Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Тема 4. Теории (модели) переводческой деятельности

Читайте также:
  1. III. Мотивация учебной деятельности
  2. III. Мотивация учебной деятельности
  3. III. Организация деятельности кадетского класса
  4. III. Сведения о внешнеполитической и внешнеэкономической деятельности
  5. Lt;question> Речевое взаимодействие специалиста с другими специалистами и клиентами организации в ходе осуществления профессиональной деятельности.
  6. Lt;question>На какой из сфер человеческой деятельности закреплен научный стиль?
  7. quot;ЗАВТРА". После вашего возвращения в Россию к вам стала стекаться информация о похожих случаях. Расскажите о вашей общественной деятельности.

 

Теория регулярных соответствий. « В 60-е гг. под влиянием идей структурной лингвистики … в научный обиход входит понятие лингвистической модели. Исследователи перевода, откликнувшись на нововведение, при­ступили к созданию самых разнообразных моделей перевода. И если в лингвистике термин «модель» начинает приобретать то же содержание, что и термин «теория», то и в науке о переводе термины «модель перевода» и «теория перевода» становятся си­нонимами. Каждая из этих моделей представляла собой как бы отдельную теорию перевода, опиравшуюся на положения и ис­пользовавшую методы тех или иных направлений лингвистиче­ской науки».

 

«Первая пол­ноценная теория перевода была создана только в XX веке. Русские ученые А. В. Федоров и Я. И. Рецкер разработали лингвистическую теорию перевода, получившую название теории регулярных соотве­тствий. Значение этой теории огромно.

Ее авторы были одними из первых среди тех, кто дали четкое определение переводческих процессов и выделили два узловых по­нятия в переводе — переводческие соответствия и переводческие преобразования. Согласно этой теории, выбор переводчиком того или иного варианта перевода часто не произволен, а закономерен и определяется соотношением единиц двух языков, участвующих в процессе перевода. Для многих единиц одного языка существуют более или менее регулярные способы перевода на другой язык. В ка­честве соответствия — основы для сопоставления двух языков — использовались языковые единицы, слова и грамматические, конструкции. Об этом свидетельствуют названия разделов учебных пособий, в основу которых легли положения теории регулярных соответствий: «Перевод прилагательных», «Перевод артикля» и т.п.

 

В отечественной науке о переводе поворотным моментом ста­ла книга А.В. Федорова «Введение в теорию перевода» (1953), в которой впервые давалось аргументированное определение тео­рии перевода как преимущественно лингвистической дисципли­ны. Федоров признавал, что перевод можно рассматривать и в плоскости других дисциплин, в частности истории культуры и литературы, психологии. «Но поскольку перевод всегда означает работу над языком, постольку перевод всего больше требует изу­чения в лингвистическом разрезе — в связи с вопросом о харак­тере соотношения двух языков и их стилистических средств», — утверждал исследователь.

Естественная связь перевода с языком, с речевой деятель­ностью, с ее продуктом — текстами, составляющими материальную оболочку этой деятельности, т.е. тем, что можно реально подвергнуть анализу, привело к тому, что зародившаяся теория перевода, все более отдаляясь от литературоведения и литературной критики, испокон веков обсуждавших проблемы перевода и переводной литературы, стала рассматриваться как сугубо лингвистическая дисциплина, точнее, как одна из прикладных отраслей языкознания. Возникла так называемая «лингвистическая теория перевода», в основу которой были положены основные постулаты современной лингвистической науки. (гарб.181,Осокин с.10,гарб.175)

 

Денотативная (ситуативная) теория перевода. «Ситуатив­ная(или денотативная) модель распространяет на процесс пере­вода лингвистические концепции о связи языка и действитель­ности. Вспомним, что словесные знаки называют классы объек­тов или единичные объекты (денотаты), реально существующие или воображаемые, а речевые высказывания и тексты использу­ются для описания ситуаций — совокупностей денотатов и свя­зей между ними. Ситуативная модель перевода исходит из поло­жения о том, что любая ситуация может быть в принципе описа­на средствами любого языка. Даже если в языке отсутствуют наи­менования для каких-то элементов действительности, всегда су­ществует возможность либо образовать в этом языке новые еди­ницы, либо описать эти элементы с помощью сочетаний уже име­ющихся единиц. На основе этих положений предполагается, что процесс перевода происходит следующим образом. Поняв содержание оригинала, переводчик определяет, какая ситуация в нем описана, а затем описывает эту ситуацию средствами языка пе­ревода. Иначе говоря, процесс перевода осуществляется в два эта­па: от текста оригинала к действительности и от действительнос­ти к тексту перевода.

Есть ли какие-нибудь доказательства, что перевод, дей­ствительно, может осуществляться подобным образом? По-ви­димому, в ряде случаев ситуативная модель хорошо объясняет наблюдаемые факты. Прежде всего, она «работает» при переводе слов, не имеющих прямых соответствий в другом языке, так на­зываемый «безэквивалентной лексики». Встретив в оригинале такое слово, переводчик выясняет, какая за ним стоит реальность и затем решает, каким способом эту реальность лучше описать в переводе. Например, выяснив, что английское «baby-sitter» обо­значает человека, которого попросили посидеть с чужими деть­ми, переводчик будет решать, как это выразить по-русски.

Объясняет эта модель и известные нам случаи ситуативной эквивалентности, когда отдельные ситуации описываются в языке перевода строго определенным способом. Независимо оттого, как в оригинале формулируется требование «Не мять траву» (сравни английское «keep off the grass»), в русском переводе будет написа­но: «По газону не ходить!». Обращение к ситуации подсказывает переводчику общепринятый способ ее описания. Сравни пере­вод «Stop, I have a gun», как «Стой! Буду стрелять» и неупотреби­тельное в русском языке: «Стой! У меня ружье». Решающую роль играет обращение к ситуации и в тех случаях, когда содержащая­ся в высказывании информация недостаточна для выбора вари­анта перевода. Мы уже знаем, что любая ситуация описывается в высказывании не во всех деталях, а через обозначение некоторой совокупности ее признаков. В то же время выбор варианта пере­вода может порой зависеть от других признаков, которыми дан­ная ситуация обладает в реальной действительности, но которые не вошли в способ ее описания, использованный в оригинале. В этом случае переводчик обращается к описываемой ситуации, ища необходимые сведения. Рассмотрим простой пример. Предположим, нам надо перевести следующее английское высказы­вание: «Her aunt must be made to tell them about it». Содержание этого высказывания понять нетрудно, но выбор соответствия для существительного «aunt» и глагола «made» в русском переводе потребует дополнительной информации. Ведь «aunt» может быть и «тетя», и «тетушка», и «тетка», a «must» может означать, что ее нужно «заставить», «убедить» или «попросить» (рассказать им об этом). Для того чтобы решить этот вопрос, необходимо выяснить, о каких людях реально идет речь, какие между ними существуют отношения и какие методы могут быть использованы, для того чтобы получить от упомянутой родственницы желаемые сведе­ния.

Необходимые сведения о реальной ситуации можно порой получить из литературных источников и всякого рода справоч­ников. В следующем примере из романа Дж. Джерома «Трое в од­ной лодке» переводчику понадобится основательное знание ис­тории Англии. «Cromwell and Bradshaw (not the guide man, but the King Charles's head man) likewise sojourned here». Перевести слова в скобках удастся лишь тогда, если известно, что Дж. Бредшо был председателем суда, приговорившего к смертной казни Карла Первого, а его однофамилец — автор известного в Англии путе­водителя. К обращению к ситуации нередко прибегает препода­ватель, когда советует учащимся: «Вы поняли, о чем сказано в этом английском предложении? Теперь скажите то же самое по-рус­ски».

Таким образом, ситуативная модель перевода дает возмож­ность объяснить те особенности переводческого процесса, кото­рые связаны с обращением переводчика к реальной действи­тельности. В то же время нетрудно убедиться, что она охватывает лишь некоторые способы реализации процесса перевода. Мы зна­ем, что в первом типе эквивалентности сохранение цели комму­никации достигается за счет отказа от описания той же самой си­туации. Если ситуация, описанная в оригинале, не позволяет ре­цептору перевода сделать необходимые выводы, то описание средствами другого языка той же ситуации не обеспечит возмож­ности межъязыковой коммуникации. Не объясняет ситуативная модель и тех случаев, когда в переводе сохраняется не только си­туация, описанная в оригинале, но и способ ее описания, а также основная часть значений языковых средств. Из этого не следует, что модель неправильна, просто такая модель обладает ограни­ченной объяснительной силой (Комиссаров В.Н., 1999, с. 158-160).

 

Трансформационная теория перевода. Попытку объяснить, каким образом происходит выбор син­таксических структур в переводе, предпринимает трансформа­ционнаямодель перевода. Она основывается на положениях трансформационной грамматики, которая постулирует суще­ствование в языке рядов в заимосвязанных синтаксических струк­тур. В таких (трансформационных) рядах выделяются ядерные структуры, в которых отношения между элементами структуры наиболее прозрачны, и производные структуры (трансформы), выводимые из ядерных по определенным трансформационным правилам. Например, производными по отношению к структуре «Мальчик читает книгу» будут трансформы «Мальчик не читает книгу», «Чтение книги мальчиком», «Читающий книгу мальчик». Одна и та же производная структура будет неоднозначной, если она может быть выведена из разных ядерных структур. Так, со­четание «приглашение ректора» может означать, что либо рек­тор пригласил кого-то, либо кто-то пригласил ректора. Транс­формационная модель предлагает рассматривать процесс пере­вода как ряд последовательных трансформаций в двух языках, исходя из предположения, что ядерные структуры в разных язы­ках совпадают в значительно большей степени, чем производ­ные структуры.

Согласно этой модели процесс перевода осуществляется в три этапа. На первом этапе производная структура в оригинале возводится к ее ядерной структуре в исходном языке. На втором этапе происходит переход от ядерной структуры языка оригина­ла к аналогичной ядерной структуре языка перевода. И, нако­нец, на третьем этапе ядерная структура в языке перевода пре­образуется в производную в соответствии с нормой и узусом этого языка. Предположим, английское предложение «She is a poor letter-writer» переведено на русский язык как «Она не умеет пи­сать письма». По трансформационной модели этот перевод объясняется следующим образом. На первом этапе происходит преобразование в ядерную структуру: «She is a poor letter-writer — She writes letters poorly». На втором этапе эта ядерная структу­ра заменяется соответствующей ядерной структурой в русском языке — «Она пишет письма плохо». А затем происходит преоб­разование в естественную производную структуру: «Она не уме­ет писать письма» (Комиссаров В.Н., 1999, с 161).

 

Семантическая модель перевода. Разумеется и трансформационная модель, устанавливаю­щая соответствия лишь между синтаксическими структурами ори­гинала и перевода, обладает ограниченной объяснительной си­лой и не претендует на всестороннее описание переводческого процесса. В определенной степени ее дополняет семантическаямодель перевода, которая представляет процесс перевода как идентификацию и сохранение релевантных сем оригинала. В ос­нове этой модели лежит попытка распространить на перевод при­меняемую в лингвистике процедуру компонентного анализа, по­зволяющую разбивать значения языковых единиц на более мел­кие элементарные смыслы — семы, и эти значения рассматрива­ются как пучок таких сем. При этом оказывается, что, если пучки сем (значения языковых единиц) в разных языках, как правило, не совпадают, то между составляющими их семами имеется зна­чительная общность. Предполагается, что процесс перевода мо­жет осуществляться в два этапа. На первом этапе переводчик оп­ределяет семный состав отрезка оригинала и решает, какие из выявленных сем релевантны для коммуникации и должны быть переданы в переводе. На втором этапе в языке перевода подби­раются единицы, в значения которых входят как можно больше сем оригинала, в первую очередь, релевантных. Степень близос­ти перевода к оригиналу определяется количеством общих сем. При этом некоторые семы могут обнаруживаться из контекста оригинала и эксплицироваться в переводе или навязываться нор­мами языка перевода.

Предположим переводится английское предложение «I have come». В этом предложении компонентный анализ выявляет пять эксплицитных сем: 1. Говорящий (первое лицо). 2. Прибытие (без указания на способ передвижения). 3. Прошедшее время 4. Связь с другим действием или моментом времени (значение перфекта). 5. Связь с моментом речи (значение формы перфекта настояще­го времени). Первые три семы явно релевантны и должны быть сохранены в переводе. Кроме того, при переводе на русский язык выбор варианта потребует дополнительной информации о том, какого пола говорящий и пользовался ли он какими-либо сред­ствами передвижения. А также было ли действие однократным или повторяющимся. Эта информация не содержится в самой фразе, и ее придется искать в других частях текста или в описываемой ситуации. С учетом всех таких факторов переводчик мог бы перевести эту фразу: «Я пришла». В русском предложении ком­понентный анализ обнаруживает шесть сем: 1. Говорящий. 2. Прибытие. 3. Прошедшее время. 4. Женский род. 5. Движение пешком. 6. Совершенный вид. Таким образом, эквивалентность перевода основана на общности трех релевантных сем, экспли­цированных в оригинале, и на трех других семах, соответствую­щих общему смыслу исходного текста.

Заменяющие друг друга семы могут не совпадать, а быть связаны отношениями семантического перефразирования, харак­терными для третьего типа эквивалентности: «Last year saw a rapid growth of industrial production». — «В прошлом году отмечался бы­стрый рост промышленного производства». … Вполне оче­видно, что и семантическая модель не обладает универсальной объяснительной силой. Мы уже знаем, что эквивалентность пе­ревода может устанавливаться на уровне цели коммуникации при замене ситуации или на уровне указания на ситуацию при замене способа ее описания. В этих случаях общность сем в оригинале и в переводе, естественно, отсутствует и процесс перевода не мо­жет осуществляться по семантической модели (Комиссаров В.Н., 1999, с.162-163).

 

Коммуникативная модель перевода. (бреус-5-7,11-12; моногр. «метод.основы» с 8-9) «… Начав с установления языковых соответствий между исходным язы­ком и языком переводящим, теория перевода шла по пути осмысления переводческого процесса как явления многоаспектного, при котором сопоставляются не только языковые формы, но также языковое виде­ние мира и ситуации общения наряду с широким кругом внеязыковых факторов, определяемых общим понятием культуры.

В наиболее полном виде такой подход к процессу перевода нашел свое отражение в теоретической модели, трактующей перевод как акт межъязыковой коммуникации. Понять наиболее существенные черты коммуникативной теории перевода позволяет приводимая ниже схема. Согласно этой схеме, процесс перевода распадается на два этапа: 1) по­рождение и восприятие Исходного Текста (T1) и 2) порождение и воспри­ятие Текста Перевода (Т2). На основе этой посылки различаются два Акта Коммуникации — первичный (К1)и вторичный (К2). При первичном Акте Коммуникации Отправитель Исходного Текста (O1) порождает Исходный Текст, который далее воспринимается Получателем Исходного Текста (П2). Переводчик в рамках вторичной коммуникации выступает в двой­ном качестве: как Получатель Исходного Текста (П2) и Отправитель Текста Перевода (О2), воспринимаемого Получателем Текста Перевода (П3).

Нарисовать схему

Термин "предметная ситуация" (ПС) обозначает описываемые в тек­сте предметы и связи между ними. В данном случае речь идет об отра­жаемой в текстах Т1 и Т2 одной и той же внеязыковой ситуации, кото­рая в разных языках часто воспринимается неодинаково. Так, в русском языке при описании террас на берегу озера или моря говорят, что они спускаются к воде. В английском языке, наоборот, террасы поднима­ются от воды вверх по склону берега. Положение сидящего человека, которое в русском языке описывается как "сидеть, положив ногу на но­гу", в английском языке воспринимается иначе, а именно как положе­ние "with one's knees crossed". "Пенка на молоке" в английском языке передается при помощи иного понятия, именно "milk with skin on it".

… При переводе имеет место не только контакт двух языков, но и соприкосновение двух культур. То, что является очевидным для Получателя П1 может быть непонятным для Получателя П3. Различие культур проявляется, в частности, в различии фоновых знаний. Примером мо­жет служить перевод имени "Белоснежка" из сказки "О Белоснежке и семи гномах". Для некоторых народов, живущих в тропиках и не имеющих в своем языке понятия "снег", это имя пришлось передать описательно как "девушка белая, как оперение белой цапли".

Такова в общих чертах модель, отражающая основные признаки пе­ревода как акта межъязыковой коммуникации. Следуя в русле этой мо­дели, перейдем к рассмотрению ряда ключевых понятий, имеющих не­посредственное отношение к переводческой практике.

Одним из них является понятие коммуникативной установки Отпра­вителя, выражающее отношение между Отправителем и формируемым им текстом. Порождая текст, Отправитель каждый раз ставит перед со­бой определенную цель. Ею может быть сообщение Получателю каких-либо фактов, стремление побудить к совершению определенных действий или убедить в достоверности сообщаемого, выразить отношение Отправителя к сообщаемому или его желание проверить действенность контакта с Получателем.

До этого была рассмотрена первая часть коммуникативной цепочки, связанной с порождением Исходного и Конечного Текстов. Основопо­лагающим понятием на этом этапе является положение о коммуника­тивной установке Отправителя. В семиотике, науке о знаках, наряду с ранее упомянутым отношением между знаком и обозначаемым выделяются еще два вида отношений. Одно из них, именуемое синтактиче­ским, объединяет сами знаки, определяя их роль по отношению друг к другу. Другое, именуемое прагматическим, является отношением меж­ду знаками и человеком, который ими пользуется. С точки зрения этого отношения, коммуникативную установку можно определить как "прагматику Отправителя".

Перейдем ко второй части коммуникативной цепочки, характери­зуемой отношением между Текстом и Получателем. Если основной ус­тановкой, характеризующей звено Отправитель—Текст, было комму­никативное намерение, определение цели общения, то в этой части коммуникативной цепочки можно говорить о коммуникативном эф­фекте порожденного Отправителем Текста. Коммуникативный эффект, как и коммуникативная установка, основывается на прагматических отношениях (знак—человек), поэтому звено Текст—Получатель име­нуют также "прагматикой Получателя".

На основе собственного опыта мы хорошо знаем, что сообщение за­частую не вызывает у Получателя ожидаемой реакции. При этом име­ется в виду не только понимание им сообщаемой информации, но и эмоциональная реакция на содержащиеся в сообщении коннотации. Причин может быть много. Одна из них состоит в недостаточно четком языковом выражении мысли. Как говорит поэт: "Мысль изреченная есть ложь". Но даже при адекватном языковом выражении сообщение может не встретить понимания в силу социально-культурных различий участников коммуникативного акта.

Очевидно, что та же проблема существует и в рамках межъязыково­го общения. Причем здесь различия в исходных знаниях, представле­ниях, интерпретационных и поведенческих нормах еще более велики. Наглядной иллюстрацией является случай, происшедший с английским этнографом Лаурой Боханнен. Во время своих странствий она однажды оказалась в Африке в глухой деревушке. Выехать она не могла, так как после дождей поднялась вода в окружающих болотах. Боханнен реши­ла рассказать старейшинам племени, с которыми коротала время, исто­рию принца Гамлета, имеющую, по ее глубокому убеждению, общече­ловеческий характер. Их реакция, в русле обсуждаемой проблематики, весьма показательна. То, что для европейца является нарушением норм поведения, для африканских слушателей Боханнен было приемлемым и даже похвальным. Так, Клавдий, женившись на матери Гамлета, со­вершил хороший поступок: кто будет заботиться о ней и ее детях после смерти мужа? Иной рисуется картина мира. Отец Гамлета, король, по мнению старейшин, не мог стать духом. После смерти он превратился в зомби и продолжал вести себя, как живой.

 

 

«Одним из представителей коммуникативного направления в отечественном переводоведении … является А.Д. Швейцер, творчески развивший основные положения концепций зарубежных исследователей А.Д. Швейцер определяет перевод как:

- однонаправленный и двухфазный процесс межъязыковой и межкультурной коммуникации, при котором на основе подвергнутого целенаправленному («переводческому») анализу первичного текста создастся вторичный текст (метатекст), заменяющий первичный в другой языковой и культурной среде:

- процесс, характеризуемый установкой на передачу коммуникативного эффекта первичного текста, частично модифицируемой различиями между двумя языками, двумя культурами и двумя коммуникативными ситуациями.

По сравнению с ранее представленными определениями данная дефиниция обладает рядом неоспоримых достоинств. Во-первых, перевод в ней представляется как процесс межъязыковой и, что не менее важно, межкультурной коммуникации. Это означает, что в процессе перевод происходит не только столкновение двух языков (представляемое как переход от знаков одной языковой системы к знакам другой языковой системы), но столкновение двух культур, предполагающее определенные модификации текста в процессе перевода как с точки зрения содержания, так и с точки зрения формы. Причем эти модификации отнюдь не связаны с различиями в системах языков, используемых в акте межъязыковой коммуникации. Во-вторых, определение А.Д. Швейцера содержит указание на то, что вторичный результирующий текст служит заменой первичного текста в иной языковой и культурной среде. По сути, вторичный текст, текст перевода, является неким репрезентантом текста оригинала, а это, в свою очередь, означает, что в идеале текст перевода должен вызывать к себе такое же отношение со стороны получателей, какое вызывает текст оригинала со стороны тех носителей ИЯ, которым он адресован. Это утверждение вполне согласуется с определение перевода, предложенным В.Н. Комиссаровым: перевод - «это вид языкового посредничества, при котором на ПЯ создается текст, коммуникативно равноценный оригиналу, причем его коммуникативная равноценность проявляется в его отождествлении Рецепторами перевода с оригиналом в функциональном, содержательном и структурном отношении». Другими словами, для рецепторов перевода текст перевода - это тот же оригинал, только написанный на другом языке. Это, конечно, не означает, что между оригиналом и переводом не может быть никаких различий. Расхождения в содержании, структуре, форме выражения двух текстов существуют всегда, и вызваны они причинами как объективного, так и субъективного характера Одна из задач переводчика - сократить воздействие на процесс и результат перевода субъективных причин, осознавая при этом закономерность воздействия на его работу объективных причин. Однако определение перевода, предложенное В.Н. Комиссаровым, не может похвастаться тем достоинством, которым обладает определение А.Д. Швейцера, а именно: указанием на то, что процесс перевода характеризуется установкой на передачу коммуникативного эффекта первичного текста. Понятие коммуникативного эффекта является важнейшим для понимания того, зачем, собственно, осуществляется перевод, в чем его назначение. Оказание на получателя текста перевода определенного коммуникативный эффекта … можно рассматривать как одну из целей перевода, ради которых он осуществляется (Методологические основы…?).

 

Интерпретативная теория перевода. Интерпретативная (или смысловая) теория перевода (ИТП) была создана французскими учеными и профессиональными переводчиками-практиками профессорами Даницей Селескович и Марьян Ледерер в середине прошлого века и продолжает развиваться в созданной ими Высшей школе перевода в Париже (ESIT). Возникновение теории было обусловлено тем, что существовавшие ранее и существующие ныне теории перевода при анализе переводческого продукта и при обучении переводу основываются в основном на лексико-грамматическом подходе, который теряет свою объяснительную силу в условиях реального, профессионального перевода. Основной постулат (ИТП) гласит, что переводятся не слова, а смысл. Особенностью ИТП являет то, что данное положение, которое, впрочем, постулируется и во многих других переводческих теориях, получает, в отличие от них, своё последовательное выражение в методике обучения переводу и в практической переводческой деятельности. Таким образом, здесь наблюдается тесная взаимосвязь между теорией перевода, которая выросла из потребностей переводческой практики, и методикой преподавания перевода, базирующейся на теории перевода, и имеющей непосредственный выход в практику перевода как профессиональную деятельность.

В рамках ИТП перевод рассматривается как передача идеи, сущности, целостного внутреннего логического содержания, т. е. смысла высказывания.

В соответствии с указанной выше необходимостью переводить не слова, а смысл, процесс перевода в ИТП состоит в том, чтобы понять текст, затем, абстрагируясь от лингвистической формы понятого, выразить на другом языке понятые, усвоенные идеи, мысли, ощущения. Первоначально эта идея была предложена для объяснена процессов, происходящих при письменном переводе, а затем распространена также и на устный перевод, поскольку в основе обоих видов перевода лежат одни и те же процессы.

Понять текст (устный или письменный) значит понять его смысл. А для этого переводчик, как бы странно это ни показалось на первый взгляд, должен максимально абстрагироваться от слов, которые он слышит, с тем, чтобы сосредоточиться на поступаемой к нему информации. Слушание «поверх слов» позволяет понять не только то, что говорят слова, но и придать им смысловую нагрузку. Лингвистическое значение слова - это одно явление, а смысл, который это значение приобретает в определённой ситуации, - другое. Таким образом, когда говорится, что переводится смысл, а не слова, - это означает, что сообщение, которое переводчик понимает и воссоздает, намного превосходит границы лексических и грамматических значений, заключенных во фразе.

В рамках ИТП различают 3 уровня перевода: уровень слов, уровень фразы и уровень дискурса (сообщения), понимаемого как текст, широкий контекст, речевое произведение. В рамках ИТП считается, что профессиональный перевод осуществляется и, соответственно изучается только на уровне дискурса или текста, а первые два уровня перевода (слова и фразы) относятся к сфере лингвистики. Это лингвистический (или учебный) перевод, который следует использовать только на практических занятиях по языку (например, при изучении новых иностранных слов, синтаксических структур и пр.).

 

Чтобы проиллюстрировать разницу между тремя уровнями перевода, рассмотрим французскую фразу, взятую вне контекста: "L’еst va plus vite qu'on ne croif '. Перевод на уровне слов состоит в том, что мы находим словарные соответствия для каждого слова: Est - восток, va - идёт, plus - более, vite - быстро, qu 'on - чем мы, пе - не, 1е - это, croif - думаем и убеждаемся, что полученная русская фраза не несёт никакого смысла.

Пытаясь сделать перевод на уровне фразы, без учёта контекста, мы получим более приемлемый вариант на русском языке, но по-прежнему не дающий нам возможности полностью понять, о чём идёт речь: «Восток движется быстрее, чем мы думали», «Восток перемещается быстрее, чем ожидалось».

Если же мы будем знать, что данная фраза взята из статьи в газете "Le Monde", где речь идёт о переходе стран Восточной и Центральной Европы к рыночной экономике, и принадлежит она президенту Европейского Банка по Реконструкции и Развитию, то становится очевидным, что во фразе говорится о том, что переход к рыночной экономике идёт быстрее, чем предполагалось ранее. Теперь фразу можно перевести, например, следующим образом: ''Этот переход происходит быстрее, чем мы думаем".

Следовательно, профессиональный перевод осуществляется только в рамках целого текста и возможен лишь при условии учёта фактов экстралингвистической реальности.

Таким образом, перевод является прямым отражением понимания оригинала, а не переходом от одного языка к другому. Именно поэтому ИТП оставляет за пределами сферы своих интересов лингвистические проблемы, не занимается непосредственно языковыми трудностями. В центре её внимания находится деятельность переводчика, в результате которой сделанный перевод должен оказывать то же смысловое и эмоциональное воздействие, что и оригинал.

ИТП оперирует такими понятиями, как «соответствия» и «эквиваленты». Под соответствиями понимаются значения слов, зафиксированные в словарях, как в случае перевода слова Est - Восток. Что касается эквивалентов, то именно в их поиске и нахождении заключается процесс перевода (или интерпретации). Эквивалент - это не зафиксированное, а найденное, установленное значение, подходящее для передачи данного понятия в данном контексте с учётом экстралингвистических элементов данной ситуации.

Обязательным элементом содержания процесса перевода являются в ИТП экстралингвистические знания Они подразделяются на:

когнитивный багаж - знания в различных областях, полученные переводчиком в течение всей жизни, то есть его кругозор, эрудиция, общая культура;

когнитивный контекст (не смешивать с вербальным контекстом) - это знания, полученные переводчиком при чтении или прослушивании переводимого текста, которые, девербализуясь, остаются в памяти переводчика в невербализованной форме. Они помогают переводчику понять продолжение переводимого текста и присоединяются к его когнитивному багажу;

когнитивные дополнения - содержательные, значимые элементы, необходимые для понимания смысла высказывания, которые черпаются либо из когнитивного багажа, либо из когнитивного контекста, либо из обоих.

ИТП придаёт огромное значение экстралингвистическим знаниям, контексту, учёту факторов внелингвистической ' действительности и отводит данным знаниям фундаментальную роль в процессе понимания, лежащего в основе процесса интерпретации. Смысл, по ИТП, рождается из слияния лингвистического значения и соответствующего, подходящего для данной ситуации когнитивного дополнения. …

Основные этапы процесса перевода. ИТП устанавливает основные этапы процесса перевода (интерпретации). Схематически процесс интерпретации может быть представлен в виде треугольника, который отражает основные фазы перевода, понимание, девербализация, ревербализация (или восстановление, реституцию) и транскодирование (см. рис. 1).

Рис. 1.

смысл

девербализация ^ ^ ревербализация

язык 1 £- --------►--------^ язык 2

транскодирование

 

На этапе понимания происходит вычленение смысла, рождаемого из сплава лингвистических значений и экстралингвистических знаний (соответствующих когнитивных элементов).

Девербализация, сопровождающая процесс рождения смысла, состоит в полном абстрагировании от исходной языковой формы, забвении конкретных языковых единиц, которые способствовали порождению смысла. … Девербализация способствует тому, чтобы найти естественные, нормативные и разнообразные эквиваленты на языке перевода. Так, освободившись от звуковой оболочки, мы сможем предложить для первого примера следующие варианты перевода. «Восточноевропейские страны развиваются быстрее, чем кажется», «Переход стран Восточной Европы к рыночной экономике происходит быстрее, чем предусматриваюсь» и так далее. Таким образом, мы можем заметить, что вопрос состоит не в том, как перевести конкретное слово, а знать, о чём идёт речь, понимать суть излагаемой проблемы. Например, соответствие слов /'Est Восток не подходит в данном случае, так как оно вызывает представление о странах, которые расположены на востоке от России, или о космическом корабле "Восток", но никак не о странах Центральной и Восточной Европы. В этом и проявляется необходимость девербализации.

Ревербализация (восстановление, реституция) - это лингвистически свободное от языковой формы оригинала перевыражение ранее вычлененного смысла на языке перевода. На этом этапе происходит поиск выражений, передающих смысл оригинала в соответствии с нормативными требованиями переводящего языка, при этом важно удержаться от использования соответствий и межъязыковых интерференции, которые всегда ведут к неудачному переводу. Если в первом примере обратиться к соответствиям, мы найдём, например, alter идти. Но, как мы уже убедились, в тексте речь идёт об экономическом развитии, о переходе к рыночной экономике, о продвижении вперёд по пути реформирования и т.д., следовательно, найденное соответствие здесь совершенно не уместно. И, напротив, при ревербализации мы имеем возможность подобрать неограниченное количество эквивалентов. Контекст увеличивает набор лингвистических средств, которые переводчик имеет в своём арсенале для передачи на переводящий язык смысла оригинального сообщения. Процесс перевыражения значительно облегчается благодаря тому, что предварительно прошёл этап понимания и девербализации.

Транскодирование- это перевод соответствиями, который используется для передачи разного рода технических терминов, чисел, специально подобранных слов или выражений, имён собственных, географических названий, фамилий. Эти слова передаются дословно, за ними нет скрытого смысла (Алексеева Е.А., 2002, с.144-147).


Дата добавления: 2015-08-21; просмотров: 420 | Нарушение авторских прав


<== предыдущая страница | следующая страница ==>
марта 2337 г.| Осень-зима 2011/2012 Смотрите фэшн-репортажи

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.018 сек.)