Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Глава третья. Жалобно зарюмял карла и, выходя из комнаты, сквозь слезы проклинал свое

Читайте также:
  1. ГЛАВА 9. Третья запись брата Николая
  2. ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
  3. ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
  4. ГЛАВА ТРЕТЬЯ
  5. ГЛАВА ТРЕТЬЯ
  6. ГЛАВА ТРЕТЬЯ
  7. ГЛАВА ТРЕТЬЯ

 

Жалобно зарюмял карла и, выходя из комнаты, сквозь слезы проклинал свое житье‑бытье.

Иван Лажечников

 

Если бы люди только знали, какими простыми и доступными всякому способами

можно разрешить самые трудные задачи! Многие бы тогда с досады, что сами не

додумались, ручки бы на себя наложили. К примеру, золото можно добывать не

из руды и песка, а из самого обыкновенного навоза — все равно чьего.

Золото, конечно, получится не слишком крепкое и надежное, оно в конце

концов снова обернется навозом, но за это время вполне можно убежать

достаточно далеко.

Легко также человеку перекинуться в волка — воткнул нож в пенек, перекувырнулся через пенек три раза, и ты уже при зубищах и хвост поленом. Только ведь найдется нечестный человек, вытащит чужой нож из пенька, и будешь выть на луну до конца дней.

Нетрудно попасть и во Время Оно. Необходимо лишь отыскать Место Оно либо начертить таковое на ровной поверхности, лучше всего на каменных плитах. Надежнее, конечно, отыскать старое, проверенное Место, вырезанное в камне уверенной рукой опытного чернокнижника. Потому что разноцветный мел, каким положено наносить линии, легко смывается дождями и вернуться назад будет затруднительно.

Тайна чертежа хорошо известна детям, а взрослые вырастают и забывают забавы

младенческих лет. Но и дети, к счастью, не знают тайны во всех подробностях

и тонкостях, просто проводят на земле в пыли прямые линии, пересекают их

другими чертами, завершают получившийся рисунок дугой и в дуге изображают

солнышко. Только вот число лучей у этого солнышка должно быть не больше и

не меньше, чем необходимо, иначе все дети уже поисчезали бы и род людской

мог прекратиться. Кроме того, скакать через полученные ровные наделы нужно

на одной ноге в строго определенном порядке, и настоящий порядок детям

неведом, так что выходит просто игра.

Иногда, рассказывал Беломор, по чистой случайности и достаточно редко, озорникам и озорницам в особенности удается начертить Место Оно без ошибок. И пропрыгать, тоже по случайности, могут так, как положено. Вот тогда‑то дети и пропадают неведомо куда на веки вечные, а родители и соседи потом ловят по округе всяких бродяг, обвиняют их в пропаже и разрывают напополам, привязав за ноги к соседним березкам.

«Как просто! — удивлялся Жихарь, мотая головой. — Хорошо хоть, что тайна сия велика есть, иначе все люди, не только дети, сбежали бы от нынешней тяжелой жизни во Время Оно. Постоянно же говорят, что раньше и птицы пели звонче, и пшеничное зерно созревало в добрый кулак, и волк с ягненком на пару шатались по лесу, и вода была мокрее, и валенки теплее, и старики моложе… Хотя нет, старики так и так раньше были моложе…»

Связываться с цветными мелками и в особенности с дорожной пылью было рискованно. Поэтому богатырь не пожалел еще трех дней на поиски старого, проверенного Места Оного.

Бутылки, оставшиеся от Семи Симеонов, Жихарь выгодно поменял в ближайшей корчме на еду, и вышло еды много. От вина же отказался вовсе — правда, скрипя зубами. Но ведь прыгать придется на одной ноге, и телу положено быть послушным.

Какое‑то время он посидел в корчме за нечистым столом, прислушиваясь к тому, о чем толковали люди.

Люди толковали о том, что кривляне, навострившиеся в последнее время хозяйничать в порубежных местах, недавно бежали в свою землю, выкрикивая при этом страшные и невероятные вещи. Будто бы поймали кривляне степного грабителя и стали вешать, а степняк приспустил кожаные штаны и неодолимой струёй повалил всех на землю, а потом оттуда же вылетела стрела, пробившая голову воеводы Долболюба. Тело любимого воеводы верные воины не смогли доставить князю, потому что степное чудовище тут же надругалось над трупом, после чего и сожрало его с косточками, так что и хоронить некого. А степняк пригрозил, что затопит всю округу. «Нехорошо, — подумал Жихарь. — Новая слава меия, как погляжу, обходит».

Княжна Карина, продолжали рассказывать корчемные гости, разгневалась на своего жениха, прославленного Невзора, что в Многоборье творятся такие непотребства, и отложила назначенную было свадьбу до лучших времен — то есть до таких, когда все враги будут призваны к порядку, а чудовища посрамлены. Толковали и о странных привычках, появившихся у благородного Невзора. Прозвучало наконец и долгожданное для богатыря слово «подменный»…

«Народ не обманешь! — утешился Жихарь. — Народ, он такой — живо разберет, кто настоящий герой, а кто чужой славой воспользовался… Правда, не очень‑то живо, но все‑таки…»

Он загрустил, вспомнив княжну. Обычно‑то ему хватало двух шагов в сторону, чтобы прочно забыть встреченную молодицу, а тут уже которую неделю точит и точит ум и сердце. Много чего доброго насоветовал ему старый неклюд Беломор, а вот от этакой беды не предостерег — видно, по древности своей и за беду не посчитал…

Потом в корчму завалился бродячий сказитель Рапсодище, старый Жихарев знакомец и собутыльник. Рапсодище его, конечно, не узнал и стал предлагать за еду и выпивку потешить народ. Народ был прижимист и тешиться не хотел — небось не праздник, а простой день, можно и без потехи.

— Глупые вы, — сказал Рапсодище, — Я же вам про Дыр‑Танана повествовать не собираюсь. Надоел уже. Разве вы не знаете, что у будетлянского князя Велимира на дворе копали новую выгребную яму и докопались до старых развалин, и было там множество преудивительных ветхих вещей и древних записей? Так что устареллы у меня нынче самые новые, новей не бывает!

Обычно люди привыкли слушать одни и те же россказни по многу раз — менялись

только сказители, каждый из которых старался изложить дело по‑своему. Новые

же являлись только изредка, оттого и были в большой цене. Собравшиеся и

согласились охотно.

— Других сказителей, часом, нет среди вас? Рапсодище обвел мутным глазом корчемных гостей и уставил палец прямо на Жихаря.

— Вот ты, малый, часом не сказитель? Уж больно рожа плутоватая!

Жихарь встал и, запинаясь, начал мычать и блеять столь жалобно, что сразу стало ясно: такой не то что новеллу рассказать — с девкой‑то объясниться сможет единственно на пальцах.

Успокоившись насчет возможных соперников, Рапсодище выпил две кружки кряду,

заел капустой и перешел к делу. Оказывается, в яме найдены были

многочисленные листы, написанные рукой одного из самых известных древних

сказителей — Протокола. На этот раз Протокол подарил потомкам "Сказание о

Ранее Судимом и Нигде Не Работающем".

Все зашумели, потому что про таких славных героев еще не слыхивали.

Рапсодище, видя душевное настроение, обнаглел и сказал, что на пустой желудок ему будет очень и очень тяжело. Доброхоты тут же оплатили добрый обед и терпеливо потом ждали, пока пузатый сказитель насытится. Не пропадать же деньгам! Сказаний было много, да все на один лад: сидели два друга‑богатыря. Ранее Судимый да Нигде Не Работающий, за богатым пиром, и вышел промеж них спор, богатырская разборочка. Хватил Ранее Судимый друга своего вострым булатным ножом, а наутро ничегошеньки не помнил. Потащили к судье победителя, там ему и срок поют.

Менялись только места действия, само же оно повторялось с непонятной, пугающей силой. В некоторых сказаниях, впрочем, одолевал Нигде Не Работающий. Иногда причиной ссоры являлась красная девка по имени Сожительница Последнего, чаще же всего оставалось непонятным, чего эти придурки не поделили.

Когда из беззубого рта Рапсодища полилось девяносто седьмое сказание, некоторые сообразили, что дело нечисто. Сытого и пьяного сказителя стали сперва поколачивать, а потом и откровенно лупцевать. Кое‑кто, наоборот, за него начал заступаться…

Жихарь скромно таился в самом углу корчмы и, наевшись как следует, не стал никого задирать и встревать в чужие беседы. К счастью, и его никто не задирал — кому нужен бродяга с безобразной деревяшкой за поясом, у которого даже медных денег нет, чтобы расплатиться. Витязи ведь бутылки не сдают!

Он встал, вежливо и по‑тихому поблагодарил корчмаря и вышел вон. Никто из оставшихся в драке ему даже не посмотрел вослед, а если бы посмотрел, то непременно заорал бы: «Эй, парнище, ты в которую сторону наладился? Туда ведь нельзя!»

Туда, куда направился Жихарь, свернув с большака, и вправду было нельзя. Ни

один житель Многоборья, ни один кривляний, будь он в здравом уме либо

расточив оный, никогда и ни за какие посулы не пошел бы в сторону

Семивражья — местности сильно пересеченной и пользующейся черной да худой

известностью. Была, правда, от Семивражья и некоторая польза, поскольку

располагалось оно как раз на границе многоборских и кривлянских земель и

охраняло оба княжества друг от друга лучше всякой богатырской заставы.

Оттого на этом направлении застав и не держали. И даже троп туда не торили.

Когда‑то туда вела дорога, и не простая, а мощеная, каких в здешних краях не устраивали вовсе. Но все булыжники уже давно повыворотили и растащили — понятно, там, куда осмеливались зайти. А сквозь оставшиеся проросла трава и даже небольшие деревца.

Когда‑то через все семь оврагов перекинуты были семь мостов, и не висячих да болтающихся, а на высоких опорах, вкопанных глубоко в землю, так что никакое половодье не могло их поколебать. Самые смелые или невежественные, бывало, доходили до первого моста и поворачивали обратно: какая‑то сила перебила опоры, перекрутила прочный деревянный настил, рассыпала и каменную подушку у ближнего края. Что делалось на дальнем краю, было уже не видно из‑за густых ветвей. Некоторые пытались перебраться через овраг просто по низу, но никто из этих пытал назад уж больше не возвращался.

О таких гиблых местах слагают обычно разные сказания: бился, мол, там Ваня Золотарев с зубастой Энтропией, вот он ее и вбивал семикратно в сырую землю, а следы остались навечно; или, мол, стоял там дворец о семи островерхих башнях, а в каждой башне царил свой владыка с войском и обслугой, да чего‑то они между собой не поделили, пожелали друг дружке провалиться, а пожелания взяли да в одночасье сбылись; во нет — не сложили про Семивражье таких сказаний почему‑то, ничем не объяснили для себя люди его появления на свет, и от этого молчания было еще страшнее.

И в Многоборье, и в Кривляний на земных чертежах это место никак не было обозначено. А возможно, и было, только потом сведущие люди соскребли его с пергаментов, чтобы никому не вздумалось туда прогуляться.

…Вскоре и трава перестала путаться под ногами, и деревья как‑то начали меняться. Жихарь шел не глядя по сторонам и не оглядываясь — ему показалось, что кто‑то движется следом. Ну не то чтобы движется, а высматривает, вытрапливает, выслеживает. Но то мог быть здесь и не зверь, и не человек. Высматривать могло само место.

Наверное, сверху Семивражье могло показаться обычным лесом — правда, несколько угрюмым. Теперь же богатырь увидел и понял, чем оно от остальных было наотлику. Увидел и ужаснулся, только отступать уже не стал: и стыдно, и поздно.

Вместо травы под сапогами бесшумно вминался мох — не веселый, зеленый, и не

суровый, седой. Бурый мох, а на кончиках красный… Такой же мох покрывал

стволы и ветви деревьев, на которых листьев уже давным‑давно не было.

Всякий звук в этом мохе увязал, и тишина стояла такая, что мнилось:

заголоси сейчас даже знакомая лесная птаха кукша — и сердце от внезапности

разорвется.

Знать Жихарь не знал, а чуять чуял: если на этой мягкой постели уснуть, то никогда уже не пробудишься; мало того, не найдут даже костей. Если тронуть дерево незащищенной рукой, то тут возле него и останешься с теми же последствиями. Да еще от моха шел какой‑то дурманящий смород, то ли мерзкий, то ли приятный. А спина все ощущала чей‑то взгляд. Дойдя до первого оврага, богатырь остановился. Здесь ему ничем не могли помочь уроки Беломора. Дырявая голова у старика совсем стала!

Он вытащил из‑за пояса Симулякр и воззрился на Умный Меч с надеждой.

— Ну, видишь, глупый я, глупый. Тебе за двоих, значит, думать придется.

Симулякр дрогнул в руке и стал быстро‑быстро вытягиваться в одну сторону.

— Ага! — понял Жихарь. — Ну ты умница!

Умный Меч вытягивался да вытягивался, не теряя в толщине и не прибавляя в весе. Не диво перекинуть через овраг длинномерную лесину, диво ее в руках удержать…

Вот дальний конец Симулякра достиг другого края и сам собой там как‑то закрепился. Жихарь положил Симулякр на мох, и Умный Меч словно там корни пустил, не деревянные, но стальные.

Лазить по веревке либо лесине умеет любой мальчишка, не говоря о дружиннике. Если ты мал весом — перебирайся на одних руках, а коли грузен — помогай и ногами. Жихарь лез‑лез и не утерпел — глянул вниз. Увидел там такое, отчего вся недавняя корчемная пища тут же изверглась и полетела на дно оврага, где ее, конечно, ждали. Чуть не сорвался богатырь — так его крепко выполоскало.

Больше он своему любопытству воли не давал, добрался до противоположного края, перебросил ноги на мох, стараясь не коснуться его руками. Удалось кое‑как подняться.

— Всякое видел, — сказал он сам себе. — Даже игошей, кикиморивых младенцев, наблюдал — но чтобы такая пакость!

Оврагов, на счастье, оказалось не семь, а всего три. То есть было их все‑таки семь, но следующие четыре располагались уже на кривлянской стороне. Промеж ними и поместили Место Оно.

В другое, досужее время Жихарь не удержался бы полазить по развалинам, пошарить в подземельях, как следует разглядеть выбитые в камне рисунки и руны, но сейчас ему хотелось убраться отсюда — то есть попасть во Время Оно.

Он быстро нашел рисунок на плитах, заострившимся концом Симулякра прочистил

впадины в камне. Вокруг плит и между ними росли различные непростые травы —

не так много, как на Разнозельной Делянке, но все‑таки. Была травка с

ласковым названием «бараньи мудушки», но она пока Жихарю без всякой

надобности, и нужда возникнет лишь лет через сорок — если до этого времени

дожить. Качала длинными листьями закалым‑трава — испив отвара из нее,

человек попадал куда‑нибудь налево, где мог заработать хорошие деньги.

Много чего росло полезного, да недосуг было со всем этим возиться. Хотя

впоследствии, несомненно, придется раскаяться…

Он сразу не полез в рисунок: сперва поучился в сторонке, повторяя про себя заветные слова и сопрягая их с прыжками вперед, назад и вбок. Все это повторил он раз десять и только тогда ступил на камень. Раз, два, три, четыре, пять, шесть…

Последние слова заклинания:

И с разбегу, и на месте, И двумя погами вместе!

После чего закрыл глаза и без страха полетел туда, куда потащило.

 


Дата добавления: 2015-08-03; просмотров: 86 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ | ГЛАВА ПЯТАЯ | ГЛАВА ШЕСТАЯ | ГЛАВА СЕДЬМАЯ | ГЛАВА ВОСЬМАЯ | ГЛАВА ДЕВЯТАЯ | ГЛАВА ДЕСЯТАЯ | ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ | ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ | ГЛАВА ПЕРВАЯ |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
ГЛАВА ВТОРАЯ| ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.013 сек.)