Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Глава 8. Овраг.

Искусственное логово было рассчитано на всю стаю, и в нем запросто могло поместиться и тридцать галдящих, шумных волков в двуногих телах, не то что те двое, которых я оставил.

Я шел по локоть в рыхлом снегу, направляясь в сторону Рамна, и искренне надеялся, что смогу почуять оставшийся на земле след. Это было весьма наивно: я чуял и через двухметровый слой снега, но не в таких условиях, когда в ушах свистит Северный Ветер, задувая снежную крупу прямо в нос. Волки не охотились в зимние бури, отлеживались в городах или искусственных логовах, там, где застала непогода. После того как Духи Северных Ветров успокоятся и затихнут ненадолго, неверное зимнее солнце растопит верхний слой снега, а вечерние морозы превратят его в ледяную корку. У нас были достаточно широкие лапы, чтобы ступать по ней, а такая же тяжелая дичь будет проваливаться и застревать. Настанет время зимней охоты, когда нет смысла ходить стаей, и каждый охотник будет приносить дичь в город самостоятельно. Если найдет, конечно.

Зима - суровое время, и раньше мы никогда не охотились в эту часть Круга. Добычи, сохраненной с летней охоты, хватало на самую безжалостную пору, когда рыхлый снег не застывал, сбивал со следа, отбирал силы.

Я знал, что многие охотники падут в непримиримых снежных лесах: слишком ослабило нас засушливое лето и голодная осень, и, да простят меня Великие Духи, я был этому рад.

Мягкий отголосок, скорее след от следа, я почувствовал, когда пересекал пологую небольшую балку. Но этот путь был далек от пути к Рамну, и я долго топтался на месте, внюхиваясь.

Ветер завывал все яростнее, и я, казалось, слышал злой хохот Духов, загнавших добычу. След проходил с запада на восток, но я не мог точно сказать, в каком направлении двигался светловолосый: он вполне мог уже возвращаясь оставить этот запах. Я все же двинулся на восток, мощными прыжками преодолевая снежный покров. Через несколько десятков метров я остановился, внюхиваясь, но запах оказался слабее, а следовательно, оставлен он был раньше. Значит, светловолосый пошел на запад, к непроходимым буреломам, растущим по берегу Ильтиль, и я обреченно побежал по слабому отголоску следа.

Я добежал до зарослей кедрового стланика, пока еще невысоких, и потому полностью покрытых снегом, и разочарованно заскулил: след потерялся. Я не знал, как теперь мне искать двуногого, и взвыл, воем, которым звали членов стаи. Я не надеялся на ответ, и когда услышал слабый отклик, подумал, что мне показалось. Я вслушивался в злой свист ветра, перестук ломающихся веток и слышал слабые звуки, слишком тихие, чтобы понять, откуда они доносятся.

А затем снова раздался негромкий, на грани слышимости вой, и я недоуменно повел ушами. Казалось, что волк воет в двуногом теле, но даже в двуногом теле мы выли лучше. Это был набор многочисленных звуков, очень смутно складывающихся в указание места, и я оскалился, потряс головой, недоумевая, что за волк забрел на мою территорию, и почему он так странно со мной общается.

Вой повторился, уже отчетливее, и я побежал на звук, догадавшись в чем дело: выл светловолосый двуногий, имитируя наш голос. Я даже не понял, как именно он это сделал, но смекалку его оценил: волчий клич далеко разносился даже в захваченном бурей лесу, он цеплялся за слух, хоть и был абсолютно непонятен и бездарен.

Светловолосый затих, но я продолжал бежать, с трудом пробираясь сквозь чащу и по лопатки утопая в рыхлом снегу. Я остановился, тяжело дыша, у границы крутосклонного оврага, по дну которого протекал глубокий и широкий ручей; он периодически, в полноводные годы, превращался в маленькую речушку. Она впадала в Ильтиль, как и все ручьи в этой местности, и основательно размыла землю. По дну оврага многочисленными перекладинами лежали сломанные бурями и поваленные деревья, спуститься к ручью было невозможно: уж очень крут был склон, а обломанные ветки создавали частокол из опасно блестящих "остриев". В летнюю охоту при обходе территории мы преодолевали этот овраг в наиболее узкой его части мощным прыжком, на который были способны только относительно легкие и поджарые беты. Я однажды стал свидетелем, как рискованно прыгнул Люциан, поскользнулся на влажной, рассыпчатой земле и скатился бы вниз, на сломанные ветки, если бы его не поймал за холку Маркус.

Я взвыл, моля про себя Духов, чтобы они не занесли светловолосого в этот овраг, но, к моему разочарованию, ответный вой, заглушенный свистом ветра, раздался с его дна, где сейчас был засыпан снегом ручей.

- Волк!

Я вздохнул, посмотрел на склон, круто уходящий вниз, и превратился, по грудь увязнув в глубоком снегу. Это было глупо, очень неразумно было идти в двуногом теле, но так хотя бы был шанс, что если я упаду и кубарем покачусь на дно, то проскользну мимо сплетения острых, будто заточенных веток.

Холод обжег нежную кожу двуногого тела, и я, с трудом двигаясь, начал аккуратно спускаться. Снег, достигающий середины груди, все же помог, и я, окончательно заледеневший, благополучно добрался до дна. Под ногами скользили ветви дуба и бука, поломанные ветром, и я опасался неверно поставить ногу и провалиться в ручей, а то и сломать себе что-нибудь. К тому же я даже не представлял, где находится светловолосый: ветер, поутихший на дне оврага, но все еще яростно завывающий наверху, мутил и смешивал запахи, а двуногое тело не позволяло мне слышать ни стука сердца, ни воя, если он и был.

Я стоял посреди бушующего безумия по грудь в ледяном снегу и осознавал всю глупость своего положения: зачем я пошел спасать этого самца? Он был обречен еще тогда, когда пошел к Рамну, не почувствовав ледяного дыхания Северных Ветров, и было глупо бежать в зимнюю бурю, к тому же к берегу Ильтиль. Но это была моя земля, мой дом. А они были гости, и, хоть и не были моего вида, я чувствовал за них ответственность.

- Волк! - неожиданно тихо, почти беззвучно прозвучало вдали, и я пошел на голос, с трудом преодолевая нагромождение ветвей, невидимых под толщей снега.

Я прошел всего пару метров и окончательно выдохся, с отчаянием оглядывая снежную равнину. Я не слышал больше ни голоса, ни воя, только свист ветра и хохот Духов Северных Ветров. Можно было рискнуть и превратиться, и я так и собирался сделать, несмотря на то, что ветки не выдержали бы веса моего тела, когда услышал тихий треск.

Я и опомниться не успел, когда ветки подломились, и я с треском провалился в естественную пещеру, потолок которой был образован тесным переплетением ветвей. За мной хлынул снег, и я перекатился по дну высохшего за это лето ручья, уворачиваясь от снежной массы, которая мгновенно закрыла дыру от моего падения.

Стало тихо, будто я сидел в доме за слюдяными окнами, деревянными стенами и наблюдал за зимней бурей.

- Ты кто?

Я резко обернулся, сетуя, что не заметил двуногого раньше, и наткнулся на кинжал и агрессивный взгляд голубых глаз.

- Ты кто? - повторил он, прижимая кинжал к моему горлу, и я медленно поднялся с колен. - Отвечай!

Я был выше него, но ненамного, зато сильно шире в плечах и массивнее, и мне не составило бы труда вырвать нож у него из рук и скрутить двуногого в захвате, но я остался стоять, пораженный агрессивностью его взгляда.

Он смотрел яростно, но я знал этот странный блеск: так смотрит загнанная добыча.

- Отвечай!

Я резким, неуловимым движением схватил его за тонкое запястье, сжал руку, заставляя выпустить кинжал, и открыл было рот, чтобы ответить, как он потянул руку на себя. Я автоматически подался вперед и согнулся от резкого удара коленом в живот, хватая воздух. Светловолосый схватил меня за плечо, и я опомниться не успел, как оказался на спине: камни на высохшем речном дне впивались в лопатки, в ушибленном затылке эхом отдавалось сердце, а светловолосый сел верхом мне на бедра и прижал лезвие к горлу.

- Отвечай, ублюдок!

Этого я стерпеть не смог: во мне яростным набатом взвыли инстинкты. Я напрягся, чувствуя, как разливается жар по телу, услышал, как трещат собственные кости, и с громовым рыком щелкнул пастью у него перед носом. Он чудом успел отдернуть лицо, скатился с меня, прижимаясь ко дну реки, и я извернулся, нечаянно задев лапой нависшие над нами ветви, прижался грудью к земле, потому что потолок был слишком низок для меня, и зарычал на двуногого, оскаливая клыки.

- Волк? - изумленно пробормотал он, отползая, и я хотел уже броситься на него и отгрызть ему голову, как раздался громкий треск.

Я замолк, и мы синхронно вскинули головы к переплетению ветвей. Они громко трещали, грозя обрушить на нас толщу снега, и я обреченно прижал уши и зажмурился, зная, что ледяная лавина погребет нас здесь навеки.

Но треск вскоре затих, и я рискнул приоткрыть одно веко. Светловолосый расширившимися глазами смотрел на ветки, а потом перевел на меня голубоглазый взгляд.

Мы долго смотрели друг на друга, а потом он фыркнул и тихо рассмеялся. Я решительно не видел в ситуации ничего забавного, но он так заразительно и весело фыркал, что я тоже клацнул челюстью, смешливо щеря клыки.

- Да уж... - хмыкнул он, отсмеявшись. - Ты полон сюрпризов, волк.

Я неопределенно повел ушами, приподнялся на лапах, но задел холкой ветви и испуганно лег, когда они затрещали.

Светловолосый покосился на угрожающе скрипящий полог и пробормотал:

- Ты бы снова провернул этот твой фокус, а то сдохнем ненароком, когда ты все тут разнесешь.

Я был не виноват, что волчье тело моего вида вырастало до таких размеров, но иначе было не выжить в суровых зимах наших земель. Я рыкнул, презрительно оскалив клыки, но все равно послушно напрягся, перекидываясь. Встряхнул головой под изумленным взглядом, взъерошил рукой черные, коротко стриженные волосы и поднялся на ноги, чувствуя себя до странного неловко.

- Я повторю свой вопрос, пожалуй, - удивленно фыркнул светловолосый. - Ты кто?

- Без ножа на этот раз? - я выгнул бровь и сел, обхватывая себя за плечи.

- Ну... - он смущенно пожал плечами и выпрямился, поежившись и смешно подогнув ноги. - Я не ожидал. Выл волк, а не странный мужик разбойничьего вида.

- Что значит "разбойничьего"? - недоуменно нахмурился я.

Я выглядел обычно. Ничего примечательного: черные волосы, янтарные глаза, того чистого цвета, который бывает у лесных волков, приземистая фигура, средний рост, мозолистые руки и много шрамов или серая шкура, крепкие когти, острые клыки и мощное тело. Я не обладал умильной мордой Маркуса или красивой шкурой и общей смазливостью Салтара, или даже крепким, подтянутым телом Люциана. Я просто дрался и побеждал, зарабатывая новые шрамы на шкуре, прокладывал Путь и делал это хорошо.

- Разбойничьего... Ну бандитского... - я недоуменно покачал головой, и он вздохнул. - Агрессивно ты выглядишь.

Я поморщился. Было странно такое слышать, учитывая, что не я напал первым.

- И это повод кидаться на меня с кинжалом? Ты тоже выл.

Он смущенно кашлянул.

- Довольно бездарно, - добил я. - Но неплохо для... двуногого.

- Человека.

Я наклонил голову набок.

- Человек. Мы люди. И возвращаясь к вопросу: ты кто?

- Волк.

Он посмотрел на меня: тяжело и внимательно. Скользнул взглядом по фигуре, задержался на лице, всмотрелся в глаза, и я сдержал желание оскалиться. Прямой взгляд - это вызов, но двуногий... человек мог об этом не знать.

- Волк... - пробормотал он. - Пусть будет волк. Где Айдас и Неринга?

Он произнес это встревоженно, явно вспомнив только сейчас, и я фыркнул. Первое, о чем я спросил бы: где моя стая.

- В пещере. Надежное место, я отнес их туда.

- Надо выбираться, - мгновенно поднялся он на ноги, сжимая кулаки.

Я спокойно поднял голову, глядя на него. Он был худой, жилистый и явно сильный: в этом я убедился на собственном до сих пор ноющем животе. В двуногом облике мое восприятие несколько менялось, и я с удивлением понял, что он красивый, но не такой, как Салтар: просто резкие черты и гармоничная внешность. Длинные волосы, не такие как у... человека - взъерошенная копна, прикрывающая уши, а как у Салтара, до талии, волки не носили: это было непрактично, а прагматизм у нас ценился выше всего, но... человеку бы пошло, и он явно давно не стригся. Он был бы очень интересным волком. Вот только кем?..

- Ты хочешь выбраться сейчас?

- Ну ты же шел меня спасать, я правильно понял? - нагло спросил он и вдруг нахмурился. - Кстати, я - Ольтар.

Он неизвестно зачем протянул мне руку, и я воззрился на нее со смешанным чувством. Мы не произносили своих имен так просто, как это сделал двуногий. Имя - священная тайна, дарованная Духами, его знали только родители, члены стаи и партнер, и назвать его другому волку - это значит доверить часть своей души. Я не мог довериться двуногому, он был непонятен, он был не моего вида, и поэтому мои инстинкты в ужасе взвыли, когда я, непонятно почему, вложил свою ладонь в его и сказал:

- Виктор.

Он серьезно кивнул, сжал мою руку и потянул на себя, помогая мне подняться. Я встал на ноги, отдернул ладонь, отступил на шаг, оглядывая неверный свод веток, и спросил:

- Что будем делать? - не то чтобы я не знал, как выбраться, просто мне было интересно, что предложит... Ольтар, теперь я мог его так называть.

- Все просто. Ты превращаешься...

- Перекидываюсь.

- Перекидываешься, - послушно кивнул он. - Лучше разгрести там, где ты упал, меньше шансов, что нас засыплет, а потом мы попробуем выкарабкаться.

Я кивнул, ведь так и собирался сделать, и потянулся, перекидываясь. Пришлось лечь, чтобы не задеть ветки над головой, и я пополз к снежной стене, оставшейся на том месте, где я упал.

- Просто фокусник, - непонятно пробормотал Ольтар, и я глянул на него, но он всего лишь улыбнулся и отошел подальше.

Я осторожно начал отгребать снег, слушая угрожающее поскрипывание ветвей и усиливающийся вой ветра. Когда я увидел серое хмурое небо, за мной образовалась внушительная гора снега. Я перекинулся обратно, сразу же заледенев от хлынувшего под ветви холодного воздуха, и прокричал, надеясь, что Ольтар услышит меня сквозь свист ветра:

- Идем!

Он услышал, подошел, пробираясь сквозь наваленный снег, и прокричал:

- Давай первый!

Это было правильно - я был вожаком, и это было в моем праве и моей обязанностью: прокладывать Путь. Но он был всего лишь хрупким двуногим, и я сомневался, что он сможет выбраться без моей помощи, поэтому замешкался, неуверенно на него глядя. Но Ольтар смотрел хмуро и требовательно, и я даже хмыкнул: этот взгляд очень напоминал взгляд омеги, которому что-то требовалось, и он собирался этого добиться.

Я зацепился за ветку бука, подтянулся, осторожно перенес вес тела назад, зацепился ногой за другую и, оттолкнувшись, упал спиной в рыхлый снег. Я хотел выпутаться и помочь Ольтару, но он справился сам, падая рядом.

Я поднялся на ноги на утоптанном снегу, потянул за руку двуногого, помогая ему, и пошел по уже заметенному пути, который оставил недавно. Мы выбрались на берег реки, пробираясь через острые ветки, и я с облегчением перекинулся перед крутым склоном оврага.

Ольтар стоял рядом со мной, по грудь утопая в снегу, и я показал мордой себе на спину. Я не успел подумать, что мне придется перекидываться обратно и объяснить ему, как Айдасу, как почувствовал цепкие пальцы на холке, и Ольтар забрался мне на спину.

Я помчался вверх, по крутому склону, снег хорошо удерживал меня от падения, и я тогда даже не подумал, почему тяжесть на спине не кажется мне противоестественной.

Глава 9. Вопросы.

Снег в наших лесах лежал большую часть Круга: бесконечно долгое время от осенних холодов, когда звезды меркли от ветров первых зимних бурь, до весенних паводков, когда Рамн, Ильтиль и многочисленные ручьи разливались в пойменных лесах. Зима была наполнена завыванием Северных Ветров, которые приносили на наши земли снега. Они превращали леса в безмолвную белую равнину до тех пор, пока не приходили холода, при которых моментально оседал ледяной взвесью пар, вырывающийся изо рта. Зима убивала охотников, тративших силы на поиск добычи, убивала бойцов, слишком тяжелых, чтобы свободно ходить по ледяной корке, а зачастую убивала омег и детей, которые целиком зависели от переменчивых успехов на охоте. Последние Круги зима была убийцей, разрушив детское, снежное и волшебное очарование.

Но приходила весна, лучшее время, когда заполнялись мутной водой низменности и ложбины, оживали деревья и просыпалась природа. Мы тоже приходили в себя после зимней охоты, отряхивали линяющие шкуры, а некоторые и вовсе впервые с осени возвращались в волчьи тела. Весна - время сражений, время борьбы, время, когда безумие течки сводило с ума и омег, и альф, время, когда мы побеждали и проигрывали. Время любви.

Проходила весна, наступало жаркое лето, пересыхали озера и некоторые ручьи, зарастали кустарниками и высокими травами леса и уходили на летнюю охоту волки, оставляя в городах омег и волчат. Лето - время волчьего тела, когда некоторые из нас неделями не принимали двуногое обличье, время следа и упоительного течения жизни, когда рождались дети.

Короткое лето заканчивалось, с трудом набрав силу и тут же растеряв ее, постепенно ослабевали Духи Южных Ветров, и наступала осень, быстро и безжалостно расцвечивая листья на деревьях. Это было волшебное время воспитания детей и спокойствия, в извечном наблюдении за угасающей природой. Мир засыпал, но подвергнуться всеобщей дреме нам не давали волчата, бывшие сперва счастьем, а потом и проклятием, когда омеги, убедившись, что дети подросли, окончательно скидывали их на опешившую стаю. Осень пролетала быстро и весело, а затем снова наступала зима. Это было извечным циклом наших земель, Кругом, в котором становилось все сложнее жить, но неизменным даром Великих Духов.

Я брел по шею в рыхлом снегу, исчерпав все силы, и слушал хохот Ветров и стук сердца двуногого. Мы не ходили в зимние бури, когда рыхлый снег не держал тяжелое тело - надо было найти себе логово и переждать, пока затихнет ярость Духов, но Ольтар у меня на спине зарывался ледяными пальцами в шерсть, и я шел и шел, и шел по ледяной воющей пустыне.

- Волк... - прошептал он мне в шею, явно с трудом разлепив смерзшиеся губы, и я дернул ухом, показывая, что слышу. - Давай переждем метель! Мы же потерялись!

Я отрицательно мотнул головой. До искусственной пещеры оставалось всего ничего, и он был неправ: эти земли по праву боя принадлежали мне, и я знал их лучше, чем любой волк моей стаи. Я не мог потеряться в снежном безумии, как не мог потеряться и в безветренную погоду. Я напрягся, собирая последние силы, мощным прыжком вырвался из ледяного покрова и, утопая в снегу, побежал к оврагу, в стенах которого оставил двуногих.

Я был прав, мы быстро добрались до пещеры. Она была вырыта высоко на склоне, с северной стороны, чтобы как можно меньше снега приносилось ветром, и служила хорошим убежищем для глупых молодых волчат, которые не смогли почуять в воздухе ледяное дыхание зимней бури и вовремя добраться до города. Мне не нравилось осознание того, что я веду себя как неопытный ребенок, только-только разменявший двадцатый Круг, и я загнал мысли подальше, сопроводив их щелчком челюстей.

- Что? - спросил у меня Ольтар, восприняв мое движение на свой счет, и я прижал уши к голове и вытянул морду вперед, указывая на почти отвесную стену оврага. - Они там?

Пещера мягко светилась, хоть это и было почти незаметно сквозь ветер и снежную пыль: видимо, двуногие развели костер. Я одним прыжком добрался до ее подножья, потоптался на месте, утрамбовывая снег, примерился, низко приседая на задние лапы, и прыгнул, зацепившись когтями за ледяную землю. Вход в пещеру был узкий, рассчитанный на то, чтобы не впускать холодный зимний воздух, и я обернулся к все еще сидящему на моей спине Ольтару.

Он был весь покрыт снегом, заледеневший пар изо рта покрывал его губы и подбородок, на бровях и ресницах намерзли сосульки, волосы превратились в ледяную корку, и вообще он был похож на олицетворенного Духа Северных Ветров, только очень злого и очень забавного. Я фыркнул, прижал уши к голове, надеясь, что Ольтар не заметит, что я смеюсь.

- И нечего ржать, - пробормотал он, с трудом разлепляя губы и отрывая примерзшие руки от моей шерсти.

Они не гнулись, потому что мешала колом вставшая одежда, и он выглядел так несчастно, что я не выдержал, зафыркал, смешливо щеря клыки, и отвернулся от его укоризненно-злого взгляда. Этот двуногий был в высшей степени забавен.

Он слез с моей спины, отодрав ноги от шерсти, и упал на пол, и мне стало не до смеха. Мы пережидали самые суровые холода в волчьих телах, но и в двуногих текла горячая волчья кровь, поэтому мы редко умирали от переохлаждения или страдали с обморожениями. Но эти... люди, были хрупки и явно не приспособлены к зимним температурам, и пусть истинные холода еще не пришли, все равно зима полностью вошла в свои права.

Я перекинулся, мгновенно почувствовав, как же все-таки холодно, и нагнулся над Ольтаром. Он был в сознании, но подняться не мог - у него явно заледенели до полной нечувствительности руки и ноги, а вставшая колом одежда не помогала ситуации. Я подхватил ледяное тело на руки и понес его в пещеру. Мне пришлось пригнуться, чтобы пройти под низким потолком, и я почти дотронулся носом до рубашки Ольтара. В двуногом теле запахи были не такими яркими и резкими, хотя я по прежнему чувствовал запах сосновой хвои и свежесрубленной древесины, я неожиданно узнал цветы, которыми от него пахло.

Я наткнулся на них всего единожды, когда бегал к северу от города, в ледяных равнинах. Была весна, время боев и сражений, но я уже завершил свой главный бой, и Арвен сладко терся плечом о мое плечо, периодически покусывая меня за холку, а я фыркал, осторожно щеря клыки. Мы просто бежали, внюхиваясь в сладкий аромат пробуждающихся трав, и запах омеги мутил мое сознание. Арвен ускользал, в притворной ярости скалился, убегал, и я долго и упоенно гонялся за ним, пока не прижал к земле, и мы покатились по молодой траве, перекидываясь. Я навис над ним, целуя в смеющийся рот, но он скосил глаза и неожиданно замер, мягко улыбаясь. Я проследил за его взглядом, мягко покусывая за шею.

- Видишь мелкие цветы без листьев? - я согласно выдохнул на только что проведенную мокрую дорожку рядом с его ухом, и он поежился, переплетая наши пальцы. - Это призрачная орхидея. Редкий цветок, я и не думал, что он растет рядом с городом.

Я заинтересованно замычал, распутывая тесемки на его рубашке.

- У нее нет листьев, и она полностью зависит от гриба на корнях. Но она долгое время, много-много Кругов, может расти под землей... Стойко сопротивляться всем невзгодам, но в абсолютном одиночестве, не расцветая, представляешь? - он запустил пальцы мне в волосы и потянул, вызывая сладкую дрожь вдоль позвоночника. - Зато наступает время, когда она находит все необходимые условия, и вырастает во всем своем великолепии. Интересный цветок, правда?

Но тогда я его не слушал, закрывая сладкий рот поцелуем, и даже не знал, что запах призрачной орхидеи встретится мне где-нибудь еще.

В пещере было тепло от мягко потрескивающего костра, двуногие спали в обнимку рядом, укрывшись куртками, и даже не проснулись, когда я пробрался сквозь узкий лаз.

Я опустил Ольтара рядом с костром, придержал, чтобы он не завалился набок, и, присев рядом на корточки, начал выпутывать двуногого из ледяной одежды.

- Что ты творишь? - пробормотал он, начиная мелко трястись от холода и перехватывая мои руки за запястья.

Я посмотрел на него и неожиданно подумал, что темные, синие глаза в окружении замерзших белоснежных ресниц напоминают мне зимнее холодное небо, проглядывающее сквозь запорошенные снегом ветви городского клена, небо, любимое мною в те времена, когда я волчонком восхищался снежной порой.

- Помогаю тебе не умереть от холода. Надо снять одежду, я дам тебе свою, - я осторожно потянул руки, выпутываясь из цепких пальцев.

- Я сам, - буркнул Ольтар, но я видел, что ему теплее.

С его волос и ресниц капала вода, сам он трясся мелкой дрожью, но я знал, что это хорошо: значит тело очнулось от пробирающего холода и пытается согреться самостоятельно. Он быстро но неловко разделся под моим взглядом и посмотрел на меня насуплено и злобно.

Я опомнился, тряхнул головой, стянул с себя штаны и куртку и протянул Ольтару. Он смущенно фыркнул и быстро оделся, стуча зубами. Штаны пришлись впору, куртка была чуть широка в плечах, но ему явно стало лучше. Он сел у костра, избегая смотреть на меня, а я подхватил сваленные кучей вещи, нашел пару длинных буковых веток, которые предусмотрительные беты моей стаи оставили у стены для растопки, с силой воткнул их в землю и развесил почти сразу зашипевшую паром одежду.

Обнимающиеся двуногие зашевелились, забормотали что-то непонятное, но не проснулись, и я с усмешкой уселся рядом с Ольтаром. Он обхватывал себя за плечи, глядя в костер, но уже не трясся. Я покосился на его мокрые волосы и со вздохом прислушался к тихому вою ветра.

- Ты не замерзнешь? - неожиданно и глухо спросил двуногий.

- Нет, моя кровь горячее твоей, - ответил я.

Меня разбирало любопытство, но замерзший человек (я ведь могу так называть его вид?) явно не был расположен к общению. Двуногие... Люди все еще спали, и я пробормотал себе под нос:

- И как они не проснулись?

Но Ольтар услышал меня и пояснил, потирая плечи:

- Они устали, замерзли и проделали долгий путь.

- Ты тоже можешь поспать, - я посмотрел на него. - Я посторожу.

- Нет, - он резко мотнул головой, и я поежился от холодных капель воды, попавших на голое плечо. - Я достаточно выспался.

- Что?

- Я потерял сознание, когда упал в овраг, а очнулся от воя волка... твоего, то есть, уже под этими ветками, - я понимающе кивнул, и он продолжил: - Ты меня искал?

- Да.

- Зачем?

Они были гостями на моей земле, они были разумны, интересны мне, необычны, я подарил им свою добычу, признавая их право находиться на моей территории, а они накормили меня рыбой и не потревожили мой сон, я не мог оставить их умирать, потому что прекрасно знал, каково это, замерзать в зимней буре - какую из этих причин я должен был назвать ему? Почему он не понимал очевидных вещей? Я нахмурился.

- Что значит "зачем"?

- Зачем ты нам помогаешь? Кто ты вообще такой?

- Волк, - я пожал плечами.

- Это я слышал. Что ты делал у Алнейры?

- У Рамна? Я почувствовал странный запах на охоте и пошел проверить. Как вы оказались на берегу?

Он пристально посмотрел на меня, и я не смог понять, чего в его взгляде больше: подозрительности или интереса.

- Поиграем в вопросы? - непонятно пробормотал он, и я недоуменно нахмурился. - Корабли, на которых мы... плыли, разбило течение Алнейры, а нас чудом выбросило на берег.

- Что такое "раб"? - вспомнил я смутно услышанный ночной разговор.

Его глаза резко потемнели, и он почти прорычал:

- Неважно.

Я нахмурился, не понимая причины такой внезапной ярости, но решил не переспрашивать.

- Что такое "корабли"?

- Большие, такие, деревянные сооружения для путешествия по воде, - изумленно фыркнул он. - Вы не строите такие? Как вы пересекаете реки и озера?

Я нахмурился. Неужели двуногие не умели плавать?

- Вплавь. Или перепрыгиваем. Зачем вы попытались пересечь Великую Реку?

Он пожал плечами.

- Кое-кто из людей тешил себя надеждой открыть новые земли и захватить их.

Я тихо рыкнул. Это была моя земля, по праву боя, по праву крови, и никто, кроме другого альфы, не смел у меня ее отнять.
- Твой вожак?

- У меня нет... "вожака"! - яростно воскликнул он и затих, напряженно глядя на заворочавшихся двуногих. Но они не проснулись, и Ольтар обернулся ко мне. - Что думает твой вожак по поводу того, что ты нам помог?

Я неопределенно повел рукой и повторил за ним:

- У меня нет вожака.

- Ты волк-одиночка? Но кто тогда тот, белый? Он тоже умеет превращаться? То есть, перекидываться?

Что значит "одиночка"? Мы жили стаями со времен Первых Песен, когда наш вид только зарождался на этой земле. У каждого из волков была своя роль, предназначение, но все мы были семьей, и каждый был готов умереть за каждого. Мы жили и умирали, охотились и пировали, сражались и любили. Мы не изгоняли волков из стаи - провинившийся всегда получал второй шанс, а если груз вины был неподъемен - любой из нас почитал за честь принять смерть от клыков альфы или от равного. Я не понимал, о чем спрашивает Ольтар. Неужели в обычаях двуногих было жить по одиночке? И что значило его заявление "у меня нет вожака"? Он был непостижим, и я отчаялся что-либо понять.

- У меня нет вожака, потому что я - хозяин этих земель. Белый - один из альфа-волков моей стаи. И да, он тоже умеет перекидываться. Мы все умеем.

- И сколько вас? - заинтересованно спросил Ольтар, всем телом оборачиваясь ко мне и положив подбородок на согнутую в локте руку. Он окончательно согрелся и уже не дрожал, но светлые волосы были все еще темные от растаявшего снега.

Я иронично приподнял бровь, и он фыркнул.

- Ладно-ладно. Что значит "один из"? Ведь альфа-вожак-то должен быть один? Или твоя стая устроена иначе, чем стаи обычных волков?

Я недоуменно нахмурился, взъерошивая волосы. Обычных волков? Но мы и были волками, о чем он говорил? Я открыл было рот, собираясь спросить, как с другой стороны костра, в который давно пора бы было подбросить веток, раздался хриплый ото сна голос самки:

- Что за чертовщина тут творится, Ольтар?


Дата добавления: 2015-08-18; просмотров: 62 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Глава 1. Охота. | Глава 2. Запах. | Глава 3. Домыслы. | Глава 4. Двуногий. | Глава 5. Ужас. | Глава 6. Знакомство. | Глава 11. Вапити. | Глава 12. Прошлое. | Глава 13. Гости. | Глава 14. Решение. |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Глава 7. Буря.| Глава 10. Мечта.

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.028 сек.)