Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Головченко Николай Федорович

Читайте также:
  1. А где служил Николай?
  2. Белоусов Николай Иванович
  3. Долгушин Сергей Федорович
  4. Дудник Николай Денисович
  5. Игорь Федорович Стравинский
  6. Миф о том, что Николай II был тираном, который уничтожал русский народ.

Опубликовано 29 декабря 2007 года

Я 21-го года. Родился и жил в маленько деревеньке Одесской области в двадцать домов. Такое захолустье! До железной дороги 35 километров, а до районного центра -18. И называлась она страшно - Кривая Пустошь. Что такое каникулы я и не знал, потому что отец у меня рано умер, мать инвалид. Все приходилось самому делать. В 1939 году закончил педагогический техникум, и работал учителем начальных классов в сельской местности. Оттуда меня и призывали в 40-ом. В военкомате меня спросили: "В какой род войск хочешь?" Я сразу сказал - в кавалерию. Мы, пацаны, на лошадях летали без седла. Что там - машины догоняли! Машины-то редкостью были в конце 20-х начале 30-х годов.

Действительно направили в кавалерию. Куда везут? Оказывается, в Москву. Из такого захолустья попал в Москву! В Особую кавалерийскую бригаду! В этой бригаде были лошади наркома обороны. Командовал ей генерал Доватор, хороший культурный командир. Располагались мы в больших казармах в Хамовниках. Меня, как имевшего среднее образование, определили в учебный взвод, учиться на офицера. Кавалерия - это очень не простой од войск. Нужно не только иметь солдатскую подготовку, но и ухаживать за лошадью, чистить ее, поить, тренировать. Мою первую лошадь звали Руана - строгая, "старослужащая". Помню, только выходим на рубку лозы, а она уже вся дрожит, шагом идти не может, только галопом. Когда рубили лозу, я пересаживался на другую лошадь, менее норовистую.

В этой бригаде я чувствовал себя в своей тарелке. Первым был и на скачках, и на препятствиях, и на рубке лозы. А ведь присылали некоторых, например москвичей, они и лошади-то не видели!

В марте месяце 1941 года пришло распоряжение, пополнить авиационные училище. Сначала была комиссия в части, а потом в гарнизоне, отобрали нас человек двадцать человека и отправили в Чкалов. Я страшно не хотел идти в училище, любил лошадей. Нас крутили на центрифуге. Увидел, как некоторые после этого не могли сесть прямо. Я тоже решил так сделать, но не угадал, сел с наклоном в другую сторону. Меня сразу: "Ты чего?" - "Так получилось". - "Нет, ты врешь". Потом писали диктант. Я же учитель, знал русский язык хорошо. Наделал таких ошибок, которые первоклассник не сделает. В общем на собеседовании меня спросили: "Вы что учиться не хотите?" - "Да, не хочу!" - "Почему?" - "Люблю кавалерию. Сужу в кавалерии. Не надо мне ничего!" - У нас, в армии, такой закон: "Не можешь - научим, не хочешь - заставим!". И все. Прибыло нас человек двадцать, а в училище оставили меня одного.

Я учился до 1943 года. Летали на ТБ-3, мы его еще "гробом" называли, по 9 курсантов. Один навигацией занимается, другой готовится к бомбометанию, третий фотографирует. Первые вылеты - с ведерком. Ой, наблевались мы на нем! Помню, в 1942 году в училище прислали командира из пехотинцев, комиссованного по ранению. Стал он нас к дисциплине приучать. Много занимались строевой подготовкой, а перед полетами поднимались в 3 часа ночи и семь километров до аэродрома шли строем. Вечером нам совместный обед и ужин. Тут только и наешься. А он нас гоняет на прогулку то шагом, то бегом. Мы пожаловались летчикам-инструкторам на него. Они говорят: "Вы его возьмите на аэродром, пусть полетает". Долго мы его уговаривали, рассказывали как интересно летать на самолете. Уговорили. Посадили его наТБ-3. Ой, он пол-ведра наполнил! А мы хохочем… После это его как подменили: " Так, кто с полетов - отдыхать".

Смех - смехом, а готовили нас очень серьезно. Давали навигацию, высшую математику, прием- передача азбуки Морзе, бомбометание. В 1942 году тех кто плохо успевал, не дисциплинированных, в общем треть училища отправили на фронт в пехоту. Вскоре с фронта в училище пришло письмо, что они попали в окружение и почти все погибли…

В начале 1943 года нас выпустили, присвоив звание "младший лейтенант" и направили в Чебоксары в ЗАП переучиваться на ночников. Ведь в училище мы ночью не летали. А сколько можно переучиваться на ночника? На земле, когда ночь темная-темная, чего ты там увидишь? А взлетаешь - как рассвело. Видимость отличная, особенно реки, дороги, рельсы - все видно. Если днем умеешь ориентироваться, то и ночью сможешь. Ну, пусть месяц потренироваться надо, а нас держат и держат. Война идет, Украина, где у меня остались мать, две сестры, племянницы, младший брат оккупирована. А я кантуюсь в Чебоксарах. Я и еще один пилот написали письмо маршалу обороны Тимошенко, о том, что наши семьи, родственники находятся на оккупированной территории, а мы в тылу проедаем чужой хлеб. Просим отправить нас на фронт. Через две недели пришел приказ: Отправить на фронт! По этому приказу 13 октября я попал на фронт в 646-й ночной бомбардировочный авиаполк.

Надо сказать разочарования, что я попал на У-2 не было. Ведь что такое У-2? Я считаю, что даже если будет атомная война, то и тогда У-2 будет работать. Потому что это неприхотливый, тихий, скрытый самолет. Для него всегда найдется что делать.

В общем, я начал на Украине. Дали несколько провозных полетов с опытным пилотом. Потренировали управлять самолетом, чтобы мог привести и посадить самолет, в случае если убьют летчика и начал воевать. Дали мне пилота Павла Бушина из Нижнего Тагила, 15-го года рождения. Он малограмотный был - семь классов образования. Ориентировкой совсем не владел, но пилотировал хорошо. Штурманская задача какая, ты знаешь? Пилот, как говорится, извозчик, а штурман - это все! Предварительные расчеты делали на земле. С метеостанции получали метеосводку. Учитывая эти данные рассчитываем маршрут. В воздухе в воздухе часто все пересчитываем, поскольку и ветер поменяется, и температура нет та, что дали. Шли на высоте, сколько наскребем. Ну, самолет такой, что больше 3000 не наберешь. Обычно шли на 2000. Если цель прикрыта, то километров за 8-10 до цели, выключаем мотор, идем со снижением. Тихо, даже разговаривать можно. Заходили всегда с попутным ветром. Не доходя до цели сбрасывали САБ-50. С таким расчетом, чтобы ее отнесло к цели. Если ветер сильный и САБ несет хорошо, то в этом же заходе можно было и бомбы бросить, если слабый, то делали еще один заход. Бомбили примерно 1000 метров. Высоту бомбометания еще на земле знаешь.

Вылетов десять я сделал и тут нас направили на станцию Стрый. Наземная разведка сообщила, что там скопились эшелоны. Полетело звено. Распределили обязанности. Один осветитель, другой гасит прожектора и уничтожает зенитки, третий - бомбит. Вышли на цель, осветили. Прожектор схватил. У нас были подвешены пара маленьких РСов. Развернулись и ими по прожектору. Смотрим луч упал - прислуга убежала. Вообще прикрытие станции было совсем плохое, даже зенитки мало били, редко так, может всего две их и было. Одна бомба попала в цистерну. Эшелон разорвался на две части. Море огня! Еще одна бомба попадает в эшелон с боеприпасами. Начинают рваться и лететь снаряды. Все это неимоверное зрелище! В общем, мы там натворили делов… И тут же прилетел контролер, сфотографировал результаты. Всех кто участвовал в этом вылете наградили кого Красной Звездой, кого чем. Меня, наример, орденом Славы.

Не всегда так удачно получалось. Над Проскуровом мы два самолета потеряли - сильно укреплена была цель.

Один раз полетели на разведку. Дали нам двухбачковую машину (таких всего несколько в полку было). Летать должны были часов пять. Бомбы, кроме осветительных, разведчикам брать не разрешали, просто наблюдали, если нужно, то освещали. Последний пункт маршрута был станция Загожаны. Подходим на высоте 1000 метров, мотор выключили, бросили САБ, а там страшное скопление эшелонов. Я даю летчику направление. У меня одна бомбочка была (у нас это называлось "калым"). Сбросил, рассчитал за сколько секунд должна долететь. Только досчитал до пяти - рядом с нами разорвались зенитные снаряды. Прожекторов нет, а снаряды рвутся рядом. Видимо у них локатор был. Мы вниз. Наша задача, чтобы снаряды взрывались выше самолета, потому что зенитного снаряда осколки летят вверх. Они гнали нас до 500 метров. Мы уже ушли, а они стреляли под углом 30-45 градусов. А мотор-то у нас выключен… Стрельба прекратилась. Я говорю: "Паша давай, заводи". А он не заводится - охладили. До линии фронта еще 100 километров. Я говорю: "Вот лесок, давай над ним встанем в круг. Если что, на ветки сядем, может быть, останемся живы. В лесу может никого нет". На всякий случай попрощались... Сейчас тяжело это все рассказывать… Я говорю: "Ты давай, давай, дрочи". Пилот волнуется. Ну, в общем, начал дрочить, потом вдруг - рык! - "Паша, давай!" Опять трык - потом длиннее, и потом мотор взревел. Высота была метров 200-300. Начали над лесом набрать высоту. Набрали тысячу метров. Что с самолетом мы не знаем - главное, что мотор работает. Прилетели на аэродром, заходим на посадку и винт у самолета остановился - горючее закончилось. В общем, насчитали потом 61 дырку в самолете. Я получил две царапины, настолько легкие, что и не заметил.

Локатор это была новинка, протии которой было сложно бороться. В 1944-ом году два полка послали бомбить сильно укрепленный стационарный аэродром, на котором базировались немецкие истребители и бомбардировщики. Как обычно взлетали с интервалом в минуту. Соседний полк шел чуть раньше. В воздухе далеко видно и вот подходя к цели видим - один самолет загорелся, пошел к земле, через минуту - второй, взорвался и тоже к земле. Третий догадался, отвернул. Мы тоже в рассыпную. У нас тогда штурман старший лейтенант Черненко, воевавший с самого начала войны у него уже было два ордена Красного Знамени, две Отечественной войны, погиб. Его пилот привез мертвым. Вернулись, все возбуждены. Командир полка посылает во второй вылет два звена. От соседнего полка столько же пошло. Зашли с разных сторон. Но тут уже локатор у них не работал, зато включились прожектора, молчавшие в первом вылете. Лупили они нас сильно, но отбомбились, пожгли их самолеты и прилетели домой…

По совокупности представили к ордену Красного Знамени. Обмыли. Как? Утром, как прилетаем нам полагалось по сто грамм. Орден в стакан и пьешь. Ну, это пока до Польши не добрались. А в Польше пошли спиртзаводы. На одном спиртзаводе было две цистерны по 2 тысячи литров спирта. Откуда-то технари нашли молочные бидоны по 30 литров. У этих цистерн была ручка в цистерне, ее поворачиваешь, и сразу наливается полный бидон. Жили мы в помещичьем домике по четыре человека в комнате. Вот на комнату бидон. Тогда уже 100 грамм эти и не считались. Я не мог спирт пить, да и вообще не любитель. Один раз нажрались. Мы же утром поедим и спать. А какой сон утром? Три-четыре часа поспишь и кажется, что выспался. Вечером на построение, а мой Пашка, любивший выпить, бухой. Да и не только он один. Обычно строил полк заместитель командира полка по летной части, а тут командир, Береговой, пришел. Эти тоже в строй встали, шатаются: "Выйти из строя!". Говорит мне: "Полетишь со мной, раз Пашка нажрался". Мы с ним полетели на переправу. Не буду рассказывать… В общем, там нас били по страшному. Семь прожекторов держали! Я такой… не люблю сачковать. Вот ребята идут, проходим город, который под немцами. Он защищенный - прожектора, зенитки. Они его обходят, а я напрямик шпарю: "Кого там прожектора схватили? А, это Головченко опять". И тут мы с ним поперли… Там страшно было. Нас до моста не допустили. Командир полка начал кричать, чтобы я бросал бомбы. Сбросили раньше. Как начал он вырываться из прожекторов! Ужас! Они нас держали, пока мы не ушли и угол не стал градусов 30. Сели на аэродром. К нам подбегает официантка - ведь командир полка. Ночью нам давали кофе с булочкой и еще что-то. Он сидит, из машины не вылезает. Я тоже, по субординации положено, чтобы он первым. Говорит официантке: "Вон ему отдай". - "Ему само собой". Потом вылезли: "Ты что всегда так летаешь? Куда ты пер? Не видишь, что там творится?!" - "Не всегда, по обстановке". - "Но так же ведь нельзя, ты же шел на верную смерть и меня за собой туда пер".

Много пришлось летать на спецзадания - возили разведчиков, в Югославию к партизанам. Там очень сложно было - горы, площадки маленькие. Привозили им оружие, продовольствие, забирали раненых.


Дата добавления: 2015-09-06; просмотров: 157 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Немного расскажите о предвоенной жизни. Куда ходили, чем увлекались? | Курсантов кормили на аэродроме? | Как Вам СБ как самолет? | Лично вы как воспринимали то, что Вам придется воевать на У-2? | Как был обустроен аэродром? | Какие вылеты считались самыми сложными? | Какой был национальный состав полка? | Колотухин Готлиб Миронович | Как вы оцениваете уровень подготовки наших солдат? | Инструктор в какой кабине? |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Как был организован быт летчиков?| Днем летали?

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.007 сек.)