Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

М.С. А на всех ли «Пе-2» была радиостанция и СПУ?

 

- На всех, причём качество связи было довольно хорошим. Возможно, одна из причин этого в том, что «Пе-2» впервые получил боевое применение ещё на финской войне, и поэтому, когда мы летали, всё уже было на должном уровне. Единственное, радиополукомпас «РПК-2» первоначально частенько давал сбои. Однако это не создавало большой проблемы, поскольку фронтовая авиация мало использовала этот прибор. Дело в том, что в довоенное время, да и в первые годы войны наша система обучения лётного состава отличалась от той же американской. У них при ориентировании самолёта в полёте обязательно использовались радиотехнические средства, в том числе и радиокомпаса, а у нас эти средства не всегда и были, поэтому нас учили ориентироваться по земле. Поэтому ты в полёте РПК покрутишь, смотришь, что он ничего не показывает, так не расстраиваешься. Глядишь, внизу дорога идёт или, скажем, река поворот делает. Ты уже находишь это на карте и знаешь, куда лететь. В общем, отлетал я на «Пе-2» практически всю войну, и дурного слова об этом самолёте не скажу.

Тогда, в начале 1942-го года, обучившись летать на нём, мы полетели в Иркутск, где получили новые машины. На полученных «Пе-2» вернулись на Северо-Западный фронт. Старая Русса уже была под немцами. И мы сели на аэродром Выползово. Именно с него в течение всего 1942-го и до середины 1943-го года мы вели боевые действия против немцев. Причём выполняли задачи как на Северо-Западном, так и на Ленинградском фронте.

Командиром полка у нас в тот период был Герой Советского Союза майор Сереб­ряков. Наш экипаж участвовал в боевых вылетах в составе 2-й авиаэскадрильи капитана Мигалина, а затем, по­сле его перевода из полка, комэском стал капитан Жуков. Сам я первые несколько вылетов на «Пе-2» совершил с лётчиком капитаном Белугиным, а затем начал летать с Юферовым и Веселковым. Стрел­ком-радистом в нашем экипаже был старшина Алтухов.

Какие задачи стояли перед полком тогда? На северо-западном фронте, как я уже говорил, у немцев была сформирована оперативная группа - шестнадцатая армия фельдмаршала фон Буша. Наши войска окружили эту группу юго-восточнее Старой Руссы. И с середины сорок второго до середины сорок третьего года мы постоянно совершали вылеты по уничтожению вражеских самолётов в районе этой группировки.

Кроме того, мы должны были уничтожать фашистские переправы, а также атаковать железнодорожный и автомобильный транспорт в направлении Псков, Дно, Старая Русса, Струги Красные и Гатчина. Как видите, задачи самые разнообразные. Но у нас и руководящий штурманский состав был отлично подготовлен, а такие ве­дущие штурманы как Смус, Волков, Любченко и Устинов стабильно проявляли себя мастерами вы­сокого класса. Поэтому полк за большинством своих эффективных боевых вы­летов удостаивался благодарностей командования фронта или воздушной ар­мии.

За первые месяцы боевых действий основной задачей нашего полка было со­действие сухопутным войскам в окружении и удержании в котле под Демьянском шести немецких дивизий (95 тысяч человек!). Уже после войны я читал, что фашистское командование называло Демьянский плацдарм «пистолетом приставленным к сердцу России». И действительно, этот плацдарм занимал территорию от Старой Руссы до озера Селигер. Вклинившись в оборону наших войск, он создавал угрозу со­единениям как Северо-Западного фронта, так и флангам Калининского и Вол­ховского фронтов.

У немцев было три аэродрома - Глебовщина, Пески и Сиворицы. То есть, можете представить, какая там группировка фашистских войск была! Тем не менее, в некоторые периоды эту группировку наши войска окружали полностью. Но были и периоды, когда немцы прорывались и на реке Ловать в районах Рамушево и Кобылкино делали переправы. По ним к шестнадцатой армии поставлялось продовольствие, боеприпасы, люди.

Особенно тяжёлые бои велись, когда под неизвестной никому ранее деревушкой Рамушево образовался как бы коридор, связывающий армию фон Буша с ос­тальными войсками. Порою ширина этого коридора доходила до шести - восьми километров, временами он простреливался пулемётным огнём с обеих сторон, а иногда и вовсе перекрывался. Фронтовой поэт Михаил Мотусовский, сам участник боёв в районе этого коридора, так описал это в одном из стихотворений:

Здесь из всех щелей и нор автоматы бьют в упор.

Сам не знаю, кем он назван: «Рамушевский коридор».

Ни тропинок, ни дорог, мир взведённый, как курок.

Здесь прострелян каждый камень, каждый куст и бугорок.

Здесь наш быт похож на бред. Здесь с ума нас сводит свет

От прибитых прямо к небу ослепительных ракет.

Смерть в тебя вперяет взор сквозь оптический прибор.

Сколько нам он стоил жизней - Рамушевский коридор…

Мы, бомбардировщики, естественно, делали, что могли, чтобы врагу не поступали по коридору ни боеприпасы, ни оружие. Особенно непросто нам пришлось в первой половине года, когда ещё не хватало опыта, а погодные условия были весьма сложными: низкая облачность, сильная дымка, време­нами сплошные полосы дождя или снега. Мы тогда были вынуждены на­носить удары по живой силе противника, его огневым точкам и резервам мелкими группами по три-пять самолётов, реже девятками «Пе-2».

Нанесение ударов по переднему краю обороны противника, огневым по­зициям и скоплениям резервов требовало от ведущих групп чёткого разграни­чения целей между звеньями, а иногда даже отдельными самолётами. Зато результа­ты эффективность бомбометания мы получали от командования наземных войск очень часто сразу же после вы­лета.

Надо сказать, что до лета 1942-го года большинство вылетов выполнялось группами, и мы сбрасывали бомбы, ориентируясь на ведущего. Вылеты, когда бомбометание нужно было производить самостоятельно, случались редко. Тем более нам, молодёжи, такое доверие оказывать не торопились. Например, мне в тот период только трижды при­шлось выполнять самостоятельные полёты на разведку базирования авиации противника на четырёх аэродромах: Сольцы, Рельбицы, Гривочки и Дно. Все эти полёты были удачными, так как выполнял я их с высококлассным лётчиком Виктором Павловичем Белугиным.

А уже к лету нас молодёжью считать почти перестали. Большинство полётов на бомбометание переправ мне довелось сделать в район деревни Рамушево. Там место было удобным для немцев. Иногда их переправа была замаскирована, то есть проложена на пятнадцать-двадцать сантиметров ниже уровня воды, так что сверху её не было видно, а войска по ней прекрасно проходили. И мы в таких случаях не сразу что-то сделать успевали. Но в целом с фашистскими переправами мы справлялись.

Другое дело, что у них ещё очень много было самолётов транспортной авиации - таких, как «Ю-52». Это был трёхмоторный, то есть довольно мощный самолёт. И немцы их перегоняли к своей группировке каждый раз от тридцати до пятидесяти самолётов. Особенно они любили делать это в плохую погоду, когда наших самолётов особо в воздухе не присутствовало. Полёты Ю-52 проходили, как правило, на высотах от пятидесяти до трёхсот метров. В «Юнкерсах» были люди, боеприпасы, продукты. Они разгружались на трёх вышеназванных аэродромах, что были у немцев, и улетали. Мы старались перехватить их до того, как они успевали оттуда взлететь. Для этого в районе Рамушевской переправы у нас были посты наблюдения. И если с этих постов замечали вражеские транспортные самолёты, то давали сигнал на командный пункт шестой воздушной армии, а откуда уже к нам на аэродром поступал сигнал на взлёт. Наши экипажи, подготовленные для выполнения такой задачи, в это время располагались либо у самолётов, либо в берёзовой рощице у КП полка. Соответственно, мы взлетали не позднее пятнадцати-двадцати минут после получения сигнала с КП Воздушной Армии, заходили на другой аэродром за истребителями прикрытия и через 45-50 минут уже находились над целью. Вся тонкость была в том, чтобы отбомбиться по фашистским самолётам, пока они на земле. Нам это удавалось, причём иногда даже «Ю-52» не успевали отрулить на стоянки для разгрузки. Бомбометание производилось с высот 1500-2500 метров. Для подавления огня зенитной артиллерии отдельным экипажам давалось задания при отсутствии атак истребителей противника выходить из боевого строя и самостоя­тельно наносить удары по зенитным батареям врага.

Отбомбившись, мы возвращались, заводили своих истребителей на их аэродром и шли к себе. Результаты вылета у нас подтверждались фотоконтролем. Правда, случился забавный случай, когда командование шестой воздушной армии и в снимках засомневалось. Такая невероятная эффективность у нас была с июня по июль 1942-го.

Приведу несколько примеров. 17 июня группа из шести «Пе-2» под командованием комэска М.А.Перлика отбомбилась по аэродрому Глебовщина, где находилось двадцать пять «Юнкерсов», шесть «Ме-109» и три «Ме-110». В результате десять «Юнкерсов» было уничтожено прямыми попаданиями, шесть самолётов повреждено и, кроме того, на вражеском аэродроме наблюдалось несколько крупных очагов пожара.

25 июня двумя группами «Пе-2» (капитан Мигалин вёл восемь самолётов
и капитан Жуков вёл шесть самолётов) был нанесён удар по той же Глебовщине. Там тогда у немцев находилось более сорока самолётов. Из них в результате было повреждено двенадцать, кроме того, разбито лётное поле и уничтожено четыре склада боеприпасов.

Наконец, 4 июля аэродром Пески был подвергнут бомбардировке двумя группами «Пе-2» по шесть самолётов в каждой, которые вели капитан Мигалин и старший лейтенант Сырчин. В ходе бомбометания удалось уничтожить четырнадцать транспортных самолётов и один «Ме-109». Помимо того было уничтожено восемь складов с горючим и несколько других складов, а также автотранспорт и много фашистских солдат.

Представляете, какие показатели? Вот командование и не поверило фотоконтролю нашего полка, послало четыре истребителя из 240-го полка для проверки результатов бомбометания. Лётчики-истребители подтвердили удачное бомбометание, сфотографи­ровали прямые попадания по «Ю-52» и подтвердили донесения наших экипажей. Подытоживая, скажу, что только за июнь и начало июля 1942-го года нашим полком было уничтожено на аэродромах Демьянской группировки противника почти семьдесят «Ю-52», поврежде­но более сорока транспортных самолётов и до десятка истребителей.

На ужин в те дни, когда бывали боевые вылеты, нам выдавали по сто грамм водки. Порою мы с товарищами уговаривались: сегодня один не пьёт, а другой выпивает двести грамм, в следующий раз наоборот. Впрочем, насколько я могу судить по себе и друзьям, какой-то помощи в моральном плане от водки не было.

Важнее даже было услышать что-нибудь весёлое перед полётом. Так, почти весь 1942-й год у нас не было на аэродроме общего помещения, где бы мог расположиться лётный состав в ожидании вылета. Мы тогда собирались около командного пункта. Там летом всегда несколько берёзок зеленело, и возле этих берёзок лётный состав собирался. Все разговаривали, шутили. Штурманом звена у нас был Лёва Слуцкер (я с ним после войны очень долго переписывался). Парень летал, как бог. Никогда ни от одного задания не отказывался, выполнял всегда отлично. А уж анекдоты у него сыпались, как из рога изобилия. Сколько этих анекдотов он нам возле тех берёзок рассказал, причём всегда старался именно о евреях. У нас все его любили.

Перед боевым вылетом очень важно было посмеяться и немного расслабиться. Ведь бомбардировки не всегда обходились без потерь. Прикрытие немецких аэродромов было очень сильным. Иногда наши самолёты получали большие количество пробоин. Некоторые экипажи, которые не могли выполнять дальше полёт, садились на болотах (там же территория была довольно болотистая) или старались дотянуть до ближайшего аэродрома. Последнее удавалось не всегда. Поэтому у нас даже была в то время поговорка: «Далека ты путь-дорога с Глебовщины до Крестцов». Крестцы - это был первый ближайший аэродром, где стояли наши истребители и куда очень часто наши подбитые бомбардировщики производили посадку.

Кроме Глебовщины, мы периодически атаковали ещё несколько крупных немецких аэродромов. Некоторые из них немцы использовали не только для обеспечения шестнадцатой армии, но и для нанесения ударов по Ленинграду и прилегающим районам. Здесь я, прежде всего, назову такие аэродромы, как Дно, Псков, Рельбицы. На каждом из них, как и в Глебовщине, могло собраться до полусотни фашистских самолётов. Вот мы и производили на них налёты. Прикрытие там первое время состояло только из «Мессеров 109», да зениток было очень много. К слову, о зенитках, мне и самому в тот период довелось почувствовать себя в роли зенитчика.

А предыстория у этого дела какая. Мы всегда ожидали нападений немцев на наши аэродромы, и поэтому в районе каждого аэродро­ма находились установки МЗА и зенитных пулемётов.

Для усиления этих средств на нашем аэродроме Хотилово весной 1942 г. была смонтирована установка реактивных снарядов «РС-82» (таких же, какие были закреплены на направляющих «Пе-2»). Что собой пред­ставляла эта установка? В земле рыли яму диаметром в один метр и глубиной 70-80 сантиметров. Внутри этой ямы устанавливалась турель, изготовленная в самолётных мастер­ских (ПАРМ). К ней по бокам приваривались направляющие для восьми «РС-82». На турели устанавливался простейший визир для прицеливания. Дистанцион­ные трубки ставились на различную дальность (от 800 до 4000 метров). От аккумуля­тора к тумблерам включения подводились провода. Дежурный штурман (а де­журили на этой установке только штурмана) находился внутри турели, ни­чем не защищённый ни от возможных взрывов бомб в районе установки, ни от пыли и земли, поднимавшейся позади установки при возгорании заряда РС.

Мне дежурить пришлось как-то в начале августа. И, замечу, что до этого ни одному де­журному не приходилось стрелять из этой установки. Но кому-то ж надо было начинать. Времени было примерно четыре-пять часов вечера. Погода стояла малооблачная. Отдель­ные облака были на высоте 1500-2000 метров. Вдруг по телефону с КП полка передали, что группа «Ю-88» идёт на аэродром от железнодорожной станции Бологое. И, действительно, минут через семь-десять я сначала услышал шум, а затем увидел на горизонте на удалении 10-12 км группу около двадцати самолётов, летящих в на­правлении нашего аэродрома.

А теперь, представьте, я никогда не имел возможности видеть на чьём-то опыте, как происходит стрельба из нашей импровизированной установки. Соответственно, определённый страх ощущался. Но в то же время долг, который был возложен на меня, заставлял подобраться внутренне и подготовиться к пуску ракет. Я включил тумблер аккумулятора и стал ждать, когда группа подой­дёт на заданную дистанцию. Определив дальность, включил тумблер пускае­мой ракеты и стал ждать. А у самого так сердце забилось… Но вот пора, нажимаю: пуск! Ракета пошла, подняв с правой стороны и сзади клубы пыли. Конечно, я поторопился в тот раз, и ракета разо­рвалась впереди боевого порядка. Но тут же приободрился, так как увидел, что со мной ничего не случилось, и начал пускать ракеты по мере подхода противника на нужную дистанцию.

Признаюсь, в тот раз ни одного самолёта я не сбил, однако боевой порядок фашистов отвернул от цен­тра аэродрома, и бомбы были сброшены на его окраине, не причинив особого вре­да.

Когда все пришли в себя после бомбёжки, ко мне подбежали с ближайших стоянок ребята из лётного и технического состава. Все так и попадали от смеха, на­столько я был грязен от пыли и пороховых выхлопов после пуска ракет. Благодаря такому моему опыту, на станины турели были навешены металлические щиты для предохранения дежурного. Мне опыт тоже пошёл в прок, и в следующий раз, когда пришлось дежурить, я уже не боялся установки и готов был опять смело выполнять поставленную передо мной зада­чу.

Как видите, не только мы бомбили немецкие аэродромы, но и они старались не отставать. Однако, помимо нанесения ударов по аэродромам противника, нам ещё всё лето и осень приходилось дейст­вовать по переднему краю обороны и подходящим резервам фашистов.

С начала октября погода резко ухудшилась, чаще стали проходить моросящие дожди при десятибалльной облачности и высоте нижней кромке облаков 300-400 метров. Командованием было принято решение ис­пользовать только экипажи, подготовленные к ведению боевых действий мето­дом «свободная охота». В результате командующим 6-й воздушной армии перед полком была поставлена задача: создать группу лёт­чиков-охотников с отличной техникой пилотирования, не боящихся сложных погодных условий. Группа создавалась с целью поиска и уничтожения на перегонах железной до­роги в районе Старой Руссы, Дна и Пскова паровозов и эшелонов. При обна­ружении колонн автомашин и другой техники также было необходимо атаковать.

Чего удалось достичь благодаря такому нововведению? Уже за вторую половину октября 1942-го года экипажами нашего полка было совершено более тридцати таких вылетов. Например, 14 октября экипаж майора Свинина, обнаружив на участке Лозницы - Карпово колонну из двадцати автомашин с грузом, тремя заходами бомбардировал и обстрелял колонну с высоты 450 метров. В результате, судя по наблюдениям экипажа, было уничтожено пять автомашин и ещё не­сколько повреждено.

В этот же день экипаж майора Ляха, обнаружив западнее железнодорожной станции Взгляды эшелон из тридцати вагонов, с пяти заходов и обстрелом из пулемётов уничтожил паровоз и три вагона.

Но, конечно, больше всего запоминается, когда сам совершаешь такой вылет. Я в ту пору по-прежнему состоял в экипаже капитана Белугина. 16 октября мы вылетели бомбить железную дорогу. Погода была хуже, чем обычно. Из-за низкой облачности нам даже не удалось пробиться в предполагаемый район охоты. Точнее, пробиться, конечно, можно было, но вряд ли из этого вышло бы что-нибудь хорошее. Поэтому Белугин решил бомбардировать колонну ав­томашин на дороге в районе Кривая Часовня - Старый Брод. И, знаете, когда мы заходы над ними делали, даже не было азарта в плане того, сколько удастся подбить или ещё чего-то в этодухе. Мыслей о том, что враги - это такие же, как мы, живые люди тоже не было даже близко. Просто хотелось остановить врага, чтобы каждая сброшенная бомба гнала его в шею с нашей земли. При той бомбёжке заходов где-то с четырёх-пяти мне удалось уничтожить три машины и подбить ещё пять.

И вот мы так полетали, «поохотились». Немцам зашевелиться пришлось, уже над железной дорогой стали их истребители в качестве прикрытия летать. А это ведь не просто так, им же откуда-то перебросить пришлось самолёты.

Когда погода хоть немного улучшалась, нас отправляли группами на помощь наземным войскам. В нашем 58-м полку количество исправных самолётов колебалось тогда от шести до одиннадцати. Соответственно, группы составлялись из нашего и 72-го полка. Там уже тоже были «Пе-2».

29 октября такая «сборная» девятка бомбардировщиков под командованием нашего комполка подполковника Ивана Потаповича Скока с высоты 1500 метров в районе деревни Иловка уничтожила две артиллерийские батареи противника. Я в этом вылете участвовал в составе экипажа Алексея Веселкова. Что примечательно, над теми батареями немецкими не было истребительного прикрытия, зенитки их тоже не прикрывали. Наша группа встала в круг, да с прицельным бомбометанием и обстрелом целей каждым экипа­жем в отдельности держала противника под огнём почти полчаса. Конечно, от орудий врага практически ничего не осталось. Да и нам, бомбардировщикам, далеко не всегда так везло, чтобы никто не пытался нам противодействовать.

Зима 1942-1943 годов рано вступила в свои права. Уже в ноябре было очень много дней с низкой облачностью, снежными заносами и плохой видимостью. Всё чаще в боевых вылетах принимали участие только экипажи охотников.

В декабре месяце полк получил с Казанского авиазавода шесть новых «Пе-2» и остался на фронте практически единственным дневным бомбардиро­вочным полком, так как соседний 72-й полк был преобразован в разведыватель­ный авиационный полк.

Наш 58-й полк в это время был временно придан 11-й наземной армии и действо­вал в её интересах по подготовке наступательной операции против окруженной Шестнадцатой армии фон Буша, срывая перевозки, разрушая коммуникации врага и унич­тожая артиллерийские склады.

В январе-феврале 1943 г. противник в Демьянском котле, почувствовав угрозу двойного окружения, под ударами наших войск, начал поспешное отсту­пление на запад. Нам тогда было обидно, что они смогли избежать окружения. Но что можно было сделать? Как раз в те дни 10-12 февраля стояла абсолютно нелётная погода. В результате немцы успели выйти из Демьянского мешка, хотя это и стоило больших потерь, как в людях, так и в технике.

За следующие восемь дней боёв наши войска, преследуя врага, освободили 302 населённых пункта, в том числе город Демьянск, районные центры Лычково, Залучье. Мы, бомбардировщики, в лётную погоду работали слаженно с наземными войсками.

Так, 27 января двумя вылетами наших групп по шесть «Пе-2» (ведущие - капитан Дикарёв и капитан Перлик) были уничтожены склады боеприпасов в районе железнодорожной станции Тулебля, повреждено железнодорожное полотно.

21 февраля мы вылетели девяткой «Пе-2» под руководством И.П.Скока и на той же станции Тулебля уничтожено три эшелона. Фотоконтроль зафиксировал уничтожение двух паровозов, десяти вагонов, пятнадцати штабелей груза, двенадцати автомашин и разрушение железнодорожного полотна.

Столь же удачными были вылеты 27 февраля и 5 марта. В результате командующий 6-й Воздушной армии генерал Полынин всем экипажам, участвовавшим в боевом вылете, объявил благодарность.

После ликвидации Демьянской группировки фашистов мы, по сути, продолжали работать в интересах наземных войск. Нам пришлось участвовать в операции по уничтожению немецкой авиа­ции на аэродромах Сольцы, Рельбицы, Дно, Гривочки (фашистские самолёты с этих аэродромов значительно портили наступление нашим пехотным и танковым войскам).

Об эффективности подобного бомбометания могу судить хотя бы по увиденному мною ещё в районе аэродрома Глебовщина в 1943-м году кладбища разбитых самолётов. Оно было в полутора-двух километрах северо-восточнее взлётно-посадочной полосы. И там искорёженных машин различного типа лежало штук двести, если не больше.

Вообще, много вылетов мы на вражеские аэродромы сделали. Мой друг младший лейтенант Вася Сизов в один из вылетов был тяжело ранен в голову осколком зенитного снаряда. Однако он же лётчик, от него так много зависело! Кровь глаза заливала, а Вася с боевого курса не свернул, вышел на цель вместе с группой, его штурман Миша Потапов прицелился и отбомбился, как надо. После чего Сизов с его помощью довёл самолёт до нашего аэродрома и благополучно произвёл посадку. Мы все очень рады были, что Вася остался жив. Его вскоре орденом Красного Знамени наградили за то, что задание выполнил, несмотря ни на что, и при этом спас машину и экипаж. А штурману Потапову дали краткосрочный отпуск с поездкой домой.

Вообще, хочу сказать, что с 1943-го года бомбить немецкие аэродромы стало тяжелее. У них там появились истребители «Фоке-вульф-190». Да ещё на зенитках фашисты стали использовать радиолокационные прицелы. Конечно, у нас потери стали больше. Хорошо хоть, к этому времени нам в прикрытие стали давать больше самолётов. Это были, как правило, «Яки» и «Ла-5». Они выходили перед нашим ударом на вражеский аэродром и старались как можно больше поразить зенитных средств противника. В 43-м, когда истребителей нам стали давать девятку на девятку бомбардировщиков, их помощь стала заметной. Но в тот период уже по-другому было нельзя. А до этого в прикрытие давали три-пять машин. А иногда случалось, что приходим на аэродром к нашим истребителям, а они по каким-то причинам не взлетают. Тогда приходилось на задание без прикрытия идти.


Дата добавления: 2015-09-06; просмотров: 126 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Г. К. Как велики были потери у ночников, летавших на ПО-2? | Г. К. Расскажите, как, Вы, получили первый орден ? | Г. К. Какие еще награды вы заслужили в годы ВОВ? | Г. К. Как пополнялся ваш полк? | Г. К. Как был налажен быт летчиков, как кормили и одевали ? | Г. К. Расскажите о техническом составе полка, о штабистах. Как к ним относились боевые летчики? | Г. К. Как вы относились к пленным, к гражданскому немецкому населению ? | Г. К. Больше двух лет ваш полк воевал на СЗФ. Привлекали вашу часть для участия скажем в боевых операциях на Калининском фронте, на Ржевском направлении. ? | Голубева Ольга Тимофеевна | Лилин Анатолий Васильевич |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
М.С. Каким вам запомнилось 22 июня 1941-го года?| М.С. Ходить на задание без прикрытия было страшно?

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.013 сек.)