Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Тренировочный зал 3 страница

Читайте также:
  1. A B C Ç D E F G H I İ J K L M N O Ö P R S Ş T U Ü V Y Z 1 страница
  2. A B C Ç D E F G H I İ J K L M N O Ö P R S Ş T U Ü V Y Z 2 страница
  3. A Б В Г Д E Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я 1 страница
  4. A Б В Г Д E Ё Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я 2 страница
  5. Acknowledgments 1 страница
  6. Acknowledgments 10 страница
  7. Acknowledgments 11 страница

Двое мужчин носили странную одежду. Брюки, которые сидят слишком хорошо, куртки, сплошь покрытые карманами и маленькими блестящими кусочками металла. У обоих были шляпы, хотя один сдвинул свою на спину, оставив висеть на тонком кожаном ремешке. Мужчины болтали. Они не носили бород, как мужчины её Народа. А их волосы были темнее.

Одна из женщин Народа подобралась к ней слишком близко, и Малидра шикнула на неё. Женщина сверкнула глазами, но отодвинулась. Малидра держалась на границе света. Светоносные не могли её увидеть. Их странные светящиеся шары мешали ночному зрению.

Она обошла их огромный фургон. У них не было лошадей. Только фургон, достаточно большой, чтобы вместить с дюжину человек. Днём он двигался с помощью магии - на колёсах размером почти в рост Малидры. Она слышала шепотки, обрывки новостей из сообщений Народа, что на востоке Светоносные строят огромную дорогу. Она пройдёт прямо через Пустыню. Её делали с помощью укладки необычных кусков металла. Они были слишком крупными, чтобы их можно было поднять, хотя Джошем нашёл и показывал ей большой гвоздь. Он обдирал с его помощью мясо с костей.

Малидра уже давно не ела досыта. Прошло уже два года с тех пор, как они убили того спящего торговца, но девушка всё ещё помнила устроенный ими пир. Они перерыли все его запасы и наелись так, что заболел живот. Такое странное чувство. Дивное и болезненное.

Большинство Светоносных для неё были слишком осторожны, чтобы их удалось убить во сне. Малидра не осмелилась бы столкнуться с ними лицом к лицу, когда они бодрствуют. Они могут уничтожить подобных Малидре одним только взглядом.

Нервничая, они вместе с парочкой людей из Народа прокрались вокруг фургона и приблизилась к нему сзади. Светоносные бросили здесь остатки трапезы. Она ринулась вперёд и начала рыться в мусоре. Здесь было несколько кусочков мяса с полосками сала. Она нетерпеливо схватила их, прижимая к себе, пока не увидели остальные, и сунула их в рот. Она чувствовала, как на зубах скрипит песок, но мясо было пищей. Она поспешно продолжила рыться в мусоре в поисках чего-нибудь ещё.

Вдруг её ослепил яркий свет. Она застыла с занесённой ко рту рукой. Другие двое людей Народа закричали, и бросились наутёк. Она попыталась убежать следом, но споткнулась. Затем раздался шипящий звук - сработало оружие одного из Светоносных - и что-то полоснуло её по спине. Ощущение было такое, будто в неё попал небольшой камень.

Она рухнула на землю, и её пронзила внезапная острая боль. Свет потускнел. Она моргнула, пытаясь восстановить зрение, даже почувствовав, как жизнь покидает её, утекая между пальцев.

- Я говорил тебе, - произнёс голос. Свет пересекли две тени. Ей нужно бежать! Она попыталась подняться, но смогла только слабо дёрнуться.

- Кровь и пепел, Флен, - сказал второй голос. Перед ней опустилась неясная тень. - Бедняжка. Почти ребёнок. Она не сделала ничего плохого.

Флен фыркнул в ответ.

- Ничего плохого? Я видел, как эти твари пытались перерезать горло спящему человеку. И всё ради мусора. Проклятые паразиты.

Другая тень посмотрела на неё, и она заметила мрачное лицо. Мерцающие, словно звёзды, глаза. Человек вздохнул, поднимаясь.

- В следующий раз мусор будем закапывать.

Он отступил назад к свету.

Второй мужчина, Флен, стоял и смотрел на неё. Неужели это её собственная кровь? На её руках, тёплая, словно нагретая на солнце вода.

Смерть её не удивила. В какой-то мере, она ждала её прихода большую часть своих восемнадцати лет.

- Проклятые Айил, - произнёс Флен, когда её взгляд потух.

* * *

Нога Авиенды опустилась на мощёную плиткой площадь Руидина, и девушка потрясённо заморгала. Солнце уже переместилось по небу. Прошло несколько часов.

Что произошло? Это было так реально, как и видение прошлого её народа. Но это не имеет смысла. Может, она попала в далёкое прошлое? Это было похоже на Эпоху Легенд. Странные предметы, одежда, оружие. Но там была Пустыня.

Она могла отчётливо вспомнить всю жизнь Малидры. Она могла вспомнить годы голода, рытья в отбросах, ненависти к Светоносным и страха. Она помнила свою смерть. Тот ужас, что она пережила, оказавшись в ловушке, и истекая кровью. Тёплая кровь на руках...

Авиенда прижала ладонь ко лбу - она была выбита из колеи, и её мутило. Не из-за пережитой смерти. Всё рано или поздно просыпаются ото сна, и хоть она и не стремится к этому, но и не боится. Нет, самым ужасным в видении было полное отсутствие чести. Убивать людей ночью ради еды? Копаться в отбросах, чтобы достать какое-то грязное недоеденное мясо? Носить лохмотья? Она была больше похожа на животное, нежели на человека!

Лучше умереть. Конечно же, это не могли быть предки айильцев, даже очень древние. Айил в Эпоху Легенд были мирными слугами, их уважали. Как они могли превратиться в падальщиков?

Возможно, это была какая-то крохотная группа Айил. Или, возможно, тот мужчина просто ошибся. Мало что можно было понять после одного видения. Почему ей показали именно его?

Она сделала нерешительный шаг в сторону от стеклянных колонн, но ничего не произошло. Больше видений не было. Взволнованная Авиенда направилась прочь от площади, но вскоре замедлила шаг.

Девушка нерешительно повернулась назад. Колонны стояли в тускнеющем свете, тихие и одинокие; казалось, они гудели от какой-то невидимой энергии.

Есть там что-то ещё?

Казалось, это видение никак не связано с увиденным ею ранее. Если она пройдёт через колонны ещё раз, увидит ли она то же, что уже видела? Или… возможно, она что-то изменила с помощью своего Таланта?

Столетиями с момента основания Руидина эти колонны показывали айильцам то, что они должны знать о себе. Их построили Айз Седай специально, так? Или же они просто оставили здесь этот тер’ангриал и позволили ему работать, как ему вздумается, подразумевая, что он дарует мудрость?

Авиенда прислушалась к шелесту листьев Авендесоры. Колонны бросали ей вызов подобно вражескому воину с копьём в руке. Если она пройдёт в их центр ещё раз, возможно, она никогда оттуда не выйдет; никто ещё не входил в этот тер’ангриал дважды. Это было запрещено. Одно путешествие сквозь кольца и одно - через колонны.

Но она явилась в поисках знаний. Без них она отсюда не уйдёт. Авиенда повернулась и, сделав глубокий вдох, подошла к колоннам.

Она сделала шаг.

* * *

Её звали Норлиш. Она прижимала к груди своего младшего ребёнка. Сухой ветер трепал её шаль. Её малыш, Гарлван, захныкал, но она успокоила его, так как её муж разговаривал с чужеземцами.

Деревня чужеземцев располагалась неподалёку, в предгорье, и состояла в основном из хибар. Чужаки носили крашеную одежду, странного покроя брюки и рубашками с пуговицами. Они приехали за рудой. Насколько высоко могут цениться камни, раз люди приехали жить сюда, по эту сторону гор, вдали от своих легендарных земель, полных воды и плодов? Вдали от своих домов, где свет горит без свечей, а фургоны движутся без помощи лошадей?

Её шаль соскользнула, и она подтянула её обратно. Ей нужна была новая; эта уже истрепалась, а у неё не осталось ниток для заплат. Гарлван снова захныкал, а её второй и последний оставшийся в живых ребёнок - Мейзе - держалась за её юбку. Мейзе уже несколько месяцев молчала, с тех самых пор, как её старший брат умер от долгого пребывания на солнце.

- Пожалуйста, - говорил её муж Металан чужеземцам. Их было трое, двое мужчин и женщина, все носили брюки. Суровый народ, не похожий на других иноземцев с их тонкими чертами и слишком дорогой шёлковой одеждой. Озарённые Светом, как иногда те себя называли. Эти трое выглядели попроще.

- Пожалуйста, - повторил Металан. - Моя семья…

Он был хорошим человеком. Или был раньше, когда был способным и сильным. Сейчас, казалось, от него осталась всего лишь оболочка того прежнего человека. Его щёки ввалились. Когда-то полные жизни голубые глаза теперь большую часть времени смотрели рассеянно, загнанно. Этот взгляд появился после того, как за восемнадцать месяцев у него на глазах умерли трое его детей. Хотя Металан и был на голову выше любого из чужестранцев, казалось, он пресмыкается перед ними.

Главный среди чужестранцев - человек с густой бородой и большими честными глазами - покачал головой. Он вернул Металану мешок с камнями.

- Императрица Воронов, да живёт она вечно, это запрещает. Никакой торговли с Айил. Нас могут лишить всех прав всего лишь за один разговор с вами.

- Нам нечего есть, - сказал Металан. - Мои дети голодают. В этих камнях содержится руда. Я знаю, что вы ищете именно это. Я потратил несколько недель на то, чтобы их собрать. Дайте нам немного еды. Хоть что-нибудь. Пожалуйста.

- Прости, друг, - ответил главный чужестранец. - Это не стоит проблем с Воронами. Ступайте своей дорогой. Мы не хотим неприятностей.

Сзади подошли несколько чужестранцев, один нёс топор, двое других - шипящие палки.

Её муж устало сгорбился. Долгие дни путешествия, недели поиска камней. И всё впустую. Он развернулся и пошёл обратно к ней. Вдали садилось солнце. Когда он подошёл к ней, она с Мейзе присоединилась к нему, и они вместе пошли прочь от лагеря чужестранцев.

Мейзе захныкала, но ни у кого из них не было ни желания, ни сил нести её. Где-то в часе ходьбы от лагеря чужестранцев её муж нашёл расщелину в скале. Там они и расположились, но огонь не разожгли. Нечего было жечь.

Норлиш хотелось заплакать. Но, казалось… чувства возникали с трудом.

- Как же мне хочется есть, - прошептала она.

- Утром я поймаю что-нибудь, - пообещал муж, посмотрев на звёзды.

- Мы уже несколько дней ничего не можем поймать, - напомнила она.

Он не ответил.

- Что нам делать? - прошептала она. - Наш народ нигде не находит себе дома со времён моей прабабки Тавы. Если мы собираемся вместе, они нападают на нас. Если мы странствуем по Пустыне, то умираем. Они не будут торговать с нами. Они не позволяют нам уйти за горы. Что же нам делать?

В ответ он лишь лёг, отвернувшись. Тогда она заплакала, тихо, слабо. Слёзы катились по её щекам, когда она расшнуровала рубашку, чтобы покормить Гарлвана, хотя молока у неё уже не было.

Он не шевелился, и никак не реагировал. Она подняла его маленькое тельце и поняла, что он больше не дышит. Он умер где-то по пути к этой впадине в скале, а она даже не поняла этого.

Самым пугающим было то, что ей было трудно даже заставить себя скорбеть.

Авиенда опустила ногу на каменную плитку. Вокруг неё всеми цветами радуги мерцал лес стеклянных колонн. Как будто она стояла посреди фейерверка Иллюминаторов. Солнце стояло высоко в небе, и - удивительно - облаков почти не было видно.

Ей хотелось навсегда покинуть эту площадь. Она была готова к знанию, что Айил когда-то следовали Пути Листа. Это знание было не очень пугающим - ведь скоро они исполнят свой тох.

Но это? Эти жалкие существа, разрозненные и павшие духом? Люди, которые не могли постоять за себя, попрошайничали и не знали, как выжить в этой земле? Знать, что это - её предки, было для неё позором, который она почти не могла вынести. Хорошо, что Ранд ал’Тор не открыл айильцам эту часть их прошлого.

Может ей убежать? Убежать с этой площади, чтобы больше не смотреть? Если станет ещё хуже, она не выдержит такого позора. К сожалению, теперь, когда она начала путь между колонн, она знала, что другого выхода у неё уже нет.

Сжав зубы, она сделала следующий шаг.

* * *

Её звали Тава, ей было четырнадцать лет, и она с криком выбежала посреди ночи из своего горящего дома. Целую долину - в действительности же, каньон с крутыми склонами - охватило пламя. В каждом доме этого маленького недавно созданного холда бушевало пламя. Прямо посреди ночи откуда-то с неба явились существа из кошмаров с гибкими шеями и широкими крыльями, неся на своих спинах всадников с луками, копьями и странным новым оружием, которое издавало при стрельбе шипящий звук.

Тава плакала, пытаясь разыскать свою семью, но в холде царил хаос и смятение. Немногие айильские воины пытались бороться, но любой, поднявший копьё, мгновение спустя падал, сражённый стрелой или одним из невидимых выстрелов неизвестного оружия.

Этот холд должен был быть особенным, тайным, скрытым далеко в Пустыне. Как враги смогли их обнаружить?

Рядом, прямо возле огня, лежал и плакал двухлетний малыш. Она бросилась к нему и подхватила его на руки. Их дома горели. Достать древесину из-за гор на восточной окраине Пустыни стоило немалых трудов.

Она покрепче прижала ребёнка и побежала в глубину каньона. Где её отец? С внезапным свистящим звуком прямо перед ней приземлилось одно из этих кошмарных существ, от порыва ветра заколыхалась её юбка. На спине существа сидел внушающий страх воин, его шлем был похож на голову насекомого, имевшего острые зубастые челюсти. Он направил свой шипящий прут прямо на неё. Она закричала от ужаса, прижимая к себе плачущего ребёнка и закрыла глаза.

Шипящий звук так и не раздался. С той стороны раздался внезапные хрип и скрежет. Она посмотрела вверх и увидела сражающуюся с чужеземцем фигуру. Отблеск пожара высветил лицо её отца, чисто выбритое в соответствии с древними традициями. Животное, на спине которого сражались мужчины, покачнулось и сбросило противников на землю.

Несколько мгновений спустя её отец поднялся, держа в своих руках меч захватчика, его лезвие потемнело. Противник отца не двигался, а животное, завывая, поднялось в воздух. Тава посмотрела вверх и увидела, что оно полетело вслед за остальными нападавшими. Захватчики отступали, оставляя после себя сломленных духом людей и горящие дома.

Она вновь посмотрела вниз. Открывшийся вид поверг её в ужас; так много тел, десятки людей лежат на земле, истекая кровью. Захватчик, убитый её отцом, по видимости, был единственным поверженным врагом.

- Берите песок! - прокричал Рован, её отец. - Тушите огонь!

Высокий даже для айильца, с ярко рыжими волосами, он носил старую одежду коричневого и песочного цветов, и зашнурованные до колен сапожки. Эта одежда была отличительным признаком айильца, поэтому многие предпочитали её не носить. Если в тебе узнают айильца - ты умрёшь.

Его отцу эта одежда осталась от дедушки, вместе с заветом. Следовать старым обычаям. Помнить джи’и’тох. Сражаться и отстаивать свою честь. Хотя он и находился в холде всего несколько дней, остальные послушались его, когда он крикнул им тушить пожар. Тава вернула ребёнка благодарной матери и стала помогать собирать песок и землю.

Несколько часов спустя, уставшие и истекающие кровью люди собрались в центре каньона, взирая унылыми глазам на то, над чем они трудились несколько месяцев. Всё это пропало всего за одну ночь. Отец всё ещё сжимал в руке меч. Он пользовался им, чтобы давать указания людям. Кто-то из стариков упоминал, что меч - к неудаче, но почему они так говорят? Это всего лишь оружие.

- Мы должны отстроиться заново, - сказал её отец, глядя на разрушения.

- Отстроиться заново? - спросил вымазанный сажей человек. - Первым, что сгорело, было зернохранилище! У нас нет еды!

- Мы выживем, - сказал её отец. - Мы можем уйти дальше в Пустыню.

- Нам больше некуда идти! - возразил другой человек. - Империя Воронов дала знать Далёким, и они будут преследовать нас на восточной границе!

- Они находят нас всякий раз, как мы собираемся вместе! - прокричал ещё кто-то.

- Это наказание! - ответил её отец. - Но мы должны выстоять!

Люди посмотрели на него. А потом парами и маленькими группами начали расходиться.

- Подождите, - сказал её отец, поднимая руку. - Мы должны оставаться вместе, продолжать сражаться! Клан…

- Мы - не клан, - сказал вымазанный сажей человек. - В одиночку у меня больше шансов выжить. Больше никаких сражений. Если мы сражаемся, они побеждают.

Её отец опустил меч остриём к земле. Тава поднялась к нему, с беспокойством наблюдая, как остальные разбредаются кто куда в ночи. В воздухе всё ещё пахло гарью. Уходящие айильцы были тенями, растворявшимся в темноте, словно пыльные смерчи, гонимые ветром. Они не задержались, чтобы похоронить мёртвых.

Её отец опустил голову и обронил меч на покрытую пеплом землю.

* * *

В глазах Авиенды застыли слёзы. Нет никакого позора в том, чтобы плакать над такой трагедией. Она боялась правды, но больше не могла отрицать её.

Это был рейд Шончан на ракенах. Империя Воронов, Светоносные из её первого видения тоже были Шончан - и их не существовало до середины этой Эпохи, пока армии Артура Ястребиное Крыло не пересекли океан.

В этих видениях ей открылось не далёкое прошлое её народа. Она видела его будущее.

В первый раз, когда она прошла за колонны, каждый шаг уводил её назад к Эпохе Легенд. Кажется, в этот раз видения начались с далёкого будущего и вели назад к настоящему вплоть до сего дня, с каждым разом перескакивая на поколение или два.

Когда она сделала следующий шаг, по её лицу текли слёзы.


Глава 49

Двор Солнца

 

Она была Ладалин, Хранительницей Мудрости Таардад Айил. И как же она мечтала о том, чтобы уметь направлять! Это была постыдная мысль - мечтать о таланте, которого нет, но она не могла отрицать, что хочет этого.

Опечаленная, она сидела в палатке. Если бы она умела работать с Единой Силой, то, наверное, смогла бы лучше помочь раненым. Она могла бы дольше оставаться молодой, чтобы вести за собой клан, и, возможно, её кости не болели бы так сильно. Пришедшая старость - такое разочарование, когда ещё столько всего нужно сделать.

Стены палатки зашуршали, пока усаживались вожди кланов. Кроме неё здесь была ещё только одна Хранительница Мудрости, Мора из Гошиен Айил. Она тоже не умела направлять. Шончан были непреклонны, захватывая или убивая всех мужчин и женщин Айил, проявлявших хоть какие-то способности к работе с Единой Силой.

Собрание в палатке представляло собой жалкое зрелище. Молодой однорукий солдат вошёл с горячей жаровней, поставил её посередине и вышел. Мать Ладалин рассказывала о прошлых днях, когда подобную работу ещё выполняли гай’шайн. Неужели когда-то действительно существовали такие Айил, мужчины или Девы, которые не были нужны для войны против Шончан?

Ладалин подалась вперёд, чтобы погреть руки над жаровней; пальцы её были по-старчески узловаты. В молодости она держала копьё: так поступало большинство женщин до того, как выйти замуж. Как женщина могла оставаться в стороне, если Шончан так эффективно использовали женщин-солдат и этих дамани?

Она слышала истории о временах её матери и бабки, но эти истории звучали неправдоподобно. Война была единственным, что когда-либо знала Ладалин. Её первые детские воспоминания были об алмотских битвах. Свою юность она провела тренируясь. Потом сражалась в землях, известных под названием Тир.

Ладалин вышла замуж и вырастила детей, но каждый её вздох был посвящён борьбе. Кто кого - Айил или Шончан. Обе стороны знали, что в конце останется только один победитель.

Но становились всё яснее, что проигравшими станут Айил. Это было вторым отличием между настоящим и прошлым её матери. Мать ни когда не заикалась о поражении - жизнь же самой Ладалин была наполнена многочисленными милями, пройденными дорогой отступления.

Присутствующие были, похоже, поглощены собственными мыслями. Три вождя кланов и две Хранительницы Мудрости. Вот и всё, что осталось от Совета Двадцати Двух. Сквозь створки палатки задували горные ветры, холодя ей спину. Тамаав прибыл последним. Он выглядел таким же старым, какой она себя ощущала. Его лицо было рассечено шрамом, а левый глаз он потерял в бою. Он сел на голый камень. Айил больше не носили с собой ни ковриков, ни подушек. С собой было только самое необходимое.

- Белая Башня пала, - объявил он. - Мои разведчики сообщили мне меньше часа назад. Я им верю. - Он всегда был прямолинейным, и был хорошим другом её мужа, погибшего в прошлом году.

- Значит, с ней погибла наша последняя надежда, - сказал Такай, самый молодой из вождей кланов. Он был третьим вождём Миагома за три года.

- Не смей так говорить, - возразила Ладалин. - Надежда есть всегда.

- Они гнали нас всю дорогу к этим проклятым горам, - ответил Такай. - Шианде и Дарайн больше нет. Осталось только пять кланов, и один из них полностью разорён и рассеян. Мы разбиты, Ладалин.

Тамаав вздохнул. Будь она помоложе и в другие времена, она бы положила свадебный венок к его ногам. Её клану нужен был вождь. Её сын всё ещё надеялся им стать, но после недавнего захвата Руидина врагами кланы не могли решить, как выбирать новых предводителей.

- Мы должны уйти в Трёхкратную Землю,- сказала Мора тихим, внушающим почтение голосом, - и искать наказание за наши грехи.

- Какие грехи? - резко бросил Такай.

- Дракон хотел мира, - ответила она.

- Дракон нас оставил! - возразил Такай.- Я отказываюсь хранить память о человеке, которого мои деды едва знали. Мы не давали клятвы следовать его дурацкому договору. Мы…

- Успокойся, Такай, - сказал Джоршем. Последний из трёх вождей кланов был невысоким, с ястребиным лицом; в его жилах текла кровь деда-андорца. - Только Трёхкратная Земля сейчас оставляет нам надежду. Война против Воронов проиграна. - В палатке наступила тишина.

- Они сказали, что будут на нас охотиться, - сказал Такай. - Когда они потребовали сдаться, то предупредили, что нет смысла отступать. Ты знаешь это. Они предупредили, что уничтожат любое место, где соберутся хотя бы три айильца.

- Мы не сдадимся, - решительно сказала Ладалин. Честно говоря, произнесено это было твёрже, чем она чувствовала.

- Если мы сдадимся, то станем гай’шайн, - сказал Тамаав. Они использовали это слово, имея в виду человека без чести, хотя мать Ладалин его понимала иначе. - Ладалин, каков будет твой совет?

Остальные четверо посмотрели на неё. Она была из рода Дракона, одна из последних выживших. Остальные три линии были истреблены.

- Если мы станем рабами Шончан, Айил исчезнут как народ, - сказала она. - Мы не можем победить, поэтому должны отступить. Мы вернёмся в Трёхкратную Землю и наберёмся сил. Может быть, наши дети смогут победить там, где не сумели мы.

Снова повисла тишина. Они все знали, что её слова едва ли можно назвать оптимистичными. После многолетней, тянувшейся не одно десятилетие, войны осталась лишь малая доля того числа Айил, которое когда-то существовало.

Направляющие Шончан были жестоки и эффективны. Хотя Хранительницы Мудрости и те, в чьих жилах текла кровь Дракона, использовали в бою Единую Силу, этого было недостаточно. Проклятые ай’дамы! Каждый умеющий направлять айилец, которого захватывали, рано или поздно обращался против своего народа.

Настоящим переломным моментом в войне стало вступление в неё других стран. После этого шончан получили возможность захватить пленных мокроземцев и набрать среди них много направляющих. Воронов невозможно было остановить. Теперь, когда пал Тар Валон, каждое государство в мокрых землях было подвластно Шончан. Только Чёрная Башня до сих пор сражалась, хотя Аша’маны делали это тайно, поскольку их цитадель пала много лет назад.

Айил не могли так сражаться. В этом не было чести. Конечно, что теперь, после сотен тысяч смертей, значит честь? После того, как Кайриэн был сожжён, а Иллиан разграблен? Уже прошло двадцать лет с тех пор, как Шончан заполучили андорские военные машины. Айил десятилетиями неуклонно приближались к поражению. То, что они протянули так долго, лишь свидетельствовало о крепости их характера.

- Это его вина, - мрачно сказал Такай. - Кар’а’карн мог привести нас к победе, но он бросил нас.

- Его? - переспросила Ладалин, возможно впервые поняв, почему это заявление неверно. - Нет. Айил сами отвечают за себя сами. Это наша вина, а не моего далёкого деда. Мы забыли, кто мы такие. У нас нет чести.

- У нас забрали нашу честь, - сказал Такай и, вздохнув, встал. - Настоящий Народ Дракона. Но что хорошего в том, чтобы быть его народом? Из нас сделали копьё, как гласят легенды, выковали в Трёхкратной Земле. Он использовал нас, а затем отбросил прочь. Что ещё делать отвергнутому копью, как не начать войну?

«В самом деле, что?» - подумала Ладалин. Дракон потребовал мира, считая, что это принесёт Айил счастье. Но как они могут быть счастливы, когда земля ещё носит проклятых Светом Шончан? Её ненависть к захватчикам засела глубоко в душе.

Может быть, именно эта ненависть уничтожила Айил. Она вслушалась в завывания ветра, когда Такай гордо прошествовал из палатки. Завтра Айил вернутся в Трёхкратную Землю. Похоже, если они не примут мир сами, их заставят это сделать.

* * *

Авиенда сделала ещё шаг вперёд. Она почти достигла центра колоннады, и вокруг вспыхивали осколки света.

По щекам безудержно текли слёзы. Она чувствовала себя ребёнком. Быть Ладалин было хуже всего, потому что в ней Авиенда увидела намёки на истинные пути Айил, но, будто в насмешку, искажённые. Женщина размышляла о войне и связывала её с честью, но не понимала, что такое честь на самом деле. Никаких гай’шайн? Отступление? Не было даже упоминания о тох. Это была битва, полностью лишённая цели и причины.

Зачем сражаться? Для Ладалин причина была в ненависти к Шончан. Война была, потому что война была всегда.

Но как? Как Айил до этого дошли?

Авиенда сделала шаг вперёд.

* * *

Она была Онкалой, Девой Копья. В конце концов, она оставит копьё и выйдет замуж, как поступили до неё её мать и мать её матери. Но пока ещё было время сражаться.

Она шла по улицам Кэймлина, её почти сестра несла знамя Дракона, чтобы всех оповестить о происхождении Онкалы. Рядом шёл мужчина, ради которого она, вероятно, откажется от копья. Хехал, Рассветный Бегун. Он убил больше Шончан, чем любой из его воинского сообщества, и заслужил много джи. В прошлом году он получил разрешение отправиться в Руидин, чтобы стать вождём клана.

Руидин. Город находился в осаде Шончан. Онкала презрительно усмехнулась. У Шончан не было чести. Им объяснили, что Руидин - место мира. Айил не нападали на дворец в Эбу Дар. Значит Шончан не следует нападать на Руидин.

Но они были хуже ящериц. Но настоящим источником расстройства было то, что, после многолетней войны, фронт проходил примерно там же, где проходила граница, когда её дед отправился в Шайол Гул.

Её и Хехала сопровождали две тысячи копий в качестве почётной стражи. Королева Талана знала об их прибытии, и поэтому белые ворота Андорского дворца были открыты. Хехал махнул пятидесяти заранее отобранным копьям, чтобы они следовали за ними в изящные залы дворца. Внутренняя отделка поражала роскошью. Каждый гобелен, ваза, золотая рама казались Онкале оскорбительными. Сорок лет идёт война, а Андор остался нетронутым. Он находился в безопасности, наслаждаясь защитой, дарованной Айил.

Что ж, Андор ещё увидит. Айил закалились в боях. Когда-то об их отваге слагали легенды, сейчас она ещё возросла! Когда Айил расправятся с Шончан, мир увидит, чему научились Айил. Правители мокрых земель пожалеют, что не оказались щедрее.

Двери в тронный зал были открыты. Онкала с Хехалом вошли, оставив эскорт снаружи. И здесь развевался стяг Дракона, как напоминание, что королевский род Андора тоже происходил от Кар’а’карна. Это было ещё одной причиной для ненависти Онкалы. Андорская знать считала себя ровней ей.

Королева Талана была женщиной средних лет с тёмно-рыжими блестящими волосами. Она не блистала красотой, но была весьма величественной. Она тихо беседовала с одним из советников, и, взмахом руки, предложила Айил подождать. Оскорбление, и преднамеренное. Онкала начала закипать от злости.

Наконец, их призвали к Львиному трону. Брат Таланы, её защитник, облачённый в придворное платье с жилетом и кафтаном, стоял за спиной сестры, положив руку на меч. Онкала могла бы убить его, даже не вспотев.

- А, - произнесла королева Талана, - опять Таардад Айил. Онкала, ты всё ещё носишь копьё?

Онкала скрестила руки на груди, но ничего не ответила. Она знала, что плохо ладит с людьми. Стоит ей открыть рот, как звучат обидные слова. Лучше позволить говорить вождю клана.

- Полагаю, вы здесь, чтобы снова молить о помощи, - сказала Талана.

Хехал вспыхнул, а Онкала пожалела, на мгновение, что оставила копьё снаружи.

- У нас кое-что для тебя есть, - сказал Хехал, показав кожаную сумку и передав её одному из телохранителей королевы. Мужчина открыл сумку и изучил бумаги, находившиеся внутри. Ещё одно оскорбление. Разве они убийцы, чтобы так с ними обращаться? Онкале не нравилась королева, это правда, но их семьи были связаны клятвой верности женщин, которые когда-то были первыми сёстрами и их бабками.

Солдат передал королеве бумаги. Талана погрузилась в их изучение, лицо её стало сосредоточенным и задумчивым.

Талана, как и большинство правителей, соблюдавших Перемирие Дракона, беспокоили Шончан. Навыки и техника Империи Воронов в использовании Единой Силы росли. Айил пока сводили войну к ничьей. Что будет, если Шончан победят? Сдержат ли они клятву?

Насколько можно доверять Шончан? Агенты Хехала за последние десять лет потратили много времени на зарождение этого вопроса при дворах всех стран. Он был мудрым человеком. Ещё до того, как он стал вождём, он понял, что Айил в одиночку победить не смогут. Им были нужны эти мокроземцы.

И это было ещё одной причиной для ненависти Онкалы.

- Где вы это достали? - спросила Талана.

- Во дворце Шончан,- ответил Хехал. - Им не стоило нападать на Руидин. Это позволило нам ответить взаимностью. Хотя наше нападение было сделано тихо, что позволило добыть эти сведения. Я давно подозревал, где они хранятся, и только моя честь не позволяла мне ворваться в священный дворец Шончан.


Дата добавления: 2015-10-16; просмотров: 63 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Приглашение | Тьма в Башне | Глава 38 | В Трёхкратной Земле | Неожиданный союзник | Крепче, чем узы крови | Немного чая | Необычная просьба. | Обрабатывая кожу | Тренировочный зал 1 страница |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Тренировочный зал 2 страница| Тренировочный зал 4 страница

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.028 сек.)