Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Сентября 1781 года

Читайте также:
  1. IX. Пятое сентября
  2. Берег Внутреморя, равнины МакГрав Галтор III Префектура Ирурзун 12 сентября 3025 года
  3. Берег Внутреморя, равнины МакГрав Галтор III Префектура Ирурзун 12 сентября 3025 года
  4. ВОСЬМОЕ СЕНТЯБРЯ. ПОНЕДЕЛЬНИК.
  5. ВТОРОЕ СЕНТЯБРЯ. ВТОРНИК.
  6. Второе: Школа открытых фронтов до сентября 2001-го года.
  7. Г)30 сентября 1942 года

 

 

- Отец! — позвал я. Я оглох от бомбардировки и с усилием пробился сквозь нее к Западной башне, где должно быть его убежище, и вдруг, в коридоре, ведущем к покоям великого магистра, я наткнулся на него.

- Коннор! — откликнулся он. Взгляд его был тверд и непроницаем. Он вытянул руку и взвел спрятанный клинок. Я сделал то же. Снаружи несся гром и треск канонады, звук сокрушенного камня и крики умирающих. Медленно, мы шли навстречу друг другу.

Заложив одну руку за спину, он показал мне спрятанный клинок. Я сделал то же.

- После следующего выстрела, — сказал он.

Грохнули пушки, и показалось, что стены рухнут, но нас это не тревожило. Схватка началась, и коридор наполнился звуком нашей звякающей стали, хрипами наших усилий, явных и недвусмысленных. А все остальные звуки — звуки сокрушаемого вокруг нас форта — ушли куда-то далеко-далеко.

- Ну же, — он насмехался надо мной, — не надейся одолеть меня, Коннор. Ты способный, но всего лишь мальчик — тебе еще надо поучиться.

В нем не было никакой пощады. Никакого снисхождения. Что бы ни скрывалось у него в голове и в сердце, клинок его сверкал с обычной точностью и жестокостью. Если он такой боец на склоне своих лет, когда силы его пошли на убыль, то не хотел бы я драться с ним в расцвете его сил. Если он решил устроить мне испытание, то я это принял.

- Отдай мне Ли, — потребовал я.

Но Ли давно уже не было. Был только Отец, и он разил быстро, как кобра, и его лезвие мелькнуло на волосок от моей щеки, едва не распоров ее. Я перешел в атаку и ответил с такой же скоростью — извернулся и захватил его предплечье, пронзил клинком и разрубил крепление.

С ревом боли он отпрыгнул назад, и я увидел тень беспокойства в его глазах, но я дал ему восстановиться и смотрел, как он оторвал от одежды полоску и перевязывал рану.

- У нас есть возможность, — убеждал я его. — Вместе мы разорвем порочный круг и положим конец этой древней войне. Я знаю это.

Что-то мелькнуло в его глазах. Искра давно погасших желаний? Или припомнилась несбывшаяся мечта?

- Я это знаю, — повторил я.

Зажав зубами окровавленную повязку, он покачал головой. Неужели он вправду так разочарован? Неужели его сердце так ожесточилось?

Он закончил с перевязкой.

- Нет. Ты хочешь знать это. И хочешь, чтобы это было правдой, — в его словах сквозила печаль. — Во мне тоже это было когда-то. Но это несбыточная мечта.

- Мы же не чужие, ты и я, — уговаривал я. — Пожалуйста…

На мгновение мне показалось, что я достучался до него.

- Нет, сын. Мы враги. И один из нас должен умереть.

Снаружи ударил новый пушечный залп. Факелы затрепетали в стойках, свет заплясал по камню, и со стен потоком обрушилась пыль.

Пусть будет так.

Мы бились. Долгий, тяжелый бой. Не из тех, на которые приятно смотреть. Он атаковал меня — саблей, кулаком и временами даже головой. Его манера драться отличалась от моей, была как-то проще. Ей не хватало какой-то моей изобретательности, и все же она приносила плоды, и вскоре я убедился, что это еще и больно.

Мы отстранились друг от друга, и дышали оба с трудом. Он тыльной стороной ладони вытер губы и пригнулся, разминая пальцы раненой руки.

- Ты присвоил себе право судить, — сказал он, — решать, что я и Орден вредим миру. Но всё, что я тебе показал, всё, что сказал и сделал, доказывает обратное. Мы не тронули твой народ. Мы не защищали Корону. Мы хотели объединить эти земли и поддержать мир. Под нашей властью все были бы равны. А патриоты не обещают того же?

- Они обещают свободу, — сказал я, внимательно глядя на него и вспомнив, как когда-то наставлял меня Ахиллес: «каждое слово, каждый жест — это бой».

- Свобода? — он усмехнулся. — Я сказал и повторяю снова: она опасна. Никогда не придут к согласию те, кому ты, сын, помог подняться. Они все расходятся во взглядах на свободу. Мира, которого ты так жаждешь, не может быть.

Я покачал головой.

- Нет. Вместе они создадут нечто новое — лучше, чем старое.

- Этих людей объединяет общая цель, — продолжал он и провел раненой рукой вокруг себя, чтобы показать… на нас, я так понял. На революцию. — Но когда эта битва кончится, между ними начнутся споры — как лучше управлять. И это приведет к войне. Вот увидишь.

И он прыгнул вперед, рубанув саблей, но целился он не в корпус, а в мою руку со спрятанным клинком. Я уклонился, но он был быстр и с разворота, с тыльной стороны руки, ударил мне рукоятью сабли повыше глаза. В глазах у меня поплыл туман, я отшатнулся, защищаясь наугад, а он пытался довести до победы свое преимущество. По счастливой случайности я ударил его по раненой руке, добившись мучительного вопля и временной передышки, пока оба мы приходили в себя.

Еще пушечный залп. Снова со стен повалила пыль, и я почувствовал, как задрожал пол. Кровь потекла из раны над глазом, и я смахнул ее обратной стороной ладони.

- Лидеры-патриоты не хотят власти, — убеждал я его. — Здесь не будет монарха. Власть будет у народа, как и должна.

Он покачал головой, медленно и печально, и сделал снисходительный жест, который, если он должен был успокоить меня, сделал прямо противоположное.

- У народа никогда нет власти, — сказал он, — лишь ее иллюзия. А секрет вот в чем: он ее не хочет. Ноша ответственности слишком тяжела. Вот почему он так легко подчиняется, когда кто-то встает у руля. Люди хотят, чтобы им приказывали. Они жаждут этого. И не мудрено: их создали для служения.

Мы снова обменивались ударами. Мы оба были в крови. Я гляжу на него и неужели я вижу себя самого в старости? Я прочел его дневник и, оглядываясь назад, могу сказать точно, что он видел во мне: человека, которым должен был стать он. Как бы всё сложилось, если бы в тот момент я знал то, что знаю сейчас?

Я не знаю, есть ли ответ на этот вопрос. До сих пор не знаю.

- То есть мы от природы рабы, а значит, тамплиеры — идеальные властители? — я тряхнул головой. — Это очень удобно.

- Это правда, — воскликнул Хэйтем. — Принципы и практика очень далеки друг от друга. Я вижу мир таким, каков он есть, а не таким, каким мне хочется его сделать.

Я атаковал, он стал защищаться, и несколько мгновений коридор звенел от звуков бьющейся стали. Мы оба уже утомились; схватка потеряла прежний напор. На секунду мне показалось, что она просто сойдет на нет; если бы был такой способ, чтобы мы оба просто развернулись и разошлись, каждый в свою сторону! Но нет. Здесь должна быть развязка. Я понимал это. И он понимал, я видел по его глазам.

Это должно кончиться здесь.

- Нет, Отец… ты сдался и хочешь, чтобы мы поступили так же.

А потом был удар и тряска от легшего близко пушечного ядра, и из стен градом посыпался камень. Рядом. Совсем близко. И должен быть еще удар, следом. И он был. И зияющая дыра появилась в коридоре.

 

 

Меня отшвырнуло взрывом, и я приземлился измученной кучей, как пьяный, медленно оседающий по стенке таверны — и как-то неестественно развернулись у меня голова и плечи. Коридор наполнился пылью и валившимися каменными осколками, и грохот взрыва медленно уступил грохоту и стуку ползущих булыжников. Преодолев боль, я встал на ноги и, прищурившись в облаке пыли, увидел, что он лежит так же, как и я, только с другой стороны пролома, и я, прихрамывая, двинулся туда. Я остановился и заглянул в пролом и увидел развороченные покои великого магистра с разрушенной противоположной стеной, за которой, как в зубчатой рамке, виднелся океан. На воде стояли четыре корабля, и над каждым курился от пушек дым, и пока я смотрел, раздался новый выстрел. Я пролез внутрь и наклонился к Отцу, который глянул на меня и чуть двинулся. Рука его медленно потянулась к сабле, которая лежала далеко; я пнул саблю, и она рыбкой скользнула через камень. Морщась от боли, я стоял, наклонившись над ним.

- Сдайся, и я тебя пощажу, — сказал я.

Я чувствовал на коже легкий ветерок, коридор вдруг наполнился дневным светом. Отец выглядел таким старым, лицо все в ссадинах и кровоподтеках. И все-таки он улыбнулся:

- Смелые слова для умирающего.

- На себя посмотри, — отозвался я.

- А, — он улыбался, обнажая окровавленные зубы, — но я не один…

Я обернулся и увидел, что по коридору торопятся два солдата – они вскинули мушкеты и остановились совсем близко от нас. Я перевел взгляд на отца — он встал и рукой сделал солдатам знак, и только это сдержало их, они не убили меня.

Он привалился к стене, закашлялся и сплюнул, а потом посмотрел на меня.

- Даже когда вы отпразднуете победу… мы возродимся. Знаешь, почему?

Я покачал головой.

- Потому что в Орден нас приводит понимание. Нам не нужно кредо или ложь отчаявшихся стариков. Нам нужно, чтобы мир оставался собой. Вот почему тамплиеров нельзя уничтожить.

Я и теперь, конечно, задаюсь вопросом: а сделал бы он это? Позволил бы им убить меня?

Но ответа мне уже не получить. Вдруг раздался треск выстрелов, и солдаты крутанулись и упали, уничтоженные метким залпом с другой стороны стены. И в следующий миг я бросился вперед и раньше, чем он оказал сопротивление, я припечатал Хэйтема к камню и снова склонился над ним, занеся руку со спрятанным клинком.

А потом, в какой-то непонятной спешке, словно боясь опоздать, со звуком, в котором я распознал собственный всхлип, я ударил его клинком в сердце.

Его тело дернулось, принимая клинок, и когда я вытащил клинок, отец улыбался.

- Думаешь, я проведу рукой по твоей щеке и скажу, что был неправ? — говорил он тихо, а я смотрел, как жизнь уходит из него. — Я не стану рыдать и жалеть о несбывшемся. Уверен, ты поймешь.

Я теперь стоял на коленях и держал его. И я чувствовал… ничего. Отупение. Великую пустоту оттого, что все так произошло.

- Но, — выговорил он, пока веки его трепетали и кровь отливала от лица, — я горжусь тобой. Ты проявил убеждения. Силу. Мужество. Благородные черты.

И с язвительной улыбкой добавил:

- Надо было убить тебя раньше.[27]

И он умер.

Я поискал амулет, о котором рассказывала мне Мать, но он исчез. Я закрыл Отцу глаза, встал и пошел прочь.

 


Дата добавления: 2015-10-13; просмотров: 51 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Октября 1757 года | Января 1758 года | Января 1774 года | Июня 1776 года | Июня 1776 года | Два года спустя | Января 1778 года | Марта 1778 года | Июня 1778 года | Июня 1778 года |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Три года спустя| ноября 1783 года

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.009 сек.)