Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

О том, как не хватало ребятам мощных рук первобытного человека

Читайте также:
  1. III. Падение человека
  2. IV. ПРОБЛЕМА ЧЕЛОВЕКА В ФИЛОСОФИИ.
  3. Q]3:1: Какое из преступлений против конституционных и иных прав и свобод человека и гражданина совершается с применением насилия или угрозы его применения?
  4. YI.3. Сознание и самосознание человека
  5. А не хватало мелочи
  6. АДАМ ИЛИ НЕСКОЛЬКО ИНОЙ ВЗГЛЯД НА ЧЕЛОВЕКА
  7. АКТИВНЫЕ ЭЛЕМЕНТЫ МОЩНЫХ ЛАЗЕРОВ

 

Саркис не двинулся с места. То ли устал он, то ли впал в отчаяние.

— Чего ради куда — то идти собирать, топливо, — возразил он. — Может, мы не сумеем добыть огонь?

— Сначала арбу покупают, а потом быков, — сказал Гагик и вслед за Ашотом вышел из пещеры.

Пришлось и Саркису покинуть свое шелестящее ложе. Взобравшись на один из дубков, Ашот начал обламывать сухие ветви. Снег посыпался на стоявшего под деревом Саркиса, но тот не тронулся с места.

— Пойди обломай ветки у той низенькой елки, — сказал Ашот. — Чего ты вытянулся, словно шампур проглотил?

Но не успел Саркис и повернуться, как Асо уже был у елочки, с корнем вырвал ее из земли и уволок в пещеру.

Шушик трудилась в это время над кустом терна, но, как ни билась, ей не удалось отломать даже веточки. Холодный снег больно обжигал худые, тоненькие пальцы.

— Крепкий куст, хушкэ Шушик, не надо, брось, поколешь пальцы, — мягко убеждал девочку Асо. — Иди сюда. Вот так… Возьми эту ветку и эту, ну и тяни их за собой… Сложи там, у пещеры.

Пастушок Асо всю свою маленькую жизнь провел в горах и лесах. Сейчас он был в своей стихии. Он влезал на покрытые снегом выступы скал, откапывал в расщелинах кудрявые карликовые ели, вырывал их и, сбрасывая вниз, кричал:

— Хушкэ Шушик, лови!..

Гагик вступил в борьбу со старым пнем и, весь в поту, старался выворотить его из земли. Но пенек оказался упрямым, пришлось бросить его и заняться расщелиной в скале: осенний ветер набил в нее массу сухих листьев.

— Ну чего вы забрались в какие — то щели и дыры? — беседовал Гагик с листьями. — Пойдем, согрейте царя природы — человека.

Постепенно пещера наполнялась топливом, и только один Саркис так ничего и не добыл.

— Ни у кого из вас случайно не завалялась спичка? — спросил Ашот.

Все молча обыскали свои карманы. Нет, ни одной!

— Я как — то пробовал курить, но мне отец такое за дал, что я сам дымиться начал, — пожаловался Гагик. — Вот что значит слушать родителей! А были бы спички, разве мы страдали бы так от холода?

— Ну что ж, попытаемся добыть огонь так, как добывал его первобытный человек, — сказал Ашот. — Возьмите по два сухих сучка и начинайте тереть их один о другой.

Пока, сидя на земле, ребята пыхтели, силясь добыть огонь трением — простым, но трудным способом наших предков, — Асо открыл свою пастушью сумку и достал из нее гриб — трутник. Несколько дней назад он нашел его на старом, трухлявом пне, высушил в горячей золе и спрятал, думая в день праздника подарить отцу.

— Вы делайте как знаете, а я буду по — своему, — сказал он товарищам.

Отойдя в сторону, Асо положил свой гриб на плоский камень и хорошенько побил его другим камнем, чтобы размягчить. Потом достал ножик, настрогал из смолистых веток ели лучинок и, пошарив среди валявшихся в пещере камней, нашел кремень. Всего этого оказалось, по — видимому, недостаточно, и Асо, распоров подкладку своей куртки, вытащил несколько клочков ваты. Покончив со всеми этими приготовлениями, пастушок занялся в углу пещеры своим делом.

— Три, Саркис, три сильно, так ты огня не получишь, — поощряла товарища Шушик.

Но и у нее самой ничего не выходило. А поглядев на покрытый испариной лоб Ашота и его высоко вздымавшуюся грудь, она вообще потеряла веру в успех этой затеи. Так, пожалуй, огня не добудешь.

— Ничего не выходит, — тяжело отдуваясь, сознался Ашот, не глядя на Шушик.

В неудобное он попал положение!

— Да, это, пожалуй, труднее, чем есть мацун,[7]— согласился Гагик. — Но, — продолжал он уже серьезно, — для того чтобы добыть огонь первобытным способом, нужно иметь и руки первобытного человека. А у нас? — И он протянул вперед тонкие, длинные пальцы. — Вот до чего доводит вечная писанина!

Они снова сидели молча, погруженные в свои думы. Чрыхк, чрыхк! — доносилось из дальнего конца пещеры.

— Что ты там. делаешь, Асо? Не выходит?

— Нет, — виновато отозвался мальчик. — Кремень не годится.

Долго сидели ребята в томительном молчании, Как, каким способом добыть огонь? Эта мысль мучила всех.

— Чего же сидеть вот так, впустую? — наконец нарушил молчание Ашот. — Продолжайте же, трите, трите.!

И снова, взяв в руки две палочки, принялся с ожесточением тереть их одну о другую.

В течение нескольких минут в пещере только и слышен был этот сухой, однообразный звук. Но — все без толку.

Наконец у Ашота на одной из палочек возник легкий дымок. Запахло гарью. Ребята воодушевились, однако огня все не было.

— Да разве так огонь добывают? Только и умеете громкие слова говорить! — после длительного молчания вдруг сказал Саркис.

— А как? Как ты предлагаешь? — вспыхнул Ашот. У него даже руки дрожали от усталости. — Ведь первобытный — то человек…

— «Первобытный человек»! — перебил его Саркис. — Нашел с кем сравнивать! Физику — то ты проходил? А ну-ка, объясни по законам физики, почему никто из нас не добыл огня трением и что мы должны сделать, чтобы добыть его.

Ашот растерянно молчал. Вот так так! А он — то всегда думал, что этот маменькин сынок ничего не понимает в физике! Что же ему теперь ответить?

Если бы в пещере было светло, Ашот мог бы увидеть, как высокомерно и насмешливо улыбался довольный собой Саркис.

— Поле трения у твоих палочек слишком большое, вот что! Потому они только нагреваются, а огня не дают. — Он помолчал и назидательно заключил: — Ты, если чего не знаешь, сначала у товарищей спрашивай, а потом уж принимай решения и командуй.

Замечание было уместным и потому показалось Ашоту особенно едким. Но он решил не сдаваться.

— А рисунок в нашем учебнике ты видел? — разгорячился он. — О чем говорит рисунок?

— Говорит о том, что ты не знаешь, как получить огонь, — подчеркнуто спокойно ответил Саркис. — И еще о том говорит, что нужно сначала в ровной дощечке вы сверлить углубление, вставить в него кончик палочки и быстро вращать его ладонями. Тогда поле трения двух поверхностей будет в пять раз меньше, чем было у тебя, а результаты — в пять раз больше. Понял теперь? Убедился в том, что первобытный человек лучше, чем ты, знал физику? И при этом в школе не учился, сам дошел.

На этот раз Ашот проглотил обиду.

— Но где же я найду тебе плоскую дощечку? Что ты там делаешь, Асо?

В это время Асо, собрав целую горсть разных камней, подошел к выходу, пересмотрел их один за другим и… выкинул. Потом он вышел наружу и сразу чуть не по пояс увяз в рыхлом, мягком снегу.

— Куда ты, зачем? — крикнул Ашот.

— Мне чертов палец[8]нужен с острым краем…

— Так бы и сказал. Гагик, за мной! Вслед за ними вышел и Саркис.

Протаптывая в снегу дорожку, ребята двинулись вдоль скал.

В одном месте, где под. выступом, низко нависшим над землей; было сухо, они остановились и начали осматривать камни, из которых была сложена скала.

Саркис поднял какой — то желто — белый камешек и внимательно разглядывал его.

— Тебе сказали — нужен черный, — раздраженно заметил Ашот.

— Не сердись, Ашот, — вмешался Асо, — это тоже кремень. Дай-ка, Саркис, я попробую. Настоящий кремень! Пошли!

— Ну, что? Что нашли? — кинулась им навстречу Шушик.

Гагик так гордо выпятил грудь, словно возвращался с какого — то победного сражения.

— Скоро узнаешь, — таинственно ответил он.

Асо опять прошел в глубь — пещеры и опустился на колени возле приготовленных им сухих лучинок и кучки хвороста.

Чрыхк, чрыхк, чрыхк! И при каждом ударе огнива о кремень белые, золотисто — оранжевые, огненно — красные искры то одиночными блестками, то целыми радужными снопиками вспыхивали и разлетались в темноте пещеры.

Немного позади пастушка на корточках присели. ребята. Подавшись вперед, они напряженно и нетерпеливо вглядывались в руки Асо.

Ах, как нужен огонь! Он рассеял бы холод и мрак этой неприглядной пещеры. Огонь… Думали ли они когда-нибудь раньше о том, как важен он в жизни человека? Нет, видно, не случайно наши далекие предки поклонялись огню!

Все чаще вылетали из — под стали снопы искр, и в пещере вдруг (возник острый запах горящего трута.

— Джан, огонь! — вскочив с места, громко крикнула Шушик.

Но Ашот быстро прикрыл ей рот рукой:

— Ссс! Не мешай!

Асо трудился так сосредоточенно, что для него, казалось, ничто не существовало в эти минуты — ни окружающее, ни товарищи. Но ведь именно из — за товарищей он и позабыл обо всем на свете, склонившись над слегка дымящимся кусочком трута. Мальчик знал, что от этого обломка засушенного гриба сейчас зависит их жизнь.

Взяв сухую щепочку, он защемил в ней трут и начал дуть легко и осторожно — так, чтобы зарождающийся огонек не умер от его дыхания, а, получив немного воздуха, разгорелся и вспыхнул.

— Ну, что же там у тебя? — не выдержав, воскликнул Ашот.

— Погоди, погоди, сейчас, — мягко ответил Асо, но, подняв щепку, похолодел: огонь погас, так и не родившись.

— Ну, получай! Вот оно, твое нетерпение! — кинула в лицо Ашоту Шушик и вышла из пещеры.

За ней последовали и остальные. Низко опустив голову, шел Асо. Ведь он уже добыл огонь, добыл ценой большого напряжения! Зачем же ему помешали, не дали довести дело до конца? Теперь — то пастушку было ясно, почему механик фермы Гарегин никогда ничего не исправлял в присутствии заказчика. «Придешь завтра в такой — то час и получишь», — говорил он и запирался один в своей маленькой мастерской.

— Почему ты не продолжаешь? Где же твой кремень? — не скрывая досады, спросил Ашот.

— Кремень сточился. Острые, края отбились, не дают больше искр, видишь? — И он показал Ашоту маленький тупой осколочек.

Всю ночь провели ребята в холодной пещере. Вход в нее оставался открытым, и морозный ветер врывался беспрепятственно. Стараясь не разбудить товарищей, Асо неслышно вышел из пещеры, собрал большие камни и возвел из них нечто вроде стены, защитившей вход. А когда, окончив работу, вернулся и обнял своего неразлучного друга Бойнаха, то услышал, как тяжело вздохнула во сне Шушик. То ли мерзла, бедняжка, то ли слишком жесткой была ее «постель».

У мальчика сжалось сердце. «Хоть бы ее не было с нами! — подумал он. — Ей тяжелее, чем всем нам…»

Он снова встал и заботливо прикрыл девочку толстой. теплой телогрейкой, в которой не одну ночь провел в горах.

Из глубины пещеры доносилось монотонное, беспрерывное бульканье воды, а на дворе завывала вьюга. Какой длинной кажется ночь, когда человеку не спится!

…Утром ребята поднялись с тяжелой головой, в скверном настроении.

Раньше всех встал Асо. Он осторожно снял с Шушик свою телогрейку: увидят ребята — будет неудобно; затем разобрал каменную «дверь» и пошел к уже знакомой впадине в скале.

Довольно быстро он нашел горстку кремней и снова принялся за свои опыты.

Трут и кусочки трухлявого дерева мальчик еще с вечера припрятал у себя на груди, чтобы они подсохли.

Когда, сгорая от нетерпения, товарищи снова собрались у пастушка за спиной, его охватило беспокойство. Руки дрожали, он не мог сосредоточиться на деле, требовавшем большой осторожности. Ведь он — то знал, сколько ступеней проходит искра, прежде чем превратится в огонь!

Сначала должен заняться трут. От трута огонек перейдет на клочок ваты, с ваты — на сухую гнилушку. Гнилушка тлеет, дымит, но огня не дает. Огонь дадут только сухие щепки. Но вот попробуй-ка заставь эти щепки разгореться от тлеющей гнилушки, (вспыхнуть, дать пламя! Надо раздуть огонь, но как? Все зависит от того, как дуть, от расстояния, с которого дуешь, от силы дыхания. Если дуть на огонь очень близко, углерод, выделяемый легкими, может приглушить слабое пламя; если слишком издалека — дыхание не коснется пламени, а лишь подтолкнет воздух, богатый кислородом, и, едва коснувшись тлеющей щепки, заставит огонь разгореться.

Все это Асо знал, конечно, только из опыта и не мог объяснить товарищам такие тонкости.

Хорошо, что на помощь робкому пастушку вовремя пришла Шушик. По праву единственной девочки, она смело говорила с «начальством» и потому сказала:

— Ну, Ашот, вчерашнее повторять не будем. Уйдем! Чего вы тут расселись?…

Все покорно поднялись и отошли подальше. Но никто не мог заставить себя оторвать глаза от ритмических движений рук пастушка и вспыхивавших на темном фоне пещеры огненных снопиков.

Так же, как вчера, разлетались во все стороны огненные иглы, рассыпались каскадики искр. В напряженной тишине не было слышно даже дыхания.

Вот едва заметная струйка дыма поднялась вверх, к ушам Асо, а затем и выше и обвилась вокруг белого курдского колпака. Запах тлеющего трута защекотал ребятам ноздри.

Вероятно, никогда за свою короткую жизнь они ничего не ожидали с таким нетерпением, с каким сейчас ждали пламени. И оно вспыхнуло наконец во мраке пещеры. Сначала огонь выхватил из темноты правую щеку Асо, затем красными пятнами заиграл на причудливых, уродливых стенах пещеры. За спиной у стоявшего на коленях мальчика начала расти и удлиняться его тень.

Когда, радостно улыбаясь, Асо приподнялся и встал на ноги, все увидели у его ног кучку сухих веточек, по которым с легким треском бегали, выбрасывая язычки пламени, веселые огоньки.

— Ура — а — а! — точно по команде, закричали ребята. Оглушительно залаял ничего, конечно, не понявший, но зараженный общей радостью Бойнах. Под сводами пещеры гремело эхо.

— Ура — а — а! — еще раз прокричали ребята.

В эту минуту они, кажется, вновь забыли о своем тяжелом положении. Даже Саркис просиял.

Радовался вместе со всеми и Ашот, хотя в то же время ему было досадно, что огонь добыл не он.

А пастушок — курд добросердечно улыбался, и в его глазах, похожих на черные виноградины, сверкали искры рожденного им огня.

— Чем бил? — спросил его Ашот.

— Чем? Огнивом, конечно.

— А откуда оно у тебя?

— Огниво у каждого пастуха есть, — просто ответил Асо.

— Вот это хорошо! Оно нам очень пригодится. Дуй, дуй, — вдруг всполошился Ашот. — Огонь твой при последнем издыхании.

Радость была недолгой — искры снова потухли.

Но Асо умел высекать огонь и под дождем и даже во время грозы.

Он приблизил один к другому концы тлевших палочек, лег и, надув щеки, начал осторожно, спокойно оживлять замирающий огонек. Дым усилился, стал щипать ему глаза, выжал слезу. Еще немного, и дым клубами поднялся к потолку, поплыл под его оводами.

По мере того как огонь разгорался, Асо продолжал дуть все сильнее.

Внезапно, раздался треск, пламя лизнуло брови мальчика, бахрому шарфа на его колпаке и красным фонтаном взметнулось кверху.

Ребятам снова захотелось прыгать от радости, но они не шелохнулись, боясь, что огонь опять потухнет. И только в отблесках пламени было видно, как бурно, нервно дышат они от волнения.

Трещали сырые ветви. Смешиваясь с языками пламени, поднимался и выползал наружу густой дым. Ребята сидели вокруг костра, наслаждаясь долгожданным теплом, и лишь неугомонный Асо все еще был чем — то занят.

— Ашот, пить хочется, — жалобным детским голоском сказала Шушик.

— Пить? — задумчиво переспросил Ашот. — С водой у нас действительно плохо. Я осмотрел ущелье еще до того, как выпал снег, — и следа воды не было.

— Откуда ты знаешь? Заладил одно — нет да нет! — тем же капризным голосом выразила сомнение Шушик.

— Будь тут вода, хоть немного зелени росло бы возле нее, хоть бы…

— Ладно, убедились! Можешь не продолжать свои объяснения, — перебил Гагик. — Ты лучше вот что скажи: в чем нам снег растапливать? Камень, что ли, найти с углублением?

Но какой же камень может заменить кастрюлю?

— Что скажешь ты, Асо? — обратился Ашот к пастушку.

— Я? А что я могу сказать? Я для Шушик воду готовлю, — ответил Асо и густо покраснел.

— Воду? Где у тебя вода? — встрепенулась девочка.

— Сейчас, сейчас дам, хушкэ Шушик.

Он собрал и сложил в свой войлочный колпак целую кучу камней разной величины — с орех, с абрикос, с персик — и вывалил их в костер.

— Это для того, наверное, чтобы огонь сильней горел, — сострил Гагик и подмигнул товарищам.

Но у Асо были совсем другие намерения.

Он на минуту выбежал из пещеры и вернулся с огромным, в человеческую голову, снежным комом. У «снежка» была несколько удлиненная, яйцеобразная форма — один конец туповатый, другой острый.

Когда камни в костре накалились, Асо взял две палочки. Действуя ими, как щипцами, он доставал из костра камни и один за другим клал их на тупой конец снежного кома. Горячие камни с шипением проваливались внутрь. В пещере, словно в кузнице, где в ведро с водой опускают раскаленное железо, стоял густой пар. А Асо все подкладывал и подкладывал камни.

Наконец из нижнего острого конца снежного кома потекла чистая, прозрачная вода, а камни и зола остались сверху.

— Пей, хушкэ Шушик, — робко предложил Асо и протянул девочке свой «источник».

Она скромно отказалась, но товарищи начали настаивать, и Шушик, подставив рот под струйку, стала жадно пить. Никогда еще вода не казалась ей такой вкусной, такой необходимой. Ведь от жажды человек страдает еще больше, чем от голода. Ей казалось, что она не сможет оторваться от этой тонкой, льющейся из «худеющего» снежного кома струйки.

— В этих местах воды нет. Нам заменит ее только снег, — сказал Асо.

Когда все напились, пастушок, к великому удивлению товарищей, достал из своей сумки кусок хлеба и, разрезав его на равные части, роздал.

— Это мой запас, — сказал он смущенно, славно повинен был в том, что сберег так мало хлеба.

Вот уже два дня этот ломоть не давал мальчику покоя. Это вызывало такое смятение в желудке пастушка, что прошлой ночью он едва не съел хлеб тайком. Но нет, не таков был Асо. Такие, как он, не забывают о товарище. Никогда бы не съел он своего куска, не поделившись с другом.

Сухой черный хлеб показался всем слаще, чем гата.[9]

— Единственный недостаток этого хлеба в том, что его было слишком мало, — серьезным тоном высказал свое мнение Гагик, тщательно подобрал упавшие на землю крошки и кинул их в рот.

«А ведь и мне мама давала на дорогу лаваш, — вспомнила Шушик. — Почему я его не взяла? Ну почему?…»

— Хушкэ Шушик! — услышала она спустя какое — то время.

Это Асо, вышедший из пещеры на воздух, звал ее. Когда девочка вышла, пастушок — курд, сильно покраснев, сунул ей в руку свою долю хлеба.

— Возьми, я сыт. Я много ел, — прошептал он и побежал в лесок за топливом для костра.

 


Дата добавления: 2015-10-16; просмотров: 77 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: О том, как простой почтовый ящик послужил причиной одного очень серьезного недоразумения | О том, к чему привел сумасбродный поступок одного мальчика | О том, как наша ребята, покинув ровные дороги, пробирались по Дьявольской тропе | О том, как природа не приняла во внимание, что ребятам нужно вовремя вернуться домой | О том, кто дары природы не всегда радуют желудок человека | О том, что произошло в селе Айгедзор, когда там было получено злосчастное письмо | О том, что ни одно существо добровольно не согласится стать пищей другого | О том, что получается, когда неопытные люди пытаются заниматься охотой | О том, как иногда счастье улыбается недостойным людям | О том, как важно вовремя поставить перед человеком зеркало, чтобы он увидел свое лицо |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
О том, как, не мешкая, в двери начала стучаться нужда| О том, что положение ребят было еще более тяжелым, чем они думали

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.019 сек.)