Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Мая 1848 г

Новая квартира Герцена рядом с недавно построенной Триумфальной аркой. Герцен и Коля. Герцен, в приподнятом настроении, прижимает ладони Коли к своему лицу.

Герцен. Vive la Re-pub-lique, Ко-ля! (Обращаясь к Натали.) Где ты взяла флаг? Наташа. Так теперь все носят!

Натали и Наташа находятся в состоянии той восторженной, романтической дружбы, когда все окружающее или радостно, или очень смешно, или переполнено чувством.

Натали. Это тебе. Подарок от Наташи.

Герцен. Ну… спасибо.

Натали снимает «шаль» и преподносит ее Герцену. Теперь она полураздета, но обнажены только ее плечи и руки.

Где же твоя одежда?

Наташа. На мне.

Натали. Бедняжка пришла вся мокрая, я ей говорю…

Наташа. «Немедленно раздевайся!»

Натали. И заставила надеть мое платье.

Герцен. Понятно. Я и не подозревал, что у тебя осталось только одно платье. Мне всегда казалось, что у тебя там целое ателье.

Натали. Мне хочется, чтобы она пахла мною, а у меня был ее запах.

Наташа. Ты пахнешь камелиями…

Натали вдыхает порывисто и самозабвенно запах волос Наташи.

Натали. Россия!

Входит мать.

Мать. Натали! А если войдет прислуга?! (Берет Колю.) Посмотри на свою ужасную мать… Если при Республике все себя так ведут… (Натали.) Тебе письмо.

Наташа. Это от меня!

Натали берет письмо у матери. Натали и Наташа горячо обнимаются. Бенуа, лакей, со снисходительным видом впускает Сазонова. Герцен спешно накидывает флаг на Натали.

Сазонов. Citoyens! – наконец-то вы вернулись…

Натали и Наташа с радостным визгом убегают. Мать принимает поклон Сазонова.

Мать. Мы вернулись десять дней тому назад. (К Бенуа по-французски.) Распорядитесь, чтобы детям накрыли ужин в детской комнате…

Бенуа отвечает ей изысканным поклоном – как положено между аристократами – и уходит.

Новый слуга еще больше задается, чем прежний. Тот в разговоры пытался вступать, а у этого такой вид, будто он меня собирается на танец пригласить. Пойдем, Коля, вам с Татой пора ужинать. (Она уходит вместе с Колей. Забывает взять его волчок.)

Герцен. Труднее всего было привыкнуть к французской прислуге. Я знал, что их нельзя продавать, но кто бы мог подумать, что они начисто лишены призвания.

Сазонов. А кто эта молодая?…

Герцен (легко). Моя жена влюблена… В Наташу Тучкову. Мы познакомились с ее семьей в Риме. В Москве они живут по соседству с Огаревым.

Сазонов. Нашли время ездить в Италию! Тут делается история. Российское правительство в тупике. Если они не хотят оказаться изгоями Европы, им придется сделать некий жест.

Герцен. О, они его сделают! Отменят казакам отпуска, и царь Николай останется последним законным правителем среди трусов и конституций.

Сазонов. Неужели ты не понимаешь? Пришло наше время. России понадобятся либеральные и образованные чиновники, люди с европейским опытом. Правительство поневоле обратится к нам.

Герцен. К нам с тобой?

Сазонов. Ну, к нашему кругу.

Герцен (смеется). И какое же министерство тебе по душе?

Сазонов. Можешь смеяться… Только поле деятельности теперь куда шире, чем твои статейки в «Современнике».

Герцен. Сегодня рабочие идут к Национальной ассамблее. Посмотрим, поведет ли себя по-республикански избранное ими правительство.

Они уходят.

Происходит переход – несколькими часами позже за окном шум уличных беспорядков. Бенуа вводит Тургенева.

Бенуа. Барон скоро придет.

Входит Герцен, усталый и сердитый.

Герцен (обращаясь к Бенуа). Du vin.[48]

Бенуа выходит.

Ну, что ты теперь скажешь о своей демократической республике?

Тургенев. Моей? Я всего лишь турист, как и ты. Ты бы парижан спросил, что они думают. Самое поразительное, что понять их совершенно невозможно. Они вели себя так, будто купили билеты на представление, чтобы посмотреть, чем все кончится. Повсюду крутились продавцы лимонада и сигар, очень довольные; словно рыбаки, вытягивающие богатый улов… Национальная гвардия выжидала, чтобы посмотреть, на чьей стороне сила, а потом набросилась на толпу.

Герцен. Толпу? Рабочие шагали под своими знаменами.

Тургенев. Да, а потом они вломились в Национальное собрание и потребовали самороспуска законно избранного парламента, который пришелся им не по вкусу. Это был бунт, но порядок восторжествовал.

Герцен. Тургенев! Ты мне говоришь о вкусе? Республика ведет себя как монархия, которую она сменила не потому, что кого-то подводит вкус. Это республика только с виду; только по риторике: «Vive la République!» Оказывается, существование республики делает революцию ненужной. Более того – нежелательной. Зачем делиться властью с невеждами, которые строили баррикады. Ведь они слишком бедны, чтобы с ними считаться. Только не думай, что сегодняшним днем все и кончится. Когда с этого котла сорвет крышку, разнесет всю кухню. Когда рабочие повышибают двери и возьмут власть, все твои культурные ценности и тонкости, которые ты называешь торжеством порядка, сожгут в печи или отправят в выгребную яму. Пожалею ли я о них? Да, пожалею. Но раз мы вкусно поужинали, нечего жаловаться когда официант говорит: «L'addition, messieurs!»[49]

Тургенев. О Господи… Грехи Второй республики не стоят этой мести поваров и официантов. Временное правительство обещало выборы. Выборы состоялись. Впервые в истории проголосовало девять миллионов французов. Да, они голосовали за роялистов, рантье, адвокатов… и за жалкую кучку социалистов, чтобы другим было кого пинать. Кто-то недоволен? Что ж, переворот, организованный рабочими, и здоровая доза террора исправят дело. Тебе бы быть министром парадоксов и отвечать за вопросы иронии. Герцен, Герцен! Несмотря на всю продажность, которую мы видим, Франция остается высшим достижением цивилизации.

Натали и Наташа входят с Георгом, который лишился бороды, усов и чувства собственного достоинства.

Герцен (удивлен). Да?…

Тургенев. Это Гервег, он вернулся из Германии. Без бороды.

Следом входит Бенуа с бокалами вина.

Герцен. Ach, mein armer Freund…[50]

Натали. За его голову была назначена награда!

Герцен обнимает Георга, который начинает рыдать.

Герцен. Trink enen Schluk Wein. Du bist ein Held![51]

ГерценподаетбокалГеоргу. Тургенев, Наташа и Натали берут бокалы с подноса.

(Поднимая тост.) Auf die Revolution in Deutschland![52]

Георг. Danke schoen, danke… (Поднимаябокал.) Auf die Russische Revolution… und auf die Freundschaft![53]

Натали. За дружбу!

Наташа. И за любовь!

Тургенев (поднимая тост). Vive la République![54]

Герцен (поднимаятост). A bas les bourgeois! Vive le prolétariat![55]

Бенуа выходит с чуть заметным выражением страдальческого упрека.

Mille pardons, Benoоt.[56]

Георг снова начинает плакать. Натали его утешает.


Дата добавления: 2015-10-21; просмотров: 54 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Весна 1836 г | Декабрь 1836 г | Февраль 1837 г | Апрель 1838 г | Июль, 1840 г | Весна, 1843 г | Осень 1844 г | Лето 1846 г | Июль 1847 г | Сентябрь 1847 г |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Март 1848 г| Июня 1848 г

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.007 сек.)