Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Часть I РЕНАТА И ГАНС 3 страница

Читайте также:
  1. Annotation 1 страница
  2. Annotation 10 страница
  3. Annotation 11 страница
  4. Annotation 12 страница
  5. Annotation 13 страница
  6. Annotation 14 страница
  7. Annotation 15 страница

— Я чувствую себя странно. И чем дольше, тем сильнее внутренний дискомфорт. Можешь понять?! — закричал он, схватил ее за плечи и начал трясти.

Грег сделал шаг к ним, но я удержала его за руку.

— Ты же знаешь, нас тут на самом деле нет, — заметила я.

Он молча кивнул, его лицо оставалось грустным.

— Я думала, тебе хорошо, - испуганно проговорила Рената.

— Хорошо?! — с горечью воскликнул Ганс. — Так хорошо, что иногда мне хочется попросить тебя смыть картину с холста вместе со мной.

Рената дернулась, словно от пощечины, и опустила глаза.

— Не знаю, чем тебе помочь.

Ганс разжал руки и отодвинулся. После паузы задумчиво произнес:

— Мне не дает покоя одна мысль. Ты можешь легко выходить отсюда во внешний мир, но ведь я такой же, как ты. Посмотри, разве мы чем-то отличаемся? Мы оба вампиры.

— Что ты хочешь сказать? — насторожилась

Рената, пристально глядя ему в глаза.

— Думаю, что и я мог бы переступить этот порог и выйти во внешний мир, — тихо ответил он.

Грег вздрогнул, он словно не верил своим ушам, я же была на грани истерики. Все происходящее, или уже произошедшее, казалось невероятным. Волнение душило меня, я с трудом могла устоять на месте, хотелось немедленно вернуться в реальность. Но раз Рената решила открыть нам правду, мы должны были вытерпеть до конца. Грег, видимо, подумал то же самое, он крепко обнял меня и шепнул, что все будет хорошо.

Туман сгустился, от него отделился маленький размытый силуэт, похожий на белого мотылька. Он плавно подлетел, приобретя более четкие очертания, и на скамью опустилась девочка лет пяти. Она поправила воздушную юбочку белого платья, отвела со лба светлые кудряшки и ясно улыбнулась.

— Лила! — хором воскликнули мы.

Она взглянула на нас с Грегом и словно почувствовала наше присутствие. Что-то промелькнуло в ее взгляде, но она не подала вида. Устроившись на скамье и болтая босыми ногами, Лила нежно проговорила:

— Здравствуй, Рената, здравствуй, Ганс. Лила — флайк. Флайки своего рода вампирские ангелочки, ими становятся некрещеные дети, умершие плохой смертью. Они обладают невероятными сверхвозможностями. Лила уже не раз помогала нам с Грегом в самых различных ситуациях. На обряде в Ледяной лилии у каждой пары были свои флайки, у Ренаты и Ганса — Лила и ее дружок флайк-мальчик по имени Лол.

— Привет! — как ни в чем не бывало проговорил Ганс. — Я тебя узнал!

— Мне нравятся такие игры, — не вполне понятно ответила она.

Хотя мне показалось, я понимаю, о чем она. Лила умела создавать двойников и однажды на моих глазах сотворила двойника Грега, который выглядел как настоящий, двигался, говорил, даже чувствовал, но которого можно было «удалить* в любой момент. Лила тогда сказала мне, что это игра, и когда ей становится скучно, она часто создает себе копию подружки и проводит с ней какое-то время вместе.

— Лила! — бросилась к ней Рената, явно обрадовавшись ее появлению.

— Ты меня удивила, — ответила та, — ты создала что-то новенькое. Твой любимый нарисован красками, но он настоящий!

— Я хочу выйти за порог картины, — сообщил Ганс. — Думаю, ты знаешь.

— Поэтому я здесь, — кивнула Лила и улыбнулась, показав крохотные клыки.

Ее эмалевые светло-голубые глаза, не мигая, смотрели на Ганса. Он заволновался и даже отступил на шаг от скамьи. Тогда Лила перевела взгляд на Ренату.

— Я готова! — твердо произнесла та. — На все! Лишь бы ему было хорошо.

— Попробую! — прошептала Лила и, слетев со скамьи, взяла Ренату за руку.

Паря в воздухе, потянула ее за собой. Рената медленно пошла в сторону туманного парка.

Ганс бросился за ними, но Лила обернулась и строго сказала, чтобы он оставался на скамье и ждал их возвращения.

Я с недоумением посмотрела на Грега. Выражение его лица меня испугало. Его зрачки расширились, глаза заполнила чернота. Грег словно увидел что-то настолько ужасное, что даже вампир не мог выносить это зрелище.

— Нет! — прошептал он.

Его губы побелели и дрожали. Я схватила его за руку, но он вырвал ее у меня и быстро двинулся за исчезающими в густом тумане Ренатой и Лилой, которая превратилась в большого белого мотылька и сидела на плече своей спутницы, плавно помахивая крылышками.

— Подожди! — крикнула я и бросилась за ним.

— Не ходи! Останься с Гансом. Тебе туда нельзя!

— Я пойду с тобой! — упрямо заявила я и с силой вцепилась в его локоть, чувствуя, что уже не могу сдержать слез.

— Нет!

— Не оставлю тебя, я с тобой! Мне страшно! Я хочу вернуться в реальность! — сбивчиво говорила я и не отпускала его руки. — Мы же в трансе! Раз Рената погрузила нас с тобой в это состояние, значит, она хотела, чтобы и я все узнала!

Грег остановился и посмотрел мне в глаза. Я вытерла слезы и упрямо поджала губы.

— Да, мы в трансе, — более спокойным тоном сказал он. — И физически тебе ничего не угрожает. Но я боюсь за твою психику. Ведь Лила ведет Ренату к самому...

Он замолчал.

— К самому? — нетерпеливо спросила я, поглядывая в сторону тающего в тумане силуэта.

— Имен у него много, — пробормотал Грег. — Но вы, люди, чаще всего зовете его Сатаной.

— Не может быть! — не поверила я и даже улыбнулась. — Настоящий? С рогами и копытами?

Наверное, он неудачно пошутил, чтобы разрядить атмосферу. Но Грег оставался серьезным, глядя на меня, как мне казалось, с жалостью.

В этот миг я впервые ощутила, как много ему лет. Внутри все сжалось, но я не собиралась отступать.

— Хорошо, — после паузы сказал он.

Мы быстро двинулись в туман. Чем глубже мы входили в парк, тем плотнее становился туман. Идти стало трудно, я практически не различала землю под ногами. И вдруг силуэт Ренаты превратился в большую серую птицу, она расправила крылья и бесшумно слетела куда-то вниз, словно тропа оканчивалась обрывом.

— Приготовься, — глухо проговорил Грег и обхватил меня за талию, крепко прижав к себе.

Я уже летала с ним, поэтому особо не испугалась, а лишь на миг закрыла глаза, тут же ощутив, как ноги отрываются от земли и мы, слитые воедино и словно превратившиеся в одно существо, парим в воздухе. Когда я посмотрела сквозь прищуренные веки, то увидела лишь сплошное молочно-сиреневое марево тумана. Мы скользили вниз, туман становился все темнее и гуще, и скоро мы летели сквозь странное фиолетово-черное пространство, словно заполненное комками ваты, пропитанной чернилами. Наконец Грег плавно опустился, я отошла от него, оглядываясь вокруг. Нас окружала непроницаемая тьма. Только где-то впереди маячил светящийся мотылек. Взявшись за руки, мы пошли за ним.

Постепенно чернота приобрела красноватый отсвет, и вот я уже вижу впереди серый силуэт Ренаты со светящимся мотыльком на левом плече. Она приблизилась к трем огромным цифрам шесть, сцепленным в ряд и обведенным по контуру язычками пламени, и остановилась. Мотылек вспорхнул с ее плеча, заметался, словно не зная, куда направиться, и выбрал среднюю шестерку. Лила влетела в нее, как в окно, Рената двинулась следом. Я тоже хотела шагнуть за горящий ободок, но Грег жестом остановил меня. Мы замерли перед входом в неизвестность. Мы видели силуэт Ренаты, слышали ее голос, но создавалось ощущение, что она разговаривает со сгустком тьмы.

— Ты должна заплатить, — раздался глухой голос. — За все нужно платить.

— Я готова! — четко ответила Рената.

— Ты снова начнешь пить человеческую кровь, — продолжил голос, — иначе твой избранник никогда не выйдет в твою реальность.

— Я готова, — повторила она.

— Он тоже должен питаться кровью. Чем

больше жертв, тем лучше он будет себя чувствовать.

— Он согласен, — твердо произнесла она.

— Если ты перестанешь питаться человеческой кровью, он умрет. Ты поняла?

— Да, повелитель, — не задумываясь, ответила Рената.

— Достойных ты должна оставлять в живых, превращая их в вампиров.

— Согласна! — ответила Рената и склонила голову.

Вдруг раздался хриплый смех. Я вздрогнула и вцепилась в руку Грега. Она была ледяной и окостеневшей. Он не пошевелился.

— Любовь! — пророкотал голос. — Якобы божественная и светлая сила, самая могущественная во вселенной! Убивать ради любви?! Превращать в себе подобных, увеличивая мою армию! Вот на что она толкает! Это любовь?!

— Я должна отвечать, повелитель? — после паузы спросила Рената.

— Можно и пофилософствовать, — ответил голос.

— Я знала, что такое любовь, — взволнованно начала она, — знала, когда была обычной девушкой. Как сильно я любила! Забыла обо всем, о себе, о чести рода, все ему отдала, всю себя без раздумий. И он владел и моей душой, и моим телом. А потом, когда я зачала, бросил меня, забыв клятвы в вечной любви. Любовь жгла меня словно каленым железом. Обезумев от боли и отчаяния, я тайно отправилась к повивальной бабке и избавилась от плода, но и это не вернуло моего возлюбленного. Он лишь посмеялся надо мной, назвал меня падшей, не достойной его уважения, сказал, я должна оставить его навсегда. Это ввергло меня в беспросветное отчаяние. И, несмотря на то, что я знала о проклятии нашего рода и свято ему верила, решила, что лучше стать вампиром, чем жить в таких мучениях и позоре. Я утопилась. Переродившись, я вышла на берег тем, кем являюсь сейчас. Проклятье рода свершилось без промедления.

— Я знаю, — сказал голос. — Все записано в книге судеб, все хранится в тайниках вселенной, к каждому ящичку имеется свой ключик. Но продолжай. Ты нашла своего неверного возлюбленного...

Голос замолчал, давая Ренате возможность высказаться. Грег привалился ко мне плечом. У меня мурашки побежали по всему телу от могильного холода, веющего от него. Я обняла его и заглянула в глаза, они были выцветшими до белизны. На белом лице это выглядело страшно.

Я сильно сжала его руку, она дрогнула, вяло, но все же отвечая мне. Я увидела, что краски начинают возвращаться на его лицо, и прошептала, что мы можем уйти обратно и не слушать до конца.

— Все лишь проекция воспоминаний Ренаты, — сказала я.

— Она никогда не рассказывала о том, что произошло после превращения. И вот исповедуется самому Сатане, — с мукой произнес Грег.

— Ты его нашла! — взревел голос.

— Да, повелитель, — ответила Рената и склонилась. — Я не стала превращать его в вампира, хотя искушение было сильно. Тогда он точно стал бы моим на веки вечные, но в последний момент передумала. Я подкараулила его, возвращавшегося от любовницы поздно вечером. Возникла на дороге, ярко освещенная светом полной луны. Его лошадь взбесилась, встала на дыбы, и как он ни пытался удержаться, сбросила его и умчалась. Он так испугался, что упал на колени и начал умолять о пощаде. Ползал в пыли и скулил. Он был так жалок, что я потеряла к этому существу всякий интерес, и просто _ Рената замолчала. Потом тихо добавила: — Но ведь вы и так все знаете, повелитель.

— Знаю! — расхохотался голос. — После того как ты оскопила его, он недолго прожил и через месяц повесился.

— Но что это был за месяц для него! — радостно проговорила Рената. — Он сполна поплатился за все мои мучения!

— Таков закон, — сказал голос. — За все нужно платить.

— Я решила, что любовь не нужна мне, что ничего, кроме боли, она не приносит, — продолжила она. — И спокойно жила с этим убеждением двести лет. Я забыла, каково это — любить. Но появился Ганс.

— Я знаю все, что произошло в Ледяной лилии, — перебил ее голос. — Твое чувство, несвойственное вампирам, оказалось настолько сильно, что ты пошла наперекор естественному ходу событий и решила воскресить ушедшего в иной мир. А ведь ему и там неплохо было.

— Ганс любит меня! — возразила Рената. — Он счастлив, что мы вновь соединились.

— Любовь, — после паузы задумчиво проговорил голос. — Ради нее идут на странные поступки. Это сила! Но я могу заставить ее служить мне! И твоя история тому подтверждение. Ради любви ты и твой друг будете убивать, а значит, множить зло мне во славу. Ты станешь образцовым вампиром, не будешь больше поддаваться опасным идеям, которыми одержим твой брат. Такова цена.

— Да, повелитель, — сказала Рената.

Грег, услышав упоминание о себе. Я крепче обняла его.

В этот момент раздался шепот- «Скорее!», белый мотылек появился перед нами и вылетел из огненного ободка шестерки. Рената шла следом. Как только она оказалась на нашей стороне, огонь погас, округлый вход затянулся льдом. На наших глазах три шестерки превратились в ледяные хрупкие фигуры, тут же начавшие с оглушительным треском лопаться и осыпаться нам под ноги острыми осколками...

 

«Не твоя вина, что не видишь ты...

Этот черный снег... эту боль в крови... Предаешь себя... и не видишь сны...

Каждый новый миг ты в чужой грязи!

Миром правит страх, а тобой любовь.

Через зло сердец, и пустую плоть,

Ты идешь ко дну, но вернешься вновь... Чистым как слеза...»[1], — услышала я хрипловатый мужской голос и в первую секунду не могла понять, кто это поет и где я нахожусь.

У меня в ушах все еще звенели падающие осколки льда.

Но вот осталась лишь музыка, я раскрыла паза, тут же поняла, что это работает в джипе приемник и именно из него несется песня. Вначале посмотрела на Грега: его глаза были рас ширены. Развернувшись я увидела Ренату и Ганса, сидящих на заднем сиденье и улыбающихся нам как ни в чем не бывало.

— Привет! - сказал Ганс. - Рад вас видеть!

— Вы сами хотели все знать, - быстро проговорила Рената. — Я заплатила цену, и Ганс смог выйти из нарисованного мира в этот. Как видите, он жив и выглядит вполне обычно.

— Вполне обычно... как вампир, — добавил Грег — Привет, Ганс! Я рад тебя видеть, хотя мы мало знакомы.

— Здравствуй, — сказала и я, все еще не веря

своим глазам.

— Значит, вот почему ты стала вновь охотиться на людей, — констатировал Грег. — Хотя бы не рядом с нашим домом! Зачем наводить на

след?!

— Ты прав! — охотно согласилась она и обворожительно улыбнулась. — Надеюсь, все недоразумения разрешились? Нам пора!

— Куда? — глухо спросил Грег.

— На охоту, — ответил Ганс. — Никогда не думал, что это так увлекательно!

— Держитесь подальше от Замоскворечья! — сказал Грег. — А лучше вообще за пределами города!

— Договорились! — улыбнулась Рената и открыла дверцу джипа. — Увидимся!

Она выскочила на улицу, Ганс махнул нам рукой и последовал за ней. Когда за ними захлопнулись дверцы, Грег вцепился в руль и уперся в него лбом.

 

«Сколько незыблемых лет назад

Жил, ждал, купался в крови,

Светотенью себя отражал в себя.

Кто я? Меня не спасти.

Может, где-то в бессмысленных стаях слов Ты не сможешь себя оправдать,

Ты не бог, и ты еще не готов

За себя и за всех страдать»[2], — неслось из приемника.

Я не выдержала и выключила звук. Грег поднял голову.

— Не знаю, что делать, — с мукой в голосе

проговорил он. — Не знаю.

— Давай не будем сейчас ничего решать, — ласково сказала я и погладила его волосы. — Жизнь сама все расставит на места.

— Может, нам уехать? — предложил он. — Как хорошо, что ты свободна от института!

— Уехать? — задумчиво повторила я. — Возможно. И все-таки давай сейчас не будем обо этом думать. Я мечтаю быстрее очутиться дома!

— Хорошо, — согласился он и завел мотор. Минут десять мы ехали в полном молчании.

— Вот ты и побывала в мире Тьмы, — грустно проговорил Грег.

— В воспоминаниях Ренаты, хочешь сказать, — заметила я. — Меня впечатлило. Я слышала голос Сатаны... Знаешь, я читала много книг на тему добра и зла, Бога и Дьявола.

— Вот как! — довольно равнодушно произнес он.

— Когда познакомилась с тобой и полюбила... — я улыбнулась и погладила его плечо, — то начала интересоваться подобными вопросами.

— И что ты поняла? Ведь книга — субъективное мнение автора. Даже если сборник, он все равно составлен определенным человеком, а значит, отражает его взгляды.

— Поняла, что Сатана — это вовсе не какое-то существо вроде монстров, или драконов с огнедышащей пастью, или черта с рогами и копытами. И сейчас лишний раз убедилась.

— Вот как, — пробормотал Грег.

— Это просто порочные мысли и желания внутри каждой души, вернее, совокупность всего этого. А устрашающие изображения лишь для наглядности, чтобы человеческая психика лучше усвоила. А уж искусство, само собой, развило этот образ в самых разных направлениях. Ты не боишься таких разговоров?

— Это всего лишь слова, — ответил Грег, но я заметила, как сильно он сжал руль. — Однако именно эта совокупность мыслей и желаний, как ты выразилась, рассуждала о весьма важных вещах и обвиняла любовь в злых деяниях.

— Не хочу об этом думать, — после паузы сказала я, — так устала от всего увиденного и услышанного. Любую силу всегда можно использовать в нужных целях. Да, ради любви убивают, но вопрос — ради любви ли? Может, ради того, чтобы потешить свою гордыню? А может, просто принимают одно за другое и называют любовью совершенно иные чувства? Все слишком сложно, не буду сейчас об этом думать.

— Понимаю, — мягко ответил он. — Но поступок Ренаты не выходит у меня из головы. Я все думаю, а мог бы я, ради того, чтобы оживить тебя и быть вместе с тобой, начать убивать людей? Или превращать их в вампиров. Мог бы?

Я замерла. Вопрос был слишком серьезным, и Грег выглядел очень взволнованным. Затянувшееся молчание вызвало напряжение.

— Мог бы? — робко спросила я, больше не выдержав этой мучительной паузы.

— Без сомнения, - тихо, но уверенно ответил он. — Значит, моя сущность все еще черна. — Но ведь ты вампир, — попробовала я его оправдать. — Будь ты обычным человеком, неизвестно, как бы ответил на этот вопрос.

— Так же, — не медля, произнес он. — Я слишком тебя люблю и ради тебя пойду на все. Мне стало на миг страшно, словно я заглянула в пропасть, хотя в душе знала, что тоже готова на все ради любимого.

Прошла неделя. Ренату и Ганса мы не видели. Мы их не приглашали, а вампиры могут войти в дом лишь после личного приглашения хозяев. И сами ни разу к ним не ходили. Грег замкнулся в себе и практически не покидал квартиру. Он или часами сидел в Интернете, или смотрел фильмы, или просто лежал в своем кабинете на диване и смотрел в потолок остановившимся взглядом. Когда он был в таком состоянии, я его не трогала. Знала по опыту, что бесполезно — Грег словно находился в прострации, ничего не слышал и не видел. Глубокие раздумья, или, скорее, путешествия в свое подсознание приводили обычно к тому, что Грег, наконец, находил решение мучающей его проблемы и делился им. Но сейчас упорно молчал. Он по-прежнему приходил в кухню, наблюдая за тем, как я ем, проводил ночи, лежа рядом, днем изредка перекидывался со мной какими-то замечаниями, но это ничего не значило. Он отсутствовал. Лишь однажды немного оживился, подошел ко мне и ткнул пальцем в экран ноутбука. Я склонилась и прочитала:

«Маньяк, прозванный замоскворецким вампиром, наконец, покинул этот район. Вот уже пять дней не зарегистрировано ни одного убийства с характерными приметами. Жители Замоскворечья могут не волноваться. Зато подобное преступление совершено сегодня ночью в подмосковных Химках. Значит ли это, что маньяк просто сменил район обитания?»

— По крайней мере, они вняли голосу разума и поменяли место охоты, — пробормотал

Грег.

— Что-то нужно делать! — раздраженно заметила я. — Удивляюсь твоему спокойствию!

— И что делать? — усмехнулся Грег. — Ты же сама слышала, Рената заключила сделку. Сейчас ее ничто не остановит. К тому же она просто вернулась в свое обычное состояние, не забывай, она вампир. Как, впрочем, и я.

Грег вновь помрачнел, закрыл ноутбук, глянул на меня как будто с сожалением и ушел в кабинет. И снова я его почти не видела и не слышала.

Однажды вечером в воскресенье я не выдержала. С утра лил противный осенний дождь, на улице было невозможно уныло и сыро. Я никуда не выходила. Этот день рядом с молчащим замкнутым Грегом, словно прячущимся от меня в нашей огромной квартире, показался мне ужасным. К вечеру я уже была раздражена до предела, и когда села ужинать, с трудом сдерживалась, чтобы не запустить в сидящего напротив Грега тарелкой с салатом. Мне кусок не лез в горло. Грег молчал, лишь неотрывно глядел на меня. Я резко отодвинула от себя тарелку, схватила стакан с апельсиновым соком и начала быстро пить.

— Вредно для желудка запивать овощной салат с веже выжатым соком, — заметил Грег.

Тут меня прорвало. Я сильно стукнула по столу стаканом, выплеснув сок на скатерть. На лице Грега не дрогнул ни единый мускул. Вскочив, я начала бегать по кухне и сбивчиво высказывать свои претензии. Он не перебивал.

— И больше всего меня бесит то, как ты отдалился от меня! Удивительно, как ты умеешь исчезать из моей жизни, постоянно находясь рядом, — взволнованно говорила я. — Тебя со мной нет, я не ощущаю ни твоей любви, ни тебя самого. А ведь мы одна семья! Должны делить все — и радость и горе, как бы банально это ни звучало. Но ты просто ушел в себя, что-то для себя решаешь и помалкиваешь! Разве справедливо?! — крикнула я, подбегая к нему и нависая всем телом.

До этого Грег сидел, ссутулившись, опустив голову, но тут поднял глаза. В них была боль. Я замерла, смутно начиная понимать, что не права и мой гнев ничем не оправдан.

— Значит, хочешь делить со мной все? — грустно спросил он. — Я не вижу смысла!

— Зато я вижу, — уже спокойнее ответила я и села к нему на колени.

Он обнял меня, я уткнулась лицом в его плечо и закрыла глаза. Он начал медленно меня покачивать, словно баюкая...

...Я оказалась на какой-то темной и мокрой улице, асфальт был усыпан влажными листьями, расплющенными ногами прохожих, тусклый желтый фонарь бросал слабый свет на угол какого-то ларька. Я заметила две тени. Они приблизились к ларьку, я поняла, что это Ганс и Рената. Я подошла и замерла, наблюдая за ними. Рената постучала в окошко и довольно развязно сказала, что хотела бы «пару пива и сигареты». Окошко раскрылось.

— Ходют и ходют, — раздалось ворчание, — не спится вам по ночам!

— Не твое дело! — грубо ответила Рената. — Товар отпускай, а то мы в другом месте купим!

Она наклонилась и заглянула в окошко. Потом схватила Ганса за руку и потащила его прочь, громко смеясь.

— Эй, девушка! — возмущенно закричала им вслед высунувшаяся продавщица, весьма пожилая и растрепанная женщина. — А товар? Куда ж вы? Только шляетесь, отдыхать не даете!

Она с треском захлопнула окно и выключила свет. Я в недоумении двинулась за ними.

— У меня жажда, — смеясь, говорил Ганс, держа Ренату за руку, — а ты от добычи отказалась! Пожалела бабушку?

— Зачем тебе ее старая, гнилая кровь? — усмехнулась она. — Тс-с! — прошептала Рената и потащила Ганса за толстое дерево. — К нам идет кое-что получше.

Я увидела, как из-за угла дома вывернули два парня. Они были крупные, оба с бритыми головами, в кожаных куртках, и выглядели агрессивно. На их высоких армейских на вид ботинках ярко выделялась в полумраке белая шнуровка.

— То, что надо! — удовлетворенно констатировала Рената.

— Тебе их не жаль? — спросил Ганс. — Такие отборные самцы.

— Мне жаль лишь тебя, — тихо ответила она. — К тому же это скины[3]. А я хорошо помню, что творилось во время Великой Отечественной. Какое было сытное для вампиров время! Смерть всласть нагулялась по земле. Тогда наше племя сильно увеличилось, но именно тогда мы с Грегом решили отказаться от убийств. Мы просто перепили крови. Но фашизм — это абсолютное зло, одно из воплощений нашего повелителя. Не все скины такие уж радикальные, но эти двое точно. Вижу их насквозь! Их кровь наполнена злом, именно то, что нам нужно. Так бодрит!

Рената выскочила из-за дерева. Я заорала и побежала к парням. Но чем я могла помочь, не существуя в этой реальности? Рената одним прыжком настигла ребят, схватила одного и вцепилась ему в горло. Тот и пикнуть не успел. Я проскочила сквозь них, словно они были из воздуха. Повернувшись, увидела, что Рената все еще пьет кровь, а спутник жертвы, даже не делая попыток убежать, оседает на асфальт с безумными от ужаса глазами и посеревшим лицом. Тут к нему приблизился Ганс. Рената оторвалась, по ее губам и подбородку стекала кровь, глаза горели.

— Угощайся! — предложила она и хрипло засмеялась, бросив труп на асфальт. — Пока теплый.

— Да ты мне, наверное, ничего не оставила! — ответил Ганс и припал ко второму парню.

Тот хрипло вскрикнул, задергался в цепких руках вампира и тут же затих. Я села прямо на асфальт, закрыла лицо руками и разревелась...

— Ну не надо, — услышала я испуганный голос Грега и почувствовала, как он гладит мои волосы. — Прости! Но ты сама хотела!

Я подняла мокрое от слез лицо от его плеча и встала. Умылась, выпила стакан ледяной воды и спросила:

— Когда это произошло?

— Два дня назад. Не знаю, что делать и как этому помешать, — глухо ответил он.

— И где это произошло?

— В Дмитрове, ближнее Подмосковье. Хорошо, что они удаляются все дальше и не охотятся на одном месте, — со вздохом сказал Грег и встал.

Я отступила назад и, упершись спиной в стену, остановилась. Прежний страх, от которого я уже избавилась, охолодил душу. Я снова вспомнила, что передо мной прежде всего хищник, а уж потом кто-то другой. Возможно, так повлияла на меня только что увиденная охота. Все никак не могла забыть лицо Ренаты — искаженные черты лица, потеки крови на подбородке, горящие как у зверя глаза, раздутые ноздри.

Грег шагнул ко мне и замер, вглядываясь в лицо. Я опустила глаза. Мне стало нехорошо.

— Ты ведь сама захотела все узнать, — мягко произнес он. — Мы должны делить все: и горе и радость, помнишь? Ты решила, что я отдалился от тебя. Теперь понимаешь, каково мне? Я пытаюсь найти решение. Но, по правде говоря, с трудом представляю, что предпринять. Зачем тебе вникать во все это?

— Наверное, ты прав, — ответила я. — Но как я могу оставаться в стороне? Рената — мне как родная, да и Ганса я знаю лучше, чем ты.

— Они сейчас опасны, — тихо сказал Грег.

— Но не для меня же! — Я с вызовом посмотрела ему в глаза.

Их выражение мне не понравилось, Грег промолчал.

На следующий день я проснулась довольно поздно. Открыв глаза, увидела огромный букет моих любимых белых тюльпанов и улыбнулась. Грег сидел на краю кровати и смотрел на меня.

— Привет, — прошептала я, потягиваясь. — Ты такой милый...

— Подумал, тебе хочется цветов, — ласково сказал он.

— Хочется, — подтвердила я и переместилась к нему, прижавшись и положив голову на плечо.

Грег подхватил меня, усадил на колени и начал покачивать словно ребенка.

— Любимый, — шептала я, — милый... хороший...

Я ощутила, как его губы касаются моей макушки, и запрокинула лицо. Мне так хотелось не вспоминать обо всех наших сложностях, а просто любить и полностью отдаться этому чувству.

Его глаза снова были безмятежны. Длинные полуопушенные ресницы бросали тени на бледные щеки, утолки губ приподнимались в улыбке. Я потянулась к ним. Грег еле слышно вздохнул, закрыл глаза и начал целовать меня. Поцелуи были настолько легки, что казалось, это не его губы касаются моих, а кончики лепестков белых тюльпанов. Я обняла его за шею и ответила. Его поцелуи стали более глубокими, но я так боялась, что нежность сменится страстью, и Грега, как обычно, охватит жажда крови, что отстранилась и встала. Он не возражал, лишь стал на миг печальным.

После завтрака я начала выяснять его планы надень.

— Пока не знаю, — уклончиво ответил Грег.

— Я хотела встретиться с Лизой, — сообщила я. — Меня и правда раздражает этот коричневый цвет волос, хочу вернуть русый.

Грег улыбнулся и взлохматил мою отросшую челку.

— Ах ты! — вскрикнула я, пытаясь дотянуться до него. Он выскочил из-за стола и помчался в гостиную. Я вбежала за ним, но Грет исчез.

— Ты где? — осторожно позвала я, озираясь. В доме было тихо. Я заглянула в его кабинет — пусто. Тогда я медленно пошла к лестнице, ведущей на второй этаж, и тут Грег будто материализовался из воздуха. Он неожиданно возник на ступеньке лестницы, держа в руках букет крупных белых полевых ромашек.

— Какая красота! — обрадовалась я, взяла букет и уткнула в него лицо, вдыхая горьковатый запах. — Ты меня сегодня завалил цветами!

— Хотел порадовать, — прошептал он и расхохотался. — А у тебя нос желтый!

Я слегка смутилась и начала вытирать пыльцу, но тоже засмеялась, глядя на его беззаботное лицо.

— Поставлю в вазу, — сказала я и отправилась на кухню.

Грег двинулся за мной. Когда я набрала воду в большую керамическую вазу молочного цвета, он взял нож и надрезал запястье. Кровь Грега обладает специфическими свойствами: цветы, напитавшись ею, стоят месяцами и остаются свежими, как будто их только что срезали. Вначале мне это нравилось, но потом я попросила Грега больше этого не делать, моя психика отвергала такую неестественно долгую жизнь срезанных цветов.

— Ой! — вскрикнула я, когда он надрезал кожу. — Не надо!

Грег бросил на меня взгляд, сказав, что хочет накапать кровь не в воду для ромашек, а в мой кулон. Я насторожилась. В новогоднюю ночь Грег сделал мне необычный подарок — округлую колбочку, выточенную из целого довольно крупного алмаза. Грег наполнил ее своей кровью, отчего алмаз стал рубиновым. Колбочка плотно закрывалась крышечкой, а так как она была в виде кулона, то я могла носить ее на цепочке на шее. Несколько раз этот подарок выручал меня в трудные минуты. Кровь вампира чрезвычайно ядовита и служит мне своего рода защитой не только от людей, но и от детей ночи. Однажды Атанас, выведенный из себя нашей непокорностью, решил силой инициировать меня. Я намазала лицо и шею кровью Грега, и напавший на меня вампир мгновенно был сбит с толку. Пока он пытался понять, кто я или что я, мне удалось сбежать. Правда, потом я три дня болела, так как кожа оказалась сожженной, но Грег мне помог и все прошло без последствий. Я никогда не расставалась с его подарком. Но сейчас, когда мы постоянно жили вместе, мне казалось, что надобность в нем отпала. Грег всегда рядом, я расслабилась, чувствуя себя защищенной лишь одним его присутствием.


Дата добавления: 2015-08-13; просмотров: 62 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Часть I РЕНАТА И ГАНС 1 страница | Часть I РЕНАТА И ГАНС 5 страница | Часть I РЕНАТА И ГАНС 6 страница | Часть II ГРЕГ И ЛЕРА 1 страница | Часть II ГРЕГ И ЛЕРА 2 страница | Часть II ГРЕГ И ЛЕРА 3 страница | Часть II ГРЕГ И ЛЕРА 4 страница | Часть II ГРЕГ И ЛЕРА 5 страница | Часть II ГРЕГ И ЛЕРА 6 страница | Часть III РАЗЛУКА |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Часть I РЕНАТА И ГАНС 2 страница| Часть I РЕНАТА И ГАНС 4 страница

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.034 сек.)