Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Религия и наука

Читайте также:
  1. I.1.6. Философия и наука
  2. IX.1. Что такое наука?
  3. IX.2.Наука как особый вид деятельности
  4. IX.9.Наука и религия
  5. VIII. ЙОГА И РЕЛИГИЯ
  6. XIV. СВЕТСКИЕ НАУКА, КУЛЬТУРА, ОБРАЗОВАНИЕ
  7. Аннотация - краткая характеристика документа с точки зрения его назначения, содержания, вида, формы и других особенностей. Применяется в изданиях по общественным наукам.

Я не пытаюсь изменить ничью религию — Я всей душой на стороне любой религии, если она с уважением относится к представителям иных религий — Еще об ограниченности — Каждые 2000 лет на Землю приходит новый Спаситель — Пожалуйста, не пишите мне писем!

ГЛАВА 1 ПРИШЕСТВИЕ МИРОВОГО ВОЖДЯ

Заросли высоких сорняков на краю грязного пустыря слегка раскачивались на ветру. По краям тротуара рос дикий щавель с широкими, неровными по краям листьями, и оттуда во мрак темной улицы внимательно вглядывалась пара немигающих зеленых глаз. Медленно и очень осторожно с нечетной стороны улицы появился худой рыжий кот. Он остановился и внимательно понюхал воздух, выискивая в нем запахи других животных. Друзья — у него их не было, ведь коты, которые жили на ЭТОЙ улице, вели полуподпольный образ жизни и на них всегда поднималась рука всякого встреченного ими существа.

Убедившись наконец, что все в порядке, он прошел к центру проезжей части, и, усевшись там, начал тщательно приводить себя в порядок. Застыв с поднятой к небу левой ногой, он долго и терпеливо занимался собой. Он остановился на мгновение, чтобы перевести дыхание, и посмотрел на уходя­щую вдаль мрачную улицу.

Грязные кирпичные дома из какой-то другой эры. Оборванные занавески на грязных и запыленных окнах с шелушащейся краской и гниющими ставня­ми. Откуда-то донеслось резкое шипение полусломанного приемника и сразу же смолкло, словно успев лишь выкрикнуть проклятие в адрес тех, кто осуж­дает громкую музыку.

Кое-где вспыхивали желтым призрачным светом уличные фонари, чудом уцелевшие от камней, которые, забавляясь, постоянно швыряет в них местная детвора. Места, где большинство фонарей было разбито, окружали большие пятна темной тени. Рыжий кот снова занялся своим туалетом, абсолютно равнодушный к отбросам, разбросанным по тротуару. Издалека, из «лучшего» района, доносился приглушенный звук интенсивного дорожного движения, а небо отражало свет множества неоновых огней. Но здесь, на этой улице, все заброшено и мрачно — это улица безнадежности.

Внезапно кот насторожился, поднял уши, направил взгляд во тьму, его мышцы приготовились к моментальной и точной работе. ЧТО-ТО привлекло его внимание. Вскочив на ноги, он издал предупреждающее Ш-Ш-Ш и сразу же скрылся меж двух домов. Еще некоторое время на улице все оставалось как обычно: капризный вопль больного ребенка, мужчина и женщина, спорящие громкими утробными голосами, и отдаленный скрип тормозов, внезапно раз­давшийся на одной из соседних улиц.

Наконец донеслись звуки неуверенных, медленных, шаркающих шагов — не пьяного, нет, хотя это было бы вполне нормально для такого района! — но запинающиеся шаги человека в возрасте, шаги того, кто устал от жизни, шаги того, кто все еще хватался за тончайшую ниточку жалкого и неуверенного существования. Шарканье приближалось, слышалось поскрипывание санда­лий. Темная бездна мрачной улицы, лишь кое-где освещенная редкими улич­ными фонарями, почти не просматривалась. По краям освещенных пятен слабо двигались густые тени, появлялись и снова исчезали во тьме.

Как только показалась согнутая фигура человека, послышался свистящий звук астматического дыхания. Внезапно шаги смолкли и раздался хриплый звук тяжелого отхаркивания, сопровождаемый болезненным свистом дыха­тельного спазма. Затем, после тяжелого вздоха, вновь — звук нетвердых ша­гов.

Из темноты улицы появилась туманная беловатая тень, которая остано­вилась у слабо вспыхивающего уличного фонаря. Пожилой человек в грязных белых одеждах и плетеных сандалиях на ногах, наклонившись рассматривал землю прямо у своих ног. Шагнув, он нащупал и поднял сигаретный окурок, валявшийся в сточной канаве. С собой он тащил какую-то ношу, и когда на нее упал свет, стало ясно, что это плакат с грубо выведенными словами: «Покайтесь, покайтесь, близится Второе Пришествие Господа, покайтесь». Расп­рямляясь, он сделал еще несколько шагов и с болезненным кряхтением спус­тился на несколько ступеней вниз к полуподвальной квартире.

— Не понимаю, зачем ты этим занимаешься, Берт, на кой тебе это нужно? Над тобой только дети и смеются. Брось все это, а?

— Ох, Мади, мы все чем-нибудь занимаемся. Конечно, я мог бы работать где-нибудь, ну выращивать что-то, ну и что? Ну протянул бы на этом немного дольше.

— Немного — это уже кое-что, Берт, ведь тебе сейчас восемьдесят один, и пора это бросать, говорю тебе, ты же умрешь на улице.

* * * * *

Старая покойницкая неярко освещалась лучами послеполуденного солн­ца. Свежий лак вернул к жизни ставшую ветхой древесину. Дальше вдоль дороги стояла древняя, серого камня, церковь святой Марии, имевшая вид основательный и благообразный. Массивная, окованная железом дверь в этот час была открыта настежь в ожидании прихожан к вечерней службе. Ввысь несся звон колокола с его извечным призывом:

«Спешите, спешите, не то будет поздно».

Двор храма запечатлел вековую историю: громадные надгробия дней ми­нувших с их архаическими надписями, каменные скульптуры ангелов с расп­ростертыми крыльями. То тут, то там лежали расколотые мраморные колонны, напоминавшие об угасшей в самом расцвете жизни.

Изменчивые лучи света, иногда прорывавшиеся сквозь внезапно затянув­шие небо облака, освещали древний храм и оживляли грязные стекла призрач­ными бликами. Тень от башни, построенной в виде замка, простиралась над могилами тех, кто умер много лет назад.

В этот час в церкви, оживленно разговаривая, начинали собираться люди, одетые в свои лучшие воскресные костюмы. Маленькие дети по пятам следо­вали за родителями, очень гордые и важные в своих праздничных нарядах и стесняющиеся чисто вымытых лиц. Старый церковный служитель, высохший и малорослый, прежде чем удалиться в прохладный сумрак церкви, беспокой­но посмотрел на дорогу.

Из-за каменной стены донесся взрыв смеха, исходящий от Пастора и его приятеля, тоже духовника. Огибая древние надгробия, они шли по особой тропинке, ведущей прямо к ризнице. Вскоре показались дети и жена Пастора, направляющиеся по дороге к главному входу, чтобы смешаться с толпой вхо­дящих.

Высоко в воздухе все еще разносился звон колокола, подгоняя опоздав­ших и упрекая безбожников. Вскоре толпа стала редеть, превратилась в ручеек, который постепенно иссяк. Церковный служитель выглянул снова и, никого больше не видя, притворил главную дверь.

Внутри царила атмосфера доброжелательности и приветливости, обыч­ная для старых храмов любого вероисповедания. Мощные каменные стены возносились вверх и заканчивались массивными перекрытиями. Сквозь запы­ленные окна лился солнечный свет, покрывая призрачными и изменяющими­ся узорами бледные лица собравшихся. С хоров доносились успокаивающие напряжение звуки гимна, история которого затерялась во мгле старины. Звук последнего удара колокола все еще разносился эхом по окрестностям, когда дверь тихонько скрипнула и звонари вошли в неф храма, чтобы найти себе места на скамье.

Мелодия органа внезапно изменилась. Люди замерли в атмосфере ожида­ния, а из глубины церкви доносились приглушенные звуки легкой суматохи. Потом раздались шаги множества ног, шорох одежд, и скоро показались пер­вые мальчики-певчие, поднимающиеся в боковой неф храма, чтобы занять свои места в хоре. Послышалось обычное в таких случаях ерзание и бормота­ние паствы, приготовляющейся к началу службы.

Чтец монотонно забубнил, читая Святое Писание, как он всегда это делал, автоматически — без единой мысли. Позади него стоял мальчик-хорист с резиновой лентой и несколькими бумажными шариками, готовый поразв­лечься.

— Ох! — невольно воскликнула первая жертва.


Дата добавления: 2015-10-21; просмотров: 52 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: У Баттеркап есть собственное мнение на этот счет, и, думаю, оно совпадает с моим. | Сотня мужчин может разбить бивак, | Если он хороший работник, он еще порекомендует вам множество других книг на эту же тему. | Пересчитав число букв в имени John Wilks Booth, вы обнаружите, что их пятнадцать, и нетрудно убедиться в том, что их столько же в имени Lee Harvey Osvald. | Лежа в надвигающихся сумерках, Старый Человек думал обо всем этом, думал о своей жизни в Монреале и о том, как они вынуждены были его покинуть еще до окончания срока договора. | Я не советую вам, дорогие читатели, тратить время на эту пустую болтовню, потому что это действительно пустая болтовня и ничего больше. | Вы пишете, что, по Вашему мнению, марионетка теряет личную тождественность. Но если Вы немного подумаете, Вам станет ясно, что это совсем не так. | Снег быстро таял. Стояла весна, начало весны, но солнце садилось рано и стаи птиц спешили по домам, пока еще не исчезли его последние лучи. | Здесь же леди Тэдди и Клео затеяли свою вечернюю игру, гоняясь за своей любимой игрушкой, и это была славная мягкая игрушка, сделанная из куска старого шерстяного платья. | Еще дальше на Востоке маленькая группа старых Астрологов — как и Три Мудреца древности — обращались к звездам и изумлялись увиденному. |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Вот, наконец, мы и подошли к моменту, когда можно написать| Органист-хормейстер очень медленно повернулся на скамейке у органа и остановил на провинившемся такой грозный взгляд, что тот уронил резинку и беспокойно заерзал на месте.

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.006 сек.)