Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

Волна революционного левого терроризма



Читайте также:
  1. I. Первая крупная волна джихада: арабы, 622-750 гг.
  2. VIII. Порядок организации целевого приема
  3. А ЖЕНЩИНЫ ПОДОБНЫ ВОЛНАМ
  4. Анализ общей структуры межотраслевого баланса
  5. Аркан III гласит о Жизни Мироздания как отблеске в волнах иллюзии Истинного Бытия Сущего в Его пралайе.
  6. Битва в г. Пуатье (Битва в г. Тур, Франция) - первая исламская волна – 732 год.
  7. Битва при Вене – Вторая исламская волна

Интернационализация терроризма, происходившая в конце 1960-х и начале 1970-х, была порождением не только палестинского влияния и их успеха. За пределами Ближнего Востока сочетание социальных проблем и молодежного идеализма, бунтарства, а также антимилитаристских и антиимпериалистических взглядов изменяло коллективное политическое сознание общества в наиболее благополучных странах Западной Европы и Северной Америки. Возможно, крайне благоприятная экономическая обстановка в этих странах позволяла обществу задуматься о прошлом и заняться самокритикой, что в более радикальных политических кругах привело к появлению чувства отвращения к социально-экономическому неравенству, присущему любому современному индустриальному капиталистическому государству. «Все, что их волнует, это лак для волос, отдых в Испании и выложенная плиткой ванная», — говорила о немках Ульрика Майнхоф, политическая активистка и ведущая рубрики в радикальном печатном издании, ставшая одним из террористов Фракции Красной армии.

Резкий контраст между благосостоянием и потребительской способностью высших и низших слоев немецкого общества дополнялся растущей экономической пропастью между развитыми странами и теми, которые впоследствии получили название «страны третьего мира». Этот факт был отнесен радикалами в равной степени как к неоколониальной этнической и экономической эксплуатации, присущей капитализму вообще, так и к интервенционной иностранной политике, главным сторонником которой стали США, проводя ее под лозунгом борьбы с коммунизмом. Таким образом, к концу 1960-х несогласие с политикой США в отношении Индокитая стало главным лозунгом для политически активных молодых людей по всему миру. «Антиимпериализм выразился прежде всего в протесте против войны во Вьетнаме, но также против американского господства в большинстве стран третьего мира», — говорил, основываясь на собственном опыте, в своей речи бывший террорист Фракции Красной армии Кристоф Вакернгел.

Фракция Красной армии (нем. Rote Armee Fraktion), более известная как группа Баадера — Майнхоф, а также ее дочерняя

Брюс Хоффман

организация, получившая название «Движение 2 июня»61, в большой степени заключали в себе революционный дух и антиправительственные настроения, типичные для левых террористических организаций в западных странах того времени. Обе группы вышли из общественных объединений и студенческих союзов, являвшихся частью контркультуры конца 60-х в Западной Германии, так что было невозможно отделить их радикальные политические взгляды от их альтернативного образа жизни. Революция и вооруженная борьба шли рука об руку с беспорядочными половыми связями и наркоманией. «Вы должны понять, — вспоминала Астрид Пролль, член Фракции Красной армии первого призыва, — что в те годы самой замечательной вещью являлось быть не рок-звездой, а революционером». Михаэль Бомми (прозвище, полученное им за любовь к бомбам) Бауман, лидер Движения 2 июня, также рассказывает в своих мемуарах, что для него «все началось с рок-музыки и длинных волос. Тогда было так: если у тебя длинные волосы, отношение к тебе тут же менялось, и ты становился изгоем, вроде черных. Понимаете? Нас выгоняли из всех заведений, выкрикивали в наш адрес ругательства, гнались за нами. Были одни лишь неприятности. Тогда ты начинал искать похожих на себя людей, других изгоев, называйте их как хотите. Менялась и общественная ориентация. Ты по-другому смотрел на мир».

И все же было бы ошибкой счесть Пролль и Баумана аполитичными себялюбцами или просто изгоями в обществе. Как большей частью представителей их поколения, ими двигало глубокое чувство социальной несправедливости вместе с сильной неприязнью к тому, что виделось им как мировой американский милитаризм и господство. «Я считаю, это не было всего лишь международным вопросом, — вспоминал в своем интервью 1978 года немецкий террорист Ганс Хоаким Кляйн62. — Это было внутренней проблемой. Бомбардировщик сделал остановку в Вис-

61 Название дано в честь немецкого студента Бенно Онезорге, убитого полицией 2 июня 1967 года во время демонстрации протеста против официального визита шаха Ирана в ФРГ.

62 Кляйн впервые получил дурную славу в связи с его ролью в 1975 году во время захвата в заложники министров Организации стран — экспортеров нефти во время встречи в Вене, которым руководил печально известный Карлос Шакал, венесуэльский террорист Ильич Рамирес Санчес. Серьезно раненный при нападении, в 1978 году Кляйн порвал со своими прежними товарищами и полностью отрекся от вооруженной борьбы как средства достижения политических изменений. — Прим. авт.

Терроризм изнутри

бадене по пути во Вьетнам». Влияние войны во Вьетнаме на немецкий терроризм можно увидеть в нескольких заявлениях «Движения 2 июня» того времени, приведенных в автобиографии Баумана, как, впрочем, в официальных сообщениях Фракции Красной армии, публикуемых еще длительное время после окончания войны и выхода СИТА из конфликта в Индокитае. Первая существенная террористическая операция Фракции

Захваченный «красноармейцами» Красной армии промышленник

 

(то есть не просто ограбления банков) была призвана отомстить США за минирование северовьетнамской бухты Хайфон. Мишенью в этой операции стала столовая американских офицеров пятого военного корпуса во Франкфурте. Один человек погиб, тринадцать получили ранения в результате взрыва. Вот что сказала Бриджит Монгаупт, впоследствии одна из ключевых фигур в группе, в своем объяснении немецкому суду в 1976 году. «Стратегическое назначение этой операции, <...> направленной против присутствия американских военных сил в ФРГ, <...> было разработано в присутствии всех членов Фракции Красной армии в ходе коллективного обсуждения».

С окончанием войны во Вьетнаме немецким террористам, принадлежащим как к Фракции Красной армии, так и к другим группам, необходимо было найти новую цель для борьбы. Их выбор вновь отразил международное направление западногерманской радикальной политики. На этот раз они решили объединить усилия с палестинцами за их правое дело. В своей книге Бауман объяснил, почему был сделан именно такой выбор. «Так как война во Вьетнаме закончилась, люди должны озаботиться ситуацией в Палестине. Она имеет для нас куда большую важность, ведь речь идет о нефтяном бизнесе, и более связана с нами, гражданами европейских государств, чем Вьетнам. Это и стало новым направлением борьбы».

Палестинцы были самыми очевидными кандидатами. Еще в 1968 году Организация освобождения Палестины, и Народный

 

Брюс Хоффман

фронт освобождения Палестины в особенности, приветствовали в своих рядах террористов со всего мира, приглашая их в партизанские лагеря в Иордании для прохождения специальной подготовки, обучения и установления прочных транснациональных революционных связей. Следует отметить, что палестинцы первыми основали международную террористическую сеть, подобия которой существуют у многих террористических групп и сегодня. В 1969 году палестинцы пригласили в свои партизанские лагеря по подготовке боевиков в Иордании первую группу западногерманских террористов — соратников Баумана по группе «Блюз», из которой позже выйдет «Движение 2 июня». «У них и правда велась военная подготовка — стрельба из оружия, изготовление взрывных устройств, рукопашный бой, — вспоминает Бауман. — Но палестинцы велели им возвращаться в Германию и пропагандировать их борьбу. Это все, что им было нужно. Оружия они не дали». На следующий год другая группа немецких террористов, включавшая Андреаса Баадера, Гудрун Энслин, Ульрику Майнхоф и шестерых их товарищей, тайно проникла в Бейрут и затем в палестинские лагеря террористов лишь для того, чтобы выскользнуть из кольца полиции, сжимавшегося вокруг них на родине, почти не получив никакой подготовки по ведению городской партизанской войны. И хотя отношения между германскими террористами и палестинской принимающей стороной были натянутыми до такой степени, что спустя два месяца группу попросили покинуть лагерь, Баадер и его люди к тому времени усвоили достаточно, чтобы основать собственную террористическую организацию — Фракцию Красной армии. По словам Рапопорта, эти события явились вехой в истории терроризма, ведь это был первый случай, когда одна группа террористов обучала другую.

Впоследствии отношения между немецкими и палестинскими террористами все более укреплялись. Объединенные группы немецких и палестинских террористов участвовали в захвате нефтяных магнатов на конференции ОПЕК в Вене в 1975 году, угоне в 1976 году самолета авиакомпании «Эр Франс», следовавшего в Энтеббе, Уганда, и упомянутом выше угоне пассажирского лайнера авиакомпании «Люфтганза», летевшего в Сомали в 1977 году. Немецкие террористы также неоднократно предоставляли палестинцам, членам организации «Черный сентябрь», организовавшим теракт на мюнхенских Олимпийских играх, значительную материально-техническую поддержку. И хотя наиболее прочные

Терроризм изнутри

связи установились с Народным фронтом освобождения Палестины, более умеренная группа Фатх, возглавляемая Арафатом, играла наиболее значительную роль в поставке оружия для Фракции Красной армии. Их политические представители в Германии, направленные туда с целью сбора средств для организации, имели прибыльный бизнес, продавая огнестрельное оружие членам Фракции Красной армии. По словам ведущего аналитика по проблеме германо-израильского контртерроризма доктора Дэвида Шиллера, немецкие террористы не смогли бы долго просуществовать без поддержки своих палестинских коллег.

Лица ключевых фигур «первого поколения» РАФ

Сильное влияние, оказанное палестинцами на немецких террористов, никогда не проявлялось настолько отчетливо, как в 1985 году, когда Фракция Красной армии объединила усилия с французской левой террористической организацией под названием Активные действия (фр. Action Directe, или AD) в надежде создать всеобъемлющий «западноевропейский антиимпериалистический партизанский фронт» по модели Организации освобождения Палестины, в который также вошли бы итальянские Красные бригады и бельгийские Коммунистические военные ячейки. Однако пытаясь повторить успех Организации освобождения Палестины, немецкие и французские террористические организации потерпели горькую неудачу, как и армянские, и южномолуккские террористы. Через два года обещанная кампания «Евротерроризм», направленная против военно-политической структуры НАТО, обернулась полным провалом, Обстановка в мире, породившая и питавшая эти организации, которая давала им главный смысл существования, менялась быстрее, чем они успевали

Брюс Хоффман

приспосабливаться к изменениям, рискуя окончательно устареть в своих взглядах. После арестов лидеров французской и бельгийской групп антиимпериалистический фронт пришел в смятение. Неудивительно, что вскоре после этого Красные бригады впали в окончательную апатию. Сорокалетняя революционная борьба за благо итальянского народа, о которой они с гордостью заявили десятилетием раньше, лишилась энергии еще до того, как успело смениться поколение. Тем временем в Германии Фракция Красной армии безуспешно продолжала свою борьбу, несмотря на политические изменения, сотрясавшие Советский Союз и Восточную Европу. Падение Берлинской стены в 1989 году и объединение нации, последовавшее за ним, лишили группу идеологической стойкости, как, впрочем, и удобного иностранного убежища. Обособленная политически и лишенная как покровителя, так и безопасного убежища, Фракция Красной армии распалась в 1992 году под воздействием собственной истощенности и безразличия тех, чьи интересы представляла группа.

Таким образом, из четырех радикальных движений, всего десятилетие назад пытавшихся совместными усилиями осуществить революцию, чье свершение они считали неизбежным, не осталось ни одного. И все же спустя 30 лет с момента основания Организация освобождения Палестины, все еще далекая от обретения суверенитета палестинского государства, не прекратила своего существования, пережив высылку и переформирование, внутренние неурядицы и внешнюю угрозу, и продолжила свою борьбу, начатую давным-давно в столь же трансформированной политической обстановке.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Как террористическая группа Организация освобождения Палестины, возможно, является уникальным явлением в истории. И не только потому, что она стала первой «международной» террористической организацией, но также ввиду того, что в большей степени, чем другие террористические группы, последовательно придерживалась интернационалистической ориентации. По некоторым оценкам, к началу 1980-х годов по крайней мере 40 различных террористических групп из Азии, Африки, Северной Америки, Европы и

Терроризм изнутри

Ближнего Востока прошли подготовку в лагерях Организации освобождения Палестины в Иордании, Ливане, Йемене и других местах. Палестинцы взяли на себя обучающую роль не только из чувства взаимопомощи. Иностранные слушатели этих курсов выплачивали в среднем от 5 до 10 тысяч долларов за 6-месячную программу подготовки. К тому же многие из них впоследствии вошли в ряды палестинских террористов, выполняя совместные операции против Израиля. Таким образом, согласно израильским военным источникам, в 1981 году Организация освобождения Палестины активно сотрудничала с 22 террористическими организациями, получившими от нее поддержку в виде подготовки в палестинских лагерях, поставок оружия и материально-технического снабжения.

Организация освобождения Палестины стала одной из первых террористических групп, активно преследовавших цель накопления капитала и благосостояния в качестве организационных приоритетов. К середине 1980-х организация имела, по некоторым подсчетам, ежегодный приток денежных средств в размере 600 миллионов долларов, из которых 500 миллионов поступали в качестве инвестиций. Столь быстрое накопление капитала кажется еще более невероятным, притом что, когда в 1964 году Организация освобождения Палестины была основана, у нее не было ни фондов, ни связей, ни реального направления действий. Лишь после избрания Арафата председателем исполнительного комитета в 1968 году63 Организация освобождения Палестины начала путь к превращению во влиятельную силу в международной политике, коей является и по сей день. По наблюдениям британского журналиста и признанного специалиста по терроризму Джеймса Адамса, «с развитием инфраструктуры и ростом доходов Организации освобождения Палестины ей пришлось адаптироваться к изменениям собственной роли и собственного имиджа. Пока мир видел в организации всего лишь банду террористов-фанатиков, грабящих банки и взрывающих воздушные суда с целью привлечь внимание к своему делу, тайная ее сторона поспешно менялась».

Таким образом, внимание, которое получила Организация освобождения Палестины, финансовая и политическая власть, которую приобрела организация, а также высокий статус, приобретенный в международном сообществе, продолжают оказывать мощное влияние на сознание недовольных своим положением народов по всему

^ Неверно. Арафат был избран председателем исполкома Организации освобождения Палестины в феврале 1969 года.

Брюс Хоффмон

миру. По иронии судьбы этот «успех» оказал глубокое влияние на приверженность Организации освобождения Палестины к терроризму. Спорным является то, что, несмотря на пылкую реторику, даже международная террористическая организация вроде Организации освобождения Палестины не обязательно должна иметь единственной целью признание международным сообществом, важной частью которой она намерена стать. Это не является полной неожиданностью, если учесть уникальную международную ориентацию Организации освобождения Палестины. Однако особенно ценным это наблюдение делает тот факт, что целью выхода Организации освобождения Палестины на международный уровень уже давно являлось не только желание заключить временный союз с другими террористическими организациями. С середины 1970-х Фатх в частности, но также и Организация освобождения Палестины активно искали контактов с как можно большим числом стран, независимо от государственного устройства и степени вовлечения в палестинский вопрос. Следуя этим курсом, Организация освобождения Палестины зачастую отказывалась от проведения операций, направленных на неизраильские объекты, пыталась ограничить географическую зону террористических актов, совершаемых входящими в нее группами (как, к примеру, распоряжение Арафата от 1988 года, запрещающее палестинским террористам вести войну за пределами Израиля и территорий, а также предшествовавший ему указ о запрете проведения терактов в Европе), и наконец, пыталась скрыть свое участие или пособничество тем терактам, которые нарушали эти запреты. Поэтому со временем самые радикальные методы борьбы были отвергнуты в пользу того, что было определено умеренным руководством организации как ее «национальный интерес». Вот как охарактеризовал этот процесс Абу Ияд: «Произошло то, чего мы более всего опасались. Наше движение стало бюрократизированным. Приобретя в респектабельности, оно потеряло в воинственности. Мы привыкли иметь дело с правительствами стран и высокопоставленными лицами». И в самом деле, сегодняшнее положение Организации освобождения Палестины в качестве правящей партии в Палестинском национальном правлении на Западном берегу реки Иордан и в секторе Газа обязывает ее заниматься все теми же рутинными жалобами на некомпетентность, апатичность, неэффективность действий и коррумпированность, с которыми сталкиваются правительства всего мира.


Дата добавления: 2015-07-11; просмотров: 70 | Нарушение авторских прав






mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.009 сек.)