Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Отражение событий Тридцатилетней войны в романе Гриммельсгаузена «Симплициссимус».

Читайте также:
  1. III. Танец-отражение музыки с помощью движения. Принципы движений хип-хоп-аэробики.
  2. Авиатехника Первой мировой войны
  3. БЕЗОГОВОРОЧНАЯ КАПИТУЛЯЦИЯ. РАЗГРОМ ЯПОНИИ. ОКОНЧАНИЕ ВТОРОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
  4. Боевые действия 1918-1919. Окончание гражданской войны
  5. БОЕВЫЕ ДЕЙСТВИЯ НА СОВЕТСКО-ГЕРМАНСКОМ ФРОНТЕ ЛЕТОМ-ОСЕНЬЮ 1941 г. ПРИЧИНЫ ПОРАЖЕНИЙ КРАСНОЙ АРМИИ В НАЧАЛЬНЫЙ ПЕРИОД ВОЙНЫ
  6. Бойцам Великой Войны,
  7. Борьба за Ленинград — одно из решающих сражений войны

Немецкая литература 17 века - трагическая, но очень яркая страница в истории немецкой, а также и общемировой культуры. Тридцатилетняя война (1618-1648), принесшая стране неисчислимые беды, торжество реакции по ее завершении все же не могли воспрепятствовать творчеству таких выдающихся немецких поэтов, драматургов и прозаиков, как Опиц и Логау, Грифиус, Мошерош и Гриммельсгаузен, которые мужественно и самоотверженно работали в самых ужасающих условиях соврменности. В своих произведениях они запечатлели трагедию Германии, благодаря им человечество узнало о судьбе народа, принесенного в жертву феодальным распрям, военным столкновениям, беззащитного перед властью все сильных феодалов. Именно в этом и состоит интернациональное значение немецкой литературы 17 века. Стихи Грифиуса и романы Гриммельсгаузена можно назвать документами, в которых запечатлелись реалии времени, документами, полными потрясающей по своей жестокости правды.

Что же представляла собой Германия рассматриваемого периода?

Если к началу 17 века все крупные страны Запада уже имели свою национальную классическую литературу (Италия, Англия, Испания, Франция, Голландия), то в Гермакнии наблюдалась иная картина. Прежде всего, созданию общенациональной немецкой литературы препятствовала раздробленность государства: волна Реформации, прокатившаяся в 16 веке, не привела к объединению страны. В течение всего 16 века наблюдался регресс экономической жизни Германии, приведший в упадок немецкую буржуазию. Германия возвращается к всевластию, почти абсолютизму крупных феодалов (князей). Раздробленность препятствовала объединению народных сил для организации большой крестьянской войны, но частые восстания все же вселяли страх в помещиков.

Политическая беспомощность Германии привела к тому, что страна была покорена австрийской династией Габсбургов, а острые общественные противоречия способствовали втягиванию Германии в Тридцатилетнюю войну, в которой она стала яблоком раздора между борющимися за владычество в ней мощными европейскими государствами (Францией, Австрией, Швецией).

Тридцатилетняя война сопровождалась расправами немецких феодалов с собственным народом. Формальным предлогом для нее была религиозная борьба с протестантизмом в Чехии, бывшей в ту пору частью Германии.

Историки традиционно подразделяют Тридцатилетнюю войну на 4 больших периода(*1): "чешский" (1618-1623), который сопровождался массовым ограблением и истреблением мирного населения, обескровил и поработил протестантскую Чехию; "датский", или "саксонский" (1625-1629), характеризующийся вступлением на немецкую землю иностранных интервентов (французов); "шведский" (1630-1635), когда взаимное ожесточение сторон и масштабы грабежей превысили все разумные, доступные пониманию пределы; "французский" (1635-1646): Бавария была разорена шведами, а французы превратили в пустыню Западную Германию.

Роман Гриммельсгаузена "Симплициссимус" связан с событиями Тридцатилетней войны, которые представлены на уровне ее рядовых участников, которых война задела непосредственно, видевших ее худшие проявления собственными глазами. Именно поэтому в романе нет описания широкомасштабных военных действий, изображения военачальников, разрабатывающих стратегию сражений. Несомненно, в действительности это имело место, но не интересовало автора романа. Предметом его изображения стали рядовые участники войны и их судьба.

В связи с этим необходимо сказать, что ядро всех воевавших в Тридцатилетней войне армий составляли ландскнехты. Ими становились бродяги, неудачники, авантюристы и отчаявшиеся люди, которых называли "солдатами Фортуны". Оторванные от привычных занятий, от труда, ландскнехты утрачивали чувство родины. Им было все равно - где и с кем воевать. Нажива становилась для них самоцелью.

А.Морозов отмечает, что жителей одинаково повергало в ужас известие о приближении как "своего", так и вражеского войска. Люди спешили спрятать имущество, а сами разбегались кто куда. Особенно страдали крестьяне, когда в деревню врывался отряд мародеров, не относившихся ни к какой армии и действовавших на свой страх и риск. Такая картина дается Гриммельсгаузеном в первых главах "Симплициссимуса": в забытую, глухую деревушку забрел отряд ландскнехтов, которые предают огню и мечу все и вся.

В народном сознании война представала бесчеловечной схваткой солдат и крестьян. Безысходность войны, конца которой не было видно, породила определенный род людей-паразитов, сопровождавших армию подобно "стае шакалов"(А.Морозов).Они не участвовали в налетах, но не отказывались от грабежа убитых. Через 200 лет Виктор Гюго писал о таких людях в своем романе "Отверженные": "За каждой армией тянется хвост... Существа, родственные летучим мышам, полуразбойники, полулакеи, все разновидности нетопырей, возникающие в тех сумерках, которые именуются войной, люди, облаченные в военные мундиры, но никогда не сражавшиеся, мнимые больные, злобные калеки, подозрительные маркитанты... ворующие то, что сами продали, нищие... обозная прислуга, мародеры. На время в число таких людей попадает и Симплициссимус.

Между мародерами и регулярной армией существовало постоянное взаимодействие: часть ландскнехтов приставала к мародерам, а последние при случае возвращались в армию добровольно или насильно. Подтверждение этому опять видим в романе: на отряд мародеров, в котором был Симплициссимус, напали веймарские войска, которые вооружили разбойников мушкетами и рассеяли по своим полкам.

В 1648 году был заключен долгожданный, так называемый Вестфальский, мир. Но он не был благоприятен для Германии, поскольку закреплял ее раздрробленность. Война разорила страну. "Когда наступил мир, - писал Энгельс, - Германия оказалась поверженной - беспомощной, растоптанной, растерзанной, истекающей кровью.

Итоги войны не внушали оптимизма. Крестьянство было экономически подорвано, страна обезлюдела, по ней прокатилась волна эпидемий, самой страшной из которых была чума, города обнищали, промышленность заглохла, пришли в запустение школы, в них не было учителей, следствием чего стала всеобщая безграмотность. Не лучшие времена переживали и университеты. Кроме того, в огне пожаров гибли культурные ценности: дворцы, церкви, архивы, библиотеки, картины, раритеты. Большую тревогу просвещенной части населения вызывало разрушение национального немецкого языка, к которому подмешивались французский и латынь.

Современникам Германия представлялась сплошным пепелищем. Война оставила глубокий след в сознании народа. Ее осмысление складывалось из непосредственных впечатлений переживших ее людей и из возникших в связи с этим преданий. Этот взгляд на Тридцатилетнюю войну запечатлел и Гриммельсгаузен в своем романе "Симплициссимус".

 

21. Основные направления литературы XVIII в. Просвещение как культурно-историческая эпохи

 

XVIII век — век окончательного падения феодализма в Западной Европе, формирования великих европейских колониальных держав, сложения мирового рынка. На авансцену исторического процесса вышли Англия, самая передовая страна победившей буржуазной революции, и Франция, которая готовилась к эпохальной революции 1789–1793 годов; в католических — Испании и Италии — феодальные пережитки были еще достаточно стойки, а Германия с ее феодальной раздробленностью и крепостным правом была самой отсталой из стран Запада, только к концу XVIII века оправившейся от последствий Тридцатилетней войны.

В культуру XVIII век вошел под названием “век Просвещения”, или “век Разума”. “Просвещение” — такое же обозначение культурной эпохи, как “античность”, “средневековье” или “Возрождение”, то есть у этого термина самый широкий смысл. Просвещение создало свою особую картину мира, особую идеологию, на основе которой возник новый этап в искусствах.

XVIII век — ключевой период Нового времени, когда рухнуло традиционалистское сознание. Современное сознание начинается, по словам М. Вебера, с разделения самодостаточного смысла, который содержался в религии и метафизике, на три автономных сферы: науку, мораль, искусство. Они выделились, когда рухнуло единое мировоззрение, предлагавшееся религией и метафизикой. Проблематика, унаследованная от этих старых подходов к миру, начала выстраиваться на основе новых критериев: истины, права, подлинности или красоты. Каждой сфере культуры отныне соответствовала определенная профессия, и все возникавшие в ней проблемы отдавались на рассмотрение специалистам. Так возник зазор между культурой специалистов и культурным уровнем широкой публики. Ю. Хабермас так характеризует место XVIII века в истории культуры: “В восемнадцатом веке философы-просветители сформулировали проект модернизации путем развития объективной науки, всеобщей морали и закона, автономного искусства. Каждая из этих сфер должна была развиваться согласно собственным внутренним законам. Одновременно этот проект был призван высвободить познавательный потенциал каждой из этих сфер. Просветители собирались применить достижения специализации в культуре на пользу повседневности, иными словами, для более рационального устройства повседневной жизни общества.

Просветители со складом ума, подобным Кондорсе, все еще питали иллюзии относительно того, что искусства и науки не только помогут обрести власть над силами природы, но дадут людям понимание мира и места личности в нем, будут способствовать моральному прогрессу, справедливости государственных учреждений, а также счастью человека вообще. Двадцатый век покончил с этим оптимизмом”.

 

Просвещение стремилось осветить новым, критическим светом все доселе существовавшие взгляды и теории и особенно радикально было настроено в сферах религии, философии и социальной мысли. Именно в XVIII веке разум одержал победу над верой и превратился из адвоката религии, как это было еще у Р. Декарта, в ее обвинителя. Разъяснительно-обвиняющая функция разума создает тот специфический смысл понятия Просвещения, которым пользовались в XVIII веке.

Хотя на уровне массового сознания религиозные предрассудки и обряды сохраняли свою традиционную роль, философы XVIII века вели последовательное разоблачение религиозных суеверий с позиций разума. Атеизм был в моде среди очень небольшой части интеллектуальной элиты, но даже те, кто не разделял крайностей атеизма, сходились во мнении, что последовательное мышление не найдет в мире никаких следов присутствия Бога, ничего, кроме природы. Просвещение наследует рационализм Декарта, но отвергает идею Бога. Христианское понимание человека, еще преобладавшее в XVII веке, сменилось пониманием натуралистическим.

Еще сильнее, чем в XVII веке, проступила зависимость человека от социума. Возникла концепция воспитания, согласно которой личность — отражение состояния общества, следовательно, оздоровление общества повлечет за собой совершенствование человека. В человеке основоположники Просвещения видели существо от природы доброе, наделенное врожденными неотчуждаемыми правами на свободу, равенство, счастье, а разум находит путь к осуществлению этих стремлений. Эта идея права человека на счастье на земле, а не в загробном мире, отличает гедонистический, склонный к наслаждениям XVIII век от XVII века с его христианским суровым ригоризмом.

Поэтому из философии и литературы Просвещения изгнано все мистическое, сверхчувственное, иррациональное, поэтому их отличают материалистический, сугубо рационалистический подход к миру и человеку. Но ведь свобода личности и духовная жизнь осуществляются во многом, как нам сегодня представляется, в сфере подсознания, и недооценка этой сферы чревата серьезными искажениями в представлениях о человеке. Все-таки человек не есть “разумное общественное животное”, он не объясним исключительно логикой и здравым смыслом; в человеке всегда есть непредсказуемость, несводимость к самым исчерпывающим объяснениям, и это-то и прекрасно, это — основа непохожести людей друг на друга, которую надо ценить и уважать. Просветители же полагали, что в людях куда больше общего, чем различного, и если людям объяснить их заблуждения и показать дорогу ко всеобщему счастью, они, как существа разумные, сразу на эту дорогу встанут. Это утопическое, иллюзорное представление о человеке было исправлено самой историей уже в ходе Французской революции, которая начиналась под лозунгами свободы, равенства, братства, а обернулась разгулом кровавого террора и наполеоновскими войнами, потрясшими всю Европу. Поэтому справедливы слова С. Л. Франка, говорящего о XVIII веке как о веке кризиса автономной личностно-духовной культуры, “когда Ренессанс и Реформация на Западе сменились уже плоским атеистическим просветительством и когда уже вплотную надвинулся грандиозный крах этого движения в лице великой французской революции”.

В эпоху Просвещения политико-юридические представления оказались ядром понятия человеческой сущности, и эта специфика просветительской мысли привела к обоснованию в XVIII веке как воплощения этих идей социальных институтов буржуазной демократии, которые призваны были гарантировать невозможность узурпации власти одним лицом или группой лиц.

В последнее время традиционная картина Просвещения как века торжества Разума претерпевает изменения. Новейшие историки подчеркивают важность чувства, чувствительности в философии Просвещения, особенно на позднем его этапе. Английский философ Д. Юм утверждал: “Разум есть раб чувства, и может только служить и повиноваться чувствам”. В искусстве позднего Просвещения — сентиментализме — эмоции важнее, чем интеллект, сердце важнее, чем голова; впервые люди стали ощущать чужую боль, как свою. Жалость, сочувствие, отвращение к жестокости стали мерилом гуманности, слезы стали знаком нежного сердца. Эти умонастроения вызвали к жизни сентиментальный роман С. Ричардсона, Л. Стерна, молодого И. В. Гете.

Мышление современного человека пронизано категориями, коренящимися в Просвещении (вера во всемогущество научного прогресса, заместившая веру в Бога, вера в справедливость буржуазно-демократических институтов власти, в общественную значимость искусства). Эти положения выражали исторический оптимизм, энергию молодого тогда класса буржуазии и могут относиться ко всей истории буржуазного периода: идеология Просвещения по сей день воплощена на практике в общественном устройстве западных демократий.

Мы еще слишком близко стоим к этой эпохе, и оценки места и роли Просвещения еще будут уточняться в развернувшихся ныне спорах, но для понимания искусства Просвещения важно еще раз подчеркнуть две вещи: облегченное, чересчур узкое представление о человеке как о сумме внешних воздействий со стороны природы и общества и утопичность надежд на то, что разъяснение человеку его истинных интересов приведет к быстрой реформе общества на основе совершенствования отдельной личности.

Прямолинейное понимание преобразующего воздействия искусства на жизнь привело к доминированию в литературе Просвещения воспитательного начала, к развитию политико-философской литературы, драматургии. У просветителей философия потеснила искусство, и художественная литература XVIII века отличается не просто повышенным рационализмом, но зачастую используется как прямой рупор идейно-философских воззрений автора. От проблемы “человек и мир”, свойственной Ренессансу, искусство Нового времени — и особенно это характерно для XVIII века — переходит к проблеме “человек и общество”.

 

Основными литературными направлениями XVIII столетия являются классицизм, рококо и сентиментализм.

 


Дата добавления: 2015-08-09; просмотров: 336 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Барокко в испанской литературе. Творчество Гонгора. | Природа комического в произведениях Лопе де Веги. Особенности развития интриги в комедии «Собака на сене». | Становление и развитие испанского плутовского романа. Плутовской роман как жанр. | Классицизм как литературный стиль. | Изложение основных принципов классицизма в «Поэтическом искусстве» Н. Буало. | Творчество П. Корнеля. Драматургические особенности трагедии «Сид». | Творчество Ж. Расина. «Федра» как пример психологической драмы. | Классицистическая комедия на примере творчества Ж.-Б. Мольера. «Мизантроп», «Тартюф». | Жанр басни в творчестве Лафонтена. | Драматургия Бена Джонсона. |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Черты барокко в творчестве Джона Донна.| Рококо как литературный стиль.

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.009 сек.)