Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Глава семьдесят пятая

Читайте также:
  1. ВСТРЕЧА ПЯТАЯ
  2. ГЛАВА ВОСЕМЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ
  3. ГЛАВА ВОСЕМЬДЕСЯТ ВТОРАЯ
  4. ГЛАВА ВОСЕМЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ
  5. ГЛАВА ВОСЕМЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ
  6. ГЛАВА ВОСЕМЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ
  7. Глава двадцать пятая

Ужасно расстроил меня этот сюсюкающий господин и звуком своего голоса,и своими нервами, и своими комическими несчастиями, и открытием мне глаз.Последнее особенно было мне неприятно. В самом деле: где же это я и с кем я?И, наконец, кто же мне ручается, что он сам говорит правду, а не клевещет?Одним словом, я в мужском теле ощущал беспокойное чувство женщины, которойнезваная и непрошенная дружба открывает измены любимого человека и ковыразлучницы. На что мне было знать все это, и какая польза мне из всех этихпредостережений? Лучше всего... в сторону бы как-нибудь от всего этого. Открываюсь Фортунатову: говорю ему, что мне что-то страшнозахандрилось, что я думаю извиниться письмом пред предводителем и уехатьдомой, отказавшись вовсе представлять мою неоконченную записку об устройствесельской медицины. Фортунатов вооружился против этого. - Это, - говорит, - будет стыд и позор, срам и бесчестие; да и отчегоэто тебе вдруг пришла фантазия бежать? - Робость, - шучу, - напала. - Да ты не ухмыляйся; у тебя неравно не был ли как-нибудь наш сюсюка? - Кто это сюсюка? - Почтмейстер. - Ты, - говорю, - отгадал: он был у меня. Фортунатов хлопнул по столурукой и воскликнул: - Экое веретено, экая скотина!.. Такой мерзавец: кто ни приедет новыйчеловек, он всегда ходит, всех смущает. Мстит все нам. Ну, да погоди онсебе: он нынче, говорят, стал ночами по заборам мелом всякие пасквили нагубернатора и на меня сочинять; дай срок, пусть его только на этойобличительной литературе изловят, уж я ему голову сорву. - Он, - говорю, - и без того на тебя плачется и считает тебя коварнымчеловеком. - Коварным? Ладно, пусть считает. Дурак он, и больше ничего: его уж икозлы с политическими целями бьют. - Он это никому, однако, не говорил, - Не знаю, говорил или не говорил,а в сатирических газетах было писано; не читал статью: "Полякующий козел"? - Нет, не читал и не хочу. - Напрасно, - это остроумно написано, да к тому же это и правда: янаверно знаю: это Фуфаевский учил козла биться и спустил его наДергальского. - Извините, пожалуйста, но это не делает всем вам чести, что вы злитечеловека до потери сознания, пока он на всех кошкой стал бросаться. Фортунатов харкнул и плюнул. - Нечего, - говорю, - плевать: он комичен немножко, а все-таки онрусский человек, и пока вы его не дразнили, как собаку, он жил, служил идело делал. А он, видно, врет-врет, да и правду скажет, что в васрусского-то только и есть, что квас да буженина. - Ты, брат, - отвечает мне Фортунатов, - если тебе нравится этисантиментальные рацеи разводить, так разводи их себе разводами с кем хочешь,вон хоть к жене моей ступай, она тебя, кстати, морошкой угостит, - а мне,любезный друг, уж все эти дураки надоели, и русские, и польские, и немецкие.По мне хоть всех бы их в один костер, да подпалить лучинкою, так в ту жепору. Вот не угодно ли получить бумаги ворошок - позаймись, Христа ради, - ис этим подает сверток. - Что это такое? - Губернаторские мысли, как все извлечь из ничего. Разворачиваю и читаю, великолепнейшим каллиграфическим почеркомнадписано: "Секретно. Ряд мыслей о возможности -совмещения мнимонесовместимых начал управления посредством примирения идей". - Ну что это ты мне, Василий Иваныч, за вздор такой приносишь? - А ты обработай, чтоб оно вышло не вздор. - Нет, - опять говорю, - Дергальский, видно, прав, что ты нарочно всемподводишь вот этакий неразрешимый вздор разрешать. Фортунатов повел на меня косо глазами, обошел комнату, и поравнявшись стем местом, где я сидел, вдруг ткнул мне кукиш. - Вот на-ка, - говорит, - тебе с твоим Дергальским! Напрасно я за всехза вас в петлю небось не лезу! Я, брат, с натурою человек был, а не мудрец,и жену любил, а от этого у меня шесть детей приключилось: им кусок хлебанадо. Что вы, черти, в самом деле, на меня претендуете? Я человек глупый, -ну, так и знайте. Я и сам когда-то было прослыл за умного человека, даувидал, что это глупо, что с умом на Руси с голоду издохнешь, и ради детей вдураки пошел, ну и зато воспитал их не так, как у умников воспитывают: мои,себя честным трудом пропитают, и ребят в ретортах приготовлять не станут, ипольского козла не испужаются. Что-нибудь одно: умом хочешь кичиться, - ну,другого не ищи, либо терпи, пусть тебя дурак дураком зовет. А мне плевать навсе: хоть зовуткой зови, только хлебом корми. - Прегадкая, - говорю, - у тебя философия. - Своя, брат, зато: не у немца вычитал; эта по крайности не обманет. - Скажи лучше, не знаком ли ты с генералом Перловым? - С Иваном-то воином? - Да. - Господи помилуй! - Фортунатов перекрестился и нежным, ласковым тономдобавил: - Я обожаю этого человека. - Он как же, по-твоему: умен или глуп? Фортунатов покусал себе ноготь,вздохнул и говорит: - Это ведь у нас только у одних таких людей ценить не умеют. У англичанвон военачальник Магдалу какую-то, из глины смазанную, в Абиссинии взял, даи за ту его золотом обсыпали, так что и внуки еще макушки из золотой кучинаружу не выдернут; а этот ведь в такой ад водил солдат, что другому и неподумать бы их туда вести: а он идет впереди, сам пляшет, на балалайкеиграет, саблю бросит, да веткой с ракиты помахивает: "Эх, говорит, ребята,от аглицких мух хорошо и этим отмахиваться". Душа занимается! Солдатам-топросто и задуматься некогда, - так и умирают, посмеиваясь, за матушку заРусь да за веру!.. Как хочешь, ведь это, брат, талант! Нет, это тебе сюсюкахорошо посоветовал: ты сходи к Перлову, не пожалеешь. - Да как же, - говорю, - я и рад бы пойти, да не могу: надо же, чтобыменя ему кто-нибудь представил,, - Сделай милость, выбрось ты из башки этотвздор: ничего этого у нас не надо: мы люди простые, едим пряники неписаные,а он такой рубака... и притом ему делать нечего, и он очень рад будет предновым человеком начальство поругать. - А это для чего же? - спрашиваю. - Что это - начальство-то ругать? Да это уж, знаешь, такая школа: хорошжемчужок, да не знаешь, куда спрятать; и в короб не лезет и из короба неидет; с подчиненными и с солдатами отец, равному брат, а старшего начальстване переносит, и оно, в свою очередь, тоже его не переваривает. Да он и самне знает, на какой гвоздок себя повесить. Службу ему надо, да чтобы безначальства, а такой еще нет. Одно бы разве: послать его с особою армией вЦентральную Азию разыскать жидов, позабытых в плену Зоровавелем. Это бы емусовсем по шерсти, - так ведь не посылают! Вот он, бедняга, здесь так имается: коров доит, шинок держит, соседских кур на огороде стреляет, да вклуб спать ходит.


Дата добавления: 2015-08-21; просмотров: 49 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ВТОРАЯ | ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ТРЕТЬЯ | ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ | ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ | ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ СЕДЬМАЯ | ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ВОСЬМАЯ | ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ДЕВЯТАЯ | ГЛАВА СЕМИДЕСЯТАЯ | ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ | ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ВТОРАЯ |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ| ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.007 сек.)