Студопедия
Случайная страница | ТОМ-1 | ТОМ-2 | ТОМ-3
АвтомобилиАстрономияБиологияГеографияДом и садДругие языкиДругоеИнформатика
ИсторияКультураЛитератураЛогикаМатематикаМедицинаМеталлургияМеханика
ОбразованиеОхрана трудаПедагогикаПолитикаПравоПсихологияРелигияРиторика
СоциологияСпортСтроительствоТехнологияТуризмФизикаФилософияФинансы
ХимияЧерчениеЭкологияЭкономикаЭлектроника

Глава одиннадцатая. Почему в жизни никто не учит взрослеть?

Читайте также:
  1. ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
  2. Глава Одиннадцатая
  3. ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
  4. ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
  5. ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ
  6. Глава одиннадцатая

ТЬМА

*********

 

Почему в жизни никто не учит взрослеть? Почему с первого класса в школе не введут предмет по взрослению, чтобы на каждом уроке говорили, как правильно поступать в той или иной ситуации.

Я ошибался всю жизнь. С тех пор как началась вся эта катавасия, каждый мой шаг сопровождается ошибкой. Я мог бы открыть глаза и сказать нет. И никаких экскурсий. Правда, не исключено, я тогда не услышал бы Природу, и жизнь потекла бы иначе. Зато мама была бы жива.

Я любил всю жизнь только родителей, а что остальные? В школе я учился еле-еле на четвёрки, но чаще – тройки. Учителя постоянно жаловались на меня: он такой егоза, вечно бегает, носится и всех задирает. Задираю? Ну да, есть такое. Не сказать, чтобы я дрался без причины, но на любой жест, который мне не нравился, я отвечал кулаком. А зачем пытаться кого-то урезонить, говорить с кем-то, если можно ударить, и он успокоится? Сейчас я думаю иначе. Сейчас я хочу, чтобы во всём мире не было боли.

Я всегда думал, что девчонки не похожи на нас, мальчишек. Они мыслят иначе, совсем по-другому, значит, с ними надо воевать. Ну а для чего они ещё созданы? И я никогда не думал, что кода-то вырасту и женюсь. Что за глупости? Почему вообще надо жениться и почему все взрослые так поступают?

Такие мысли заставляли меня совершать ошибки.

Когда Тёмный явился ко мне в шесть лет и велел выбрать между мной и отцом, я сделал правильный выбор. По сути, выбора не было, но тогда я был мал и глуп, и не мог понять, что страшные старики не залетают к детям в комнату в облике Оле-Лукойе, что это противоестественно, и уж тем более, они не смогут излечить смертельно больного человека. Эта ошибка заставила меня отключиться от Природы. А если бы я этого не сделал, то моя жизнь могла повернуться иначе.

Потом мама уехала в лагерь. Чем я был занят в то утро? Спешил к Володьке, чтобы предотвратить сруб Каштана. Я даже не взглянул на маму, хотя она со мной прощалась. Я же не знал, что это в последний раз. Потом я вернулся и приказал спилить Каштан. Где логика? Либо я всё ещё туп и не вижу её, либо её и нет.

Перед экскурсией мне приснилась Лира. Впервые я подумал, что среди девочек бывают исключения, и не со всеми стоит воевать. А потом она появилась в моей жизни, стала моей тенью. И что я сделал для счастья? Наверное, в этом и проблема, я ничего не сделал. Я опять всё упускал и смотрел не туда.

Но больше я не совершу ошибок.

Я резко открываю глаза.

 

***

 

Над моими глазами нависает козырёк кепки. Я в палатке, мрак сонно обнимает тело. Сажусь, и тут же внутрь входит Повелительница Воды, как будто почувствовала, что я очнулся.

- Никита, - улыбается она и садится на стул. – Ты не представляешь, как все благодарны тебе.

- Спасибо, - задумчиво киваю я. – Но я вдруг захотел домой. Могу я уйти?

- Сейчас все расходятся, - говорит Вера. – Мы выполнили своё предназначение, пора и по домам. Подойди ко мне.

Я встаю с раскладушки и медленно приближаюсь к Повелительнице Воды, а та вдруг обнимает меня и прижимает. Я чувствую запах земли и пыли, исходящий от неё.

- Я могу тебе сказать правду, - шепчет Вера. – Учителя в школах не любят говорить ученикам о том, как они хороши, потому что одни будут гордиться, а другие – завидовать. Но мы – зелёные, у нас всё устроено иначе. В мире нет более сильного ребёнка Природы, нежели ты.

Я молчу и слушаю.

- Я твёрдо могу сложить с себя обязанности и сделать тебя Повелителем Воды.

Я выпрямляюсь и смотрю в глубокие голубые глаза Веры. Она держит меня за руки.

- Я думаю, что пока что мал для такой ответственности, - говорю.

- Я с тобой согласна, - кивает Повелительница Воды. – Но в будущем…

- А где Лира? – перебиваю я. – Что теперь будет с ней? Она умерла?

- Она камнем засела на первом уровне, - с сожалением ответила Вера. – Но если бы она не совершила свой поступок, мы бы потеряли тебя.

- А вдруг Повелитель убил её…

- Нет, - качает головой Вера. – Мёртвые дети и живые сущности на первом уровне причинят Тёмному больше неприятностей, чем спящие зелёные дети в своих колыбельках-глыбах.

- То есть, - я смотрю на выход из палатки. – Сейчас Лира сидит где-то возле Обелисковой скалы и спит?

- Нет, - улыбается Вера. – Она во дворе твоего дома. Это своеобразная могила. Если ты заснул там первый раз, то в следующий обязательно притянешься в то же место.

- И нет возможности её оттуда освободить? – хмурюсь я.

- Практически нет.

- Даже я со своей силой не смогу это сделать?

- Даже ты, - кивает Вера, потом добавляет. – Я понимаю, ты соединил с ней сущности, и вы теперь одно целое, и тебе больно, но… подожди хотя бы полгода. Сейчас Лира спит очень крепко.

- Спасибо, - говорю. – Я рад, что помог вам. А теперь я пойду.

- Иди, водный мальчик. Иди, - кивает Повелительница Воды.

Я покидаю палатку, захожу в штаб Повелителей и прощаюсь с ними. Виктор жмёт руку, Повелительница Воздуха (так и не узнал её имя) гладит по голове, Виталик хлопает по плечу.

Потом держу курс в палатку к Володьке. По дороге многие оглядываются на меня. Пока я дохожу до палатки братишки, меня десять раз хлопают по плечу, семь раз просят дать пять, и даже три раза целуют в щёчку. А уж слов благодарности я выслушиваю массу. Я механически улыбаюсь, но мои мысли в другом месте.

В палатке встречаю тётю Свету, она собирается. Увидев меня, женщина хлопается на стул и качает головой.

- Никита. Господи, Никита, как же я тебе благодарна. Как же я люблю тебя.

Я ничего не говорю. Раньше, может, восторгался бы или противился, психуя, что погубил Володьку, но теперь я мудр, наверное, как сама Земля. Я просто слушаю. А тётя Света вдруг начинает плакать.

- Володька тебе жизнью обязан, - говорит она.

- Каким образом?

- Знаешь, он не первый раз на таком вот слёте. Он у меня слабенький, ты знаешь, как я боюсь всякий раз, когда еду с ним в лагерь? В прошлый раз уж думала, что не выживет он.

- В прошлый раз? – я хмурю лоб. – Я думал, что прошлый раз был сорок девять лет назад и Володьки тогда не было.

- Сорок девять лет назад было крупное вторжение, как сегодня. А мелкие происходят чаще. Два года назад было. Вовке тогда лет десять едва исполнилось. Все бегают, суетятся, ребята падают замертво.

- Пустяки, - качаю головой я и гляжу на Володьку. Я так надеялся, что он пришёл в себя, но он всё ещё без сознания. – Если так получилось, что я сильный, значит я должен выполнять своё дело.

- Пустяки? – вскидывает брови тётя Света. – Знаешь, сколько погибло детей во время прошлого МЕЛКОГО налёта Повелителя?

- Сколько?

- Четырнадцать! И трое обычных взрослых. А в этот раз сколько умерло?

- Да, кстати, сколько было пострадавших? – спрашиваю я, впервые проявив интерес.

- НОЛЬ! – восклицает тётя Света. – Все живы, благодаря тебе!

- Я рад, что хоть на что-то способен, - кротко улыбаюсь. – Но всё же, Лира пострадала.

- Она не умерла, - качает головой тётя Света. – Она на первом уровне. Спит. Она для этого и была вызволена.

Мне не нравятся слова тёти Светы, и я говорю:

- Можно мне поговорить с Володькой один на один?

- Конечно, - женщина встаёт. – Я тут собираюсь постепенно. Перевезём Володьку домой. Думаю, он придёт в сознание уже завтра. Заходи к нам.

- Обязательно, - улыбаюсь я, и тётя Света внимательно смотрит на меня, застыв на месте.

- Что-то мне не нравится твоя улыбка, - говорит она.

- Почему?

- Потому что губами ты улыбаешься, а глаза такие грустные-грустные.

Я растерянно бегаю взглядом и пожимаю плечами.

- Наверное, я от всего этого устал, - вздыхаю.

- Тебе надо отдохнуть, - говорит тётя Света и выходит из палатки, а я сажусь на колени перед раскладушкой. Володька дышит ровно. Его глаза закрыты, рот чуть приоткрыт, зато бледности меньше и губы не такие бесцветные.

На нём всё те же коричневые штаны, а торс весь обмотан бинтами. Я прикасаюсь ладонью к животу, в области раны. Потом к плечу, к руке. Да, Володька уже скоро очнётся. Раны почти затянулись.

- Ну вот и всё, - шепчу я и улыбаюсь теперь искренне. – Братишка, мне пора. Сражайся до последнего. За Природу! За поделку ещё раз извини. Теперь уже по-настоящему прошу прощения, от сердца. Ты её восстановишь. Она станет такой же как и прежде. Может, завтра свидимся. А если не свидимся… на всякий случай… - Я несильно ерошу Володьке волосы. – Прощай.

Я выхожу из палатки, тётя Света в это время разговаривает с какой-то женщиной. Не видит меня, а я двигаюсь к западной оконечности лагеря.

На выходе меня встречает алюминиевый сейф. Он перепичкан сотовыми телефонами, синтетической одеждой, там же и моя, кстати. Но мне совсем не хочется её доставать. А почему алюминиевый? Наверное, потому, что алюминий – это чистый природный материал. Но он же такой непрочный. Золото, например, прочнее, хотя… сколько будет стоить и весить золотой сейф?

Я улыбаюсь.

Отворачиваюсь от лагеря. Передо мной живая Природа. Деревья, благодарные мне, Трава, поющая мне оду.

Я ступаю в её открытое лоно.

Я иду домой.

 

***

 

Слой облаков превратился в сито, через которое время от времени пробиваются солнечные лучи. Уже вечер и становится холоднее. На тропинке по дороге домой мне никто не встречается, я забываю о существовании людей, слушая только голоса детей Природы.

К дому я подхожу, когда уже смеркается. Я замираю у калитки, во мне играет страх, который заставляет стоять вросшим в землю пару минут и глядеть в окна дома моего детства, где уже загорелись яркие огни.

Наконец, я вхожу во двор и двигаюсь к крыльцу. На середине пути спотыкаюсь и на секунду останавливаюсь. Она тут. Сидит прямо здесь на первом уровне. То ли я её чувствую, то ли наша общая сущность притягивает друг к другу физические тела.

Миновав три ступеньки крыльца (средняя скрипит), я заношу костяшки пальцев над дверью и замираю. Когда откроется дверь, возможны две реакции. Либо все кинутся в слёзы, либо меня выгонят. Я уже знаю, какая из двух последует, но всё равно растерян. Видимо, ещё не до конца повзрослел.

Стучусь.

Мне обо всём рассказывают торопливые шаги, которые несутся к двери из глубины комнаты. Нервно щёлкает замок, привычный свет бьёт в лицо, на пороге силуэт деда, а потом меня обхватывают его руки.

- Я знал! – приговаривает он. – Я знал, что ты вернёшься, Никитушка.

 

***

 

Мы сидим за столом в кухне и пьём чай. Они – чай. Я – кофе. Бабушка уже выплакала все слёзы, и теперь суетится с чайником, на столе появляется чашка с печеньем.

Дедушка сложил руки у губ и смотрит на меня жалобным взглядом. Его строгий изгиб бровей иногда выдаёт что-то по-настоящему тёплое, как сейчас.

- Где ты всё это время был? – спрашивает он.

- На склоне. В лагере зелёных, - отвечаю я, отпивая кофе.

- Я так и знал, - кивает дед. – Я не пошёл туда потому, что подумал, что у вас там какие-то свои серьёзные темы.

- Ну… - я задумываюсь. – Так и было.

Дед Толик вздыхает и отпивает чаю. К нам присоединяется бабушка.

- А одежда где твоя, Никитушка? – спрашивает она.

- Это… тоже оттуда, - коротко отвечаю я. – Сложно объяснить. Вы заявляли в полицию?

- Баба Даша заявляла, - говорит дедушка. – Она очень суетилась тут. Завтра позвоню ей и скажу, что ты вернулся.

- Она всё ещё настроена забрать меня? – усмехаюсь и протягиваю руку за крекером.

- Конечно, - кивает дед, а потом долго думает. Я вижу, что слова даются ему с трудом. – Но знаешь… - произносит он. – Мы подумали, что тебе необязательно жить у неё. Оставайся у нас, если хочешь. И знаешь что, ты уж прости меня, старого, за то, что наговорил тогда.

Да, такие слова моему суровому деду даются действительно с трудом. И вдруг я знаю, что хочу ему рассказать.

- Я… я видел Лиру, - говорю.

Дед смотрит на меня исподлобья.

- Тебе, может, будет сложно это понять, но она сейчас младше меня. Совсем такая, как тогда, когда училась с тобой в школе. Вообще-то, она спасла меня. Если б не она, то я бы не вернулся.

Дед долго смотрит перед собой, ничего не говоря, а потом вдруг начинает плакать.

- Вокруг творится что-то невообразимое. И ты во всё это втянут. А мне так тяжело. Никита, не уходи жить ни к какой бабе Даше. Когда ты исчез, я понял, как нам тяжело без тебя. Пока ты в моём доме, ты будешь напоминать мне её. Мою дочь. Оставайся.

Бабушка начинает плакать в унисон деду. И мне становится неуютно. Я беру их за руки и вру:

- Я обязательно останусь с вами.

 

***

 

Когда бабушка разогревает мне ужин, я поднимаюсь наверх. На второй опустевший этаж, который теперь весь мой. На секунду я останавливаюсь в коридоре у двух дверей друг против друга: моей и маминой комнаты. На обоях засохшие кровавые отпечатки моих ладоней.

Их силуэты болью отражаются во мне.

Я иду в комнату. Потом захожу в ванную. Вот и Резиновая Утка, которая не кажется теперь страшной. Возникает непреодолимое желание принять душ. Как давно это было?..

Я всё же поддаюсь.

После душа оборачиваюсь в полотенце и падаю на кровать. Моя родная комната, которая теперь потерялась в огрызке жизни. И держится наплаву только благодаря дедушке и бабушке. Я вдруг понимаю, что не люблю их, как бы стыдно это ни звучало.

Когда я переодеваюсь во всё чистое, внизу зовёт голос бабушки. Готов фасолевый суп. Она сварила его не на мясе. Надо попробовать…

 

***

 

Ночь.

Дом погружается во тьму.

Бабушка и дедушка спят.

Я не сплю. Лежу поверх покрывала одетый и вычисляю момент. И когда мне кажется, что он настал, встаю и зажигаю настольную лампу. Слёзы дедушки вечером заставили меня задуматься, поэтому я решаю оставить записку.

Расправляю тетрадный лист, зажимаю ручку. Надеюсь, дедушка тоже плохо знает русский, а в полиции не будут смеяться над моими каракулями, в конце концов, по русскому у меня всего лишь тройка. Я пишу:

 

Дедушка и бабушка я люблю вас. Но мне нужно уйти. Если вы утром будите читать это письмо значит я не вернулся. Я знаю что без меня вам будит тоскливо, но на мне лежит ответственость за многие вещи в Природе. Я не умер. Мне не плохо. И не расказывайте об этом полиции. Я ушёл туда куда обычные люди не доберутся. Тёте Даше тоже не показывайте записку. Пусть и дальше ищет меня со своими полицейскими. Может быть мы ещё увидимся. Я всегда буду помнить про вас.

 

Никита

 

Перечитав записку несколько раз, я положил её у компьютера, потом посмотрел в тёмный монитор. Как же мне теперь противна эта машина, которая когда-то была частью моей жизни, если не центром.

Ну вот и всё.

Я спускаюсь вниз по мрачной лестнице. Третья, пятая и седьмая ступеньки скрипят, поэтому, я их на всякий случай перешагиваю. На мне джинсы, рубашка, олимпийка, не замёрзну, думаю. Но не хватает главного атрибута!

В прихожей я снимаю с крючка салатовую кепку и рассматриваю её. Она такая старая, что даже кажется мудрой. На боках козырька чуть протёрлась ткань, углы немного тёмные от пыли и грязи.

Улыбаюсь и надеваю её. Выхожу на крыльцо. Двор утопает во тьме, ветерок пытается пробрать до костей. Я останавливаюсь у столба-перекладины крыльца и снимаю с шеи амулет воды.

- Извини друг, а тебя брать опасно.

Я вешаю амулет на скрюченный гвоздик. Он напоминает палец Тёмного Повелителя. Я вздыхаю. В этой местности на первом уровне Тёмный сейчас негодует. Готовый убить любого и каждого.

Но шанс есть. Об этом даже Повелительница Воды говорила. Я опускаюсь с крыльца. Немного размышляю. Нащупываю в душе пустоту, и ложусь на спину.

Звёзды.

Привет.

Вы тоже сбиваетесь в созвездия, как и мы. Или это мы у вас содрали идею?

Улыбаюсь, закрываю глаза и перехожу на первый уровень. Во тьму.

Уши тут же разрезает металлический скрежет, заставляющий меня открыть глаза. Те же окрестности. Чернота и ничего больше. Ночью даже серого пятна солнца нет. Но прямо надо мной закручиваются вихри и смерчи чернее самой черноты. В них я чувствую сущность Повелителя.

Осторожно, двигаясь не особо резко, сажусь и оглядываюсь. Поначалу ничего не вижу и боюсь, что Повелительница Воды ошиблась, но видимо, всё дело в кромешной тьме.

Сквозь толщу черноты вижу серое мерцание. Словно каракатица подползаю к глыбе и прислушиваюсь к неистовству Повелителя над головой. Я пытаюсь украсть конфетку из-под носа льва. Если он заметит, то я не смогу мгновенно вынырнуть обратно. Амулет висит на крыльце пятого уровня.

Но меня не замечают, тогда я обращаю внимание на глыбу перед собой. Касаюсь её головой. Лира. Такая безмятежная, крепко спящая, красивая, как никогда.

Спасать меня, видите ли, ей вздумалось, - ворчу я, но девочка мне не отвечает.

Если метать с закрытыми глазами дротики в цель, в один из миллионов бросков попадёшь в яблочко. Столько же у меня шансов вытащить отсюда Лиру. Я вновь обхватываю её сзади чёрными щупальцами рук и ног, и понимаю, что не хочу двигаться, не хочу уходить от неё. Даже здесь я чувствую запах берёзы, который от неё исходит. Теперь даже острее.

Это моя родная Лира. И сущность стала прочнее. Мы снова слиты. Так должно быть. Так написано по сценарию. И если маме я ничего не успел сказать перед уходом, то Лира жива, она передо мной.

Спрятав лицо в тени её шеи, шепчу:

Я люблю тебя.

А.Б.

август, 2013

Крым. Морское.

 

 


Дата добавления: 2015-08-03; просмотров: 117 | Нарушение авторских прав


Читайте в этой же книге: ГЛАВА ВОСЬМАЯ | ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ | ГЛАВА ВТОРАЯ | ГЛАВА ТРЕТЬЯ | ПОВЕЛИТЕЛЬ | ГЛАВА ПЯТАЯ | ГЛАВА ШЕСТАЯ | ГЛАВА СЕДЬМАЯ | ДАБСТЕП | СЛИЯНИЕ |
<== предыдущая страница | следующая страница ==>
ГЛАВА ДЕСЯТАЯ| ПОСЛЕСЛОВИЕ

mybiblioteka.su - 2015-2024 год. (0.02 сек.)