Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Глава третья. Хлеб — всему голова.

Читайте также:
  1. ГЛАВА 9. Третья запись брата Николая
  2. ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
  3. ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
  4. ГЛАВА ТРЕТЬЯ
  5. ГЛАВА ТРЕТЬЯ
  6. ГЛАВА ТРЕТЬЯ
  7. ГЛАВА ТРЕТЬЯ

 

Хлеб — всему голова.

Пословица

 

Сопровождавшие Жихаря дружинники, числом трое, без всякого удовольствия услышали, что князь в них более на сегодня не нуждается, поскольку собрался по важному и секретному державному делу на ярмарку. Им предстояло нынче объясняться с княгинею, а от нее, как от всякой женщины в тягости, можно было ожидать чего угодно. Смертью, конечно, не казнит, но зато такого наслушаешься — и обыденных слов, и тех, что она в своих книжках вычитала…

Дружинники поворчали, приняли алый плащ и позолоченный шлем и неспешно потопали по лесной тропе, ведущей на дорогу.

Ехать на водяном коне, если он покорился седоку, не в пример приятней, чем на обычном, даже и без седла. Ведь у водяного коня нет никакой хребтины, спина мягкая, сулящая седалищу всадника большое облегчение. Словно бы несет тебя речная стремнина…

— Так мы и вправду до вечера не доберемся, — рассердился Мутило, пристроившийся за княжеской спиной и вцепившийся лапами в широкий кожаный пояс Жихаря. — Тоже мне богатырь! Трюх‑трюх, трюх‑трюх… Не на водовозной кляче едешь! Смелее надо! Отчего шпоры‑то не надел? Тогда каблуками его изо всей силы! Не бойся, не поранишь!

— Не начал бы конь ликовать, — сказал Жихарь. — Дело незнакомое… Да и лес тут густой, влепит он нас в дерево за милую душу… Тебе‑то что — ты только рожу об мою кольчугу поцарапаешь, а мне каково придется?

— Как мы о своем княжьем здоровьице‑то печемся! — сказал Мутило и пребольно, даже сквозь кольчугу, ущипнул богатыря. — Давай тогда я сяду вперед, а ты, главное, кафтан мне не порви — новый покупать будешь!

Этого Жихарь никак уж не мог стерпеть. Он свистнул отчаянным степным посвистом, развел, сколько мог, ноги, и изо всех сил ударил коня Налима по бокам.

Налим заржал — хотя ржание было не конское, а скорее человеческое, — и пошел борзо, как и полагается водяному коню. При этом он ухитрялся миновать все сосновые стволы, изгибался совершенно немыслимым образом, и богатырь почувствовал себя как в какой‑то многоколенной трубе, подхваченный бурным потоком. Временами конь резко склонялся вбок, отчего седоки едва не бороздили локтями землю. Жихарь намотал уздечку на правую руку, впился пальцами левой во влажную гриву и мечтал только о том, чтобы не упасть.

Тошнота подступала к горлу, тяжелый майский жук, не успевший свернуть с воздушной дорога, пребольно ударил богатыря в лоб.

— Хреновые из вас, людей, конники, — усугублял его страдания Мутило. — Русалка моя и то крепче держится, хотя у нее, между прочим, хвост не раздвоенный… Видишь, самую чащобу уже проскочили, теперь он веселей пойдет, на полную ногу…

Куда ж еще веселей, испугался Жихарь. Впереди и вправду посветлело. Налим прибавил ходу, и богатырь совсем перестал различать отдельные деревья — они слились в сплошную золотисто‑зеленую стену.

Всякую скорость привелось Жихарю испытать в жизни, но на этот раз и он растерялся. Провалилась бы и Полелюева Ярмарка, и вся эта хмельная затея…

А тут даже хмель в его рыжей голове не вытерпел и улетучился от греха подальше: мол, я не я и лошадь не моя…

— Терпи! — подбадривал Мутило. — Уже мало осталось!

Терпел Жихарь, терпел, да и притерпелся в конце концов: оставил в покое конскую гриву и попробовал принять гордую княжескую посадку. Встречный воздух ударил богатыря в грудь и забил дыхание, не дав возможности сказать водянику все, что накипело во время скачки. Или хотя бы заорать песню для храбрости. А водяник, надежно укрытый богатырской спиной, вредным голосом порочил человеческий род за неуклюжесть и вообще неприспособленность к жизни на белом свете.

— Это хорошо, — приговаривал Мутило. — Ты цыгану Маре так прямо и скажи: не по мне этот конь, больно резвый, только тебе, мол, им и владеть… Не устоит старый конокрад, поверит, увидев твое испуганное рыло, тряхнет мошной…

Жихарь взял себя в руки, усмирил страх и начал припоминать, как они с Яр‑Туром устроили конское ристалище — тоже ведь не худо скакали, только закончилось все весьма пе…

Так закончилось и на этот раз — богатырь полетел шибче коня вперед, разглядел несущийся прямо в лицо березовый пень и успел выкинуть руки. Удар едва не сломал ему кисти, а сзади в спину добавил еще вострой головой Мутило.

…К разумной жизни вернул обоих все тот же конь Налим, обдав собственной струёй, — к счастью, это была простая холодная вода.

Первым делом Жихарь изо всех сил тряхнул руками, вправляя кисти на место, — и даже не почувствовал там боли, поскольку болело везде.

— Блин поминальный, — жалобно сказал он. — Скотина ты речная, безрогая…

Ты князя везешь или ты дрова везешь? Сам‑то, главное дело, целехонький…

Без костей…

— Нынче у нас князьёв как дров, — огрызнулся вместо водяного коня водяной черт. — Не мог Налим споткнуться ни с того ни с сего. Туг либо чары наложены, либо ему кто‑то прыткий в ноги кинулся…

От соприкосновения с кольчугой Мутилина рожа снова стала вся как бы в чешуе.

Лес тут был уже совсем редкий, трава еще не успела подняться в полный рост, и падшие всадники начали глазами искать того прыткого, что кинулся в ноги несравненному коню.

— Хорошо если конь волчару зашиб, — возмечтал Жихарь. — Или хоть лисичку на воротник…

Мутило хотел было поведать, что он лично посоветовал бы Жихарю на воротник вместо лисички, но сказал совсем другое:

— Вот он, гаденыш! Вот из‑за кого мы чуть головы не потеряли!

Богатырь на коленях приблизился к месту, на которое указывал водяной.

В траве, примяв семейку ландышей, покоился грязно‑серый шар величиной с человеческую голову. Да он и походил на человеческую голову с маленькими закрытыми глазками, с носиком не более прыща, со скорбно искривившимся ротиком… Правда, у головы не бывает коротеньких ручек и ножек, а у этого шарика они были…

— Та‑ак, — зловеще сказал Жихарь. — Вот видишь. Мутило, мы еще не доехали до ярмарки, а уж прославились! От дедушки с бабушкой он ушел, от лесных зверей ушел, а к нам попался. За такое диво нам заморские купцы немало отвалят!

Мутило без всякой радости поглядел на добычу.

— А то они хлеба, вывалянного в пыли, не видели, — презрительно сказал он.

— Какого хлеба? — возмутился Жихарь. — Это же Колобок, тот самый!

И тут же рассказал пораженному водянику повесть о многотрудной судьбе Колобка, что известна любому человеческому детенышу и вовсе не ведома подводным жителям.

— Так что не только лисе — никому его поймать и съесть не довелось! — закончил богатырь свой рассказ. — А нам он, можно сказать, сам под ноги прикатился… Надо бы помочь ему очнуться, да заодно и умыть… Он, поди, с тех пор и не умывался…

Конь Налим охотно оросил Колобка, а богатырь, достав из дорожной сумы тряпицу, начал приводить пленника в товарный вид.

Сделавшись чистым, румяным и вполне пригожим, Колобок приоткрыл один глаз, более похожий на черную изюмину.

— Не ешьте меня, — с ходу, не поздоровавшись даже, предложил Колобок. — Я вам песенку спою…

— Ну уж нет, — сказал богатырь и наложил на лысину хитреца свою тяжелую руку. — Песни твои мы знаем: заворожишь нас, а сам укатишься.

— Меня теперь даже есть нельзя, — вздохнул Колобок. — Я черствый. Совсем очерствел от бродячей жизни. Об меня даже сам Мироед чуть зубы не обломал…

— Ну! Так ты и Мироеда знаешь? — не поверил Жихарь.

— Кого я только не знаю… За мои‑то годы… — сказал Колобок и махнул маленькой ручкой. — Дернуло же меня через эту прогалину катиться… Думал, успею, да у вас такой скакун…

— Других не держим, — похвастался Мутило. — Жихарь, давай я его к себе в озеро заберу? Он там отойдет, размякнет…

— Не размякну! — вскричал Колобок. — Не дождетесь! Я моря переплывал, во чреве китовом пребывал — ничего мне не поделалось. Я от дедушки ушел, да вы это и сами знаете, и от лисицы ушел, и от тигра ушел, и от слона, и от енотовидной собаки, и от восьмирукого осьминога, и от Гидры Лернейской, и от змея Апопа, и от Бегемота с Левиафаном! Мне бы еще лапоточки новые кто сплел — так я бы до самого светопреставления землю топтал! Не вам меня пленять! Я побродяга всемирный, бесстрашный! У‑у!

И выпучил для острастки свои изюминки, что твои сливы. А потом как‑то вывернулся и даже попробовал укусить богатыря.

— Хвастать мы и сами горазды, — сказал Жихарь. — И не кусайся — все равно зубов нету. Ты, гляжу, и вправду старенький…

— Постарше прочих! — гордо сказал Колобок. — А зубы мне ни к чему, я в пропитании не нуждаюсь. Я сам вроде того что пища бывшая…

— Ну, бывшую пищу не Колобком кличут, а совсем по‑другому, — заметил Жихарь. — Сколько же тебе лет?

— А сколько их было на свете — все мои! Ты, поди, и не знаешь, как звали деда с бабкой, что меня испекли?

Жихарь впал в недоумение. И вправду никто никогда не задумывался насчет имен обездоленных старичка со старушкой.

— Как же, по‑твоему, их звали? — наконец сказал он.

— А в каждом народе по‑своему! — ответил Колобок. — Потому что это были самые первые люди на свете.

— Врет, — уверенно молвил Мутило. — Столько даже Колобки не живут.

— А вот живут! А вот живут!

И, утверждая свою жизненную силу, Колобок таки вырвался из‑под богатырской руки, но не укатился прочь, а запрыгал, да так высоко — с Мутилу, а Жихарю до груди.

— Это я по‑вашему, по‑невежественному — Колобок, а вообще‑то я самый первый Гомункул!

— Тихо ты! — цыкнул Жихарь. — За такое слово в базарный день и прибить могут, а мы как раз на ярмарку держим путь. Помалкивай уж, коли Гомункул, нечего этим хвастать. Раз ты такой у нас вековечный, так и веди себя степенно, бороду седую отрасти… Усы вислые…

— Минутное дело!

С этими словами Колобок оставил резвость, опустился на траву провел ручками под ротиком и носиком — и полезли на белый свет в указанных местах сивые волосы.

— Теперь лучше? — живо спросил он.

— Прямо неклюд Беломор, — похвалил Жихарь. — С такой бородой и козла, бывает, за мудреца держат…

И бросился на беглеца. Колобок попробовал было откатиться, но сухая прошлогодняя трава запуталась в новенькой бороде и помешала…

— Полезай, чудило круглое, в суму, — сказал богатырь. — Вот и будет княгине бесплатный гостинец…

— Какой гостинец? Какой гостинец?! — завизжал Колобок уже из сумы. — Я же сказал, что нельзя меня есть!

— А никто тебя есть и не станет, — ласково сказал Жихарь. — Жена у меня ученая, многознатица. Будете с ней толковать о превыспреннем, а надоест — с дочками играй во дворе, да не попадись мальчишкам, пинать еще придумают… Там тебе будет хорошее житье, станешь всем любезен. Да я даже кузнецу Окулу прикажу тебе железные зубы вставить от старой бороны — от собак, скажем, отбиваться…

— Зубы… — Колобок задумался и перестал возиться в суме. — Зубы — это дело. Как же я сам до такого не додумался? Казалось бы, все на свете знаю… Так ты, выходит, тот самый Жихарь, который…

— Тот самый, — сказал богатырь.

— Который, — подтвердил водяник. — Которее не бывает.

— Ну‑ну, — сказал Колобок, высунувшись наружу. — Случалось мне с различными героями подвизаться. Все они, в общем‑то, на одну мерку скроены: твари неблагодарные. Шагу без меня ступить не могли, поминутно советовались.

Царевну там добыть, меч ли кладенец, золотое ли руно… А как дело сделано — катись на все четыре стороны! Ни слова доброго, ни воздаяния…

— Какого ж тебе воздаяния желательно? — удивился Жихарь.

— Ну… — задумался Колобок. — Любопытно бы мне в людском обличий пожить какое‑то время.

— Сделаем, — пообещал Жихарь. — Вот пойдут на нас войной, скажем, те же заугольники. Они давно грозятся, да духу не хватает. Станем решать битву поединком между князьями. Выедет мне навстречу могучий вождь по имени Тувалет Хрустальный. Снесу я ему буйную голову мечом, а на ее место тебя и присобачим. И станешь ты у нас не перекати‑поле, а светлый князь… э‑э…

Колополк — видишь, я уже и прозвание заготовил!

— Не торопись, — испугался грядущих перемен Колобок. — Я еще не решил, какого полу мне желательно стать…

— Да я и не тороплюсь, — сказал Жихарь. — Поживи, подумай, чья доля на свете слаще…

— Мы на ярмарку едем или нет?! — вскричал Мутило.

— За новыми лапоточками! — поддержал его голосок из сумы.

 


Дата добавления: 2015-08-03; просмотров: 78 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: ГЛАВА ПЕРВАЯ | ГЛАВА ПЯТАЯ | ГЛАВА ШЕСТАЯ | ГЛАВА СЕДЬМАЯ | ГЛАВА ВОСЬМАЯ | ГЛАВА ДЕВЯТАЯ | ГЛАВА ДЕСЯТАЯ | ГЛАВА ПЕРВАЯ | ГЛАВА ВТОРАЯ | ГЛАВА ТРЕТЬЯ |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
ГЛАВА ВТОРАЯ| ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.019 сек.)