Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

XIII век как вершина средневековья. Величина и пределы папской теократии. Культура высокого средневековья 5 страница

Читайте также:
  1. Contents 1 страница
  2. Contents 10 страница
  3. Contents 11 страница
  4. Contents 12 страница
  5. Contents 13 страница
  6. Contents 14 страница
  7. Contents 15 страница

Борьбапоповоду«буквальности»и«богословской строгости» (а именно, точной терминологии, которая этому удовлетворяет), заключающаяся в принятии, различении или отрицании, характеризует глубинную суть всех богословских усилий. Степень приближенности или удаленности терминологии, используемой в каждом конкретном случае, к слову или символам Священного Писания обозначает внутри богословия как разные ступени научного понимания текста Откровения, так и разнообразные христианские оценки абстрактного изложения истины, открытой в слове Библии.

б) После восхождения античной христианской мысли к высшим достижениям Оригена, каппадокийцев и Августина, средневековье— будучи несовершеннолетним еще преемником (греческо-)августинов ского наследия — вступило на чрезвычайно тяжелый путь создания самостоятельного западного богословия. После чистых традициона листов и компиляторов с первыми начинаниями такого рода мы встречаемся у Беды Достопочтенного и Скота Эриугены. Новый и очень важный качественный скачок мы наблюдаем у Бернарда Клервоского и Абеляра. Упрек Бернарда, что Абеляр перешел границы допустимого для человека, ясно характеризует ступень развития: диалектическая философия и богословие, схоластика являются ответом на искания взрослеющего западного человека (в частности, мирянина). Собственно «монашеское богословие» Бернарда настоятельно поднимает двойную проблему, касающуюся самой сути богословия: во-первых, возможно ли научное богословие без четко проводимой абстрактной терминологии, а во-вторых, не обстоит ли дело так, что такая абстрактная терминология при известных обстоятельствах вовсе не приближает к истине, но напротив совершенно уводит из атмосферы библейского слова и тем самым от понимания его полноты.

Пожалуй, высшим достижением сравнительно недолго просущество вавшей высокой схоластики следует считать то, что ей, с одной стороны, как никогда прежде, удалось достичь относительной «однознач ности» изощренного языка понятий, а с другой стороны, веруя, показать одновременно и богатство Писания, и его парадоксальную непостижимость.

в) Богословие высокого средневековья отличается глубокой внутренней целостностью. Одним из важных свидетельств этой целостности является провозглашение им гармонии веры и знания. Научное воплощение этого тезиса и составило высокую схоластику.

Высокая схоластика является венцом долгого развития, началом которого была речь св. Павла в Ареопаге, и к которому в различной степени причастны как апологеты II в. (§ 14), так и все христианские богословы последующего времени, обладавшие живой силой мысли. Она является промежуточным итогом многовековых усилий найти правильное определение соотношения разума и Откровения, формулировкой проблемы богословия, все еще действительной в важнейших пунктах, классическим решением основной проблемы греческого мира (§ 15).

При этом не следует конструировать (не существующей) единой линии развития или отстаивать мнение, согласно которому после схоластики в католическом мире больше не осталось важных, касающихся самой ее сути вопросов. Если все наше верующее познание оказывается незавершенным (I Кор 13, 9), то тем более не завершено усилие разума его описать!

Схоластика строится на высказываниях Писания, будь то в комментариях к его книгам, будь то в сентенциях, которые, собственно, и возникли из глосс к Писанию. Но она предлагает не только учение. Она в своих «Суммах» есть такая систематизация христианства, что становится для духа сферой его существования (Guardini).

д) Высокая схоластика в XIII в. вырастает в университетах как живое продолжение появившейся в XII в. новой науки (§ 51). В этих заведениях (особенно в Париже) преподавали не на французском или итальянском языках, а на латыни; их посещали преподаватели и студенты со всего Запада. Они были живым воплощением сверхнацио нальной, всемирной, единой церковной культуры высокого средневековья.

Благодаря свободе перемещения педагогов и студентов дух, поддерживаемый в Париже, передавался и другим университетам. Поэтому университеты и стали источником и оплотом единой духовности Запада. Своим возникновением, как и расцветом они в наибольшей мере обязаны папам. Без привилегий и доходов, предоставляемых ими, для многих и даже для большинства не было бы ни возможности посещения высших школ, ни — прежде всего для преподавателей — получение там должности.

Самыми старыми университетами были Болонья, Париж, Салерно, Монпелье, Оксфорд. Педагоги объединялись по факультетам, студенты по нациям. Все студенты, прежде чем они допускались на факультеты более высокого уровня, должны были изучать философию (факультет свободных искусств). На богословском факультете преподавание основывалось прежде всего на чтении и изучении Священного Писания. В Германии первые университеты появились только в XIVв. (Прага, 1347 г., затем Вена, Гейдельберг, Кёльн, Эрфурт, Вюрцбург). Ордена еще раньше учредили свои собственные «studia generalia».

2. Расцвет научного богословия в университетах тесно связан с необычайно быстрым подъемом всей западной духовной жизни с XII в. (что так заметно контрастирует с медленным темпом духовного роста в предшествующие столетия начиная с переселения народов). Для богословия в целом, а тем самым и для богословия Востока, великим новым вдохновителем стал величайший представитель греческой мысли — Аристотель.

а) До XII в. на Западе были известны лишь немногие его труды. Вописываемое время постепенно становятся известны также его сочинения по метафизике, физике и этике. Высочайшие достижения высокоразвитой философии народа, столь одаренного в интеллекту альном отношении, сразу и, так сказать, с первой попытки вошли в западную мысль.

б) Это было чрезвычайно плодотворно, но одновременно несло в себе огромную опасность. Можно, вероятно, сказать, что anima naturaliter christiana [душа, христианская по природе]привела Аристотеля к результатам, которые в чем-то гармонируют с христианским учением. Но Аристотель был язычником; его представления о божественном не были ни ясными, ни глубокими, у него не было четкого различия между божественным и земным. К тому же его учение было изложено арабскими и иудейскими философами (например, Аверроэсом, род. в 1126 г. в Кордове, † 1198 г. в Марокко; Моисеем Маймонидом, род. в 1135 г. в Кордове, † 1204 г. в Каире) совершенно в духе пантеизма. Именно из рук этих философов Запад получил труды Аристотеля.

в) Христианской мысли требовалось отбросить эти шлаки и обнаружить «христианского» Аристотеля — так сказать «крестить» его. Огромная заслуга в этом принадлежит доминиканцу Альберту Великому (из швабского рыцарского рода, преподавал в Париже, а позже, с 1248 г. в богословской школе доминиканцев в Кёльне; умер в 1280г. епископом Регенсбургским; 8 января 1932 г. причислен к лику святых и учителей Церкви). Поразительный объем его знаний делает его величайшим ученым средневековья. Он, великий схоласт, был одним из первых, кто понял важность исполненного любовью «точного» наблюдения природы331.

Он был наставником величайшего католического мыслителя — св. Фомы Аквинского. Наряду с ним все увеличивающееся число западных мыслителей, большинство из которых принадлежали к нищенствующим орденам, как, например, Александр Гэльсский († 1245 г., с 1230 г. — францисканец), пытались, опираясь на Аристотеля, спекулятивным образом постичь суть христианских истин.

г) Аристотель исследовал не только отдельные вопросы философии. Он занимался поиском взаимных связей всего существующего, вплоть до первых элементов. Исходя из них, он представил весь объем сущего в виде упорядоченной рациональной конструкции.

Целью высокой схоластики стало (1) научно исследовать, насколько это возможно, внутренние связи Откровения и (2) описать их по (а) единому плану и (б) исчерпывающе, используя результаты интеллектуальной работы Аристотеля.

Аристотелевская рациональная конструкция была отражением мира природы. Включив в рассмотрение Откровение, схоластика превратила ее в отражение как здешнего, так и тамошнего.

3. а) Богословская жизнь была в XIII в. необычайно богата и многостороння. Однако пальма первенства несомненно принадлежит одному человеку — Фоме Аквинскому из ордена проповедников.

б) Фома († 1274 г.) родился в 1226 г. и происходил из южноиталь янского графского рода. Он обрел свое призвание, преодолевая сложные внешние обстоятельства; в Неаполе он вступил в доминиканский орден. С Альбертом Великим, чьим учеником он был в Париже, он отправился в Кёльн. Затем он учился в Париже, Риме, Болонье, Пизе и Неаполе. В числе его многочисленных трудов самыми важными являются Сумма теологии (summa theologica) и более ранняя Сумма против язычников (= исламские философы; summa contra gentiles).

в) Фома является самым ученым человеком среди святых и самым святым среди ученых. В нем жило аристотелевское стремление познать глубинные связи всего бытия и мощная тяга к унифицирова нию и систематизации. Каждое сущее становилось для него путем к Богу. Однако он не только не позволял философии вторгаться в содержание Откровения, но именно он научил философию смиренно умолкать перед божественной тайной.

В 13-м параграфе 12-го вопроса первой части «Суммы теологии», где речь идет о познании бытия Божия посредством разума, именно он, который строит доказательства, анализируя так трезво и с виду беспристрастно, признает: Deo quasi ignoto coniungimur (мы связаны с Богом как с непознаваемым). В другом месте (De potentia Dei 7, 5 ad 14) он говорит: «Наибольшее, чего может достичь человеческое богопознание, — познать, что Бог непознаваем». И в середине третьей части производящей потрясающее впечатление «Суммы теологии», еще будучи в полном расцвете сил, он откладывает перо, поскольку все, что бы он ни написал, только плевелы по сравнению с божествен ной действительностью.

г) Фома наделен ярко выраженным литературно- архитектоничес ким талантом.Его огромный труд, который призван дать представле ние о сумме богословского знания «начинающему», как по своей общей структуре, так и в частностях исполнен классической гармонии: чудо многостороннего и органически цельного синтеза. Фоме было присуще и то, чего недоставало многим его последователям, — своего рода исторический подход (естественно, не в современном его понимании). Хотя его размышления направлены целиком на аисторичес кую истину, в его богословии мы находим заметное количество элементов истории нашего спасения и знание путей ее осуществления (Congar). Он критически овладевал всею до него проделанной работой и настойчиво требовал, чтобы никто не приступал к самостоятельно му решению проблемы до ознакомления с уже существующими ее решениями 332.

Сам Фома неуклонно придерживался этого метода. Главное испытание, которое в этой связи он выдержал, связано с Августином. Правда, в своих методах рассуждения он в пользу Аристотеля переместил Платона-Августина больше на периферию. Но вместе с тем он сохранил в своей системе всего Августина, особенности его образа мысли и его, скорее интуитивное, восприятие области божественного и душевного. Тем самым его безупречные, рационально четкие членения и доказательства избежали интеллектуализма и рационализма. Все значение сказанного становится понятным, если принять во внимание установленную лишь недавно тесную связь Августина и Аристотеля.

д) Как для включения в исторический анализ, т. е. для оценки его духовно-исторической роли, так и для сегодняшней исключительной оценки Церковью учения св. Фомы важно помнить, что его воззрения и методы воспринимались в то время как нечто новое и даже радикальное и в этом качестве восхвалялись или оспаривались. Его колоссальные достижения имели целью прежде всего оказать Церкви помощь в борьбе с двумя большими опасностями: (1) он отразил нападки арабских философов, для чего столкнул их с Аристотелем, а не просто боролся с ними извне, чего было бы совершенно недостаточно; (2) он остро полемизировал с основной ересью того времени, которую он называет манихейской. Имеются в виду катары.

Решающим для оценки является также и то, что, по всей видимости, сам Фома не хотел давать (и не верил, что может это сделать) законченной системы, не допускающей дальнейшего развития. Скорее всего, он вполне отдавал себе отчет в том, что его учение способно к дальнейшему развитию (Hufnagel).

е) Особенности схоластики четко обнаруживаются в Summa theologica св. Фомы. В каждом параграфе заметны элементы, которые мы признали существенными для схоластики: (1) видимо противоречащие тезису соображения называются и опровергаются посредством различения понятий; (2) используется накопленный традицией опыт; (3) научное понимание содержания веры дается в позитивном описании.

ж) Фома был не только трезвым мыслителем. Он был также и великим молитвенником. Своими исследованиями и литературными трудами он служил Богу. Из-под того же самого пера, которое так строго фиксировало определения понятий, выходили и прочувствованные гимны. Фома является живым доказательством внутреннего родства схоластики и мистики высокого средневековья (§ 69).

Фома — учитель благодати. Никто не излагал яснее, чем он, основное религиозное учение христианства, что все, служащее спасению, происходит по благодати. В толковании Фомы знаменитого места Рим 3, 28, к которому Лютер позже добавил в текст своего перевода слово «allein» [единственно], уже стоит это «sola». В прекрасной благодарственной молитве после мессы («Gratias tibi ago») открывается во всем богатстве евангельско-католическое исповедание: «грешник, вместе с тем праведник», которое ничего не оставляет от оправдания делами и узаконенной самоценности333. Но этот же самый человек всю свою жизнь был монахом, защищал свободу воли человека и его участие в деле спасения и считал сакраментальную иерархичес кую Церковь кораблем, необходимым для вечного спасения.

4. Подобным же подтверждением родства схоластики и мистики является высоко ценимый Аквинатом и порой дословно им цитируемый св. Бонавентура († 1274 г.) из ордена миноритов. Несколько позже доминиканцев в Париже в качестве преподавателей и студентов появились и францисканцы. Бонавентура был в XIII в. самым знаменитым их представителем. Он в возрасте 36 лет стал генеральным министром ордена, оказавшегося в то время в чрезвычайно опасном положении. Предшественник Бонавентуры на этом посту, Иоанн Пармский впал в соблазн спиритуалистического иоахимитизма (§ 62, 3). Богослов Бонавентура хотел избежать этой опасности, пытаясь в то же время сохранить для Церкви из наследия Иоахима Флорского то, что в нем было правильного. Практически от него требовалось установить мир между двумя партиями ордена. С этой целью он написал (конечно, нормативную) биографию св. Франциска. Известную роль сыграло его содействие союзу с греками на Лионском соборе (где он и скончался).

Бонавентура — блестящий мистик. Созерцая распятого Христа, он погружается в себя, чтобы отсюда по тройному мистическому пути взойти к единению со Всесвятым. Вместе с тем важно, что он еще и пастырь, неустанно и талантливо проповедующий перед самыми разными аудиториями — перед монахами, студентами, перед парижским двором... Его философия и богословие носят (как и вообще школа францисканцев в отличие от имеющей аристотелевскую направлен ность доминиканской школы) преимущественно августиновско-плато нический характер; сама его теология подчеркнуто христологична. Он ясно видит и опасность философского богословствования у Фомы; он считает, что не следует так сильно разбавлять водой философии вино богословия. У него богословие и молитва еще не разделены: «мы богословствуем, чтобы стать лучше».

5. Связь каждого отдельного ордена (особенно уже упомянутых францискан цев и доминиканцев) с определенной философско-богословской школой способствовала, с одной стороны, в силу конкуренции систем прогрессу науки. С другой стороны, привязанность к определенным теоретическим установкам нередко перерождалась в застывшую диктатуру школы. И именно из-за этого в Церкви возникала конкурентная борьба, которая нанесла заметный урон единству Церкви в позднем средневековье и в Новое время (споры о благодати). Когда богословские тезисы практически объединялись в единое целое с вероучением или же оказывались с ним слишком тесно связаны, дурные последствия были очень велики.

6. Особого упоминания заслуживает английская схоластика, имеющая скорее эмпирико-позитивистскую направленность. Роберт Гроссетест (1175_1253), епископ Линкольнский, который проявил большое рвение в церковных делах и даже отваживался наперекор королю и папе отказать в приходе недостойным претендентам, в области богословия был консерватором. Впрочем, он первым из англичан освоил почти всего Аристотеля и многое перевел с греческого языка. Например, в 1246 г. он издал первый полный перевод «Никомаховой этики». Благодаря многосторонней научной деятельности он стал «отцом Оксфордского университе та». Францисканец Роджер Бэкон (ок. 1214 — ок. 1292) в большой мере находился под его влиянием. Он был передовым мыслителем своего времени; многосторонний (имевший интерес к истории) ум с поразительными прозрениями относительно будущего (естественнонаучного и технического) развития. Он осознал многие лакуны и недостатки в основах средневекового мышления и был против упомянутого «iurare in verba magistri» [клясться словами учителя]; он пытался развивать богословие, шире используя для его обоснования Священное Писание и Отцов Церкви. Однако он со своими представлениями об универсальной науке, где традиция должна находиться в согласии с разумом и («естественнонаучным») опытом, натолкнулся на противодействие, впрочем ему оказывал покровительство папа Климент IV (1265_1268).

§ 60. Готика

1. Представление о самосознании времени можно получить непосредственно (хотя и не всегда вполне однозначно), изучая его искусство. Мы знаем, сколь сильно западный интеллект выражал себя уже в романском стиле (§ 46). Но в этом искусстве еще доминировали элементы стиля и чувство формы эпох, предшествовавших средневековью.

Когда западная духовная жизнь созрела и обрела независимость, она создала самостоятельный язык искусства — готику. Хотя этот стиль органически вырос из романского, он все же был нов как выражение нового состояния сознания, равно как и нового способа чувствования и выражения в художественно-формальной сфере. Естествен но, что искусство высокого средневековья как выражение культуры своего времени было прежде всего религиозным и церковным. Поэтому наиболее отчетливо оно проявляет себя в церковном строитель стве, в готических соборах (и их скульптурных изображениях).

В них отражаются самые сильные стороны религиозности XIII в.: сила веры, развитое религиозное сознание, ясность мысли, духовность, дерзновение. Смысловому единству стиля сопутствует ярчайшая индивидуальность форм выражения (особенно в скульптуре). Очень важно обратить внимание на следующее: в ходе духовного созревания, конечно, недостижимо полное равновесие всех сторон отражения действительности, захватывающее нас в романском стиле. Волнующая проникновенность неизбежно должна рождать вопросы, все испытывающие сомнением. Это справедливо и для великолепного взлета готики334.

2. Готический стиль в архитектуре, как и вообще развитие средневековой жизни, подчинен стремлению к синтезу. В романском стиле тяжесть и статичность зданий была обусловлена прочностью толстых, массивных и, соответственно, с трудом пробиваемых стен. Прочность здания сосредотачивается теперь в отдельных элементах его конструкции. Свод и опоры теряют статичные очертания, превращаясь в динамичный круговорот поддерживающих друг друга сил. Архитектор мыслит строение как организм, выросший из одной зародышевой клетки. Благодаря этому готовое здание производит впечатление окрыленно стремящегося ввысь. Отдельные элементы и тематические группы образуют множество соотношений и пересечений, соединенных в контрапункт, который со временем (к XVв.) усложнится, превращаясь в почти барочное многообразие форм. Готические кафедраль ные соборы в своей логической завершенности являются в искусстве эквивален том теологических сумм и вместе с ними служат действенным выражением совершенно освобожденной, активной и вместе с тем успокоенной взволнованности этих необычайно оживленных столетий. Их устремленность к небу, порыв и невесомость, очарование их внутреннего облика, где солнечный свет падает сквозь витражи «мистических» роз и окон, окрашиваясь таинственно воспламеняющи мися красками, абсолютно соответствует средневековому смыслу погруженных в Бога молитв.

В стремлении к существенной динамичности знаменательно выражается попытка по-новому овладеть тем, что до тех пор пребывало в несомненной естественности. Среди скульптуры высокого средневековья есть замечательные работы, например портреты епископов, чей утонченный, устремленный ввысь облик обращен к «горнему свету»; это и те, кто, кажется, скорбно удручен и вопрошает, и другие (как колонна ангелов в кафедральном соборе Страсбурга), в ком выражается взволнованность неисчерпаемой хвалы, приносимой Богу.

В готике разнообразно выражается новое восприятие природы, мира и жизни, которое, основываясь на реальности жизненного опыта, отказывается от аллегоричности романского стиля.

3. а) Сосредоточение нагрузки на элементах конструкции церкви в отдельных точках имело непосредственным следствием дробление плоскости. При строитель стве сводов это давало возможность выкладывать поверхности очень легкими и тонкими, что создавало впечатление невесомости и обеспечивало место для больших окон на боковых стенах. Давление распределяется от сводов и несущих нервюр наружу при помощи контрфорсов. Возникшие чисто конструктивно и как таковые исполненные в ранней готике аскетичной красоты логики, контрфорсы приобрели необычайно привлекательные и для общего облика характерные орнаментальные очертания. Иногда (как у хоров собора Нотр-Дам в Париже) они подобны мелодии, высеченной в камне.

У башен появились устремленные ввысь ажурные навершия (во Франции и Англии в меньшей степени), увенчанные шпилем.

Внутри здания появляются три или даже пять нефов. Чаще всего боковые нефы ниже, чем центральный (при одинаковой высоте: зальное пространство).

б) Порталы, контрфорсы и интерьер имеют богатые, со временем все умножающиеся скульптурные украшения. Их необозримое, трудное для восприятия количество оправдано лишь в период, когда большая часть ремесленников действительно творили своими собственными руками, т. е. были художниками, каковую задачу тогда еще значительно облегчала прочная традиция, которая обеспечива ла им надежную опору как на внутренние ценности, так и на художественные каноны335.

Наряду с определенным смысловым ядром сохранившийся художественный запас скрывает в себе замечательное изобилие первоначальных достижений. Их художественное своеобразие обусловлено: (а) формально — тем, что они созданы непосредственно для определенной конструктивной части (ниша в портале, перед колонной; перед узким столбом между двумя дверями; группировка рельефа над порталами), т. е. в определенных архитектонических рамках; изъятые с предназначенного каждому места (сегодня самые ценные образцы часто перенесены в музеи), они теряют часть своего художественного и религиозного воздействия; (б) содержательно — взволнованной одухотворенностью, которая, надо заметить, постепенно (в XIV и XV вв.) перешла от исходной суровой силы к истинному упоению движением, формой и чувством (вплоть до сентиментальности).

Украшению этих домов Божиих служат витражи окон, освещающих нефы, и «роз» над главным и боковыми порталами. Тайну силы света этих картин из стекла с их уникальным законом стиля мы в некоторой степени начинаем открывать лишь сегодня.

4. Готика возникла в Северной Франции, где церковная реформа рано пустила корни (Иль-де-Франс; первое готическое церковное здание в Сен-Дени). Особенно ценными памятниками готики являются Сент-Шапель и Нотр-Дам в Париже, церковь св. Уэна и кафедральный собор в Руане; домские соборы в Шартре, Амьене, Фрайбурге, Страсбурге, Ульме, Вене, Кёльне (в значительной части только с ХIХв.), Вестминстерское аббатство в Лондоне, кафедральный собор в Солсбери.

а) Название «готический» возникло во времена Ренессанса, когда люди не понимали этих чудес строительного искусства и хотели уничтожить их как варваризм. Теперь в готике мы видим одно из ценнейших созданий художественного гения человечества. Часто не замечают при этом одно само собой разумеющееся обстоятельство: эти творения по существу являются созданием именно католического церковного духа.

б) Можно лишь в общих чертах говорить о том, что привнесли в религиозное воспитание Запада готические кафедральные соборы своими статуями, неустанно повествующими о священной истории Ветхого и Нового Завета, витражами и барельефами, и сколько силы веры и любви к Богу выразила жертвенная воля, с которой все сословия содействовали строительству, с которой работали тысячи часто неизвестных и плохо оплачиваемых тружеников.

в) Готическое искусство в определенной мере было выражением нового общинного (а также мирского) духа. Уже сам факт большого числа занимающихся искусством мирян должен был этому способство вать. Об этом говорит и обилие гротеска, открывающегося попутно в скульптуре контрфорсов, водостоков на крышах, престола в хоре и т.д. Важным доказательством появления светских мотивов является одна из значительнейших скульптурных работ немецкого средневековья: фигуры донаторов в хоре наумбургского домского собора, где на месте апостолов, св. епископов, мучеников и праведников стоят исключительно светские лица, могущественные военачальники и дамы, полные величественного очарования, а рядом с ними даже убийца (по поводу аналогичной трансформации в литературе ср. § 56).

 


Дата добавления: 2015-09-06; просмотров: 160 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Успешная борьба Церкви за «свободу». Внутрицерковная реформа и ее последствия 2 страница | Успешная борьба Церкви за «свободу». Внутрицерковная реформа и ее последствия 3 страница | Успешная борьба Церкви за «свободу». Внутрицерковная реформа и ее последствия 4 страница | Успешная борьба Церкви за «свободу». Внутрицерковная реформа и ее последствия 5 страница | Успешная борьба Церкви за «свободу». Внутрицерковная реформа и ее последствия 6 страница | Успешная борьба Церкви за «свободу». Внутрицерковная реформа и ее последствия 7 страница | Примечания | XIII век как вершина средневековья. Величина и пределы папской теократии. Культура высокого средневековья 1 страница | XIII век как вершина средневековья. Величина и пределы папской теократии. Культура высокого средневековья 2 страница | XIII век как вершина средневековья. Величина и пределы папской теократии. Культура высокого средневековья 3 страница |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
XIII век как вершина средневековья. Величина и пределы папской теократии. Культура высокого средневековья 4 страница| Примечания

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.014 сек.)