Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АрхитектураБиологияГеографияДругоеИностранные языки
ИнформатикаИсторияКультураЛитератураМатематика
МедицинаМеханикаОбразованиеОхрана трудаПедагогика
ПолитикаПравоПрограммированиеПсихологияРелигия
СоциологияСпортСтроительствоФизикаФилософия
ФинансыХимияЭкологияЭкономикаЭлектроника

БОЛЬНО.RU 4 страница

Читайте также:
  1. 1 страница
  2. 1 страница
  3. 1 страница
  4. 1 страница
  5. 1 страница
  6. 1 страница
  7. 1 страница

Все качается. Все так зыбко. Все может рухнуть в любой момент. Я стою перед тобой и тереблю руками член. Время остановилось, оно подыгрывает нам. Я представляю тебя рядом с собой, но не здесь, а дома. Далеко, там, где теплое одеяло и огромный телевизор. Такое вот тупое человеческое счастье. Мы лежим под этим одеялом и смотрим фильм про любовь. На тебе фланелевая пижама. Я снимаю ее и целую тебя прямо в татуировку на бедре… Если я и сошел с ума, то давным-давно. Лечиться поздно. Можно умереть прямо здесь и сейчас. Это так легко. А можно выжить и изменить мир своей любовью к тебе… Но сейчас надо стать зверем! Я УЖЕ НЕ ЗНАЮ, ЧТО ЕЩЕ СЕБЕ ТАКОЕ БОЛЬНОЕ ПРЕДСТАВИТЬ, чтобы член встал! И он, родной, рос в моих грязных руках! Еще чуть-чуть, и он сможет… Давай-давай! Я лишь в паре метров от тебя. Ты в белых, очень коротких шортах, что купила в каком-то бутике на Тверской. Твоим красивым, спортивным, длинным ножкам так идут эти шорты… Рубашка разорвана. Взгляд дикого зверька – ни грамма разума. Ничего не понимаешь. Тебя выпустили из клетки и сказали: «ФАС!» Ты маленькое, царапающееся, взбесившееся животное, а я – маньяк-игрок, стою в центре круга из таких же психопатов и, размахивая членом, ору: «Я могу! У меня встал!» И эти маньяки-коллеги хлопают меня по плечу. У некоторых из них появился шанс не проиграть свои деньги. Они радуются. И я смеюсь. Держу в липких ладонях свой, как по волшебству; вставший член и кричу: «У меня встал!» – и я плачу! Смеюсь, а по щекам текут слезы. Щиплет глаза, но я ничего не могу поделать. Я смотрю, прищуриваясь, прямо в лицо Даше, показываю ей член и плачу.

– Хард-кор-секс продолжается! – кричу я, и толпа, сначала не особо дружно, но потом все слаженнее отвечает всевозможными грубостями, которые сейчас для меня звучат как песня. Пока они орут, мы живем.

Толпа вопила: «Давай, давай!» – и мы растворились в этом крике. Снежной королеве Даше и ее ручным псам ничего не оставалось, кроме как отпустить тебя, толкнуть ко мне на растерзание. И мы бросились друг на друга…

Не знаю, кончилось ли действие наркотика или к тебе пришел какой-то волшебный глюк, но ты прильнула ко мне губами. Наши языки обвились, как змеи в брачном танце. Ты была такая теплая, такая сладкая. Вся в моей крови. Мы целовались в полной тишине. Я ласкал твою шею и груди, освободив их от обрывков рубашки. Потом мы упали на грязный бетонный пол. Стало так тихо, что можно было услышать, как кто-то дрочит, не снимая штанов. Как кто-то сглатывает слюну. Как бьется сердце каждого. Оркестр из одних барабанов отбивает дробь. Грохот сердец. Я слышал, что почти каждый сделал несколько шагов к нам. Несколько маленьких, шаркающих шагов. Они подошли поближе, чтобы посмотреть на чудо: мы лежим на ледяном каменном полу и целуемся. Ты касаешься губами моих век, и мне кажется, что раны сразу же затягиваются. Целуешь в лоб, и кровь прекращает литься по тонким дорожкам морщин.

Под ребрами бьется твое сердечко. Оно как птица в клетке, ему бы на свободу, ему бы летать. Улететь далеко-далеко и никогда не опускаться на землю – здесь так грязно. Давай улетим?! Я поднял твои руки, провел по плечам большими пальцами, почувствовал колкие, маленькие волоски у тебя в подмышках. Мы перехитрили время. Пока занимаемся любовью – живем. Пока живем – занимаемся любовью. Пока любим – живем. Если любим, живем. Кто не любит, тот не живет. Так банально и так чисто. В самом грязном месте на земле, среди крови и пыли, мы нашли простую и чистую истину. Мы загнали друг друга в рамки, когда между любовью и жизнью стало возможным поставить знак равенства. Это вершина. То, о чем мечтает каждый, когда тебе двадцать пять лет, у тебя было пятьдесят любовников или любовниц, а любовь толком не приходила. Настоящей, чтобы до смерти, не было вообще. А вот теперь есть. На, бери! Я вонзаю в твою руку перьевую ручку. Теперь ты знаешь, что такое боль. Теперь посмотри мне в глаза и реши для себя, имеет ли она какое-то отношение к любви… А сердце бьется, как птичка в клетке. Сердце воскресло. Аллилуйя! Мы его подобрали, вернули на место и теперь сладко целуемся.

Я вошел в тебя. Положил твои ноги себе на плечи. Я двигаюсь. Там тепло и влажно. «Оазис» было написано у тебя на табличке… Я слушаю песенку воскресшего сердца, и твои холодные, гладкие ноги трутся о мои разодранные щеки. Твои маленькие пальчики с маникюром касаются моего порванного уха. Ты любила носить босоножки. У тебя самые красивые пальчики на ногах! Ты вообще самая красивая. В голове уже не шум, а музыка. Ты улыбаешься и говоришь: «Малыш, так хорошо. Давай чуть медленнее!» И я слушаюсь тебя. Я почти останавливаюсь. Я чуть ли не выхожу из тебя и проникаю в тебя вновь. Ты говоришь: «Малыш, мне так хорошо с тобой!» Вижу и слышу лишь тебя. Их нет. Они давно умерли, а мы живем. Ты говоришь: «Малыш, мне так грустно. А что будет потом? Давай, малыш!.. Так больно!.. Малыш, сердцу больно! Нет воздуха. Кончился совсем воздух…» Потом ты молчишь… А я лежу на тебе и плачу, потому что больше не слышу стука сердца. Потому что музыка кончилась и птичка перестала петь. Потому что теперь ничего не будет. Я не могу остановиться, слезы текут. Глаза щиплет от соленой воды. Грудь сжимается и разжимается. Воздух с силой входит в легкие. Я хватаю предательский воздух зубами и кричу что-то невнятное: «Тук-тук-тук, была песня и кончилась! Тук-тук-тук. Музыки больше не будет, потому что ХОЛОДНО!»

Кто-то пытается оторвать меня от тебя. Я луплю его ногой. Уже несколько рук вцепляются в мои плечи, разлучая нас. Я вскакиваю и с ревом бросаюсь в толпу. Хватаю кого-то за горло, бью в переносицу кулаком. Нос трещит, кровь брызгает ИМ в лица. А я продолжаю дубасить всех, до кого дотягивается рука или нога. Вкладываюсь изо всех сил. Кто-то сбивает меня с ног. Плавающая камера. Это такое ЕВРОПЕЙСКОЕ кино. ДОГМА. Тут никогда не знаешь, чем все закончится, и понятия не имеешь, к чему все это вообще. Здесь любят всяких извращенцев, и камера шатается, как пьяная. Это такое кино… «Кина не будет – электричество кончилось!» Чем-то металлическим по голове, сильно, глубоко… И приходит темнота – липкая и соленая.

 

Иногда просыпаешься утром и не можешь понять, сон ли это или все было на самом деле. Когда сны так правдоподобны, что на время способны заместить реальность, заставить тебя напрягаться, соображать, что тебе все-таки приснилось, а что было на самом деле. Хорошо, если привиделось нечто доброе, красочное, эротическое, а если жестокий кошмар? Из тех, что снятся зимой, когда лежишь один дома с ангиной. Открываешь глаза и думаешь, что жизнь кончилась, потому что все близкие погибли и ты остался совсем один. А реальность подыгрывает – на кухне капает вода из крана, а в комнате стоит мертвая, злая тишина. И не дай бог в такую минуту зазвонить телефону! Сердце уйдет в пятки, потому что в этот момент ты уверен в том, что звонить уже некому, а значит, этот звонок может принести лишь известие еще об одной гибели твоей. Страшно. Но все меняется. Берешь трубку потной рукой. Подносишь к уху, и мир, выстроенный ночным кошмаром, рушится. Родной голос интересуется твоим состоянием, обещает примчаться сразу после работы, заехать в аптеку за новым чудодейственным лекарством, которое уж точно поможет. И нет больше страхов. Шаг за шагом тени отступили, и в окошко снова светит солнце.

 

Очнувшись в салоне «Мерседеса», я молил Бога о том, чтобы все случившееся оказалось лишь страшным сном. Чтобы прямо сейчас застрекотал телефон, я сунул ноги в тапочки и побрел в коридор. Чтобы из трубки раздался твой голос. Но телефон не звонил, и будильник тоже. А боль была настоящей. Голова просто раскалывалась. На затылке вздулась огромная шишка. Некоторое время я лежал и делал вид, что нахожусь в отключке. Но потом застонал, тем самым выдав себя. Рядом сидела Даша. За рулем был тот самый крепкий парень, рядом с ним сидел второй, помоложе. Лица не меняются. Лишь те два пижона, что приезжали в деревню на «Лендкруйзере», остались для меня загадкой. «Мерседес» несся по узкой дороге. Обилие встречных грузовых машин подсказывало мне, что едем в сторону большого города. Наверное, скоро будем в Москве. И что? Меня не убьют? Посадят на самолет и отправят домой? Нет, так не пойдет. Для нас с тобой это путешествие должно закончиться одинаково. Я попытался сесть ровно. Боль, словно огромной швейной иглой, тут же пронзила все мое тело. Слезы полились из глаз, но я все-таки смог приподняться. Даша внимательно посмотрела на меня. Потом не выдержала:

– Ну и шоу же вы устроили… Я много чего видела, но вам надо лечиться! Это не порно! Это дурка.

– Зачем вы накачали ее наркотиками? Хотели срубить лишних денег на ставках, так попросили бы нас, мы бы вам такое шоу устроили… Безо всяких наркотиков… У нее сердце не выдержало… Теперь и меня тоже убейте. Я не хочу возвращаться…

Мне хотелось быть похожим на героев фильма о Джеймсе Бонде. Храбрым и дерзким. Хотелось говорить Даше правду сильным и уверенным голосом. Но на самом деле получалось лишь поскуливать что-то невнятное. Кажется, она понимала лишь половину моих слов. У меня не хватало трех передних зубов (видимо, после удара по голове меня еще немного попинали ногами), а губы раздулись.

– Замолчите! Мы хотели бросить вас там, но решили довезти до больницы. Под присмотром врачей вы придете в себя и потом самостоятельно улетите домой. Были и более радикальные мысли насчет вас, но тогда доверие к нашему бизнесу было бы подорвано. Хотя после всех ваших выходок его и так осталось не много.

 

Я подумал, как все-таки это ужасно. Тебя больше нет. А я остался здесь. Меня вылечат, и я буду вечно мучиться от вины и страха. Я буду жить вечно! И самое страшное для меня наказание – жить без тебя. Если уж эти выродки не убили меня, то и ангел смерти пролетит стороной…

 

– А где она? – Длинные предложения я произносить все еще не мог.– Где тело девушки? Мне оно нужно.

Слушай, козел! Ты нас уже достал! – вдруг отозвался «бычок» с пассажирского сиденья. – Я много ублюдков на веку повидал, но таких, как ты, вижу впервые. Тебе мало, тварь, что ты ее удавил, так ты еще и над трупом надругаться хочешь?! Толик у нас тоже этих сук мочит, но у него работа такая.– Он ткнул пальцем в водителя. – У него к ним ничего личного. Просто сделал дело и ушел. А ты, скотина, никак успокоиться не хочешь. Уж как я тебя, суку, пиздил, как я тебя, гада, мочил в том подвале, а эта,– он кивнул в сторону Даши,– кричала: «Не надо его бить! Не велено!» Да всем по хуй! Зарыли бы, и все. Вот скоро остановимся бабу эту хоронить, и, если ты, сука, не заткнешься, я тебя рядом с ней положу!

Я заткнулся, но не потому, что испугался. Напротив, даже обрадовался. Теперь есть шанс остаться с тобой навсегда. Я заткнулся потому, что должен был переварить свалившуюся на меня информацию. Во-первых, этот молчаливый здоровяк за рулем и есть тот самый Игрок, которого мы с тобой мечтали удавить. Во-вторых, он вовсе не маньяк, а просто выродок-садист, который делает все за деньги. Безмозглый исполнитель. В-третьих, «не велено». Кем? Кем-то большим и важным, кто рулит деньгами? Тем, кому звонила Даша? Головоломка, но я понимал, что мне ее никогда не разгадать, да и не нужно. Ты хотела удавить Игрока. И вот мы добрались до него. Мы вместе с ним едем в одной машине. Ты лежишь в багажнике, а я сижу здесь рядом с Дашей. Ты мертва, а я почти мертв. «Почти» означает, что я что-то еще могу.

И я смог. Я сидел тихо-тихо, как будто я действительно испугался, а потом собрал все оставшиеся силы и дернулся вперед. Все произошло так быстро, что никто не успел ничего понять. Я и сам ничего не понял. Я просто сидел и смотрел на пролетавшие мимо груженые КамАЗы, а потом рванул вперед и крутанул руль. Игрок не смог меня остановить. Машина вылетела на встречную полосу и в то же мгновение врезалась в мчавшийся на полной скорости грузовик. Удар, и опять темнота… Ничего, я уже привык.

 

Ангел смерти пролетел мимо, лишь слегка коснувшись крылом. Теперь я буду жить вечно, и эта жизнь будет моим наказанием. Как Прометею послали вечную муку – орла, клюющего печень, так и мне – занозу в сердце.

 

Я вылетел через лобовое стекло и поэтому выжил. Все остальные, если не умерли сразу, то сгорели чуть позже в огне. Сумка с деньгами тоже сгорела. Я вытащил только тебя, положил твой измученный труп на плечо и отполз в сторону, а в это время сзади прогремел взрыв. Потом я долго сидел на обочине, положив безжизненное тело к себе на колени. Так мы и сидели вдвоем, пока не приехала «скорая помощь» и менты. Я рассказал им всю правду, и меня избили, правда, не очень сильно. Поколотили немножко дубинками через газеты и посадили в одиночку, испугавшись, что меня – извращенца – задушат сокамерники. Ангел смерти был с ними заодно. Они подыграли ему – вначале спасли мне жизнь, а потом и вовсе отпустили на свободу, потому что сажать меня в тюрьму было, в принципе, не за что. А у нас ведь просто так не сажают в тюрьму?

 

Теперь у меня ничего нет… На работу никуда не берут, все друзья отвернулись, потому что за те два месяца, которые я провел в тюрьме, пока шло следствие, эта история обросла невероятным количеством наводящих страх слухов. Ну и хрен с ним! Может, хоть теперь я сдохну. Вот сижу и пишу тебе письмо. Пишу, потому что не могу больше молчать, потому что я должен рассказать тебе правду: как все было на самом деле и зачем… Чтобы хотя бы ты меня поняла, ощутила мою боль. Все, что было в моем сердце, я выложил тогда на эти листы бумаги. Все свои мысли и чувства, без лжи и фальши. Думал, что станет легче. Не стало.

 

Ежегодно почти десять тысяч человек пропадает без вести… В их числе молодые девушки, среди которых наверняка есть и те, что заканчивают свою жизнь на бетонном полу в луже крови во имя всеобщего безумия клерков, которым все время МАЛО. Зайдите в интернете на сайт, посвященный пропавшим без вести, или наберите в поисковиках: «Ушла из дома и не вернулась»… Всмотритесь в лица девушек со дна моей красной дорожной сумки… Им всем около двадцати, и каждая из них о чем-то мечтала… Как и мы с ТОБОЙ, когда прогуливались мимо зеленых дворцов… И птицы срывались в небо по сигналу пушки.

 

Теперь я не читаю газет: боюсь увидеть твое лицо в криминальной хронике. Боюсь, что сейчас какой-то сука-журнал юга напишет об очередной жертве Игрока и я узнаю в этом безобразном черно-белом снимке твое лицо.

 

Если на душе плохо, надо писать письма… Писать письма тому, кто их никогда не сможет прочесть. Выносишь всю свою боль и страдания на бумагу, и сразу становится легче. Так ты выпускаешь своих демонов на прогулку. Кто знает, может, им понравится гулять, и они больше никогда не вернутся…

Можно написать такое письмо-откровение и сразу же убрать его в самый дальний ящик стола. Если кому-то в руки попадет эта дребедень, призраки поселятся и в ЕГО сердце. Прячь эти листы. Но никогда не сжигай. Сжигая свои мысли, сожжешь часть своего сердца. Просто напиши такое письмо тому, кто его никогда не получит. Я писал это письмо тебе. А потом подумал: «Ну почему же? Эту историю должны узнать многие!» И теперь кто-то незнакомый читает эти строки, обращенные к самому близкому мне существу, и не понимает, что только что впустил в свою душу моих демонов. Теперь они будут жить ТАМ, а мне станет немного легче…

Может быть, когда-нибудь я смогу дышать воздухом и не чувствовать в нем твоего запаха, закрывать глаза и не видеть твоей улыбки. Может быть, когда-нибудь все мои демоны разбредутся по свету и оставят меня в покое…

 

Мне намного лучше, потому что теперь не только мне одному БОЛЬНО!

2003 г.

 


Дата добавления: 2015-07-11; просмотров: 60 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
БОЛЬНО.RU 3 страница| РАЗОРВАННОЕ НЕБО

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.011 сек.)