Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Глава 5. Дядю Федора на Канале не то чтобы не любили.

 

Дядю Федора на Канале не то чтобы не любили.

Просто конкретно ненавидели.

Терпеть не могли.

Считали законченным подонком и вообще чужеродным наростом на благородном теле отечественной телевизионной журналистики.

Глебу на это было глубоко наплевать. Ему лично Федя ничего плохого не сделал.

А так…

Каждый устраивается в этой жизни, как может.

Не нам судить.

Все равно, вкуснее борща, сваренного Фединой Галкой, он ничего в жизни не ел.

И ничего смешнее Федькиных анекдотов не слышал.

Вот и все.

А это, согласитесь, не так уж мало.

Особенно если учесть, что этот многими тайно ненавидимый коммерсант как‑то аж целых восемь километров тащил Глеба на себе до «базы», после того как какой‑то не в меру меткий и ретивый «дух» прострелил молодую журналистскую ляжку.

Рана оказалась пустяшной, вполне терпимой, да и тащить по ущелью коллегу, как позже выяснилось, было куда более рискованно, чем просто спокойно дожидаться санитарной «вертушки».

Ущелье простреливалось насквозь, а «вертушка» прилетела быстро.

За советских журналистов военные во времена ЦК КПСС отвечали головой.

Но…

Но все это выяснилось потом. Когда Федя‑таки доволок Глеба до блокпоста, получил свою порцию матюгов за самодеятельность и упал без сил.

А Глеба еще, помнится, перетягивал жгутами молоденький белозубый сержант из знаменитой на весь Афган «лошкаревки», легендарная в своем роде личность.

Его, «срочника», слушали и побаивались даже бывалые офицеры.

Потом, говорят, погиб.

В Паншере, там была жуткая мясорубка.

Вот так‑то.

А вы говорите – сволочь.

Хотя, конечно… не без этого…

Не мы такие, как говорится.

Жизнь такая.

Собачья…

Глеб вздохнул, подмигнул Ленке, потушил сигарету и отправился наверх, туда, где и располагалась эта самая, многим непонятная и многими тайно и явно ненавидимая коммерческая дирекция.

 

…В приемной у дяди Федора Глеб поначалу даже слегка обалдел.

Кашин всегда выбирал секретарш из самых отъявленных старых грымз, одна страховиднее другой.

По принципу: чем страшнее, тем моднее.

Причина была проста: «львивяночка» Галка была существом неистребимо ревнивым, вплоть до самой настоящей патологии. То, что Федя ей ни разу в жизни не изменял, и об этом знала и говорила, наверное, вся Москва, как ни странно, только еще больше усиливало ее подозрения.

А тут – просто эфирное создание какое‑то.

Не в смысле, разумеется, того эфира, откуда сам же Глеб со товарищи вываливал тонны дерьма на головы обалдевших обывателей.

А того, где живут цветочные эльфы и трепещут прозрачными крылышками прочие, как их там, сильфиды.

Художник, кстати, однажды на актерской пьянке, организованной Нелькой, выдал: «сифилиды».

Чему все общество долго и весьма искренне радовалось.

Нда‑с…

Создание, впрочем, никак на Глеба не прореагировало, продолжая заниматься усиленной полировкой ногтей.

Держать здесь эту красотку, судя по всему, к тому же, непроходимо тупую, можно было только с одной‑единственной целью.

Угу.

Прогнило что‑то в Датском королевстве…

Ой, прогнило…

Глеб с важным видом прошествовал мимо создания и без стука открыл дверь кашинского кабинета.

Надо было отдать дяде Федору должное – устроился он со вкусом. Огромный кабинет, большой стол для совещаний, еще один стол – хозяйский, письменный. Журнальный столик в углу, рядом с ним дизайнерский двухподушечный диван светлой кожи, два кресла.

На стене – портрет Президента, беседующего о чем‑то важном с Главным в неизбежном обществе уже, кажется, вечного министра печати и информации.

Дверь в приемную украшает красивая латунная табличка: «Федор Кашин, заместитель коммерческого директора по рекламе и специальным проектам».

Знающий человек будет долго смеяться.

С тех пор, как Канал продал эксклюзивные права на размещение рекламы «Видео Интернешнл», директорствовать Феде оставалось разве что над таинственными «спецпроектами».

Что это такое и с чем его едят, не знал решительно никто.

Но звучало… э‑э‑э… вполне впечатляюще.

Респектабельно.

Как любил говаривать один их общий однокашник, не удавшийся в журналистике и потихоньку прижившийся в не самом худшем из рекламных агентств: «Понты в нашем деле превыше всего, иногда даже превыше самого дела».

Хрен поспоришь.

Дядя Федор, несмотря на все свои объемы, резво выскочил из‑за стола, облобызался с журналюгой, почесал сначала затылок, потом – с наслаждением – прилично разжиревшую задницу, вытащил из резного шкафчика поднос, на котором красовались бутылочка «Ани», пара стопок и блюдечко с тонко порезанным лимоном, сунул всю эту красоту Глебу в руки, после чего плюхнулся в кресло у журнального столика, кивком предложив господину военному обозревателю: присоединяйся…

Глеб коротко хохотнул.

Поставил поднос на журнальный столик.

Полез в тот же шкафчик, откуда только что вернулся с добычей господин заместитель коммерческого директора. Извлек оттуда пепельницу (сам Федя не курил и курение в своем кабинете не приветствовал) и хрустальную мисочку с шоколадными конфетами.

Поставил рядом с подносом, уселся в кресло.

После чего внимательно посмотрел господину рекламисту в хитрющие, слегка заплывшие жиром глазки.

Господин рекламист расхохотался и снова кинулся обниматься, против чего Глеб совершенно не возражал.

У него было мало настоящих друзей.

У дяди Федора, учитывая специфический характер и служебное положение, – и того меньше.

Отсмеявшись и отхлопав друг друга по плечам, наконец, уселись по‑настоящему.

Выпили.

Глеб закурил, посмотрел на Кашина изучающе.

– Да‑а‑а… Не худеешь…

Федор гулко хлопнул себя по животу и опять рассмеялся.

– А ты разве не слышал? «Хорошего человека должно быть много». Сам‑то еще больше на волка похож стал… На матерого такого волчару… Слушай, Глебушка, может, хорош по «точкам» скакать? Не мальчик уже вроде. А все никак не навоюешься… Ну, хорошо, ты везунчик, не подстрелят тебя, так все одно, годочков‑то тебе уже того… немало…

– Не больше, чем тебе. А с «точками» – и вправду хорош. Ну, раз‑другой, конечно, смотаюсь. Но уже не в систему. Устал. Да и Рафик на выпуск зовет. На дневной пока, ну, а там – как карта ляжет…

– Вот это хорошо. Это правильно. Слу‑у‑ушай, а давай сёдня в кабак какой завалимся: в честь твоего возвращения и возможного повышения, так сказать…

Глеб протяжно вздохнул.

– Нет, Федька… Сегодня не могу. Ангажирован, так сказать… Гы‑ы‑ы… Да и звал ты меня сюда, не похоже, чтоб в кабак пригласить…

Федор наклонил голову к плечу, стрельнул по однокашнику хитрющим взглядом:

– Па‑а‑анятна‑а‑а… Нда, чего уж тут… Ленка – девка огонь. Мы тут всей коммерческой дирекцией, понимаешь, гадаем, кто же у нас эту красоту раком ставит… Никто не догадался, даже я. А тут, оказывается, старинный, можно сказать, боевой товарищ… И молчит при этом, зараза, как рыба об лед…

Глеб неожиданно смутился.

– Слушай, Федь, давай сразу договоримся. С Ленкой у нас – впервые. И боюсь, что обоюдно серьезно. Вот такие пироги с котятами, понимаешь…

Федор аж присвистнул.

– Ну, ни фига себе… Хочешь сказать, вплоть до свадьбы с бубенцами?

Глеб замялся. Затушил недокуренную сигарету, разлил по стопкам коньяк, прикурил новую.

Наконец выдавил:

– Не исключено.

Дядя Федя достал из кармана белоснежный носовой платок и неожиданно громко высморкался. Потом поднял рюмку и долго рассматривал ее на свет.

Выпил.

Выдохнул.

– Ну, слава Тебе, Господи… Наконец‑то…

Ларин почувствовал, что тупеет.

Прямо как д’Артаньян в келье Арамиса, жрущего шпинат и обсуждающего богословие.

– Не понял?

– А что тут непонятного?! – неожиданно вскинулся дядя Федор. – Просто ты нас всех уже достал – по самое «не могу»! Меня, Рафика, Игоря, Галку – да всех! Всех, кто тебя любит, понимаешь?!! Носишься по «точкам», как горный козел, потом приезжаешь – и водку жрешь, что твоя лошадь! Ты сколько раз за последние три года триппер лечил, урод? Раза, наверное, четыре, если я хоть что‑нибудь понимаю в твоих неожиданных «завязках»! А ты ж талантлив, сукин сын! От Бога талантлив! Не нам чета… Тебе книги писать надо, фильмы снимать… А ты… Да пошел ты!

Глеб слегка растерялся. Давненько он не видел дяди Федора таким… расчувствовавшимся.

– Федь, погоди… А Ленка‑то тут при чем?

– А ни при чем! Просто с тобой ни одна нормальная баба не уживется, сбежит, как черт от ладана! А Скворцова – уживется! И, еще посмотрим, кто из вас кому «Равняйсь! Смирна!» командовать будет! Да была б моя воля, я б вас завтра же поженил! В приказном порядке!

Потом немного подумал и добавил:

– И под конвоем из твоих любимых спецназовцев… А то еще передумаете, черти…

И неожиданно успокоился.

Хитрован.

Глеб растерянно затушил сигарету и снова прикурил новую.

– Ну, Федька… Не ожидал, честно говоря. А вообще‑то думаю, что с конвоем в дворец бракосочетания ты – пока что – погорячился. Уж больно неожиданно все случилось, и для меня, да и для нее, похоже… Надо подумать, осмотреться… Не курицу ж на рынке покупаем…

Дядя Федор как‑то утробно хохотнул, плеснул себе в рюмку еще коньячка, поднял, любуясь.

– Да это‑то как раз понятно… скоро только кошки родятся… Но, по ощущениям‑то как, дойдет у вас до этого?

И потянулся рюмашкой к Глебу, приглашая чокнуться.

– Ты знаешь, Федька… похоже, что да…

И поднял рюмку в ответ.

Чокнулись.

Выпили.

Помолчали.

Тишину, после всего сказанного почти благостную, нарушил все‑таки – дядя Федор.

Работа у него такая.

– Ну, и ладненько. Даст Бог – все хорошо будет. Должно у вас с Ленкой срастись… со временем… А мы, давай, еще по одной дернем, да и поговорим о делах, чуть более приземленных. Согласен?

Глеб только кивнул в ответ. Выпить так выпить. Поговорить так поговорить. Опять‑таки, почему бы и не поговорить? Да о чем угодно, только не о его отношениях со Скворцовой. Он, Глеб, и сам в них пока еще не совсем разобрался…

– Значит, так: есть к тебе одно замечательное предложение. Ты город Южноморск знаешь? Ну да, ту самую бывшую всесоюзную здравницу… Наравне с Сочи… Так вот, сразу предупреждаю, сюжет платный…

Глеб, перебивая Кашина, сделал резкий отрицательный жест рукой, поджал губы.

– Ты же знаешь, Федь, я «джинсой» не балуюсь. Завязывай. Это не предложение. Просто считай, что разговора не было в принципе.

Федор широко, по‑доброму усмехнулся.

– Вот чудак‑человек… Стал бы я с тобой о «джинсе» речь вести… Если б твоя щепетильность, широко в этом вопросе известная, еще и на «леваки», которые ты западникам в обход любимой редакции сливаешь, распространялась – цены б тебе не было… Да ладно, шучу‑шучу, – отмахнулся он, видя готового завестись Глеба, – не в этом суть. Заказ – не «джинса». Клиент просто проплачивает время. Получасовку. Прайм‑тайм. Точнее, сам понимаешь, двадцать семь минут, остальное «видаки» захапают под рекламу свою ненаглядную. Сюжет – честный. Можешь снимать на свое усмотрение, хоть журналистское расследование проводи. В городе дела идут и вправду хорошо. Инвестиции такие, кроме Южноморска, в том регионе только в Сочи идут, но Сочи, сам понимаешь, тема отдельная – правительство, «Газпром», то‑се… Криминал там, конечно, есть, как и везде, но уличная преступность практически отсутствует. Начальник милиции – из твоих любимых СОБРовцев, в Чечню два раза в командировки мотался – хвост этим «правильным пацанам» прижал так, что сидят и не рыпаются. Самое главное, к инвесторам за долей не лезут. Те и рады стараться…

Глеб протестующе поднял руки.

– Стоп, Федя, стоп… Притормози. Ежели у них все так хорошо, какого, прости Господи, хрена я им понадобился?

Федор расхохотался.

– Барышня, вы меня удивляете… А какого хрена вообще может понадобиться честный журналист с именем любому, пусть самому прекрасному‑распрекрасному, честному‑пречестному чиновнику? Да каким бы он чудесным не был, шарахаться должен от таких, как ты, словно черт от ладана! Неужели не понял?

Глеб хмыкнул.

– Выборы у них, что ли, подоспели?

Федор всплеснул руками:

– Ну, наконец‑то! Доперло до барышни! Выборы, Глебушка, самые, что ни на есть, выборы. И лезут, понимаешь, на должность мэрскую всякие нехорошие дяди. Вот и нужно товар лицом показать. Не более, но и не менее. Так что, друг мой Глебушка, ты меня знаешь, врать я тебе не буду, собирай манатки и гони‑ка ты в славный город Южноморск, правду снимать. Правду‑правду, не беспокойся. Заплатить тебе, конечно, за нее толком никто не заплатит, но отдохнуть – дадут. Так сказать, командировка в лето, да еще из нашей мартовской слякоти. Генерит там всем мой старинный товарищ, Дима Князев, – обещал не обижать. Не по деньгам, по отдыху. О том, что ты деньги не берешь, осведомлен. А Князь человек такой: ежели пообещал – в лепешку расшибется, но сделает…

Глеб задумчиво кивнул.

– Вообще‑то, я что‑то слышал о нем, об этом самом вашем Князе…

Кашин неожиданно весь подобрался. Глаза стали ледяными и жесткими, даже губы, обычно полные и добродушные, превратились в жесткую узкую складочку.

– А вот это ты брось, Глеб. Если что слышал о Князе, держи при себе. И не трепись, где ни попадя. Это уже не шутки. Другие игры. Взрослые. Вот тебе, кстати, его визитка, тут от руки, видишь – его мобильный записан. Не многие таким доверием похвастать могут. Созвонись с ним обязательно, переговори, уточни объем работы и все прочее. А мне, извини, старичок, работать надо. Так что, пока. И звони, не пропадай. Окей?

– Окей, – Глеб взял визитку, повертел, засунул в нагрудный карман, встал и пошел к двери, но там неожиданно остановился. – Да, Федь… извини… у тебя что, с Галкой проблемы?

– С чего это ты взял? – Бедолага Федор выглядел даже не растерянным. Офигевшим.

– Да вот… создание у тебя в приемной… больно твоим вкусам не соответствующее…

– А‑а‑а… – почти пропел дядя Федор, и голос его был ядовит, как самая ядовитая змея. – А‑а‑а… ЭТО? Это к нам племянница из Львива пожаловали, Галочкина роднинка наилюбимейшая. В актрисы поступать. На хер кому такие в актрисах нужны? Не приняли девочку, обидели, теперь, по Галочкиным нижайшим просьбам, с битьем посуды да прочими причиндалами, в секретаршах у меня временно обретаются… Блин!!! Жениться нужно – на сироте!!! Даже кофе сам варю!!! Гаркнул на эту суку один раз, так дома три дня сам себе кашу варил, представляешь?! Офигеть просто! Я эту тварь лично сам осенью в ГИТИС пристрою! Любые бабки отдам, только чтоб глаза, сучка, мне не мозолила!

Глеб расхохотался и выскочил из кабинета.

Создание в приемной продолжало меланхолично полировать ногти. Глеб, уже совсем было собравшийся уходить, притормозил:

– Девушка! Вас, кстати, шеф зовет. Бегом. Иначе грозится уволить…

И, сдерживая рвущийся наружу смех, быстро‑быстро удалился по коридору.

В монтажную.

Работать тоже когда‑то надо. Два сюжета смонтировать – это вам не два пальца об асфальт.

Понимать надо.

 


Дата добавления: 2015-08-05; просмотров: 50 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: Глава 1 | Глава 2 | Глава 3 | Глава 7 |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
Глава 4| Глава 6

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.015 сек.)