Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Глава 9. Предложение Корбута

Читайте также:
  1. III. Из данных предложений выберите предложение с придаточными причины и переведите его.
  2. IV. Сложное предложение.
  3. IV.Выберите нужные местоимения. Запишите составленные предложение, переведите их на русский язык.
  4. IV.Выберите нужные местоимения. Запишите составленные предложение, переведите их на русский язык.
  5. VIII. Выпишите из 2-го абзатца предложение в Passiv и переведите его.
  6. VIII. Выпишите из 2-го абзатца предложение в Passiv и переведите его.
  7. XII. Выпишите из 6-го абзаца предложение с разделительным генитивом (Genitiv)и переведите его.

 

Чеслав не спешил встретиться с Томским. Растягивал удовольствие. Пусть ждет и мучается от неизвестности. Месть – это блюдо, которое подают холодным. Он ведь тоже ждал, пока Томский прятался в Полисе. Тоже мучился от сознания того, что не может отомстить за отца.

ЧК уселся за рабочий стол профессора, раскрыл папку с материалами проекта «Немезида». Итак, вирус. Передается воздушно-капельным путем. Первые симптомы – головная боль, отек лица, опухание конечностей.

«Подопытный был убежден, что в его голову проникли черви, которые пожирают мозг. Пытался бросаться на нас, хотел сорвать респираторы. Когда пациента связали, начал умолять, чтобы ему пробили голову и выпустили червей, просил избавить от мучений и пристрелить. Зарегистрированы две попытки покончить жизнь самоубийством. Полный паралич нервной системы наступил через два дня. Результаты обнадеживают. Производство вируса не требует больших затрат, чего нельзя сказать об антидоте. Однако в любом случае «Немезида» имеет большое будущее. Проблемы с производством антидота не оставляют вероятному противнику ни малейшего шанса для выживания. Инкубационный период длится от пяти дней до двух недель. Наиболее эффективное воздействие вирус оказывает в замкнутом пространстве, что открывает широкие возможности для его использования против подземных вражеских баз и других стратегически важных укреплений закрытого типа…»

Строки, написанные каллиграфическим почерком профессора Корбута, Чеслав прочел с грустной улыбкой. Спасибо, папа. Ты не успел закончить ряд своих разработок, но сделал так много, что твоими идеями будут пользоваться еще многие поколения исследователей. Благодаря тебе враг будет разгромлен, и победа останется за нами.

Чеслав захлопнул папку, наклонился к картонному ящику и достал из-под груды бумаг маленький пластмассовый контейнер. Всего пять ампул. На первых порах антидота хватит лишь для избранных. Одна ему, вторая – Москвину, еще две – верным псам Мартину и Гиви. Одна останется на всякий пожарный случай. Жаль разбрасываться драгоценным антидотом, но ничего не поделаешь. Москвин еще не до конца сыграл свою роль и остается полезным для проведения новых идей через ЦК. Габуния и Лацис, по большому счету, ценности не представляют, но будут очень полезны, если ситуацию на поверхности потребуется взять под контроль. Затем над антидотом начнет работать Владар, и скоро лекарства станет достаточно для того, чтобы защитить лучших из лучших. А решать, кому сделать спасительный укол, будет только он – Чеслав Корбут. Единственный законный наследник гения Михаила Корбута.

«Немезида» поможет распространить его власть далеко за пределы Берилага. Кто знает, может, через несколько месяцев на смену товарищу Москвину придет молодой и энергичный руководитель. Истинный вождь, способный поставить всех на колени.

Больше всего придется повозиться с Владаром. Старик крепче, чем кажется на вид. Однако и он, и Томский – гнилые моралисты, а значит, найдут общий язык. На Кольцова не подействовала паяльная лампа, так подействует слезный рассказ о захвате в плен несчастной беременной женщины. Владар сделает все, чтобы помочь новому дружку. Поп есть поп. и забота о людях – его священный долг.

Теперь – Габуния и Лацис. Им пора заняться чем-то полезным. По своему опыту ЧК знал, что его подручным нельзя позволять бездельничать. Если Мартин и Гиви были вынуждены сдерживать свои садистские наклонности, то в буквальном смысле сходили с ума и ради развлечения начинали бросаться на все, что двигалось.

Выйдя на платформу, ЧК увидел наглядное подтверждение своих мыслей. Неразлучные дружки затеяли тренировочную потасовку с охранниками. Гиви с легкостью отбивался от трех противников. Первого отправил в нокаут сокрушительным ударом в челюсть. Второго свалил ловкой подножкой. Третий охранник обошел Габунию со спины и в прыжке повис у него на плечах. Это оказалось большой ошибкой. Белобрысый грузин перебросил противника через голову, и тот грохнулся о гранитный пол с такой силой, что вряд ли отделался только сотрясением мозга.

Положение Мартина было куда как более сложным. Ему достался лишь один соперник, но зато какой! Лацис и сам имел рост под два метра, но сражаться ему довелось с настоящим великаном. Охранник с бычьей шеей, широченными плечами не замечал града ударов, которыми осыпал его Мартин. Могучие мускулы натягивали ткань камуфляжной куртки так, что казалось: она может в любую секунду лопнуть. Пухлые губы кривила презрительная усмешка. Дождавшись, когда Лацис устанет от своих упражнений, он обхватил его руками за торс, взметнул над собой как тряпичную куклу. Цепной пес ЧК смешно дрыгал ногами, размахивал руками, но вырваться так и не смог. Громила оказался добряком. Не стал калечить Лациса, а просто опустил его на пол, отвернулся и с величавым, достоинством покинул поле боя.

Несколько секунд оплеванный Мартин стоял на коленях. Смуглое лицо его исказила гримаса ярости, а черные глаза метали молнии. Оставаться побежденным он не мог. Резко выпрямился и бросился вслед за охранником, что-то вытаскивая из рукава на бегу. Раздался свист. Струна-удав- ка обвилась вокруг шеи охранника. Этим страшным оружием Лацис владел виртуозно. Как только удавка оказалась в нужном месте, Мартин начал быстро наматывать ее на кулак. Теперь уже недавний победитель рухнул на колени. Он лихорадочно пытался просунуть под струну пальцы. Не тут-то было! Удавка успела врезаться в кожу так глубоко, что все попытки освободиться от нее были обречены на провал. Лицо здоровяка сделалось пунцовым, глаза вылезли из орбит, а губы посинели.

– Эй, вы, двое из ларца! – ЧК остановил Лациса повелительным взмахом руки. – Хватит дурить. В другом месте будете свою сноровку показывать.

Чеслав не мог скрыть довольной улыбки. Его люди оказались сильнее отлично выдрессированных лубянских охранников. Лацис действовал правильно. Если не можешь победить врага в честном поединке, можно напасть и со спины. Победителей не судят.

Мартин убрал струну. Охранник ничком свалился на пол. Его товарищам стоило большого труда привести поверженного громилу в чувство. Лубянские убрались восвояси под торжествующий смех Гиви. Корбут отдал подручным парочку указаний и в одиночестве направился в конец платформы. Час пробил. Пришла пора встретиться с Томским. Взглянуть в глаза убийцам отца. Подготовить их к миссии, которая в конечном итоге обернется жестокой местью. Предварительная работа закончена. У Владара было достаточно времени, чтобы получше узнать сокамерников и найти с ними общий язык.

 

 

* * *

В этом всеведущий Чеслав ошибался. Кольцов не только не нашел с Томским общего языка, но и наоборот, они все время яростно спорили и были близки к тому, чтобы вдрызг разругаться. Правда, спорить приходилось на пониженных тонах, чтобы не услышали охранники.

– Только не надо этих вот баек о добреньком Иисусе! – кипятился Толик, страдая оттого, что вынужден говорить шепотом. – Никто не знает, каким он был на самом деле, может, все наоборот было. А Евангелия шлифовали на протяжении сотен лет десятки искусных редакторов. Вот и получилась в итоге хорошая литература, мистическая драма в прозе. Может, булгаковкий Иешуа Га-Ноцри в сто раз ближе к своему прототипу, чем этот ваш распятый римлянами полубог!

Владар чуть было не задохнулся от возмущения. Молодой анархист своими нахальными и бесхитростными выкладками зацепил старика за живое. Кольцов даже забыл на мгновение о боли в обожженной до кости руке. Но едва он открыл рот, чтобы возразить в том смысле, что Булгаков это и есть литература в чистом виде, а Евангелие – откровение, за которым скрываются такие бездны, что дух захватывает, как в разговор встрял молчавший до сих пор прапорщик:

– А по-моему, ваш Иисусик был просто фокусник.

Оба спорщика замолчали от неожиданности, зато прапор, отметив возросший интерес к своей особе, с видом победителя продолжал:

– Вот скажите, отец Владимир, церковь против магии?

– Да, церковь магию отрицает и порицает, – поглаживая седую бороду, кивнул священник.

– Однозначно?

– Однозначно, – снова кивнул священник.

– А как же волхвы, которые просчитали рождение Христа? Волхвы – значит волшебники, ведь так? Значит, маги. Где маги, там и магия. Рыбак рыбака видит издалека. Выходит, и Христос был тоже магом, а его чудеса – фокусы, как в цирке. Вот и получается, что есть хорошая магия, если служит церкви, и есть плохая, если наоборот.

Отец Владимир в душе посмеялся над наивностью прапорщика и рассказал, что подобным рассуждениям столько же лет, как и Евангелиям. Что главная задача этих четырех священных книг – доказательство божественной сущности Христа – выполнена вполне убедительно. А трое магов не просто астрологи и ученые, а провозвестники новой эры. Они, каждый своим путем, узнали о рождении чудесного младенца и принесли ему соответствующие дары: ладан, золото и мирру.

– Подумайте, Алексей, зачем фокуснику эти атрибуты Спасителя?

– Ну, откуда мне знать? – замялся сбитый с толку прапорщик. – Может, они ладана накурились? А может, как раз для магии? Лучше бы патроны принесли с калашом, и не Христу, а нам с Толиком.

Пока Аршинов выяснял интересующий его вопрос, Толик успокоился и взял себя в руки.

– Так значит, по-вашему, отец Владимир, доказано, что Иисус – Бог, – вернулся он к предмету дискуссии. – Сомневаюсь, но пусть будет так. Тогда почему он как раз на всемогущую личность не тянет. Слабоват. Гамлет какой-то, а не Господь Бог.

– Не стоит понимать образ Христа буквально, – улыбнулся Владар. – Он значительно сильнее, чем тот, кто лишь производит впечатление всемогущего. Вспомните Нерона. Власть этого человека была поистине беспредельной. Он управлял самой великой на то время империей. В его царствование ходили по городам нищие бродяги, называвшие себя христианами. Нерон скармливал их львам, распинал на крестах. И что? Кто помнит о Нероне сейчас? Он исчез, растаял, как страшный сон. А Иисусу поклоняются целые народы. Спрашивается: кто сильнее?

Томский задумался. Нерон. Он слышал о нем только мельком. Император, актер, поэт… Для того чтобы с честью развить предложенную Владаром тему дискуссии, требовались новые знания, которых у него

пока не было. На помощь Толику снова пришел Аршинов. Прапор с вызывающим видом повернулся к Кольцову и ехидно вопросил:

– Вот вы вроде как бы поп, отец Владимир, а отчество – Дарвинович. Дарвин – это который человека от обезьяны произошел?

– Браво, Аршинов! – Толик беззвучно хлопнул в ладоши. Он знал, что грубоватый прапор при желании мог сильно боднуть оппонента. – Парируйте, Владар.

– А что там парировать? Мой дед тоже был биологом, поэтому назвал отца в честь великого ученого. Отсюда и мое отчество. Кстати создатель теории эволюции, хоть и стал невольно оппонентом богословов, сам был человеком глубоко верующим. Просто нигилизм был тогда в моде, и колебатели устоев использовали теорию Дарвина в целях разрушения веры и государства. Вы тоже, друзья мои, нигилисты, но рано или поздно перестанете сомневаться в существовании Создателя. Когда научитесь отличать добро от зла.

– А рай от ада? – усмехнулся прапорщик. – Знавал я одного местного философа. Ханом звать. Башковитый был, как слон. Так этот самый Хан утверждал, что поскольку Катаклизм уничтожил эту… Как ее? Но- восферу. Ага. Новую сферу. То ни пекла, ни рая больше нема. Как насчет этого, батюшка-биолог? Вписывается весь бордель, который творится наверху, в ваши стройные теории? Это еще что, без рая-ада обойдемся, хрен ли с ними! Эволюция, товарищ поп, пошла вкривь и вкось. Вот где собака порылась!

– И мутанты, которые наше место заняли на Земле, не Божьи твари, а результат созданного людьми катаклизма, – поддержал прапора Томский. – Против них без оружия не выстоять. Мутанта Библией не перешибешь!

– Может быть, – задумчиво произнес Кольцов. – Только и автоматом злоупотреблять не стоит. Иначе пойдете по кривой дорожке одного из ваших кумиров, Бакунина, который говаривал, что страсть к разрушению есть в то же время творческая страсть. Страшные слова, не правда ли?

Томский даже подпрыгнул от обиды. Пусть Владар трижды талантливый ученый, хороший священник и начитанный эрудит, он не имеет права выдергивать цитаты Михаила Александровича из контекста!

– Бакунину принадлежит и другое высказывание, Владимир Дарвинович: «Если Бог – все, то жизнь и человек – ничто». Очень верно сказано. Я, в отличие от вас, считаю, что человек способен на многое. Его и на добрые дела, и на злые хватает. А зло…

Закончить свою запальчивую речь Томский не успел. В глаза ударил свет прожектора, а со стороны станции донеслось механическое поскрипывание автодрезины. Пленники поспешили прейти в дальний угол темницы и спрятали руки за спиной.

Моторисса остановилась точно напротив клетки. Прожектор заслонил темный силуэт высокого человека в плаще. Окруженный ореолом электрического света гость казался пришельцем из другого мира. Минута прошла в напряженном молчании. Затем человек повернулся в сторону станции и нервно махнул рукой. Прожектор погас. Теперь Толик мог рассмотреть приехавшего. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять: навестить пленников прибыл сам ЧК, хотя сын не очень-то походил на отца. Покойный профессор выглядел аристократично. Чеслав – нет. Однако глаза и взгляд – те же самые. Чеслав смотрел на своих пленников так же оценивающе, как когда-то профессор Корбут на Проспекте Маркса.

Комендант Берилага приблизился к решетке и кивнул Томскому, как старому знакомому.

– Давно мечтал о свидании с тобой. Как жизнь? Не отвечаешь. Сверлишь глазенками. На твоем месте я поступал бы так же. Но я, Чеслав Корбут, никогда не окажусь на твоем месте. Трезво оцениваю свои силы и никогда не пытаюсь прыгнуть выше головы. Ты – другое дело. Прикончил ведущего ученого Красной Линии, зашился в Полисе и думал, что все сойдет с рук. Ошибся. Теперь лови каждое мое слово. Ваша троица и мои люди отправитесь на поверхность. Назначаю тебя старшим. Проводником будет Владар. Он отведет вас к хранилищу вируса. Задача – выйти в заданную точку, добыть вирус и доставить его мне. В обмен на твою жену. Если вы заразитесь, я введу вам антидот из собственных запасов. Слово чести. Не согласишься на мои условия – сдохнешь, так и не увидев своей Аленушки.

– А мне какой смысл рыпаться? – не выдержал прапор. – Ради чего я попрусь на поверхность? Лично мне и здесь неплохо. И кухня ваша лубянская нравится. Кстати, ты не в курсе, когда нам дадут пожрать?

– Объясняю для тугодумов. На поверхность ты попрешься ради друга, а он, чтобы спасти твою брюхатую жену. Советую поторопиться, Томский. Потому твоя что баба у меня вот где… – Комендант Берилага сжал правую руку в кулак и помахал у себя перед носом.

Упоминание о беременности жены заставило Толика забыть об осторожности. Он стремительно прыгнул к решетке, но и реакция ЧК оказалась не менее быстрой. Комендант успел отступить на шаг.

– И последняя приятная новость, прыткий мой: если ты не выполнишь задания, твой ребенок родится уродом. В него станут тыкать пальцами. Над твоим ребенком будут смеяться и презирать его. Твой род продолжится, дружище, но вряд ли ты захочешь такого продолжения.

Толик зарычал. Вцепился в прутья решетки и начал их трясти. Остановился лишь после того, как понял, что Чеслава его ярость только забавляет.

– Открой камеру, Корбут. Давай разберемся с тобой по-мужски. Здесь и сейчас. Клянусь, что не заставлю тебя долго мучиться. Убью сразу.

– И не подумаю. – Чеслав взобрался на дрезину. – Это было бы слишком просто, а я не люблю примитивные сюжеты. Еду в Берилаг, боюсь оставлять твою девочку наедине со своими головорезами. Представь себе: совсем недавно ее хотели изнасиловать!

Томский опять начал трясти прутья клетки, но его отчаянный стон заглушил заработавший двигатель моториссы. Толик проводил Чеслава полным ненависти взглядом и обернулся к Владару.

– Ладно, еще не вечер. Посмотрим, кто кого. Отец Владимир, что скажете?

– Нет, Анатолий, – старик отрицательно покачал головой. – Пойми, я не могу. Не имею права. И без того натворил достаточно, чтобы заслужить проклятье. Можешь выместить свою злобу на мне. Поможешь умереть – буду только благодарен. Искренне сочувствую твоей беде, но к хранилищу вируса не поведу. Если поступлю так, умрем только мы. Поддамся слабости – погибнут тысячи. Прости…

Они стояли напротив друг друга. Старик и молодой человек. Богомолец и убежденный атеист. Такие разные, но оба поседевшие в страшных испытаниях. Наконец Толик сделал шаг навстречу Кольцову и протянул ему руку. Необходимости в словах не было. Кольцов понял все по глазам Томского. Он не принесет заразу в Метро, даже если из-за этого станет самым несчастным человеком.

ЧК не умел любить. Ни людей, ни их нынешний дом – метро. Поэтому – просчитался.

А Владар и Томский умели. В эту минуту анархист и священник нашли общий язык.

 


Дата добавления: 2015-08-18; просмотров: 102 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: В ИНТЕРЕСАХ ЧИТАТЕЛЕЙ! Объяснительная записка Дмитрия Глуховского | Глава 1. СЧАСТЛИВЫЙ ОТЕЦ | Глава 2. КОМЕНДАНТ БЕРИЛАГА | Глава 3. СЕМЯ ПРОФЕССОРА КОРБУТА | Глава 4. ЧК СОБИРАЕТ ГОСТЕЙ | Глава 5. ЗАВЕЩАНИЕ ПРОФЕССОРА КОРБУТА | Глава 6. КОРБУТ ВО СНЕ И НАЯВУ | Глава 7. ICH STERBE! | Глава 11. ЧЕСЛАВ НАЖИМАЕТ НА КЛАВИШИ | Глава 12. ЗВЕЗДА ПО ИМЕНИ СОЛНЦЕ |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Глава 8. ВСТРЕЧА НА ЛУБЯНКЕ| Глава 10. ИГЛЫ ВЕЗДЕХОДА

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.013 сек.)