Восточную Европу вплоть до Дарданелл»46.

Турецкий посол в Лондоне Арас в беседе с Галифаксом 31 марта 1939 г. вновь возвратился к идее создания Средизем­номорского пакта с участием Югославии, Греции, Турции, Анг­лии, Франции и Италии, который создал бы гарантию безопас­ности против возможной агрессии в районе Средиземного моря 47.

В этой напряженной обстановке Чемберлен 31 марта 1939 г. заявил в палате общин, что Англия готова дать «гарантии» Польше на случай агрессии48. 3 апреля Чемберлен вновь под­твердил это заявление 49. Гарантии Польше были положительно восприняты большинством членов английского парламента и английской общественностью. Однако при общей их положи­тельной оценке в некоторых английских газетах, например в «Тайме» и изданиях крайне правого крыла консерваторов, была заметна тенденция принизить их значение и придать ограничен­ное толкование новой политической линии. «Тайме» не упускала случая подчеркнуть временный характер сделанной декларации и указать, что положение могло бы быть изменено «путем пря­мых дипломатических переговоров», в которых не исключено участие фашистской Германии50. На следующий же день после предоставления гарантий «Тайме» поспешила заявить, что новые обязательства «не вынуждают» Великобританию защищать любую пядь нынешней территории Польши. Основной смысл сделанной декларации заключается, писала газета, не в гаран­тировании «целостности», а в гарантировании «независимо-

сти»

С другой стороны, прогрессивно настроенная обществен­ность и основная часть оппозиции в парламенте, положительно восприняв предоставление гарантий Польше, считали, однако, что одних гарантий недостаточно, чтобы остановить фашистскую агрессию52. Все громче раздавались голоса в пользу создания системы коллективной безопасности с участием СССР и других заинтересованных стран53.

После предоставления гарантий Польше на повестку дня вновь стал выдвигаться вопрос о гарантиях балканским стра­нам. Правительство Чемберлена выразило готовность дать их Румынии при условии, что польско-румынский договор о взаи­мопомощи 1921 г. будет распространен и на случай гитлеров­ской агрессии. Англия хотела получить ответ по данному вопро­су от румынского правительства еще до приезда Бека в Лон­дон 54. Но Румыния не согласилась на такой вариант и не желала брать на себя никаких конкретных обязательств до получения от Англии и Франции заверений об оказании ей финансовой и военной помощи 55. Кроме того, Румыния настаи­вала на том, чтобы такие же обещания дали Турция и Гре-

ция

Тем временем изменение политической обстановки в Юго­славии после отставки правительства Стоядиновича повлекло за собой перемены в первоначальных планах фашистской Италии относительно раздела Албании между Италией и Югославией57. После заверений со стороны Германии, что Адриатика состав­ляет часть «жизненного пространства» Италии58, Муссолини 23 марта 1939 г. принял окончательное решение об оккупации Албании.

В тот же день — 23 марта — греческий посланник в Лондоне Симопулос поставил Форин офис в известность о планах Ита­лии в отношении Албании 59. Подобные же сведения английское министерство иностранных дел получило 27 и 31 марта от своего представителя в Дурасе60. Эти сведения были вновь подтверждены 3 и 4 апреля в сообщениях из Дураса и Рима б1. В беседе с Серджентом 4 апреля 1939 г. греческий посланник в Лондоне вновь заявил, что Италия намерена установить про­текторат над Албанией. Серджент ответил, что английское министерство уже получило подобные сведения. Тем не менее, сказал он, этих данных недостаточно для того, чтобы считать,, будто оккупация является «неизбежной»62. На деле Англия была встревожена планами Италии и слухами о ее предстоящем нападении на Албанию. Английское правительство не было убеждено в искренности многочисленных итальянских завере­ний. И хотя у него не было намерений предотвратить оккупа­цию Албании, английский флот на Средиземном море был приведен в боевую готовность. Эти действия должны были под­черкнуть решимость Англии защищать свои стратегические позиции в районе Средиземного моря. 7 апреля 1939 г. англий­ские дипломатические представители в Белграде и Афинах получили специальное указание Галифакса избегать того, что­бы создать своими действиями впечатление, будто Англия на-

меревается что-то предпринять в связи с событиями в Алба­нии.

Одновременно Англия интересовалась реакцией югославско­го и греческого правительств в связи с нависшей над Албанией угрозой, степенью решимости албанского правительства оказать сопротивление и обращением короля Зогу за помощью к Бал­канской Антанте, Англии и Франции63. Инертность «западных демократий» лишь поощряла агрессивность Рима64. Не опасаясь противодействия ни с какой стороны, Италия 7 апреля 1939 г. оккупировала Албанию65.

Захват Албании выражал желание Италии играть первосте­пенную роль на Балканском полуострове. Новые стратегические позиции давали ей возможность оказывать еще больший нажим на Югославию и Грецию. Вместе с тем претензии Муссолини на превращение Средиземного моря в «закрытое итальянское море» непосредственно угрожали политическим и стратегиче­ским позициям английского империализма в этом районе66. Кон­центрация итальянских войск в Ливии создавала угрозу напа­дения на Египет и Тунис67. Одновременно возникла опасность нанесения ударов по Югославии, Греции и Турции68. В апреле 1939 г. в Лондон одно за другим поступали тревожные сообще­ния о передвижении германских механизированных дивизий к западным границам рейха. Франция была чрезвычайно обеспо­коена возможностью предстоящего нападения на нее.

8 апреля 1939 г. Форин офис получил сообщение от посла Англии в Париже, что французское правительство располагает данными о дальнейших планах Италии в связи с возможным нападением на Тунис, Корфу, Египет и Гибралтар. В беседе с английским посланником в Афинах 9 апреля 1939 г. Метаксас также говорил о предстоящем итальянском нападении на остров Корфу. Он заявил, что Греция будет сопротивляться любому нападению и предпримет все необходимые для того меры69. Отмеченные обстоятельства чрезвычайно осложнили обстановку в Юго-Восточной Европе и в районе Средиземного моря.

Сразу же после нападения на Албанию состоялось экстрен­ное заседание английского кабинета с участием лидеров оппо­зиции, на котором были обсуждены меры на случай возник­новения «чрезвычайных обстоятельств». Был созван также Имперский совет обороны. В Гибралтаре и на Мальте на­чалась активная концентрация английских военных кораб­лей 70. Напряжение в Лондоне еще более усилилось, когда стало известно о маневрах итальянского военно-морского фло­та в западной части Средиземного моря, вблизи от Гибрал­тара.

Тревога, охватившая английское правительство, распростра­нилась и на Европейский континент. Мировое общественное мнение было возмущено наглыми действиями фашистских аг­рессоров. Английская печать сразу же отметила, что «присоеди­нение Албании, укрепляя положение Италии на Адриатическом море и ослабляя положение Югославии, Греции и Турции, представляет угрозу для Великобритании и Франции на Среди­земном море»7I. Газета «Ньюс кроникл» обратилась ко всем этим странам с призывом объединиться вокруг Англии, Фран­ции, Польши и СССР, чтобы избежать судьбы Албании. «Про­шлогодние карты безнадежно устарели,— писала газета. — Не­дели, дни, даже часы представляют большую ценность»72.

Обеспокоены были и балканские страны73. В Турции усили­лось беспокойство в связи с агрессивной политикой Италии, которая после Мюнхена считала, что ее стремление к завоева­нию новых территорий может быть удовлетворено только в рай­оне Средиземного моря74. 10 февраля 1939 г. турецкая газета «Тан» поместила на своих страницах карту, которая была опуб­ликована 19 января в английской газете «Ньюс ревью». На карте была обозначена зона «сегодняшнего и завтрашнего итальянского влияния». Наряду с Испанией, Югославией, Гре­цией, Албанией, Сирией и Египтом она включала также значи­тельную часть турецкой территории — все юго-западное побе­режье Турции. Опубликованная карта сопровождалась статьей «Входит ли также и Турция в состав Римской империи?». Автор статьи предупреждал об огромной опасности, нависшей над средиземноморскими государствами. Этот факт, а также усилив­шаяся в итальянской прессе и в радиопередачах антитурецкая кампания привлекли большое внимание турецкой обществен­ности.


Дата добавления: 2015-11-13; просмотров: 41 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
5 страница| 7 страница

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.015 сек.)