Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Лагерное сватовство

Читайте также:
  1. Лагерное собрание в Оттаве, Канзас
  2. Сватовство к Эмер

 

Анджик Мельконьян... Молоденькая, до полусмерти напуганная, совсем беспомощная девочка, на беду – поразительно красивая. Признаюсь, я не особенная поклонница восточной красоты, но Анджик была действительно красивой: несколько крупноватый, но правильной формы нос, безупречный овал лица и огромные черные глаза под сросшимися на переносице, но тонкими и длинными бровями. Ко всему этому – нежная, хоть и смуглая, с румянцем кожа и волнистые каштановые волосы. У армянок редко бывает хорошая фигура, но Анджик в свои 19 лет была очень пропорционально сложена.

Ей было три месяца, когда в 1930 году не то курды, не то турки устроили резню и вырезали все население той горной деревушки, где она родилась. Среди немногих уцелевших, то есть успевших убежать в горы, был ее брат Ованес восьми лет от роду. Он нашел в груде тряпья мирно спавшую сестренку. Ее отвезли в детдом в Ереване, а брата – в Ростов-на-Дону, где он превратился в Ваню и полностью обрусел. Анджик выросла в детдоме, окончила начальную школу и ФЗУ, после чего устроилась на местный шарикоподшипниковый завод. Она была всем довольна: работой, товарищами, своей судьбой.

– Тота Фроса! – безбожно коверкала она мое имя. – Ереван… О, это так прекрасно! Наш завод – самый хороший. И соседи – все хорошие люди! И жених был у меня, Ованес, такой хороший!

Желая сделать самокат соседскому ребенку, она выбрала из кучи брака колесико и, даже не завернув его, понесла через вахту. И – села.

Беспощадной статьи от 7 августа 1932 года уже не было, но начальство решило устроить показательный суд на страх врагам. Показательный – значит беспощадный. И ей припаяли семь лет.

Это и само по себе много. Дать семь лет тюрьмы семнадцатилетней девочке – значит отобрать лучшие годы жизни! Это бесчеловечно. Но направить ее – девушку, почти ребенка – на подземные работы в шахту, туда, где она вынуждена будет вращаться среди озверелых мужчин, зачастую уголовников-рецидивистов, изголодавшихся по женщине, – это преступно!

Она пришла в ужас и инстинктивно потянулась за защитой ко мне – пожалуй, самой старшей и, безусловно, наиболее твердой из всех шахтерок нашей шахты.

И я приняла ее под свою защиту.

Если только могла быть речь о защите: мы вместе шли на работу, но затем она оставалась на лебедке в штольне, а я уходила дальше, в забой. И все же каждый день восемь бесконечно долгих часов она дрожала от ужаса, потому что все имевшие на нее виды запугивали ее.

– Тота Фроса! Мне говорят: «Выбирай одного, и это будет твой муж. Иначе все соберутся и пропустят тебя хором!» Ой, что мне делать? Тота Фроса, я боюсь!

Что могла я ей сказать? Это вполне реальная перспектива. Одна надежда: ее лебедка – на довольно оживленной штольне, и каждый «претендент» будет следить, чтобы она другому не досталась. Но если все же каждый захочет получить свою долю?..

Забрезжила и другая надежда: я написала от ее имени просьбу о пересмотре дела. А вдруг поможет?

Однажды после работы Анджик подошла ко мне очень расстроенная и сказала со слезами на глазах:

– Тота Фроса! Я дала согласие. Сегодня – последний день я девушка... – и слезы градом покатились из ее глаз.

– Кто же он?

– Степаньян.

Глиномес нашей шахты Степаньян… Старый сутулый армянин с гнилыми зубами, слезящимися глазами и вечно мокрым носом. В его обязанность входило налепить машиной пыжей из глины, чтобы затрамбовывать шпуры.

– И… ты его любишь?

– Ой, что ты, тота Фроса! – она вся передернулась от отвращения. – Он такой противный! Но он мой земляк, он меня хоть пожалеет!

– Никто не пожалеет тебя, Анджик, поверь мне!

– Но что мне делать? Скажи, что мне делать?! – и она театрально всплеснула руками.

– Не падай духом! Подожди по крайней мере, пока не придет ответ на твое прошение, а пока что будь возле меня.

Я старалась успокоить перепуганную девочку, но сама была очень и очень неспокойна. Чем могла я ей помочь?!

Мы получаем наряд и собираемся в шахту. Девчата не спешат надевать свои робы – они разговаривают, тихонько напевают песни...

Здесь, в новой раскомандировке, не то, что в старой халупе. Здание двухэтажное, просторное. Я уже переодеваюсь – натягиваю бязевые подштанники со штрипками, рубаху... Стала завязывать штрипки. Вдруг шевельнулась тревожная мысль: «А где же Анджик?» И будто в ответ на этот вопрос откуда-то со стороны лестничной клетки до меня донесся приглушенный вопль:

– Тота Фро...

Крик оборвался, и послышался шум возни.

У шахтера реакция должна быть мгновенной – такова уж специфика нашей работы. И соответственным образом я отреагировала: мгновение – и я, ударом ноги распахнув дверь, ринулась к лестнице. На ступеньках пролета что-то копошилось. В полутьме я разглядела силуэты трех горилл и макаку. Ясразу догадалась о том, что где-то там – Анджик, ведь в «макаке» я узнала Степаньяна.

– Негодяи! – взревела я не своим голосом и, оттолкнувшись от верхней ступеньки, прыгнула, в буквальном смысле этого слова, им на голову. Обеими ногами я угодила одному из горилл прямо в лицо. Затем, всей тяжестью, второму – на брюхо и, вцепившись ему в горло, вместе с ним покатилась на третьего.

Сам «жених», сутулый и кривоногий, уже со всех ног улепетывал вниз по... Нет, даже если и «по матушке», то не «по Волге», а по лестнице.

Что тут было!

Тридцать девчонок завизжали что есть сил. Снизу, из раскомандировки, начальники участков, которые с тяжелыми книгами нарядов направлялись сдавать наряды, устремились вверх по лестнице, а десяток горных мастеров – в более или менее раздетом виде (а некоторые – в чем мать родила) – сверху, из итээровской раздевалки, бежали вниз. Впереди всех – мастер участка № 6 старик Иван Шабля, седой как лунь и голый как червяк, но в шахтерской каске.

Грохот стоял такой, будто раскомандировка рушится. Но хохот присутствующих перекрыл даже визг девчат. И неудивительно. Представьте себе клубок, медленно катящийся вниз по лестнице, и меня в кальсонах со штрипками, отплясывающую на нем ирландскую джигу!

 

 

Как потом выяснилось, Анджик заставили (не без вмешательства Степаньяна) вторично расписаться в книге инструктажа, из-за чего она отстала и попала в ловушку.

Долго шахтеры не могли забыть этой баталии! Бывало, если ребята подерутся, то им говорят:

– Ну разве так дерутся? Вот ты попробуй, как Антоновна, – обеими ногами да прямо в морду заехать! Вот это понимаю – мастер спорта по боксу, класс «козел»!


Дата добавления: 2015-10-16; просмотров: 71 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Стычка с Малявкой | В холодной | Правосудие»: что можно и чего нельзя | Отказчица должна пойти на песчаный карьер | Все виды шмона и натюрморт с арбузами | Крепостные актрисы в стране победившего пpолетаpиата | Мейстерзингеры из Норильска | Работорговцы и рабовладельцы | Рыбный садок, или плачут ли от радости | Табачный наркоман |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Черная тетрадь| Загадка, так и не разгаданная

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.009 сек.)