Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Августа. — Да пошли они к чертовой матери

Читайте также:
  1. Августа
  2. Августа
  3. Августа
  4. Августа
  5. Августа
  6. Августа

 

— Да пошли они к чертовой матери! — воскликнул Лютер. Канал связи с Землей был отключен, и в Центре управления полетом не слышали их разговора. — Давайте вернемся в КАС, включим тумблеры и полетим. Они не смогут завернуть нас обратно.

Расстыковавшись со станцией, они действительно уже не смогут вернуться. По сути, КАС — планер с тормозными парашютами. После отделения от МКС он сможет сделать максимум четыре оборота вокруг Земли, а потом сойдет с орбиты и приземлится.

— Нам посоветовали сидеть тихо, — возразил Григгс. — Так мы и поступим.

— Исполним их дурацкие приказы? Николай умрет, если мы не вернем его домой!

Григгс посмотрел на Эмму:

— Твое мнение, Уотсон?

Последние двадцать четыре часа Эмма не отходила от пациента, следя за состоянием Николая. Они все понимали, что положение у него критическое. Привязанный к медицинской кушетке, космонавт дергался и трясся, а время от времени принимался молотить руками и ногами с такой силой, что Эмма боялась за сохранность его костей. Он походил на боксера, которого безжалостно избили на ринге. Подкожные эмфиземы раздули мягкие ткани лица, веки опухли так, что Николай не мог открыть глаза. Сквозь узкие щели между веками было видно, что его глаза приобрели демонический ярко-красный оттенок.

Эмма не знала, способен ли Николай слышать и понимать ее, поэтому боялась произносить вслух то, о чем думала. Она жестом попросила остальных членов экипажа покинуть российский рабочий модуль. Астронавты снова встретились в жилом модуле, там Николай не мог их слышать, и они смогли без опаски снять защитные очки и маски.

— Хьюстон должен разрешить нам эвакуацию, — проговорила Эмма, — иначе он умрет.

— Они понимают ситуацию, — сказал Григгс. — Но не могут разрешить эвакуацию до тех пор, пока ее не разрешит Белый дом.

— Значит, мы будем болтаться тут и заболевать один за другим? — возмутился Лютер. — Может, нам просто перейти в КАС и отчалить? Что они будут делать? Собьют нас?

— Могут, — спокойно ответила Диана.

Это справедливое замечание заставило всех замолчать. Любой астронавт, хоть раз побывавший на борту шаттла и переживший процедуру обратного отсчета, знал, что в бункере Космического центра имени Кеннеди сидит команда офицеров военно-воздушных сил, единственная задача которых — взорвать шаттл и сжечь экипаж дотла. Стоит только управлению дать сбой во время запуска, стоит только шаттлу повернуть в сторону населенной области, и офицеры службы безопасности тут же нажмут на кнопки и приведут в действие систему подрыва корабля. Эти офицеры знакомы со всеми членами экипажа. Возможно, даже видели фотографии семей астронавтов. Эти офицеры точно знают, кого убьют. Пусть их работа омерзительна, но никто не сомневается: в случае необходимости офицеры службы безопасности выполнят свою работу.

Они почти наверняка уничтожат КАС, если им прикажут. Когда сталкиваешься с призраком новой эпидемии, жизни пяти астронавтов кажутся ничтожной жертвой.

— Готов поспорить, они дадут нам приземлиться, — возразил Лютер. — А что? Мы вчетвером пока здоровы. И ничем не заразились.

— Но контактировали с заразой, — сказала Диана. — Мы дышали тем же воздухом, жили в одном и том же помещении. Лютер, вы с Николаем вместе спали в том шлюзе.

— Но я в полном порядке.

— Я тоже. И Григгс и Уотсон. Но если это инфекция, возможно, у нас идет инкубационный период.

— Поэтому нужно исполнять приказы, — заметил Григгс. — Мы остаемся здесь.

Лютер повернулся к Эмме.

— Ты согласна со всей этой мученической чушью?

— Нет, — ответила она. — Я — против.

Григгс посмотрел на нее с удивлением.

— Уотсон!

— Я думаю не о себе, — продолжила Эмма. — Я думаю о пациенте. Николай не может говорить, поэтому вместо него скажу я. Необходимо отправить его в больницу, Григгс.

— Ты же слышала, что сказал Хьюстон.

— Я слышала, что у них там бардак. Приказ об эвакуации сначала отдали, а потом отменили. Сначала они говорят, что это вирус Марбурга. Затем — что это вовсе не вирус, а какой-то новый организм, состряпанный биотеррористами. Я не пойму, что происходит там внизу. Единственное, что я знаю, так это то, что мой пациент… — Она вдруг понизила голос. — Умирает, — тихо добавила она. — Моя первоочередная задача — сохранить ему жизнь.

— А моя задача — быть командиром станции, — сказал Григгс. — И я вынужден верить распоряжениям Хьюстона. Они бы не стали подвергать нас опасности, если бы ситуация не была настолько серьезной.

Эмма не могла не согласиться. Центр управления полетом был укомплектован людьми, которых она знала и которым доверяла. «И Джек там», — вспомнила она. Ему она доверяла больше остальных.

— Похоже, нам что-то прислали с Земли, — сообщила Диана, глядя на монитор компьютера. — Это для Уотсон.

Эмма скользнула через модуль, чтобы прочитать сообщение, высветившееся на экране. Письмо из отдела бионаук НАСА.

 

«Доктор Уотсон,

полагаем, вы поняли, с чем вам пришлось столкнуться, с чем пришлось столкнуться всем нам. Это анализ ДНК организма, которым заразился Кеничи Хираи».

 

Эмма кликнула по вложению.

Ей потребовалось всего лишь мгновение, чтобы оценить нуклеотидную последовательность, которая появилась на экране. И еще несколько минут, чтобы поверить в то, что она увидела.

В одной хромосоме содержались гены трех разных видов. Леопардовой лягушки, мыши и человека.

— Что это за организм? — поинтересовалась Диана.

— Новая форма жизни, — тихо ответила Эмма.

Чудовище Франкенштейна. Злая гримаса природы. Эмма вдруг сосредоточилась на слове «мышь» и подумала: «Мыши. Они заболели первыми». Полторы недели они умирали, не переставая. Последний раз, проверяя клетку, она увидела, что в живых оставалась только одна мышь, самка.

Она выплыла из жилого модуля и направилась дальше, в ту часть станции, где был дефицит питания.

В американском лабораторном отсеке царил мрак. Эмма в полутьме проплыла к контейнерам с животными. Может, мыши были первоначальными носителями организма, сосудами, в которых Химера попала на борт МКС? А может, и они — случайные жертвы, заразившиеся на борту?

Жива ли еще последняя мышь?

Эмма открыла один из контейнеров и внимательно посмотрела на последнюю обитательницу клетки. Ее сердце ёкнуло. Мышь погибла.

Эмма считала эту мышь с порванным ухом настоящим бойцом, терпеливым и настойчивым, который просто из вредности переживет соседей по клетке. Теперь, глядя на безжизненное тело, которое плавало в дальнем конце клетки, Эмма ощутила неожиданный приступ горя. Брюхо мыши раздулось. Труп надо было немедленно вытащить и уничтожить вместе с другим мусором.

Она присоединила клетку к защитной камере с перчатками и потянулась за зверьком. Когда пальцы Эммы дотронулись до мыши, зверек внезапно ожил. Эмма вскрикнула от неожиданности и отпустила мышь.

Зверек, перекувырнувшись в воздухе, взглянул на нее, раздраженно дергая усиками. Эмма рассмеялась.

— Так значит, ты все-таки не умерла, — пробормотала она.

— Уотсон!

Она обернулась к переговорному устройству, откуда ее только что позвали.

— Я в лаборатории.

— Быстрее сюда! В российский рабочий модуль. У Николая приступ!

Она вылетела из лаборатории, во мраке наталкиваясь на стены, и помчалась к российскому модулю. Первое, что она увидела, ворвавшись в модуль, — это лица остальных членов экипажа; ужас читался в глазах, даже несмотря на защитные очки. Они отплыли в стороны, и Эмма увидела Николая.

Левая рука космонавта судорожно дергалась, да с такой силой, что сотрясалась вся медицинская кушетка.

Дрожь перемещалась по левой стороне тела, и теперь затряслась левая нога Николая. Соскальзывая с кушетки, задергались бедра. Приступ продолжал свой безжалостный поход по телу. Подрагивания становились интенсивнее, ремни, сдерживавшие запястья, истерли кожу до крови. Эмма услышала отвратительный треск — это ломались кости его левого предплечья. Затем ремень с правого запястья отлетел, и рука Николая забилась, ударяясь тыльной стороной о край стола, разбивая кости и раздавливая ткани.

— Держите его! Я накачаю его валиумом! — закричала Эмма, лихорадочно роясь в аптечке.

Григгс и Лютер схватили Николая за руку, но даже сил Лютера не хватило, чтобы удержать конечность космонавта. Правая рука Николая металась точно хлыст; Лютера отбросило в сторону. Он полетел кувырком и ногой задел лицо Дианы; ее защитные очки сбились набок.

Вдруг Николай ударился затылком об стол. Он издал булькающий вздох, и его грудную клетку заполнил воздух. Из горла вырвался резкий кашель.

Брызнувшая фонтаном мокрота осела на лице Дианы. Издав крик отвращения, она отпустила Николая и принялась вытирать глаз.

Мимо Эммы проплыл пузырь сине-зеленой слизи. В желатинозной массе была сердцевина, напоминавшая жемчужину. Только когда пузырь проплыл мимо осветительных приборов, Эмма поняла, что это. Если яйцо курицы поднести к свече, его содержимое будет просвечивать сквозь скорлупу. Вместо свечи здесь были приборы освещения, и свет проник через непрозрачную мембрану сердцевины.

Внутри что-то двигалось. Что-то живое.

Раздался сигнал кардиомонитора. Эмма обернулась к Николаю и увидела, что он не дышит. Монитор показывал ровную линию.

 


Дата добавления: 2015-10-13; просмотров: 127 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: ПУНТА-АРЕНА, МЕКСИКА | Августа | Августа | Августа | Августа | Августа | Августа | ВСКРЫТИЕ | Августа | Августа |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Августа| Августа

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.01 сек.)