Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Эпоха возрождения 4 страница

Читайте также:
  1. Contents 1 страница
  2. Contents 10 страница
  3. Contents 11 страница
  4. Contents 12 страница
  5. Contents 13 страница
  6. Contents 14 страница
  7. Contents 15 страница

Карло Марсуппини из Ареццо, называемый Карло Аретино, принадлежал к Тому же самому кругу, но был явным язычником и умер без исповеди и таинств. Однако он был весьма уважаем как учитель и канцлер Флоренции. Его с поче­том похоронили в церкви Санта-Кроче в 1463 г., где в его честь воздвигнут памятник.

Франческо Филельфо (1398 — 1481) был одним из первых знатоков латинско­го и греческого языка. Современники весьма восхищались им и при этом нена­ видели. Он посетил Грецию, вернулся в Италию с большим количеством рукопи­сей, преподавал красноречие и греческий в университете Флоренции. В нем со­четались худшие и лучшие черты эпохи Возрождения. Он был высокомерным, подлым, эгоистичным, жадным. Он считал себя равным Вергилию и Цицерону, если не выше их. В плане злословия, недостойных сатирических приемов и ос­корблений он соперничал с Поджио. Из-за своих ядовитых высказываний он всту­пая в скандальные литературные ссоры с Никколо, Поджио, представителями се­мейства Медичи и другими людьми. Его изгнали из Флоренции, но в старости Ло­ренцо призвал его обратно, и он умер через несколько недель после возвращения, в возрасте 83 лет. Он всегда просил у князей платы за свои стихи, содержал несколько слуг и имел шесть лошадей. От трех его жен у него родились 24 ребенка. Он был неблагодарен по отношению к своим благодетелям и предавал друзей1036.

°Его биография — Rosmini, 3 vols., Milan, 1808; Epistolae Filelfi, Venet., 1502.

Марсилио Фичино (1433 — 1499), один из тех, кто прославил двор Лоренцо Великолепного, был рукоположенным священником, ректором двух церквей и каноником собора Флоренции. Он красноречиво проповедовал платоническое Евангелие своим «братьям во Платоне» и перевел орфические гимны, «Гермеса Трисмегиста» и некоторые из трудов Платона и Плотина — выполнив колоссаль­ную по тому времени работу. Он верил, что божественный Плотин первым от­крыл богословие божественного Платона и «мистерии древних» и что они совме­стимы с христианством. Однако он не смог обнаружить в произведениях Платона тайну Троицы. Он писал в защиту христианской веры, которую считал единст­венной подлинной верой, и создал труд о бессмертии души, которое доказывал, приводя 15 доводов против Аристотеля. Он был невысокого роста, часто болел и был беден по вине нечестных слуг и жадных родственников.

Полициано издал «Пандекты» Юстиниана, перевел Эпиктета, Гиппократа, Галена и других авторов, а также опубликовал курсы лекций об Овидии, Свето- нии, Плинии и Квинтилиане. Его лекции пользовались популярностью в Англии и Германии, а среди его слушателей были Гросин, Линакр и Рейхлин.

Трое выдающихся итальянских гуманистов, чья жизнь приходится на пер­вый период Реформации, были кардиналами: Пьетро Бембо (1470 — 1547), Джа- копо Садолето (1477 — 1547) и Алеандер (1480 — 1542). Все трое владели изящ­ным латинским стилем. Бембо в течение 22 лет сожительствовал с женщиной, и у него было трое детей. Кардинал Садолето больше всего известен благодаря своему вежливому и хитроумному посланию, которое призывало женевцев отка­заться от Реформации и на которое ответил Кальвин1037.

Мы не случайно будем говорить о Лоренцо Балле (1406 — 1457) и Пико делла Мирандола (1463 — 1494) в последнюю очередь. Среди гуманистов XV века эти люди больше всего походили на современных мыслителей. Первый был предста­вителем критической науки, второй — широких гуманистических симпатий, со­четавшихся с пылким благочестием.

Лоренцо Валла, единственный выдающийся гуманист, рожденный в Риме, преподавал в Павии, был секретарем неаполитанского короля и служил при дво­ре Николая ν1038. Он имел несколько бенефициев и был похоронен в Латеранском соборе, но был скептиком и косвенно поддерживал эпикурейскую мораль. Он обладал классической и богословской эрудицией и достиг почти такого же влия­ния, как Эразм несколько поколений спустя. Он был прирожденным критиком и одним из первых борцов за право частного суждения. Он освободился от пут схоластической традиции и непогрешимого церковного авторитета, и в этом от­ношении Беллармин назвал его предтечей Лютера. Лютер, который был мало знаком с трудами Валлы, весьма уважал его, заявляя, что на протяжении многих веков ни в Италии, ни во вселенской церкви не рождались подобные ему1039. Валле с трудом удалось избежать суда инквизиции. Он считал, что монахи не

mlSadoleti opp., Moguntiae, 1607; Verona, 1737, 4 vols. В своем Concilium de emendanda Ecclesia (1538) Садолето признает, что в церкви существует много злоупотреблений и необходима ее реформа, но он тщетно надеялся, что таковая будет исходить от папы.

1038Valla, Works, Basel, 1540, J. Vahlen; L. Valla, Vienna, 1864, 2" ed., 1870; Voigt, I. 464 sqq. См. ftenrath в Herzog, XX. 422 sqq.

maCui пес Italia пес universa ecclesia multis seculis similem habuit поп modo in omni disciplinarum genere sed ex constantia et zelo fide Christianorum поп ficto. См. его Respons. ad Lovan. et Colon theol,, март 1520, Weimar ed., VI. 183. В этом ответе богословам Лувена и Кельна, осуждав­шим его произведения, Лютер также упоминает о несправедливых обвинениях против Пико делла Мирандола и Рейхлина.

обладают монополией на «религиозность» и критиковал их тройной обет. В сво­ их «Аннотациях к Новому Завету», опубликованных Эразмом в 1505 г., он осме­ лился исправлять Вульгату Иеронима. Он сомневался в подлинности трудов, приписываемых Дионисию Ареопагиту, и отвергал как подделку послание Хри­ста к королю Авгарю, которое Евсевий признавал подлинным. Усомнившись в апостольском происхождении Апостольского символа веры и (ок. 1440) разобла­чив Константинов дар как вымысел, он выступил против того, во что твердо верили на протяжении веков. Объявив Константинов дар «противоречивым, не­возможным, нелепым, варварским и смешным»1040, он выбил из рук иерархии оружие, которым она давно пользовалась. Его критика была основана на досто­ верно известных событиях и обличала явную поддельность и средневековый ха­рактер языка. Не удовольствовавшись опровержением подлинности Константи­ нова дара, Валла воспользовался этой темой, чтобы критиковать светскую власть папства в целом. Таким образом, он выступил против самой сути средневековой теократии. В плане смелости и ярости произведения Баллы можно сравнить с антипапскими трудами Лютера. Он не пошел настолько далеко, чтобы отрицать духовную власть и божественность института папства, но обвинял Римского епи­ скопа в том, что тот превратил Петра в Иуду и принял предложенные дьяволом царства мира сего. Он объявил папу ответственным за политические раздоры в Италии и за ее несчастья, восстания и гражданские войны, тем самым предвос­ хищая Макиавелли. Он утверждал, что князья имеют право лишать папу его светских владений, которыми он давно уже злоупотребляет. Существуют сомне­ ния в чистоте побуждений Баллы. В то время, когда был написан этот трактат, Валла находился на службе у Альфонсо, который был в ссоре с Евгением IV.

К сожалению, этические принципы и поведение Баллы не говорили в пользу его богословия. Его споры с Поджио полны скандальных подробностей. В ходе этих споров Валлу обвиняли в соблазнении и педерастии1041. Его «Диалоги Цице­ рона о похоти», написанные, вероятно, в 1431 г., — это косвенная атака на хри­ стианскую мораль. Валла отстаивал платоническую идею об общих женах. Тре­ бования природы благи и похвальны, и голос природы он считал голосом Бога. Когда Поджио обвинил его в том, что он обольстил служанку своего шурина, он, нисколько не стыдясь, признал это обвинение справедливым.

Пико делла Мирандола, самый развитый гений из всех появившихся после Дуиса Скота, умер, едва достигнув тридцатилетнего возраста. Схоласты по­ шли дальше него в плане диалектических тонкостей, но намного уступали ему в плане независимости мысли, и в данном качестве Пико предвосхитил гряду­ щую эпоху. Он изучал каноническое право, богословие, философию и гумани­тарные науки в Ферраре. Он также изучал еврейский, халдейский и арабский языки1042. На двадцать третьем году жизни он отправился в Рим и опублико­вав falso credita et ementita Constantini donatione. Хорошо написанная рукописная копия из Ватикана датируется 1451 г. Трактат напечатан в Opera Баллы, 761-795, и в Brown, Fasciculus rerum, Rome, 1690, pp. 132-157, франц. перев. — A. Bonneau, Paris, 1879. Лютер получил копию этого труда от друга в феврале 1520 г. и укрепился в своем отвержении папства, против которого беспощадно выступил летом того же года в своем «Обращении к немецкой знати» и в «Вавилонском пленении церкви».

,β4,Jnvectivae in Valiant и Antidoti in Poggium. Вульгарный стиль нападок, характерный для многих гуманистов, к сожалению, был позаимствован Лютером и его католическими против­никами, равно как и Кальвином.

lou«Тезисы» Пико, Rome, 1486, и Cologne. Его Opera, Bologna, 1496, вместе с трудами его племян­ника — John F. Pico, Basel, 1572 и 1601. — G. Dreydorff: Das System des Joh. Pico von Mir.,

вал 900 тезисов по разным вопросам. В некоторых из них он предвосхищал взгляды протестантов — например, говорил, что не следует поклоняться образам или кресту и что слова «Сие есть тело Мое» следует понимать символически (significative), а не физически. Он также считал, что магия — это наука и что каббала подтверждает учение о Троице и Божественности Христа. Эти мнения вызвали подозрение, и 13 из его тезисов были осуждены Иннокентием VIII как еретические. Но, подчинившись суду церкви, он был оправдан, и Алек­сандр VI снял с него все обвинения.

Пико был не только эрудирован. Он отличался искренней верой и был скло­нен к аскетизму. Последние годы краткой жизни он посвятил изучению Библии, чтобы проповедовать Христа по всему миру. Он был поклонником Савонаролы, обвинявшего его в том, что он не стал полноценным монахом, и считавшего, что он попадет в чистилище. Из всех гуманистов Пико отличался самыми возвышен­ными представлениями о достоинстве и судьбе человека. В своем De dignitate hominis он утверждал, что Бог поместил человека в мир, чтобы тот свободно изучал все, что есть в мире, и, наделенный свободой воли, мог либо деградиро­вать до состояния зверя, либо возвыситься до богоподобного существования. Он считал, что в христианской вере содержится высшая истина. Он — автор знаме­нитого высказывания: Philosophia veritatem quaerit, theologia invenit, religio possi- det — «философия ищет истину, богословие ее находит, а вера ею обладает».

Мирандола оказал заметное влияние на Иоганна Рейхлина, с которым встре­тился в 1490 г. и которого убедил в том, что каббала содержит безграничную мудрость. Им также восхищался Цвингли. Он единственный, говорит Бурк- хардт, «решительно отстаивал науку и истину всех веков против одностороннего внимания к классической древности. В его лице мы можем видеть, сколь благо­родные изменения произошли бы с итальянской философией, если бы не вмеша­лась контрреформация и не положила конец прогрессу интеллектуального дви­жения». Джордано Бруно, один из последних представителей философского Возрождения, был осужден римской инквизицией как еретик и сожжен на Кам- по де Фьори в 1600 г. К величайшему неудовольствию папы Льва XIII, поклон­ники Джордано Бруно в 1889 г. воздвигли на этом месте статую в его память.

§66. Художники

Наес est Italia diis sacra. — П линий.

Итальянский гуманизм воспроизводил прошлое, тогда как итальянское ис­кусство было оригинальным. Итальянское творчество — архитектура, скульпту­ра и живопись — по-прежнему делают Италию главным в мире центром художе­ственных исследований и доставляют наслаждение. Среди итальянских авторов только Данте мог бы сравниться по величию с Микеланджело, Рафаэлем и Лео­нардо да Винчи. Развитие искусства началось в век Данте с Чимабуэ и Джотто, но, когда итальянский гуманизм пришел в упадок, итальянская живопись и скульптура пережили эпоху своего величайшего расцвета. Такого созвездия ге­ниев в области изобразительного искусства, как породила Италия в этот период,

Marb., 1858. — Geiger, 204 sqq. — Его жизнеописание (автор — его племянник), J. Fr. Pico.

Перев. с лат. Thos. More, 1510. Издание со вступлением и примечаниями — J. М. Rigg,

Lond., 1890.

продолжавшийся более трех столетий, не наблюдалось больше нигде. Они твори­ли во Флоренции и Риме, но их магическое влияние распространилось и на многие другие итальянские города, в том числе на Венецию, которая оставалась равнодушной к литературному движению. И здесь Рим опять позаимствовал у Флоренции художников, таких как Джотто и Фра Анджелико, скульпторов, таких как Гиберти, Донателло, Брунеллески и Микеланджело.

В то время как Италия XV века (или кватроченто, как называют его итальян­цы) выражала свои художественные представления в красках, мраморе и цер­ковных куполах, шедевры античной скульптуры, небрежно предававшиеся зем­ле на протяжении веков, извлекались на свет, вызывая восхищение и изумление нового поколения. То, что происходило в век Николая V с поиском рукописей, в век Юлия II происходило с поиском классических греческих статуй. На одной только обширной вилле императора Адриана в Тиволи, которая тянулась на не­сколько миль и имела на своей территории театр, лицей, храм, базилику, библи­отеку и ипподром, была обнаружена громадная сокровищница произведений ис­кусства. Статуи находили на дне Тибра, привозили из Греции, извлекали из римских терм, где их значимость не могла быть оценена по достоинству. В пон­тификат Александра VI был обнаружен Аполлон Бельведерский, при Юлии II — торс Геркулеса, скульптурная группа Лаокоона и ватиканская Венера. Грече­ский идеал человеческой красоты вернулся и вдохновлял художников на созда­ние творений, подобных античным.

Многие стали коллекционировать древности вслед за Петраркой. Павел И хранил богатую коллекцию древностей в своем дворце Сан-Марко. Во Флоренции Лоренцо де Медичи активно занимался поиском произведений античного искус­ства. Музей на Капитолийском холме в Риме, где Николай V, похоже, полностью восстановил дворец сената, был создан в 1471 г., и одним из самых первых его сокровищ стала статуя Марка Аврелия. Ватиканский музей был создан Юли­ем II. К этим музеям и музеям во Флоренции прибавились галереи частных кол­лекционеров.

В архитектуре художники эпохи Возрождения так и не переняли суровую северную готику. В 1452 г. Леон Баттиста Альберти представил Николаю V ко­пию своего труда об архитектуре, De re aedificatoria, основанного на изучении римских памятников. Николай был первым из великих строителей Рима. Его проекты осуществлялись с большим размахом.

В искусстве эпохи Возрождения прославление средневекового католицизма смешано с очарованием классического язычества, а библейская история — с гре­ческой и римской мифологией. Первые художники XIV — XV веков были более простыми, более целомудренными и более ревностными верующими, чем худож­ники XVI века, достигшие больших высот в искусстве. Католический тип благо­честия проявился в преобладании картин с Мадонной, которая держит Младенца Спасителя в руках или на коленях, а также изображений святого Себастьяна и других святых. Небесная красота и земная чувственность шли рука об руку, но последняя часто довлела над первой. Одни и те же знаменитые живописцы, гово­рит. Готорн в «Мраморном фавне», «с одинаковой готовностью брались то за изображение обнаженной женщины, которую они называли Венерой, то за пред- ставление высшей и нежнейшей женственности в образе матери Спасителя, од-

нако в первом занятии они добились более существенных успехов». Художник рисовал то Вакха, вступающего в брак с Ариадной, то Марию на Голгофе. Мике­ланджело создал Пьету для собора Св. Петра, но он же изобразил похищение Ганимеда для Виттории Колонна и изваял пьяного Вакха для римлянина Якопо Галли. Магдалина Тициана в галерее Питти, Флоренция, - это одновременно и сладострастная женщина с обнаженной грудью и распущенными волосами, и кающаяся святая, смотрящая в небеса. О Сандро Ботичелли Вазари пишет что «во многих домах он изобразил множество обнаженных женщин». Но если среди писателен один лишь Данте взял христианский сюжет для своей поэмы, то гений художников и скульпторов повсеместно черпал сюжеты из обоих заветов и из церковной истории, создавая лучшие произведения.

Если мы посмотрим на длинный список выдающихся скульпторов, художни­ков и архитекторов, прославивших Италию в эпоху Возрождения, мы с удивле­нием увидим, до сколь преклонного возраста удавалось доживать многим из них но, в то же время, насколько быстро оканчивалась жизнь некоторых, уже покры­тых неувядающей славой. Микеланджело дожил до 89 лет, а Корреджо умер когда ему еще не было 44. Тициан всего года не дожил до своего столетия а Рафаэля смерть взяла раньше, чем ему исполнилось 37. Он - прекрасный при­мер того, сколь многое можно создать за короткое время - подобно Моцарту в музыке и Влезу Паскалю в литературе. Опять же, некоторые из великих худож­ников дают великолепный пример сочетания самых разнообразных талантов Леонардо да Винчи и Микеланджело преуспели как архитекторы, скульпторы художники и поэты. Леонардо был, помимо того, химиком, инженером, музы­кантом, торговцем и глубоким мыслителем, «предвестником всех современных чудес и идеи, тонким и универсальным гением, необычным и неустанным иссле­дователем». Не случайно на его памятнике в Милане написано: «Человек возро- дившии искусства и науки»1045. Его настенная фреска с изображением тайной вечери в Милане, лучше всего известная по гравюре Рафаэля Моргена, является несмотря на свое плачевное состояние, великолепным воспроизведением одного из величаиших событий истории. Участники вечери изображены сидящими за столом трапезной, подобно монахам (а не возлежащими). Каждая голова заслу­живает отдельного исследования. Что касается Микеланджело, то Тэйн назвал его, наряду с Данте, Шекспиром и Бетховеном, одним из четырех величайших умов в мире искусства и литературы.

Разделяя эпоху 1300 — 1550 г. на два периода — раннее Возрождение, до 1470 г., и позднее Возрождение, после этой даты, — мы обнаружим, что вначале центром итальянского искусства была Флоренция, а расцвета славы оно достигло в Риме при Юлии II и Льве X1046. Ранний период начинается с Чимабуэ, который умер около 1302 г., и с Джотто (1276 - 1336), друга Данте. История гласит, что Чимабуэ нашел Джотто, которому было тогда десять лет, когда тот рисовал на камне овцу кусочком угля и, с согласия отца мальчика, взял его с собой во Флоренцию. Эти два художника расписывали собор, воздвигнутый в память свя-

1М53*Пе· Lectures onArJ' L 16· Lubke (Hist, of Art, II. 280 sq.) говорит: «Леонардо был одним из тех редких создании, которые природа наделяет всеми возможными совершенствами Пора­зительно красивыи, он обладал достоинством и в то же время невероятной физической'силой А в умственном отношении он был одарен как мало кто другой», и т.д. См. также Symonds,'

1046 ΐΛ v.

Юлии приказал изготовить для себя грандиозную гробницу, но он не был надежен в плане оплаты, на что жалуется Микеланджело. См. Klaczko, р. 62.

тот© Франциска Ассизского. В Санта-Кроче и в других священных местах Фло­ренции можно созерцать фрески Джотто. Тот, кто видел портрет Данте его рабо­ты, никогда его не забудет, — как и тот, кто видел Беатриче Ченчи кисти Гвидо Рени. Саймондс замечает, что Джотто и его ученики за немногим более полувека 'Зафиксировали на стенах церквей и общественных зданий Италии, без преуве­личения, все Основные представления Средневековья1047. Фра Анджелико да Фьезоле (1387 — 1455) — самый религиозный из художников этого периода. Его изображения святых и ангелов так чисты, что просто лучатся состоянием святости.

Можно только изумляться тому, сколько блестящих художественных свер­шений пришлось на понтификат Юлия И. В это время процветали учитель Рафа­эли Перуджино (1446 — 1524), Леонардо да Винчи (1452 — 1519), Рафаэль <1483 — 1520), Микеланджело (1475 — 1564), Корреджо (1493 — 1534), Андреа дель Сарто (1487 — 1531) и Тициан (1477 — 1576), все — итальянцы.

Немецкий биограф говорит, что о карьере Рафаэля можно вкратце сказать следующее: «Он жил, любил, работал и умер молодым»1048. Он был привлекате­лен и обладал приятным характером, был свободен от зависти и ревности, скро­мен, великодушен, терпеливо выслушивал критику, был всегда готов учиться и учить, помогал бедным художникам. Он и Микеланджело работали недалеко от •Ватикана, Микеланджело — в Сикстинской капелле, Рафаэль — в станцах и доджах. Их ученики ссорились между собой, оскорбляя мастеров-соперников, но сами мастера были выше зависти, свойственной недалеким умам. Эта благород­ная пара подобна Шиллеру и Гете среди поэтов. Казалось, Рафаэль сошел на землю из высшего мира. По мнению Вазари, в нем сочеталось столько редких дарований, что он больше походил на бога во плоти, нежели на простого челове­ка. Портреты, изображающие его в детстве, юности и возмужалом возрасте, Столь же индивидуальны и производят такое же сильное впечатление, как Данте работы Джотто и Беатриче Ченчи работы Гвидо Рени.

Как и Гете, Рафаэль был исключительно одарен судьбой. Он избежал испыта­ний, которые обычно ждут художников, — бедности, унижений и пренебрежи­тельного отношения. Он занимал должность папского камергера и мог выбирать между кардинальским постом и браком с племянницей кардинала Биббиены, в приданое которой давали 3000 золотых крон. Но он откладывал свадьбу из года в год, предпочитая опасную свободу холостой жизни. Его современник и поклон­ник Вазари говорит, что, когда Рафаэль почувствовал приближение смерти, он, «как добрый христианин, отпустил свою любовницу, позаботился о достойном Содержании для нее, а потом принес последнюю исповедь».

Лучшие работы этого художника посвящены религиозным персонажам и со­бытиям. Посетив Флоренцию после сожжения Савонаролы, он проникся от сво­его друга, Фра Бартоломео, уважением к этому реформатору морали и уделил ему, подобно Данте, место среди великих учителей церкви на своей фреске Theologia в Ватикане. Его мадонны — это совершенство человеческой привле­кательности и чистоты. Глядя на его Мадонну де Сан Систо в Дрездене (Сикс­тинскую Мадонну, названную так потому, что на картине присутствует Сикст IV), мы не можем оторвать глаз от печального, но торжествующего лица

1047The Renaissance, III. 191.

ΙβαSeine Geschichte ist in den vier Begriffen enthalten: leben, lieben, arbeiten und jung sterben.

Девы-матери, сосредоточенного взгляда херувимов и сострадания на лике Божест­венного Младенца.

Гримм говорит, что мадонны Рафаэля — не итальянки, а женщины, подни­мающиеся над национальными особенностями. Мадонны да Винчи, Корреджо, Тициана, Мурильо и Рубенса обладают национальными чертами тех народов, к которым принадлежали художники, но только Рафаэль сумел донести до нас тип женской красоты, принадлежащий Европе в целом1049.

Последнее, величайшее и чистейшее из произведений Рафаэля — «Преобра­жение» в Ватикане. Работая над ним, он умер, в страстную пятницу, в свой день рождения. Это полотно повесили над его гробом и несли в храм Пантеона, где его останки похоронены в выбранном им самим месте, рядом с его нареченной, Ма­рией ди Биббиена. На картине мы видим самый божественный облик из всех, являвшихся когда-либо на земле. Он парит высоко в воздухе, облекшийся в прозрачный свет, с вытянутыми руками. По правую руку Ему поклоняется Мо­исей, по левую — Илия, представляющие Ветхий Завет закона и обетования. Три любимых ученика простерлись на земле. Они не в силах смотреть на сияющее великолепие небес. Поразительный контраст к этой небесной сцене дан в образе мальчика-эпилептика, с блуждающим взглядом, искаженными чертами лица и судорожно напряженными членами, поддерживаемого страдающим отцом и се­строй. Мать умоляет девятерых учеников о помощи, а они, бессильные и укоря­емые книжниками, указывают на гору, куда удалился Иисус. Связывая эти две сцены, художник следовал евангельскому повествованию (Мф. 17:1-14; Мк. 9:2- 14,^ Лк. 9:28-37), и эта связь постоянно присутствует в христианском опыте зем­ной жизни. Отводя взор от горы Преображения, мы неизбежно сталкиваемся с земной нищетой и, беспомощные в собственных силах, снова взираем на небо как единственный источник избавления.

Нет на земле такой скорби, которой не могли бы исцелить небеса.

Микеланджело Буонарроти был на 10 лет старше Рафаэля и пережил его на 44 года. Создавая скульптуры и картины, он черпал вдохновение из Ветхого Завета, из Данте и Савонаролы. Он прославил Данте в двух возвышенных соне­тах, слушал волнующие проповеди Савонаролы против греха и порока и стал свидетелем его мученичества. Вазари и Кондиви в один голос утверждают, что в нравственном отношении Микеланджело был безупречен. Он жаловался на раз­вращенность папского двора.

Ибо Рим продолжает убивать и продавать Христа при дворе,

Где нет условий для возрастания добродетели105°.

Труды этого художника колоссальны. О них невозможно судить в соответст­вии с обычными принципами. Среди них есть живописные работы, как фрески в Сикстинской капелле собора Св. Петра, архитектурные, как купол Св. Петра, и скульптурные, как статуи Моисея в Риме и Давида во Флоренции. Его Пьета в соборе Св. Петра — мраморная скульптурная группа, изображающая Деву Ма­рию, которая обнимает распятого Спасителя, — сразу же сделала его первым скульптором Италии1051. Его «Страшный суд» на алтарной стене Сикстинской капеллы отражает распространенное средневековое представление о Христе как

Raphael, р. 428 sqq.

1050Symonds, III. 516.

1061См. описание в Grimm, I. 186 sqq.

о гневном судье. Это произведение соответствует «Аду» Данте1052. Последний труд художника в мраморе — незаконченная Пьета в соборе Флоренции. Его последний рисунок изображает распятие. В последних стихотворениях он про­щался с бренными удовольствиями жизни, обращался к Богу как к единствен­ной реальности и находил единственное утешение в распятом Спасителе. В них верно отражена самая суть евангельского учения об оправдании.

В день смерти Микеланджело во Флоренции родился Галилео Галилей. Золо­той век искусства уходил. Приближался век науки.

Среди великих церквей Италии — соборов Милана, Венеции, Пизы, Сиены, Флоренции и Рима — собор Св. Петра особо выделяется своими размерами, соб­ранными в нем сокровищами искусства и впечатляющими церковными ассоци­ациями1053. Этот центральный собор христианского мира был освящен только в 1626 г. Урбаном VIII. Николай V планировал его крупномасштабную реконст­рукцию, но сделано было немного, пока за дело не взялся Юлий И. Среди архи­текторов, участвовавших в проработке этого строения, наибольшую роль сыгра­ли Браманте и Микеланджело. 18 апреля 1506 г. Юлий И заложил первый ка­мень, согласно проекту Браманте. Кардинал Содерини провел мессу, и старый папа по лестнице спустился в траншею, выкопанную на том месте, где сейчас стоит статуя святой Вероники. Пари де Грасси говорит: многие боялись, что почва обвалится, и папа, перед тем как освятить фундамент, попросил стоявших наверху не подходить слишком близко к краю. При Льве X Рафаэль был единст­венным архитектором, работавшим над собором, и он уже собирался отойти от плана Браманте, когда смерть помешала его проектам. Микеланджело, который взялся за дело в 1535 г., завершил строение, создав самый великолепный в Евро­пе купол, соперничающий с куполом Св. Софии1054.

§67. Возрождение язычества

Возрождение литературы и развитие искусства не привели ни к улучшению нравственности в Италии, ни к освобождению от религиозного формализма. Ве­ликие современные историки этого периода — Войт, Буркхардт, Грегоровиус, Пастор, Крейтон и Саймондс — все в мрачных красках описывают упадок веры и морали, хотя Пастор пытается спасти церковь от обвинения в полном пренеб­режении обязанностями и оправдать средневековую иерархию и богословие, на которые возлагается ответственность за полуязыческое Возрождение.

В средневековом богословии место личной совести человека было занято свя­щенством, и священники вовсе не собирались освобождать Италию от религиоз-

1βω Grimm (И· 224) говорит о выражении лица Христа как невероятно отталкивающем, но в то же время замечает, что если изображать Христа как судью на страшном суде, то именно таким оно и должно быть.

'""Pastor (III. 54-9) вслед за Редтенбахером приводит список самых важных произведений цер­ковной архитектуры в Италии в 1401 — 1518 г.

1054 That vast and wondrous dome.

To which Diana's marvel was a cell, — Christ's mighty shrine above his martyr's tomb.

{«Этот громадный и чудесный купол, В сравнении с которым чудо Дианы было лачугой, — Величественная святыня Христа над могилой Его мученика»}. К этим строкам Байрона можно присовокупить строки Шиллера: Und ein zweiter Himmel in den Himmel Steigt Sanct Peter's wundersamer Dom.


Дата добавления: 2015-09-06; просмотров: 104 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Funk (Kirchengesch., 373) пишет: In Rom. schien alles hauflich zu sein. | Quot;"См. W. Н. Woodward, Two Bulls of Alex. VI, Sept., 1493, в Engl. Hist. Rev., 1908, pp. 730-734. | Ш Dictum Gem levare facere ex angustiisistius mundi et transferre ejus animan in aliud seculum ubi meliorem habebit quietem (Burchard, II. 209). | MFilia clarissima, filia jocosa et risoria (Burchard, II. 280, 493). | ЕРЕСЬ И КОЛДОВСТВО 1 страница | ЕРЕСЬ И КОЛДОВСТВО 2 страница | ЕРЕСЬ И КОЛДОВСТВО 3 страница | ЕРЕСЬ И КОЛДОВСТВО 4 страница | ЭПОХА ВОЗРОЖДЕНИЯ 1 страница | ЭПОХА ВОЗРОЖДЕНИЯ 2 страница |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
ЭПОХА ВОЗРОЖДЕНИЯ 3 страница| ЭПОХА ВОЗРОЖДЕНИЯ 5 страница

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.018 сек.)